10
Дождь уже во всю барабанил по стёклам. Темнота поглотила свет, а я, окунувшись в пучину своих мыслей, открыла дверь в квартиру. События, произошедшие сегодня ещё долго, не оставляли меня в покое. С Казухой и Джинни мы разошлись ещё часа три-четыре назад, и я благополучно шла одна, наслаждаясь тишиной и ночной прохладой. А вот подруги поехали на машине, ибо накупили себе вещей и получили с десяток пакетов, которые одним им вряд ли было донести. Воздух казался таким свободным от людей. Легко пробирался глубоко в лёгкие. Чонсон вытворял что-то непонятное. Совсем с катушек слетел. Обо что головой то хоть ударился, придурок?! Эмоции лились через край, я даже почувствовала себя униженной перед девчонками. Но когда он схватил меня за руку, будто током шибануло. Что начало происходить со мной и моим телом я так и не понимала.
Его длинные пальцы, полностью обвившие мое запястье, отдавали свое тепло. В моменте мне даже хотелось потрогать их, сплести его руки и свои. Интересно насколько ладонь Чонсона больше моей? Поток мыслей не оставлял меня сейчас и в тот момент. Я толком понять не могла - моя злость перешла на новый уровень? Что прошибает с ног до головы и окутывает толпой мурашек. Сердце колотилось бешено, будто это мой решающий экзамен перед поступлением в университет. А когда Пак наклонился ко мне так близко, удивительно, но мне не хотелось ударить его как раньше, скорее наоборот, рассмотреть мельчайшие детали его лица. Приложить свою руку к его щеке.
Обратно на этот свет меня вернул мужской голос, доносящийся из квартиры. Сначала я подумала, что это я вошла не в ту, но, быстро оглядевшись, я поняла, что это интерьер нашей с мамой квартиры. "Нашей" - Пронеслось у меня в голове. Мысли вновь забили мою голову. Кто это? Как сюда попал? Может это по работе? Или тот самый мужчина? В конце концов, мне ничего не оставалось кроме как войти в кухню. Я осторожно выглянула из-за стены в проход и увидела свою маму, улыбающуюся как никогда. Морщинки будто исчезли с её лица. Улыбка была такой искренней, что мне самой захотелось улыбнуться. Напротив неё сидел подтянутый мужчина лет сорока с щетиной на лице. Острые черты лица, тёмные волосы и не менее счастливые глаза. Горечь, досада и радость смешались воедино. Тепло лилось изнутри, но в то же время душила обида за папу.
— Юнджин, ты уже пришла? — на лице мамы читалось замешательство, будто она совсем не ожидала этой встречи. Мама встала из-за стола, что кружка, рядом стоящая с ней, чуть не опрокинулась на неё. Благо мужчина смог предотвратить попадание кипятка на маму.
Из краев полился чай, и незнакомец осторожно поставил кружку на стол. На его лице не дрогнуло ни единой мышцы, а вот мама знатно испугалась. Кожа на руке мужчины стала красноватой, возможно, был ожог. Поэтому мама перепугалась и, включив холодную воду, подставила его руку под струю. Когда вся эта несчастная тирада на кухне закончилась, я спокойно присела рядом на стул.
— Да.. — мама вздохнула и тоже присела на свое место. — Не так я себе вашу встречу представляла. — Он осторожно положил свою руку ей на спину, от чего она подняла свою поникшую голову наверх и, взглянув на мужчину, улыбнулась.
— Не переживай, милая. — хрипловатым голосом произнёс незнакомец.
Милая?! Да что происходит мне объяснит кто-нибудь? Лицом я старалась не подавать виду, но внутри все полыхало. То ли от радости за маму, то ли от ненависти к нему.
— Я так понимаю это.. — я поджала губы не зная как назвать этого мужчину, обнимавшего мою мать.
— Да, Юнджин. Мы вместе. — она хихикнула, скорее нервно, чем от веселья.
