8 часть. Джереми
Джереми сидел на багажнике своей машины в международном аэропорту Лос-Анджелесе. Он ковырялся в пустом одноразовом стакане в поиске кусочков льда и, в ожидании прилета рейса, рассасывал их. Его телефон время от времени вибрировал от полученных уведомлений, но он даже не пытался проверить их. Единственное уведомление, на которое ему было бы необходимо ответить, было с мелодией тявканья лисенка, которую он поставил на номер Кевина. Прошло уже пару часов с момента последнего сообщения, но Джереми подавил желание проверить время.
Когда самолет взлетал, грохот турбин заглушил назойливый дорожный шум машин из пробки перед аэропортом. Джереми нашел еще один кусочек льда, и положив его в рот и вытерев пальцы об шорты, поддался искушению проверить время. Быстрое нажатие на экран телефона зажгло дисплей и, посмотрев который час, Джереми выпрямился. Оставалось немного времени до прибытия Кевина, поэтому он выбросил остатки льда на асфальт и пошел к месту посадки самолета.
Он почти вышел с парковки, когда наконец получил сообщение от Кевина. Джереми остановился, чтобы ответить ему, и ускорил шаг.
Даже сейчас приезд Кевина казался чем-то невероятным. Их дружба всегда была необычной, во многом из-за огромного расстояния между их университетами. Он встречался с Кевином лицом к лицу около шести раз: прошлой весной на игре против Лисов, а также на первых курсах в полуфиналах и финалах игр против команды Воронов. Все остальное время их общение ограничивалось переписками, они проверяли друг друга после игр и делились мыслями о противниках, с которыми им обоим предстояло столкнуться. Кевин больше года не выходил на связь после перелома руки, но перевод Жана к Троянцам поспособствовал возвращению их общения.
Они впервые виделись с друг другом вне игры, но это не было дружеской встречей. Кевин прилетел сюда всего на два дня, чтобы помочь Жану справиться с полученными травмами, и в воскресенье утром уже собирался возвращаться.
Джереми понимал, повод для его приезда был внезапным и неприятным, но все еще хотел, чтобы Кевин задержался подольше. Он хотел показать Кевину лучшее, что мог предложить Лос-Анджелес. Если его приезд пройдет хорошо, возможно, он сможет убедить Кевина снова вернуться. Может он даже сам смог бы отправиться в Южную Каролину, хотя в последний раз, когда он искал информацию о университете Пальметто, в этом районе, на удивление, было полное отсутствие каких-либо развлечений.
Джереми почти дошел до места выдачи багажа. У него в кармане лежала распечатка с информацией о рейсе Кевина, но он просматривал ее так много раз, что запомнил каждую деталь. Он по привычке взглянул на экран багажной конвейерной ленты, хотя и знал, что Кевин не брал много вещей для такой короткой поездки, и прошел дальше к месту, где он смог бы лучшее рассмотреть проходившую толпу. Это было забавным совпадением, что Кевин летел той же авиакомпанией, что и Жан несколько месяцев назад.
Мысли о Жане заставили его проверить телефон на наличие сообщений от Кэт или Лайлы. Жан на этой неделе был более угрюмым, чем обычно, и Джереми не знал, что его напрягало больше: предстоящее интервью или визит Кевина. Джереми несколько раз пытался спросить его, но каждый раз, когда появлялся шанс, он вспоминал гневную речь Жана «Я просто хотел, чтобы он умер». Лучшее, что он мог сделать, это следить за ними и надеяться, что они переживут эти выходные невредимыми.
Джереми заставил себя переключить внимание на толпу и мгновение спустя был вознагражден, увидев Кевина, идущего по туннелю. Джереми подозревал, что Кевин был не один, но не знал с кем именно он прилетел. Хотя Кевин еще летом говорил, что никогда не выедет за пределы штата в одиночку, этим утром в разговоре он упомянул “мы” когда садился на самолет. Джереми не спрашивал, потому что, честно говоря, это не имело значения; он с бы радостью возил хоть весь состав Лисов по городу, если бы это означало, что Кевин был здесь ради Жана или него.
Он поднял руку, чтобы привлечь внимание Кевина, и Кевин подал знак своему спутнику, прежде направится в другую сторону. Толпа наконец сдвинулась достаточно, чтобы показать низкого вратаря лисов. Джереми похлопал Кевина по спине, как только тот оказался в пределах досягаемости, и одарил Эндрю Миньярда одобрительным кивком. Скучающий взгляд Эндрю почти сразу же скользнул мимо него, поэтому Джереми без всякого чувства вины сосредоточил все свое внимание на Кевине.
