золотой ворон

Юта были шумной командой, которая не представляла реальной угрозы в течение многих лет, что предоставило редкую и золотую возможность для третьей линии Троянцев. Этот состав в основном состоял из второкурсников, которые сидели на скамейке запасных весь прошлый год, с несколькими старшекурсниками, примешивавшимися для оказания поддержки по мере необходимости. Джереми был взволнован, увидев, что они могут сделать, или был взволнован, пока ужасающее насилие Воронов не испортило ему настроение.
Обычно Набиль выходил в стартовый состав на такой матч, но с наступлением Рамадана он должен был поститься до октября. Он все еще мог тренироваться и играть, но чувствовал себя более комфортно и эффективно в качестве резерва. Ананья начинала, а Набиль заменял Тимоти по мере необходимости во второй половине. Джереми вообще не выходил на поле, как и Жан. Джереми не был уверен, было ли это благословением или проклятием: он не был уверен, что сможет полностью сосредоточиться на игре, но у него не было ничего серьезного, что могло бы отвлечь его от «Лисов».
На третьем круге троянцев капитан команды Юта Микки Телси и вице-капитан Бруно Уинслоу ждали на домашней скамье запасных. Джереми предположил, что помощники Юты помахали им рукой, поэтому он и Ксавьер отошли, чтобы отдать дань уважения.
Телси пропустил приветствие, чтобы сказать: –Вы видели матч «Воронов»?
–Да, — сказал Джереми, обмениваясь легкими рукопожатиями с ними двумя. –Надеюсь, мы получим какие-то обновления до начала матча.
–Это не имеет смысла, — сказал Телси. –Люди болели за них, понимаете? Не поймите меня неправильно, было очень приятно наблюдать, как они унижались прошлой весной, но их крах и срыв этим летом были немного пугающими. Я действительно думал, что они соберутся до начала сезона.
–Как они могли? — спросил Уинслоу. –Люди устроили спектакль из своих трагедий этим летом. Все это дело на Лисах, — добавил он. Когда Ксавье нахмурился, он настоял: –Вы видели их интервью так же, как и я, я уверен. Они искали драки; они не могут оплакивать жертву, когда кто-то их находит.
–Несешь чушь — получи удар, — согласился Телси.
–Антагонизм Лисов понятен, — сказал Ксавье. –Вороны начали эту драку, когда Кевин перешел. Во всяком случае, это сделали их фанаты, и Эдгар Аллан только один раз призвал их к порядку. Поджог? — спросил он, когда Юта выглядели не впечатленными. Он загибал пальцы. –Осквернение кампуса и стадиона Палметта? Полицейские рейды? Напомните мне, сколько автомобилей было уничтожено в общежитии спортсменов прошлой весной.
Телси отмахнулся от него. –Вороны не несут ответственности за то, что делают их фанаты. Возложите вину на администрацию Воронов и их сумасшедших последователей, а не на них. Это не их вина, что их талант ипопулярность выдвинули их в центр всего этого безумия. Я не виню вас, когда Университет Южной Калифорнии и Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе разрывают кампусы друг друга из-за вашихфутбольных соперничеств, не так ли?
Это обвинение было направлено на Джереми, который взвешивал свои варианты так тщательно, как только мог. –Стать жертвой не освобождает автоматически кого-то от ответственности за его проступки, — сказал он наконец. «Я могу сожалеть о том, что они сейчас переживают, но я не обязан прощать их за то, что они сделали с людьми, которые мне дороги. Я искренне надеюсь, что они получат необходимую помощь, и я надеюсь, что это произойдет как можно дальше от суда. Джостен был прав: никто из них пока не готов вернуться. Это несправедливо по отношению к ним или к тем, с кем они выступают».
–Это смело, — сказал Телси и добавил что-то недоброжелательное, –и корыстно, поскольку они всегда стояли между вами и короной. В ваших интересах, если их выведут из гонки.
–При всем уважении, мы всегда меньше заботились о том, с кем мы играем, чем о том, как мы играем, — сказал Джереми. Телси не выглядел убежденным, но это был настолько второстепенный аргумент, что Джереми не видел необходимости его навязывать. Вместо этого он спросил: –Разделить площадку для тренировок? У «Юты» было всего восемнадцать человек, что означало, что будет тесно, но обе команды смогут выйти одновременно. –Если кто-то сможет подойти и открыть дверь с нашей стороны, мы займем гостевую площадку.
Уинслоу махнул Джереми. –История о том, что Ричер пытался убить Моро на прошлой неделе правда? Я видел фотографии. Он изобразил, что душит себя одной рукой, и всмотрелся в выражение лица Джереми в поисках правды. –Долгий путь, чтобы убить парня, который, как предполагается, так невинен, не думаешь?