— Как бы это странно не звучало, мы любим друг друга. На старости лет так уж бывает. — она помолчала несколько секунд и вдруг выдала это убийственное, — Прости.
— Мам, тебе не за что извинятся. - я всецело поддерживала её, говорила, что ещё не поздно найти свою любовь, но свою реакцию я не так представляла. Я вообще себе все не так представляла. — И не неси ерунды ты ещё не старая. — я улыбнулась, чтобы поднять ей настроение. — Лучше познакомь меня со своим.. Э.. Мужчиной?
— Точно! Как я могла забыть. Это Ким Ынхёк, — она указала на мужчину. - а это Юнджин.
Мама представила нас, а после достала кружки и налила мне свой любимый чай с травами. Во время разговора господин Ким показался мне хорошим и достойным мужчиной. Ласково относился к моей маме, помогал ей, хоть она и упиралась. И как бы мне не было больно это признавать, тоже делал её счастливой. Разошлись мы на хорошей ноте, но странное чувство все больше душило меня, ком собирался в горле. Я отнесла свои вещи в комнату и направилась в душ. Смывая с себя остатки этого дня, старалась сконцентрироваться на воде. Выйдя из ванной комнаты и, судя по тому, что в квартире не горел свет, мама уже спала. Чтобы её не разбудить я тихо проскользнула в свою комнату и, переодевшись в пижаму, забралась на кровать. В кромешной тьме, под звуки дождя за окном, я не могла справиться со своими эмоциями. Их было много...
///
Казуха уже какой вечер сидела на полу, рассматривая вещи связанные с Сонхуном. Конечно, парень ещё ни раз пытался дозвониться ей, поговорить, попытаться хоть что-то сделать, но девушка наотрез отказывалась от всего, что было связано с её любовью. Она долго надеялась, что все пройдет, изменится. Чувства сами собой станут угасать, а грудь больше не будет разрывать на миллион маленьких осколков. Казуха хотела быть сильной, такой же как Сонхун, который до конца боролся за их отношения. За их любовь. Любовь, которой не суждено было продолжаться. Скрывать тут нечего, она искренне хотела броситься к нему в объятия, отказаться от своих слов и отдаться чувствам, но не могла. Убеждения в её голове были сильнее. Тонкие девичьи пальцы коснулись глянцевой полароидной фотографии, где они оба улыбаются. Парень влюблёнными глазами смотрит на Накамуру, а та смеётся, прикрыв рот рукой. Такие жизнерадостные и живые, полные чувств и любви друг к другу. Кто бы мог подумать, что в миг все это исчезнет. Слеза скатилась по её щеке, оставляя мокрый след, попадая на губы. Она осторожно облизывает их, чувствуя вкус соли. Взгляд Казухи падает на самодельную открытку, сделанную к их годовщине. На ней были стикеры с балериной и кошечками. А также небольшая фотография внутри и слова написанные Сонхуном от руки.
" Я хочу поделиться с тобой своими чувствами и сказать, что я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты - самый важный человек в моей жизни. И благодарен тебе за то, что ты со мной. Ты прекрасна и удивительна, я буду заботиться и любить тебя каждый день. Ты заслуживаешь только самого лучшего. И я обещаю быть рядом, чтобы поддерживать тебя во всех твоих начинаниях. "
Чувство безнадёжности накрывает большой волной, что можно утонуть, захлебнуться. Вода проникнет в лёгкие и сердце остановится. Ты никогда больше не сможешь сделать вдох так, чтобы кислород обжигал твои внутренности, распространяясь по крови. Казуха закрыла рот рукой, лишь бы всхлипов не было слышно. Ком стал посреди горла. Вдох. Выдох. Она вытерла слёзы тыльной стороной руки и, закрыв воспоминания в ящик, засунула его на самую высокую и дальнюю полку своего шкафа. Так, чтобы спустя время её не было видно.