«Я так рад, что ты наконец здесь!» — сказал он. «Как прошел твой полет?»
«Без происшествий», — сказал Кевин. «Мой телефон еще не обновился. Который час?»
«Около половины восьмого. Я могу сначала отвезти тебя в отель, если хочешь разгрузить вещи, или же ты можешь пойти отдохнуть с нами. Не уверен, успел ли ты поесть, учитывая время твоего вылета», — сказал он и подождал, пока Кевин отрицательно покачает головой. «Отлично! Ужин уже наступил. У нас дома есть вода и пиво, или ты предпочитаешь что-то другое?»
«В основном водку, — сказал Кевин, — но мне подойдет и пиво».
«Я знаю где ее достать, — заверил его Джереми. «Это все вещи? Ладно, машина вон там».
У них была одна жесткая ручная кладь на двоих, и Эндрю забрал ее у Кевина на пешеходном переходе, чтобы положить на заднее сиденье вместе с ним. Как только Кевин сел на пассажирское сидение и пристегнулся, Джереми повез их в университет. Он включил кондиционер, но жестом предложил Кевину отрегулировать вентиляционные отверстия по его усмотрению. Джереми старался сосредоточиться на дороге, а не на бледных шрамах на тыльной стороне левой руки Кевина, мысль о том, кто именно сломал Кевину руку два года назад, создавала тревожный ком в груди Джереми.
«Расскажи какие-нибудь новости», — сказал Джереми. «Как команда?»
«Как всегда, ужасно», — прозвучал раздраженный ответ. «Но вне корта они бесполезнее, чем на нем, так что я потерплю их еще два года».
Джереми почувствовал необходимость сказать: «Не думаешь, что стоило бы проявить к ним немного снисходительности? В конце концов они твои товарищи по команде».
Кевин нетерпеливо отмахнулся. «Это не сделает их бесчисленные неудачи менее простительными. Лисы всегда знали, как я к ним отношусь, я не буду приукрашивать факты, чтобы пощадить их чувства».
«Скучная заезженная пластинка», — сказал Эндрю. «Они просто научатся не обращать на тебя внимания, как на меня».
Кевин опустил зеркало на своем козырьке, чтобы бросить на Эндрю многозначительный взгляд, и в его словах «Ты добивался этого», чувствовался такой упрек, что Джереми невольно взглянул в зеркало заднего вида. Он внимательно изучил холодное выражение лица Эндрю, пытаясь понять, что упускает, но в конце концов Эндрю отвел взгляд. Кевин с самодовольной улыбкой захлопнул козырек.
«Ты действительно хорош,» — сказал Джереми Эндрю через плечо, надеясь разрядить новое напряжение в машине.
Кевин кивнул. «Он будет играть в высшей лиге»
Джереми снова оглянулся, чтобы узнать, что Эндрю думает об этой оценке, но вратарь никак не отреагировал. Он смотрел в окно, будто уже вышел из разговора, и Джереми задался вопросом, была ли его скука настоящей, или означала его скромность. Если бы на заднем сиденье был кто-то другой, он бы предположил последнее, но за последние пару лет он наслушался достаточно слухов об Эндрю. Казалось невозможным, что человек с такими феноменальными навыками в игре так мало беспокоился об этом, но Жан был таким же.
«Жан тоже ненавидит Экси», — сказал он.
«Это неважно, — сказал Кевин. — У него нет выбора, кроме как играть».
«Еще два года», — согласился Джереми. «Интересно, что он будет делать после выпуска?» Он подождал несколько минут, чтобы посмотреть, порассуждает ли с ним Кевин, но он никак не ответил. Джереми проигнорировал молчание и вместо этого сказал: «Он думает, что у вас нас реальный шанс занять первое место в этом году».
Это сработало как по маслу. Кевин с энтузиазмом ухватился за новую тему, и они провели остаток поездки просматривая список потенциальных претендентов на победу. В домашнем округе Южно-калифорнийского университета было всего две школы, которые могли бы представлять хоть какую-то угрозу в течение осеннего сезона, но ни одна из них не могла бы по-настоящему соперничать с троянцами за звание чемпионов. Для троянцев не было проблем пробраться в полуфинал, из года в год их останавливали только Вороны.