–Спасибо за вашу заботу, — сказал Джереми.
Когда стало очевидно, что больше ничего не получится, Телси вздохнул и махнул рукой. –Да, мы попросим кого-нибудь открыть вам дверь. Увидимся на жеребьевке.
Ксавьер подождал, пока они не отошли на половину площадки от «Юты», прежде чем сказать: –Кажется, я его ненавижу.
Это было настолько неожиданно, что Джереми чуть не споткнулся о собственные ноги. –Телси?
–Тренера Морияму, — сказал Ксавьер. Сильно натянутый уголок его рта говорил о том, что он борется с хмурым выражением лица. Стадион был пуст в это время после подачи, но после трех лет в «Троянцах» Ксавьер привык сдерживать свое выражение лица на публике. –Он не должен был вставать и исчезать вот так. Интрига, стоящая за этим внезапным уходом, делает невозможным для кого-либо отпустить его и двигаться дальше. «Вороны» по-прежнему его любимые протеже, раненый идеал, к которому все должны стремиться. Никто не может думать о них критически; все держат свет включенным для человека, который не вернется домой.
–Но, говоря о Воронах. –Ксавьер схватил Джереми за руку и остановил его. –Кто, черт возьми, этот «хозяин», Джереми? Кто-то с рангом, кто-то с последним словом в вопросе, кто может или не может быть капитаном этой команды, я знаю, но скажите мне, что я всё неправильно понимаю. –Ксавьер всматривался в лицо Джереми в поисках ответов, но мрачное выражение лица Джереми не успокаивало его. Ксавьер отпустил его так, как будто он обжегся. –Ты не серьезно.
–Чем больше я узнаю об Эдгаре Аллане, тем больше меня бросает в дрожь, — признался Джереми.
–Ты думаешь? – Ксавье поборол внезапный озноб и уставился на трибуны. Он молчал минуту, потом ткнул пальцем в грудь Джереми и сказал: –У Жана осознания ситуации, когда его прессуют. Заставьте его сказать это по телевизору. Это развяжет разговор, я гарантирую.
–Нет, — сказал Джереми и настоял: –Нет, – когда Ксавьер только нахмурился. Джереми пытался что-то сказать, чтобы остановить его, но лучшее, что он мог предложить, была правда: –Ксавьер, он боится Эдгара Аллана. Это немедленно стерло раздраженное выражение с лица Ксавьера, и Джереми воспользовался своим преимуществом: –Он не хочет бросать им вызов. Мне это не обязательно нравится, и я не перестану подбадривать его стоять на своем, но я не собираюсь заставлять его вступать в конфронтацию, к которой он не готов. Он учится доверять нам. Я не могу его предать.
Ксавьер поморщился, но не стал спорить, и они снова направились к гостевым скамейкам. Они были почти в раздевалке, когда Ксавьер сказал: –Если тренер Морияма и затеял какую-то теневую чушь, Эдгар Аллан его прикрывал. Уокер практически это сказала, не так ли?» Он нахмурился, размышляя, а затем сказал: –Штат Палметта обещал президенту Андритчу свободу действий.
–Умно, не правда ли? — спросил Джереми. –Она подтвердила, что травмы Жана были хуже, чем сообщалось, и что управление Эдгара Аллана знало об этом, не обвиняя никого в чем-либо напрямую.
–Лисы сильнее, чем они думают, — согласился Хавьер. Упоминание о Лисах заставило их ускориться. Ксавьер открыл им дверь и сказал: –Может быть, тренер уже что-то услышал?
Но Риманн покачал головой, как только Джереми посмотрел ему в глаза, поэтому у Джереми не было выбора, кроме как выкинуть команду из головы. Его троянцам нужно было его присутствие и сосредоточенность. Если он не мог быть для них якорем, то какой от него толк? Он вложил все силы в разминку и упражнения, а Ксавьер и Коди быстро последовали его примеру. Все трое сделали все возможное, чтобы занять и отвлечь троянцев до первой подачи. Только когда толпа скандировала финальный отсчет, Джереми снова позволил своему вниманию рассеяться и поискал Риманна.
 Риманн провел большую часть последнего часа на своем телефоне, принимая звонки и сообщения от коллег, которые видели засаду Воронов и хотели обсудить это. Наверняка где-то были настоящие новости из Штата Пальметто. Джереми взглянул на Жана, который сидел без лица и молчал на скамейке запасных, словно не знал, что перед ним игра. Джереми покопался в поисках чего-то успокаивающего, чтобы сказать, и вернулся с пустыми руками; Жан был не из тех, кто ищет утешения в пустых обещаниях.