///
Сонхун сжимал барабанные палочки так, что костяшки на его руках белели. Вот-вот и послышится хруст древесины. Его сердце было разбито вдребезги его же чёртовой любовью. Его же девочкой, которую так старался уберечь. А сам в итоге страдает. Она то и внимания не хочет на него обращать. Разлюбила. Вот только почему Пак понять не мог. Вот бы прочитать её мысли. Почему так больно, почему так несправедливо. Он бездумно отбивал ритм. Ничего не получается. Сонхун пробует снова и снова. Но все ещё не может. Не может смериться что потерял её. Фигурное катание ушло на второй план. Хотя изначальное решение было отдаться большому делу. Уйти в спорт, но травма и неправильное падение поставили крест на его стремлении. Почему вся его жизнь идет не так, как он планировал. Единственное, что ему остается - отдаться группе, друзьям и музыке, совсем позабыв про чувства. Что он и пытался сделать.
***
— Они что там, все с ума посходили? — негодование в голосе Чонсона было слышно отчетливее всего. Если бы не учебное заведение, он бы всех одним матом покрыл. Да таким, что уши бы не только в трубочку свернулись.
— Им нужно что-то необычное. Наша простая группа их уже не интересует. Это как само собой разумеющееся. — констатировал Хисын, тяжело и безнадёжно вздыхая.
— Да.. Это.. — Пак метался от одного края пустого класса до другого. Пока все ушли спокойно есть в столовую, они вынуждены были решать проблемы со своим выступлением. Видите ли, учителя хотят, чтобы их группа сделала что-то необычное. — Я не нахожу подходящих слов, блин! — Чонсон вскинул руками. Это был некий знак того, что он почти сдался.
— И что нам делать? Оркестр сюда притащить что ли? — Сону закрыл лицо руками, потирая его.
— Ну если они не знают, что от нас хотят, то мы тем более об этом знать не можем. — добавлял Сонхун, сидя на стуле. Хоть он и пытался что-то придумать, помочь друзьям и группе, но его мысли были далеко не об этом. Сконцентрироваться не получалось от слова совсем.
— Точно! Оркестр! — Чонсон внезапно воодушевился. Вылетел из класса пулей, ничего не объяснив. Ребята удивлённо переглянулись.
— Ему в жопу что-то кольнуло? — поинтересовался Сону. Но ответа так и не дождался. Хисын просто пожал плечами, а вот что сказал Сонхун, кажется, он и вовсе не услышал.
Ноги Чонсона сами несли его в столовую. Он остановился прямо посередине арки и разглядывал русую макушку, которую мысленно уже успел присвоить себе. Разглядев Джинни, которая больше всех всплескивала руками, да так, что чуть весь рис по столовой не разлетелся. Быстрым шагом он преодолел все расстояние от входа до стола с девушками. Чонсон остановился позади Юнджин, тяжело дыша. Курение явно сказывается на его лёгких. Увидев удивлённые взгляды своих подруг, Юнджин подняла голову, смотря снизу вверх на высокого парня. Грудная клетка то расширялась, то становилась на место. Девушка проглотила еду, слегка закашлявшись.
— Извините, но я вынужден украсть Юнджин ненадолго. — Чонсон схватил Хо под локоть, потащив куда-то за собой.
— И долго он её так таскать за собой будет? Интересно он уже в ЗАГС её забрал или так? Чисто спросить. — Джинни усмехнулась, продолжая набивать свой рот вкусной едой.
Парень вёл Юнджин за собой, пока не понял, что им ничего не мешает. Страннно, но она не пыталась вырваться из его хватки, просто шла за ним. Он отпустил её лишь в конце пустующего коридора.
— Ты что-то хотел? — Юнджин сложила руки на груди, уставившись прямо в его глаза. Уголки губ Чонсона поползли наверх. Юнджин напряглась, когда увидела его приближающиеся довольное лицо. По телу прошелся табун мурашек, а голова почти пошла кругом от его тяжелого дыхания.
— Я же говорил должна будешь.