Из-за последних событий теперь не было такой уверенности в непобедимости Воронов, но Джереми не был готов списать их со счетов. Они были лучшими слишком долго, чтобы сдаться сейчас. Конечно, они найдут способ собраться и спасти свою репутацию, хотя бы на зло тем, кто ликовал над их падением.
Пенсильванский университет был очевидной угрозой, но Лисы были самой большой загадкой для Джереми. Ваймак, возможно, поддался давлению, набрав большую команду в этом году, но он никогда не изменил бы свою политику выбора игроков. Оставалось лишь гадать, сможет ли прошлогодняя сплоченность команды пережить шесть новых буйных подростков.
«Только если Нил наконец станет нормальным человеком», — ответил Кевин, когда Джереми спросил и, получив ответ попытался скрыть смех кашлем. По взгляду, брошенному на него, можно было понять, что у него это не вышло, но Кевин не стал тратить время на оскорбления. «Первокурсники объединились против него, даже это жалкое подобие нападающего, за которого он так упорно боролся. Если он не может завоевать их уважение, «Лисы» могут выбросить свои ракетки в мусорку».
Джереми отложил эти мысли на потом, и сказал только: «Кстати, о Ниле, я удивлен, что он не поехал с тобой. Не то, чтобы мы были не рады твоему приезду», — добавил он Эндрю через плечо, — «но я предполагал, что он захочет снова навестить Жана».
Ему потребовалась минута, чтобы понять, что он сказал что-то не то. Он попытался украдкой кинуть взгляд на окно заднего вида, прежде чем понял, что Кевин смотрит на него. "Джереми понял, что наконец привлек внимание Эндрю, когда увидел его непривычно бесстрастное лицо. Джереми в замешательстве заставил себя снова посмотреть на дорогу.
«Я сказал что-то не то?»
«Что ты имеешь в виду под «снова навестить Жана»?» — спросил Кевин.
«А что ты имеешь в виду под что ты имеешь в виду?»— ответил Джереми. «Он был здесь в июне».
Кевин повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Эндрю. Джереми рискнул взглянуть в зеркало заднего вида, но Эндрю снова смотрел в окно с отсутствующим выражением лица. Кевин глядел на него несколько минут, в надежде получить хоть какую-нибудь реакцию, но так и не дождавшись, с раздражением сел обратно на сиденье. Мгновение спустя он достал телефон и поднес его к уху. Тот, кому он звонил, ответил через пару гудков, и Кевин резко ответил ему на грубом Французском».
Джереми предостерегающе протянул ему руку и твердо спросил: «Это Жан?»
«Нил», — сказал Кевин и снова принялся кричать в трубку телефона. Что бы Нил ни сказал по этому поводу, это не улучшило настроения Кевина. После этого короткого звонка Кевин выглядел так, словно готов был бросить свой телефон. К счастью, он вспомнил, в чьей он машине, прежде чем действительно сделал это. Он резко замолчал, выглядя еще более раздраженным чем раньше, крепко сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев.
Джереми хотел дать ему время успокоиться, но не удержался и спросил: «Как ты мог не знать?»
«Нил не сказал нам, куда он направляется, но мы предполагали, что знаем, основываясь на его знакомых. Он никогда не говорил, что приезжал к Жану». Через плечо Кевин добавил: «Он отказывается объясняться по телефону».
«Ожидаемо», — равнодушно сказал Эндрю.
Джереми искал способ разрядить обстановку. «Ну, это было к лучшему», — осторожно ответил он. «Его приезд выпал на выходные, когда Грейсон Джонсон скончался. Прежде чем признать это самоубийством, полиция хотела выставить Жана главным подозреваемым. Визит Нила — единственная причина, по которой у него было неоспоримое алиби».
Судя по тому, как Кевин закрыл лицо рукой, он все еще не успокоился.
Эндрю оттолкнул спинку сиденья Кевина. «Защитник Воронов. Кем он был для Нила?»
«Никто, насколько я знаю», — сказал Кевин. «У него была… некоторая связь с Жаном».
От этой нерешительности Джереми напрягся. Он не смог удержаться от тихого: «А ты знал?»
«Не здесь», — предупредил его Кевин. «Не с Эндрю на заднем сидении», понял Джереми, этого ответа было достаточно
Они провели последние мили дороги в напряженном молчании, и Джереми был рад наконец притормозить позади машины Лайлы. Они оставили ручную кладь сзади, чтобы позже отвезти их в отель, но Эндрю вытащил из нее пачку сигарет, прежде чем выйти из машины. Он встряхнул ее и протянул Кевину.