За то его отвлек момент, когда Риманн сделал свою первую замену: Лукас, Мин и Ананья вышли на поле вместо Эштона, Себастьяна и Хесуса. Джереми подошел к ним, когда они выходили с площадки. Они выглядели уставшими и напряженными, и явно не знали как относится к своей игре, но Джереми с радостью похвалил удачные моменты. Большая часть остального уладится сама собой, поскольку их самые слабые места были связаны с неопытностью и возрастом. Джереми гордился ими, и наблюдение за тем, как их легкомыслие возвращается вслед за его легкими комплиментами и поощрениями, помогало прогнать затянувшуюся скорбь из его мыслей.
Через тридцать минут после начала первой половины Риманн получил достаточно серьезный звонок, чтобы собрать тренеров у себя. Четверо вышли из зоны слышимости скамейки запасных, чтобы поговорить. Отсюда Джереми мог видеть только лицо Лисински, и взгляд, который скользнул по нему и безжалостно стянул его живот в тугой узел. Руки Хименеса двигались в выразительной, гневной жестикуляции, когда он высказывал свое мнение. Риманн качал головой большую часть времени, но даже отсюда Джереми мог видеть напряженные плечи. Наконец он отпустил своих коллег, но Уайт и Лисински вместе двинулись к стене отделяющую площадку. Хименес остался, но его тяжелый взгляд остановился на затылке Жана.
Риманн позвал его, и Жан немедленно пошел к ним. Что бы Риманн ему ни сказал, это было похоже на физический удар: Жан отшатнулся от него, одна рука в перчатке сомкнулась на передней части его собственного нагрудника. Риманн наклонил голову в сторону Хименеса, который жестом велел Жану следовать за ним, и они оба направились в раздевалку. Риманн проводил их взглядом, выражение лица было серьезным. Он заметил, что Джереми наблюдает за ним только после того, как другой тренер и Жан исчезли. Он наконец присоединился к своей команде на скамейках, но все, что он собирался сказать, было:
«У нас пока нет новостей из Пальметто», — сказал Риманн. «Давайте сосредоточимся».
Эта фраза одновременно и была и не была обнадеживающей; если не травмы Лисов заставили Жана исчезнуть из виду, то эта реакция была связана с Воронами. Это тревожило, но не так лично, поэтому Джереми заставил себя снова сосредоточиться на игре. Наконец прозвучал сигнал, отпустивший обе команды в раздевалку. Уайт и Лисински вмешались в ситуацию с репортерами, которые подошли для интервью в перерыве, призывая их держаться на расстоянии от команды. Жест Джереми не был обыденным: он ускорил темп, и ему удалось обойти полдюжины товарищей по команде, спеша в раздевалку.
Жана нигде не было видно, но долгий взгляд Риманна предупредил Джереми не беспокоится о нем. Тони и Бобби быстро раздали напитки, пока троянцы занимались растяжкой. Риманн подождал, пока команда отойдет в сторону, прежде чем двинуться к центру комнаты.
«Нам нужно многое успеть, а времени у нас мало», — сказал он, взглянув на часы. «Я бы не хотел начинать с этого, но не хочу, чтобы это было последним, что вы услышите, прежде чем мы вернемся на площадку для второго тайма».
Он обвел взглядом зал, пока его троянцы замерли, чтобы лучше его услышать. «Ассоциация судей и тренеров Экси рассмотрели матч между  университетами Пальметто и Эдгара Аллана. После разговора со всеми заинтересованными сторонами они вынесли решение: тренер Росси немедленно уходит в отставку, а Вороны отстраняются на оставшуюся часть сезона».
Наступила гробовая тишина, и тут Джереми выдавил из себя удивленное: «Что?»
Риманн выдержал его взгляд и снова сказал: «Они дисквалифицированы».
Раздевалка взорвалась суматохой.
Внезапно все принялись к обсуждению, но Джереми не мог понять ни слова из того, что кто-либо говорил. Он мог только смотреть на Риманна в недоумении, пока Лайла не схватила его. Она трясла его, пока он не посмотрел на нее, и хаос стал слишком резким. В другом конце комнаты Дерек торжествующе сжал кулаки и закричал: «Никаких Воронов в финале! Пошли они нахуй, черт возьми!»
Троянцы первокурсники колебались между нервным возбуждением и тревогой, но глаза у старшекурсников заполнились голодом. Они провели четыре и пять лет, не дотягивая до кубка, но как они могли проиграть сейчас? Хотя Джереми предпочел бы победить Эдгара Аллана честно и справедливо, он принял бы победу в любой форме. Он так сильно хотел победить, что ему стало плохо.