«Есть ли поблизости магазин?» — спросил Кевин у Джереми. «Ему пришлось оставить зажигалку в аэропорту».
«О, я могу тебе одолжить», — сказал Джереми и проскользнул мимо Кевина, чтобы снова открыть пассажирскую дверь. Кевин выгнул бровь, когда Джереми вытащил пачку сигарет с гвоздикой из бардачка, но Джереми только обезоруживающе улыбнулся. «Я подцепил больше людей в барах, имея под рукой зажигалку, чем просто будучи обаятельным. Просто докури, прежде чем войти?» —попросил он, высвобождая зажигалку и передавая ее в ожидающую руку Эндрю. «Лайла действительно чувствительна к запахам».
Вместо ответа Эндрю кинул взгляд на Кевина. Тот кивнул и махнул Джереми, и Эндрю прошел дальше по улице.
«Я сказал что-то не то?» — спросил Джереми, когда Эндрю отошел вне зоны слышимости.
«Проблема в Калифорнии», — сказал Кевин. «У него слишком много воспоминаний об этом месте, особенно из-за суда над Аароном. Он будет в отвратительном настроении все выходные».
Джереми запер машину и повел Кевина наверх по лестнице. Внутри Кевин последовал примеру Джереми и снял туфли. Кэт и Лайла ждали их в гостиной, сидя на диване в обнимку. Заметив их, Кэт подняла кулак в восторженном приветствии.
«Приветствую тебя, королева. Я уже начала думать, что ты никогда нас не навестишь».
Джереми вполслуха следил за непринужденной беседой. Он поймал взгляд Лайлы, и она едва заметно кивнула. Джереми откинулся назад, глядя в сторону кухни. Жан точно слышал, как открылась дверь; даже если он пропустил этот звук, Кэт крикнула так громко, что её нельзя было не услышать. Но он так и не появился, и Джереми задумался, не стоит ли ему отвлечься от Кевина и проверить, как он. Покажется ли это грубым?
Кэт заметила его замешательство. «Там есть кофе, если нужно взбодриться после перелёта.»
«Спасибо», — сказал Кевин, и у Джереми не осталось выбора, кроме как отвести его к Жану.
Жан прислонился к раковине, держа кружку с кофе в руках. Джереми знал, что он ушел туда, чтобы держаться как можно дальше от нежеланного гостя. Его кружка замерла на полпути ко рту, когда они вошли, и его взгляд пронесся мимо Джереми к Кевину. Джереми искал его лицо, ища любой намек на ненависть или гнев, но выражение Жана было странно пустым. Он не двинулся с места, когда Кевин пересек комнату к нему.
Кевин вырвал кружку из несопротивляющихся пальцев и отставил ее в сторону. «Ты выглядишь лучше. Тебе пошло на пользу прибывание в Калифорнии».
Жан скривил губы. «Тебе стоит поубавить свой эгоцентризм».
«Почему?» — спросил Кевин. Жан забрал свою кружку вместо ответа. Кевин решил окинуть его быстрым взглядом. "Твои волосы отросли достаточно, чтобы камеры ничего не заметили, но ты мог бы хотя бы подровнять их до одной длины.» Он не дрогнул под ледяным взглядом Жана и продолжил: «У нас не будет времени на это утром, и я сомневаюсь, что парикмахерские работают сейчас.»
«Зато теперь они прекрасно развеваются на ветру», — сказал Джереми. «Беззаботный стиль летних каникул. Мне нравится».
«Ты только все портишь», — сказал Кевин и махнул рукой Жану. «Покажи мне, что ты наденешь завтра».
Джереми изогнул бровь и пытался знаками подсказать Кевину более подходящие приветствия. «Рад вновь увидеть тебя спустя столько времени, надеюсь, ты уже привык к новому месту, слышал, что твоя новая команда рада, что ты присоединился к ним».
Но вместо того, чтобы понять намек, Кевин снова вырвал кофе из его рук. Жан почти не дал ему время отойти, прежде чем оттолкнуть Кевина с дороги. Джереми пришлось отстранится, чтобы пропустить их, и он последовал за ними по коридору в спальню. Жан рывком открыл дверь шкафа, безмолвно указал на свою половину и сел на кровать, ожидая реакции Кевина.
Кевин осмотрел шкаф, слегка нахмурившись. Джереми отказывался верить, что он был настолько разочарован их выбором, поскольку Лайла лично выбрала почти все вещи Жана, но затем Кевин снял рубашку с вешалки и сказал: «Я не могу представить не в черном. Это кажется неестественным».