Кэт прижалась к его боку. «Это зависит от нас и Пенсильванского университета. Может быть…» Тут она запнулась, когда реальность вернулась, и махнула рукой Риманну. «Есть новости от Лис?»
«Официальных заявлений сделано не было», — сказал он, и это было достаточно отрезвляюще, чтобы наконец успокоить его команду.
Это не было прямым «нет». Джереми задавался вопросом, означает ли это, что тренер слышал что-то от Ваймака неофициально. Он честно говоря не был уверен, как часто эти два тренера общались, так как Лисы и Троянцы впервые пересеклись только в прошлом году. Он знал, что Риманн с большим уважением относился к Ваймаку и к тому, как он создал свою нестандартную команду, и Риманн никогда не колебался, поддерживая «штат Пальметто», когда ассоциация судьей и тренеров Экси, казалось, готовы был уничтожить маленькую команду, но между ними был целый континент. Это все еще было возможно, предположил Джереми; такие неудачи не помешали ему и Кевину сформировать маловероятную дружбу.
«Ладно», — сказал Риманн. «Теперь, когда мы все на одной волне, давайте доверим тренеру Ваймаку управлять своей командой, а ассоциации тренеров и судьей по Экси — сделать все возможное для Эдгара Аллана. Нам еще осталось провести половину матча, так что давайте снова включимся в игру».
У них оставалось около двенадцати минут перерыва. Достаточно времени, чтобы признать солидные усилия стартового состава и подготовить команду второго тайма советами и идеями. Жан проскользнул в комнату всего за несколько минут до конца и сразу же занял место рядом с Джереми. В нем все еще было больше напряжения, чем Джереми хотел видеть, но он не мог винить его за то, что он был напряжен. Джереми хотел спросить, как он держится, и говорил ли он с Рене или Нилом, но он не хотел отвлекать своих товарищей по команде так близко к началу второго тайма.
Ему удалось прикусить язык, пока не начался тайм, а затем он спросил: «Что говорят Лисы?»
«Я позвонил Рене», — признался Жан. Его глаза следили за мячом, который бросали туда-сюда, но Джереми с первого взгляда понял, что он не обращает внимания на матч. Мысли Жана все еще были с Рене и новостями, которыми она могла поделиться. Джереми задавался вопросом, заставит ли его Жан спросить, но затем Жан вонзил пальцы ему в бок так сильно, как только мог. Джереми знал, что он собирается сказать, прежде чем Жан это сказал: «Жасмин сломала два ребра Нила. Угол ее удара и его подкладка спасли остальное».
Это было то, чего он боялся, и Джереми не смог не произнести тихое «Господи». Это вывело Нила из состава на оставшуюся часть осеннего семестра; ему повезет, если он вернется вовремя на последние один или два матча перед зимними каникулами. Это было небольшим благословением, что «Лисы» набрали больше нападающих, но они оба были неопытными новичками. Если кто-то из них был хотя бы наполовину таким же умным или талантливым, как Нил, у Лисов все еще был шанс на победу, но это был жалкий способ начать сезон.
«Лучше, чем смертельная передозировка», — подумал Джереми и спросил: «Кевин?»
«Ушиблен и злой», — сказал Жан.
На его лице все еще было слишком много теней. Джереми мысленно прошелся по очереди и спросил: «Эндрю?»
Рука Жану скользнула к плечу, найдя место, где соприкоснулась ракетка Уильямса. «Сломана ключица. Уинфилд пока не определила, нужна ли операция; она ищет второе мнение».
Рот Жана скривился от недовольства. «Рене скажет мне, как только будет принято решение».
То, что Жан, казалось, был так же заинтересован в выздоровлении Эндрю, как и Нила, было неожиданно, но Джереми не мог быть воодушевлен этим прямо сейчас. Он не мог вспомнить ни одного товарища по команде за эти годы, который сломал бы ключицу, но он представлял, что это выведет Эндрю из игры по крайней мере на несколько месяцев. Рене была достаточно надежным вратарем, и у них был новичок, к которому можно было обратиться, если бы ей потребовалась помощь, но Вороны поставили Лисов в тяжелое положение. Джереми теперь не был уверен, что они смогут выиграть два года подряд.
«Ему повезло», — сказал Джереми, устремив расфокусирований взгляд в сторону корта. «Кажется, Уильямс целился ему в голову».
«Это да», — без колебаний ответил Жан. «Вороны понимают, что за ошибками должны быть наказание. Эндрю сломал руку Рико на финале, запустив события, которые привели к его смерти. Брейден и Кэмерон хотели уравнять чашу весов». Он помахал рукой так и эдак, прежде чем выровнять ее. «Жизнь за жизнь».
«Кэм — придурок», — сказал Коди, подходя к Жану с другой стороны.
«Да», — согласился Жан.
«Скажи только слово, и я подерусь с ним на рождественских каникулах», — сказал Коди. «Я не собирался ехать домой, но сделаю исключение».
Жан отмахнулся от предложения. «Я ненавижу его больше, чем он меня». На взгляд, который Коди послал ему, Жан пожал плечами и сказал: «Он был неразумно груб с Теей при каждой возможности».
«Что он имел против Малдани?» — спросил Джереми.
«Она черная», — сказал Коди. Когда Жан пробормотал поправку, Коди замахал руками и сказал: «Да, но ее черты лица совсем не соответствуют с ее отцом ». Коди пересчитал годы на его пальцах и сказал: «О, я думаю, ты пересекался с ней в течение года. Мы наконец-то нашли Ворона, с которой ты ладил?»
«Кевин», — сказал Жан.
«Я надеюсь, что их было больше двух», — признался Джереми
– Финн, — сказал Жан, когда прозвучал сигнал о голе Троянцев. Джереми постучал по стене в знак одобрения и поощрения, но его внимание было приковано к Жану, когда он добавил: 
 – Серхио, большую часть времени. Брейден. Коллин. Зейн.
Последнее было так тихо, что Джереми едва не пропустил это. От резкого взгляда Джереми, посланного ему, Жан прижал руку к собственной груди. На мгновение в его взгляде промелькнула бездонная печаль, но Жан тут же взял себя в руки.То, что Жан способен испытывать столько эмоций к человеку, который практически оставил следы от пальцев на его горле, было невыносимо. Джереми не понимал, как такое доброе сердце могло выжить в месте, подобном Эвермору. Израненное и кровоточащее, но не сломленное. Джереми не знал, было ли это щемящее чувство в груди гордостью или горем. В любом случае, дышать становилось тяжело.
Возможно, Коди чувствовал то же самое, потому что оба, казалось, были рады молчанию. В конце концов, все трое снова устремили взгляды на матч, но лишь Коди и Джереми бурно реагировали на уверенную игру и успешные атаки “Троянцев”.
 Облегчение, которое почувствовал Джереми с финальным свистком, было настолько сильным, что стало стыдно; он следил за игрой поверхностно, когда его команда заслуживала его безраздельного внимания. Ему придется пересмотреть этот матч на выходных, чтобы должным образом оценить игру и подготовиться к следующей неделе. Сейчас было достаточно того, что они выиграли со счетом семь-шесть, и он позволил себе поддаться общей радости, пока его товарищи по команде принимали душ и переодевались перед отъездом домой.
Как только он сел в автобус, то отправил Кевину серию текстовых сообщений. Жан, стоявший рядом, снова написал Рене, но они оставили Прово позади, так и не дождавшись новостей. Через несколько миль телефон Лайлы зазвонил. Она дважды обшарила каждый карман рюкзака, прежде чем Кэт поправила наушники и сказала: 
 – Задний карман, детка.
 К тому времени Лайла пропустила звонок, но когда она наклонилась к Кэт, чтобы вытащить свой телефон, он снова зазвонил.
–Слушаю, — сказала она в знак приветствия. – Нет, мы возвращаемся из Солт-Лейк-Сити. Не знаю точно, мы только что выехали из кампуса, около часа назад. Что за шум? – Она на мгновение отвела телефон от уха, поморщившись, и спросила: – Ты не можешь перебраться куда-нибудь потише? Там так громко. Да, да, я смотрю, — сказала она, наклоняясь мимо Кэт, чтобы посмотреть в окно. – Дай мне минутку, я не вижу никаких знаков.
 Джереми протянул руку через проход, чтобы подтолкнуть ее, и сказал: 
 – К югу от Прово.
 – Джереми говорит, что мы проехали Прово, — сказала Лайла, быстро кивнув ему. – Я не смотрела надорогу, но да, я предполагаю, что мы на I-15. Подожди, я тебя почти не слышу, — сказала она, прижимая одну руку к уху. Рядом с ней Кэт полностью сняла наушники, чтобы посмотреть на нее, обеспокоенная. Лайласгорбилась, как будто это могло как-то помочь ей лучше слышать. – Расскажи мне, что происходит. Почему это имеет значение, где я нахожусь?