«Ты обрекла меня на ношение золота этой осенью», — сказал Жан. «Тебе придется с этим смириться».
Кевин остановился свой выбор на четырех рубашках и принес их Жану на примерку. Две он отверг сразу же, как только увидел Жана в них. Третья заставила его задуматься, и он скрестил руки на груди, размышляя над ней с серьезным выражением лица. Джереми не был уверен, в чем проблема; Джин выглядела в этой рубашке так же хорошо, как и в двух предыдущих.
Он почти сказал это, но в последний момент сдержался: «В чем проблема?»
«Это закрытая студия», — сказал Кевин. «Освещение будет существенно отличаться от того, которое было бы настроено для зрителей. Нам нужно будет посмотреть, как это будет выглядеть при утреннем солнечном свете, чтобы знать наверняка. Попробуй последний вариант».
Жан выругался себе под нос, но послушно переоделся. Как только он закончил, Кевин потянулся, чтобы поправить воротник и расстегнуть две верхние пуговицы. Кевин помедлил, затем провел пальцем по серебряной цепочке на шее Жана и рассмотрел ее.
«Это цепочка Рене», — сказал Кевин, но Жан только молча смотрел на него. Кевин не стал требовать объяснений и отстранился. «Пусть она остается. Людей, ненавидящих тебя, возможно, утешит этот символизм. Тебе нужна вся добрая милость, которую ты можешь наскрести с себя».
«Мне все равно», — сказал Жан, уже собираясь переодеться обратно, но Кевин резко схватил его за руку. «Мы пытаемся продать им тебя, твой образ. Не усложняй нам задачу больше, чем нужно». Он немного подождал что бы проверить, будет ли Жан с ним спорить, а затем отстранился и указал на рубашки. «Отложи эти две. Сравним их утром».
Он положил третью рубашку на кровать Жана, прежде чем отнести отбракованные обратно в шкаф. Джереми предположил, что Жан привык к властности Кевина после стольких лет вместе, но он все равно взглянул на лицо Жана, чтобы оценить его настроение. Выражение его лица, промелькнувшее и исчезнувшее за долю секунды, было настолько неожиданным, что Джереми едва не отшатнулся от двери. У Джереми не было времени размышлять об этом внезапном озарении; Жан почувствовал на себе взгляд Джереми и повернулся к нему.
Может быть, Джереми не стоило так удивляться, но он не ожидал, что Жан вздрогнет, слово от удара. Жан резко отвернулся, пытаясь скрыть свою реакцию, и с такой силой дёрнул за пуговицы, что, казалось, они вот-вот оторвутся.
«Будь аккуратнее,» — с недовольством сказал Кевин. — «Ты возможно пойдешь завтра в ней.»
«Убирайся,» — бросил Жан. Кевин фыркнул, но вышел. Джереми задержался на секунду, но дрожь в голосе Жана, когда он повторил «Пошёл вон», заставила его поспешно уйти вслед за Кевином."
Ситуация оставила Джереми в замешательстве, и он был рад подвергнуть Кевина восторженным вопросам Лайлы и Кэт, чтобы он поразмышлять об этом. Жан никогда не отвечал на вопросы о его ориентации, но он был явно раздражен, поддразниваниям Джереми о Лайле в прошлом месяце. Этим летом его не раз ловили на том, что он засматривался на них, но после этого он всегда быстро ретировался в свою комнату. Это всегда казалось скорее осторожностью и избеганием, чем страхом или ненавистью к себе. Джереми не мог понять, почему именно Кевин вызывал такую бурную реакцию.
Но этого явно было недостаточно, чтобы надолго удержать Жана. Он последовал вслед за ними уже спустя несколько минут, и Кэт радостно пригласила всех на кухню, чтобы заняться ужином.
Джереми посмотрел на часы, когда подвигал, и спросил: «Не нужно ли нам проверить Эндрю? Его уже давно нет».
Лайла оживилась. «О, он приехал с вами?»
«Вороны не путешествуют в одиночку», — сказал Жан.
«Можешь тогда покажешь, где тут в комнате Вороны?» — спросила Кэт, не отрываясь от миксера.
«Он, скорее всего, не вернется, пока я не скажу ему, что мы едем в отель», — сказал Кевин. «Так будет лучше».
Лайла разочарованно вздохнула. «Я бы с удовольствием поговорила с ним. Он очень хорош».
«Он станет профессионалом», — сказал Жан.
«Ты тоже», — сказал Кевин.