 Она молчала около тридцати секунд, а затем заставила весь автобус замолчать пронзительным криком: 
 – Что ты имеешь в виду, говоря, что он горит? Нет! Что ты имеешь в виду? Но…
 Она затихла и замерла, чтобы послушать. Пока остальные троянцы хранили мертвую тишину, Джереми наконец услышал дребезжащий и далекий звук сирен. Джереми поднял взгляд, когда Реманн появился в проходе прямо перед их сиденьями, выражение лица было серьезным, но он быстро вернул все свое внимание Лайле. 
 – Насколько все плохо? Нет, скажи мне сейчас. Я хочу… – Она снова оборвала себя, чтобы послушать.
 Она молчала так долго, что Джереми испугался, что у нее случился шок, но, в конце концов, она хрипло пробормотала: 
 – Я тебе перезвоню — и повесила трубку.
 Она молчала еще секунд двадцать, все так же склонившись вперед и прижавшись лбом к спинке сиденья впереди. Джереми смутно осознавал, что в проходе вертятся шлюшки, а руки Кэт так нежно лежат на плечах Лайлы; он не мог отвести взгляд от опущенного лица Лайлы или кудрей, скрывавших ее лицо, чтобы посмотреть на кого-либо из них.
 Лайла едва успела поднять руку, чтобы подавить рыдание. Кэт схватила ее в яростных объятиях, прижимая голову Лайлы к своему плечу. 
 – Детка, — попыталась она. – Лайла, что происходит?
 Лайла не ответила, но Джереми и не ожидал этого. Лайла ненавидела терять контроль на публике, предпочитая зализывать раны в одиночестве. Джереми знал ее три года, прежде чем она, наконец, доверила ему свою боль; чтобы показать Кэт свою уязвимость, ей всё ещё приходилось с собой сражаться, несмотря на то, как сильно Лайла ее любила. Он не знал, сможет ли Кэт достучаться до нее сейчас, поэтому он должен был попытаться.
 Джереми присел в проходе, чтобы ему было легче до нее дотянуться. Она все еще держала телефон мертвой хваткой, поэтому он схватил ее за колено и осторожно сжал. 
– Эй, — сказал он, стараясь говорить как можно ровнее.– Лайла, расскажи мне, что случилось.
 Ее рука дрожала, когда она отпустила лицо. Она схватила руку Кэт, сжав ее до побелевших костяшек, но перевела свой слишком влажный взгляд на Джереми. Он наблюдал, как сжимается ее челюсть, наблюдал, как она с явным усилием проглатывает свое горе и ужас. Ее голос все еще был слишком слабым, когда она сказала: 
 – Они сожгли дом. Наш дом.
 Он услышал слова, но не смог их переварить. Все, что он мог сделать, это тупо смотреть на нее и ждать чего-то, что имело бы смысл. Выражение лица Лайлы исказилось, но она сохранила отчаянный контроль, глядя на Реманна. 
 – Тренер, пожалуйста, оставьте меня в Сидар-Сити. Мой дядя говорит, что там есть региональный аэропорт. Он пришлет частный самолет, чтобы забрать меня, если вы не против, и он отправит в ваш офис по факсу все документы, которые вам нужны, чтобы вычеркнуть меня из-под вашей опеки.
 – Подождите секунду, — сказал Реманн и пошел вперед, чтобы посовещаться с водителями.
Кэт наконец обрела голос. «Сожгли его», — повторила она тоном, которого Джереми никогда от нее не слышал. «Ты не серьезно. Дом? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они сожгли дом? Детка. Лайла».
Лайла на мгновение прижала костяшки пальцев к подбородку, борясь за спокойствие, которое она едва могла найти. «У охраны есть кадры, на которых трое мужчин бросают что-то в окно гостиной за несколько секунд до того, как сработала сигнализация. Я не...» Лайла медленно втянула воздух и попыталась снова. «Пожарные все еще работают, так что Гэри не может войти, но он говорит, что это будет полная потеря. Он слишком долго горит».
Реманн вернулся и сказал: «Мы можем сделать крюк в Сидар-Сити, но нам еще около трех часов пути. Я не уверен, сколько мест у вас будет, но предполагаю, что вы все войдёте». Он взглянул на Кэт, затем через голову Джереми посмотрел на Жана. «Тебе нужно или ты хочешь, чтобы кто-то из нас поехал с тобой?» Он махнул рукой в сторону тренеров.
«Гэри заберет нас из аэропорта в Лос-Анджелесе», — сказала Лайла, перезванивая дяде. «Ты нам не нужен».