Такое решительное одобрение Кевина Дея удивило бы любого, но выражение лица Джина было стало бесстрастным. Джереми вмешался, быстро ответив: «Если ты, конечно, захочешь».
«Я идеальный Корт», — сказал Джин, без интонаций. «Я буду играть в любой команде, которая подпишет со мной контракт».
Кэт сразу уловила спад в настроении Джин. «Кевин! Лучше иди сюда и помоги нам с арепами. Жан покажет тебе, как это сделать». Она подтолкнула его локтем. Тогда Жан нахмурился, выражая нежелание всем своим видом, она снова ткнула его и сказала: «Заставь королеву закатать рукава, это пойдет ему на пользу. Нет ничего лучше еды, к которой ты приложил руку».
«Я тоже могу...» — начал Джереми.
«Ничего не трогай», — отрезала Кэт, грозя ему ножом.
Кевин выгнул бровь, но Джереми провел рукой по своей шее в отчаянном жесте «Давайте просто забудем об этом». Озорной взгляд, промелькнувший на лице Кэт сказал, что она была в двух секундах от того, чтобы перечислить все бедствия что он создавал при готовке, но тут Жан подвинул миску к Кевину. Джереми наблюдал, как он показывает Кевину, как формировать тесто для арепы вокруг ломтиков свежей моцареллы. Первая попытка Кевина была, хоть и неаккуратной, но сносной, но Жан все равно отобрал у него тесто, чтобы придать ему более чистую форму. Кевин наблюдал за его работой с отстраненным взглядом.
«Когда ты научился готовить?» — спросил он.
«Кэт дает мне уроки», — сказал Жан. Он мог бы остановиться на этом, но через мгновение продолжил: «Мне нравиться готовить. Это на время останавливает поток мыслей».
Он никогда не колебался, присоединяясь к Кэт на кухне, но впервые он высказал своё мнение так открыто. Кэт мягко улыбнулась; Лайла посмотрела на Жана с теплотой. Кевин разглядывал Жана, словно не совсем понимал, кто перед ним: не с тревогой, но с тихим переосмыслением человека, которого знал много лет. На мгновение Джереми словно смог ощутить все то, что связывало этих двоих, и у него закружилась голова; в следующее мгновение он ясно осознал, что в них таится так много того, чего он никогда не поймёт.
Кевин протянул Жану вторую арепу, подождал, пока тот возьмёт её, и сказал: «Я рад.»
Жан замер, держа пальцы на тесте. Его челюсть на мгновение сжалась, пока он раздумывал над ответом. В конце концов он промолчал, но, когда он наконец обхватил пальцами маленькую лепешку, костяшки его пальцев ненадолго прижались к ладони Кевина. Может, это было оптимистично, но Джереми интерпретировал это как несказанное «спасибо».
Может, и нет, а может, это было то, как уязвимо Жан чувствовал себя сегодня вечером, потому что он повернулся к Джереми несколько мгновений спустя. «Он путается под ногами. Уведите его и покажите ваш последний матч против Аризоны».
«Я не думаю, что Кевин хочет…» — начала Лейла.
Кевин даже не услышал ее. «Это была феноменальная игра», — сказал он, глаза его загорелись.
«Может быть, он простит твою оплошность», — добавил Жан, и Джереми скорчил ему рожицу.
«Против Фейзера», — сказал Кевин. Тот факт, что он точно знал, о какой игре говорит Жан, был в равной степени унизительным и захватывающим, и Джереми мог только смотреть на него. Кевин издал раздраженное мычание и сказал: «Ты лучше его во всех отношениях. Тебе следовало швырнуть его в стену».
Он сделал это позже тем же вечером в гостиничном номере, но Джереми не думал, что Кевину нужно это слышать. Он храбро проигнорировал взгляд Жана «я же говорила тебе». «Вот в чем проблема игры с противниками, с которыми ты знаком. Они знают, как лучше всего тебя отвлечь».
«Оправдание новичка», — насмешливо сказал Кевин.
«Мы не все можем быть идеальными», — сказал Джереми с улыбкой.
Кевин пожал плечами. «Ты достаточно близок, чтобы считаться таковым».
У Джереми была всего одна секунда, чтобы насладиться этой похвалой, прежде чем Жан бросил на Кевина угрюмый взгляд и сказал: «Джереми учится на юридическом факультете».
У Кевина отвисла челюсть. «Нет».