Это был грубый способ отказаться, но, учитывая обстоятельства, Реманн не обиделся на ее грубые слова. Он молча ждал, пока Лайла обговаривала детали. Время полета до Сидар-Сити было примерно таким же, как и поездка на юг от их текущего местоположения, поэтому Лайла могла сойти с автобуса и сесть в самолет почти сразу. Это доставит ее в Лос-Анджелес по крайней мере на три часа раньше троянцев: слишком поздно, чтобы спасти свой дом, но значительно лучше, чем беспомощно сидеть в автобусе со столькими свидетелями, которые будут переживать за нее. Самолет ее дяди мог вместить шестерых, и взгляд, брошенный Лайлой на Джереми, говорил о том, что она ожидает его в нем вместе с ней.
«Спасибо, тренер», — сказала Лайла, наконец повесив трубку.
«Дайте мне знать, если мы можем помочь», — сказал Реман и отступил, чтобы дать ей пространство.
Кэт все еще смотрела на Лайлу, словно не знала ее, и ее тихое «Всё?» разбило сердце Джереми. «Всё пропало?»
Лайла крепко обняла Кэт, затем махнула Джереми рукой, чтобы он уступил ей место. «Я так или иначе получу ответы», — сказала она, вставая, когда Джереми вернулся на свое место. Она двинулась к передней части автобуса, держа телефон у уха. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ее звонок соединился, и Джереми понял, что она позвонила матери, когда ее резкие требования прозвучали на арабском языке. Кэт уставилась на напряженную линию ее спины, выглядя несчастной, но Коди перегнулись через спинку сиденья, чтобы обнять Кэт за плечи.
Джереми с тревогой посмотрел на Жана, чувствуя себя виноватым из-за того, как запоздало его сочувствие. «Мне так жаль», — сказал он. Жан приехал в Лос-Анджелес с одной ручной кладью и двумя рубашками на свое имя. Ему потребовались месяцы, чтобы наконец заполнить пространство, которое ему дали Кэт и Лайла, и он только недавно начал добавлять тихие личные штрихи в свои области. Джереми вспомнил свою открытку от Кевина, браслет с июльского фейерверка и песчаный доллар, который он подобрал по дороге. Ему стало плохо, и его голос сорвался на его страдальческое: «Жан, я...»
«ERC объявил об этом», — сказал Жан, голос был унылым, а взгляд — отстраненным. Он уточнил мгновение спустя: «Их решение исключить Воронов. Я видел сегмент во время перерыва». Прежде чем вернуться в команду, Джереми догадался, но он не был уверен, куда клонит Жан. Жан не заставил его спрашивать, но сказал: «Это моя вина».
«Не говори так», — Джереми схватил Жана за запястье, когда тот не посмотрел на него, и настаивал: «Ты не имеешь к этому никакого отношения».
«Притворное невежество никому не на пользу», — сказал Жан, с резкой ноткой в голосе. «Когда Воронов оскорбляют, их преданные нападают на них. Вы видели это в прошлом году с Нилом и Лисами, и годом ранее, когда ушел Кевин. Не притворяйтесь, что вы не знаете, что здесь происходит. Вороны были разрушены, и кто-то должен взять на себя вину. Я всегда буду...» Жан не смог договорить. Его зубы щелкнули, когда он крепко сжал челюсти.
Ксавьер перечислил примеры беспорядков воронов для Телси всего несколько часов назад. Поджог в кампусе, сказал он, и Джереми весь замерз. Он не стал бы отрицать, что дом Лайлы был преднамеренно нацелен, но он не позволил Жану задохнуться под этим весом. Он сжал свою хватку сильнее и сказал: «Посмотри на меня. Посмотри на меня, Жан, потому что мне нужно знать, что ты слушаешь». Он подождал, пока Жан встретился с его взглядом, прежде чем сказать: «Если это было возмездие, то это все равно на людях, которые решили пересечь черту. Это не твоя вина. Никогда не будет».
— Ты в это не веришь.
«Возможно, они сделали это, чтобы навредить тебе», — допустил Джереми, — «но это не значит, что ты несешь ответственность. Ты не имеешь никакого отношения к решению ERC. Ты жертва в той же степени, что и Кэт и Лайла, так что не бери на себя бремя, которое тебе не принадлежит. Это никому из вас не поможет. Вы понимаете?»
«Иногда Джереми умнее, чем кажется», — сказал Ксавьер, прислонившись к спинке сиденья. «Слушай его, Жан, и не иди по этому пути».
«Это бесполезная спираль», — добавила Мин.— «Они обожают вас и с радостью уверят вас в вашей невиновности, пока вы им не поверите, но ваше непрошеное чувство вины отвлекает их от потери и горя. Они не заслуживают этого дополнительного стресса прямо сейчас».
Ксавьер кивнул: «Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это признать, что некоторые люди — придурки, и что это вне твоего контроля. Оплакивай то, что ты потерял, не неся больше, чем следует».
Представление этого как общей ноши Кэт и Лайлы, вероятно, было самой эффективной частью их аргумента. Нахмурившись, Жан дернул уголком рта, пока он обдумывал это, но так и не сформировал мысль полностью, и наконец Жан взглянул мимо Джереми на Кэт. Коди переместился на свободное место Лайлы, но Кэт сейчас разговаривала по телефону, говоря на взволнованной смеси испанского и английского. Лайла затихла несколькими рядами выше, но она отправляла быстрые сообщения, расхаживая взад и вперед по проходу. В задней части автобуса все еще было жутко тихо. Никто не знал, что сказать, и все они знали, что лучше не толпиться у Лайлы, когда она была не в настроении.
Джереми быстро подсчитал в уме, какие несколько его вещей могли потеряться. Его рюкзак был в машине на стадионе, так что ему, по крайней мере, не пришлось менять учебники на семестр. Его учебники LSAT были счастливой потерей, и у него было всего около дюжины нарядов, спрятанных в шкафу Жана.
Он обходил комнату за комнатой, когда Жан сказал: «Мне жаль вашу собаку».
Глупо горевать о куске картона, когда эти трое потеряли все, но напоминание вызвало резкую боль в его груди. Баркбарк был одним из первых подарков Кэт ему, попыткой сблизиться, когда она поняла, что его дружба с Лайлой была бумажной сделкой. Джереми знал, что он не настоящий пес, но... Джереми потер боль и сказал: «Ты? Я думал, ты его ненавидишь». Он хотел, чтобы это прозвучало как беззаботная поддразнивание, но это прозвучало немного плоско. Косой взгляд, который бросил на него Жан, говорил, что он услышал это.
«Ты этого не делал», — сказал Жан, как будто это было единственное, что имело значение.
Лайла наконец вернулась. Коди крепко обняли Лайлу, прежде чем отойти с ее пути. Джереми не удивился, что Лайла не ответила ему тем же, а выражение лица Коди говорило, что они знали, что лучше не принимать это на свой счет. Они молча вернулись в свой ряд, и Лайла снова устроилась рядом с Кэт. Кэт поспешно завершила разговор и повернулась на своем месте лицом к Лайле. Фары, бьющие в окно, заблестели на ее влажных щеках, но ее голос был на удивление ровным, когда она сказала: «Что-нибудь?»
«Поспи немного, если сможешь», — сказала Лайла, нежно притягивая Кэт к себе и предлагая себя в качестве подушки. «Это будет очень долгая ночь».
Джереми удивился бы, если бы кто-то впереди успел отдохнуть. Часы в Сидар-Сити были такими же жалкими, как и бесконечными, но наконец водитель свернул на последний поворот к аэропорту. Лайла потянула Джереми за рукав, молча требуя, чтобы он пошел с ней, пока она несла свою сумку в переднюю часть автобуса.
Кэт шла за ней, поэтому Джереми подтолкнул Жана вперед, прежде чем последовать за ней. Они быстро сошли, но он на мгновение задержался, чтобы встретиться со своими тренерами.
«Спасибо», — сказал он. «Я дам вам знать, когда мы будем на борту и когда приземлимся в Лос-Анджелесе».
«Будьте осторожны, — сказал Реманн. — Берегите друг друга».
Автобус тронулся, как только Джереми от него отошел, и Джереми побежал трусцой, чтобы встретить своих друзей у двери. Двадцать минут спустя они рулили по взлетно-посадочной полосе в плюшевых сиденьях, обращенных друг к другу. Лайла подождала, пока они наберут высоту, прежде чем вытащить из сумки блокнот. Она перевернула его в конец, где, как она знала, найдет достаточно чистых страниц для работы, и уставилась на него с угрюмым выражением лица.
«Гэри сказал, что нам понадобится список для нашего страхового иска», — сказала она.
Они только наполовину описали содержимое гостиной, когда Кэт наконец начала плакать всерьез, и Лайла отодвинула все в сторону, чтобы удержать ее. Джереми тихо попытался взять на себя руководство, но чем больше он писал, тем тяжелее становилось его сердце. Казалось невозможным, что это уютное пространство исчезло, с его разношерстными лампами и столами, сшитыми вручную одеялами бабушки Кэт и играми, над которыми они смеялись так много ночей.
В конце концов Джереми пришлось перевернуть блокнот, чтобы не видеть список, и остаток полета он молча смотрел в окно.