Он набросился на Джереми, и Джереми едва успел его опередить. «Если тебе не все равно, то я бы предпочел не ввязываться в это сегодня вечером. И это не просьба», — добавил он, когда Кевин уже почти не сдерживался. Кевин продолжал смотреть на него так, словно Джереми лично его оскорбил, но он благоразумно промолчал. Удовлетворенный этим, Джереми сменил тему: «Какие планы на завтра?»
Наконец Кевин сказал: «Как-то показать всем, что Жан тот человек, за которого стоит болеть. Неблагодарное занятие», — сказал он и проигнорировал уничтожающий взгляд Джин. «Пока мы придерживаемся сценария, все будет хорошо».
«Хорошо», — сказал Джереми, улыбаясь им в ответ. «Тогда не о чем беспокоиться!»
«Только не накаркай.» — посетовала Кэт. «Иди, постучи по дереву».
«В другом месте», — многозначительно добавил Жан.
Джереми оттолкнулся от столешницы. «Тогда мы с Кевином быстро пробежимся до магазина. Вам что-нибудь нужно?» Он подождал, пока Кэт бегло осмотрела холодильник и ответила отрицательно, затем поймала взгляд Кевина и направилась к двери.
Они остановились у входа, чтобы снова надеть обувь. Кевин взял у Джереми связку ключей после того, как тот запер за собой дверь и осмотрел брелок.
«Я бы хотел, чтобы ты поступил в Южно-Калифорнийский университет. Было бы здорово играть с тобой все эти годы».
«Я был бы не я без Эдгара Аллана», — сказал Кевин, возвращая ключи Джереми. «Все, чем я являюсь и что имею сегодня, — это потому, что я вырос в Эверморе».
«Вплоть до сломанной руки», — тихо сказал Джереми, когда они тронулись в путь. Кевин потер тыльную сторону левой руки и ничего не ответил. Джереми не хотел убивать хорошее настроение, которое они создали на кухне, но с темой о Воронах было сложно удержаться от вопроса. Он нервно барабанил руками по бедрам, прежде чем наконец снова спросить: «Ты знал о Грейсоне?»
Кевин не колебался. «Все Вороны знают вариацию этой истории».
«Лучше не спрашивать, — подумал Джереми, — но как он мог устоять? — «Он когда-нибудь... ты...?»
«У них не было причин». Кевин уловил его плохую формулировку, даже когда Джереми устремил на него взгляд. «Я не это имел в виду», — сказал он с нечитаемой гримасой, и Джереми уставился на него, пытаясь найти лучший способ придумать ответ. «Гнездо процветает за счет насилия, но каждое вынесенное наказание рассчитано и выполнено с целью. Неудовлетворительное время на тренировках, промахи, неспособность заблокировать нападающего или неспособность обойти защитника — всегда есть провоцирующий фактор».
Джереми отказался это слушать. «Нет ничего, что оправдывало бы то, что с ним произошло».
Кевин открыл рот, передумал и отвернулся. Джереми, честно говоря, не был уверен, что было хуже: то, что Вороны считали себя правыми, так ужасно ранив Жана, или то, что Кевин их оправдывал. Он почувствовал тошноту, когда потребовал: «Почему ты ничего не сказал этой весной, когда они разрывали его на части?»
«Потому что я знаю, что лучше не прижимать Жана к стенке».
«Я не понимаю». «Понимаешь», — отрезал Кевин.
«Чёрта с два я это сделаю».
«Жан не может предать их. Он не знает, как это сделать. Он всегда предаст себя первым. Если бы я высказался этой весной и обвинил Эдгара Аллана в поощрении такого насилия, Жан счел бы себя обязанным спорить со мной. Он бы защитил «Воронов», как бы сильно это ни убивало его, и принял бы вину на себя. Я уже слышал это раньше», — настаивал он, когда Джереми начал спорить. «Я не буду слушать это снова».
Джереми так сильно хотел отказаться от этого. Он думал о том, как Жан вздрагивает при каждом упоминании тренера Мориямы и Рико, как легко, быстро и резко он настаивал, что заслужил все, что с ним случилось. Он думал о затравленном взгляде Жана и его хриплом: «Ты не можешь спасти меня от прошлого, и ты не помогаешь никому из нас, пытаясь в нем копаться». Это было так жестоко, что Джереми почти не мог дышать
«Ты не можешь утверждать, что ни один Ворон не поддержал бы его, если бы он сказал правду. Я не поверю этому».
«Ты даже не знаешь, в чем правда», — сказал Кевин, и в его голосе послышалось разочарование.
«Мне все равно». Джереми отмахнулся от этого резким взмахом руки. «Ему было шестнадцать».
Кевин поморщился. «В Западной Вирджинии в шестнадцать наступает возраст согласия. Без жалобы в полицию это не считается преступлением».
Джереми пришлось уйти, но он продвинулся лишь на пару шагов, прежде Кевин схватил его за руку, чтобы остановить. Джереми вырвался из его хватки, чтобы пристально посмотреть на него, но за тихим «Джереми...» Кевина последовала лишь жалкая тишина. Джереми изучал напряжение в его выражении лица и тени в его глазах и знал, что Кевин борется за то, чтобы довериться ему. Джереми не был уверен, на чьей стороне он хочет быть. Он не хотел, чтобы Кевин выдал секреты Жана, но он отчаянно хотел узнать о жалком менталитете Воронов.
Наконец Кевин сказал: «Молчание — единственный способ, которым Жан может высказать свое мнение. Он не обязан участвовать в своем крахе. Это жестоко и несправедливо, но это лучшее, что мы можем сделать».
«Он заслуживает большего, — сказал Джереми. — Ты же знаешь, как он старается».
«Он заслуживает спокойствия. Вот почему он здесь».
«Этого недостаточно».
«Но это уже больше, чем он когда-либо получал».
Джереми молча изучал его. «А что насчет тебя?» — спросил он наконец. «Они тоже сломали тебя, больше, чем ты, кажется, готов признать.»— сказал он, постукивая пальцами по тыльной стороне ладони Кевина, «Но с тех пор ты молчал. Я бы подумал, что ты не начинал ссору из-за доброты, пока Эдгар Аллан скорбит о смерти Рико, но теперь я так больше не думаю. Ты тоже не станешь с ними бороться, да?»
«У меня нет причин бороться», — сказал Кевин. «Все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, впереди; оглядываться назад в прошлое — пустая трата времени».
«Правосудие — не пустая трата времени».
«Мне плевать на справедливость. Все, чего я хочу в жизни, — это стать профессионалом». Через мгновение он добавил: «И знать, почему ты поступаешь в юридическую школу. Ты должен быть на корте в США вместе со мной, но они не смогут подписать с тобой контракт, если ты не заключишь контракт с профессиональной командой. Не говори, что хочешь уйти. Я тебе не поверю».
«Я уже рассказывал об этом ночью, — напомнил ему Джереми. «Лучше нам не перебарщивать с количеством проблем в разговоре».
Это был непростительная ошибка. Возможно, позже он простит себя за беспечность, учитывая их разговор, но сейчас взгляд Кевина заставил Джереми сделать два шага назад. Мигающий пешеходный переход дал ему повод развернуться и уйти, и он добрался до входной двери винного магазина, прежде чем Кевин догнал его. Джереми жестом пригласил Кевина пройти вперед, но Кевин остановился рядом с ним.
«Джереми», — настаивал Кевин.
«Пообещай мне, что защитишь его завтра», — сказал Джереми. «Это все, о чем я прошу».
Выражение лица Кевина говорило, что он не собирается долго оставлять это без внимания, но в конце концов Кевин сказал лишь: «Я обещаю».
Джереми не смог выдавить из себя улыбку, но он знал, что Кевин не ожидал ее от него. «Спасибо. Ты хороший друг, Кевин. Надеюсь, ты это знаешь».
«Мы с ним не друзья»
«Возможно, но ты мой друг», — сказал Джереми и снова сказал: «Спасибо».
Кевину потребовалось всего несколько минут, чтобы найти нужную ему бутылку, и обратный путь к дому прошел в мертвой тишине. Вместо того чтобы забрать свой напиток, Кевин остановился возле машины Джереми и сказал: «Это на завтра». Джереми отпер двери, чтобы Кевин мог положить бутылку в пространство для ног пассажирского сиденья, и они продолжили путь в дом с пустыми руками. Джереми притворился, что не заметил любопытного взгляда Лайлы, когда они вернулись без сумок, и просто устроился рядом с ней на диване.
«Восхитительно пахнет», — сказал он, жестом приглашая Кевина занять последнее место рядом с ним.
«Конечно, — весело сказал Кэт. — Ведь это приготовили мы. Посмотрите, что у нас получилось».
Джереми пропускал мимо ушей каждое второе слово, когда она показывала рецепт, который они использовали, но это осталось без внимания. Здесь было тепло и безопасно, и Джереми смог хоть на минуту забыть о своих страхах и просто расслабиться.