Глава 6.
Я не мог прийти в себя. Посидев немного у Виктора, я решил, что пора заняться делами и уехал за покупками. Виктор сказал, что в ближайшее время навестит Диану в больнице. Кажется, я никогда не делал столько кивков в своей жизни за пару часов - говорить совсем не хотелось.
- Макс, в торговый центр.
- Да, - коротко ответил водитель и завёл двигатель авто.
У кого-то жизнь кипела, а у меня текла по воздуху, как туман. Сердце тревожно сжималось, как только думал о Диане. Мне скорее хотелось навестить её. Выбирая нужные вещи, я то и дело поглядывал на часы. И, наконец, я смог сказать это:
- В больницу.
И за полчаса мы добрались до здания этого долбанного госпиталя. Я вылетел из машины и направился к ней в палату. Войдя, я обнаружил около её постели мужчину в спортивных брюках и тельняшке. Он спал, повернув голову в сторону двери, а в руках держал карандаш и альбом.
- Э, любезный, - я слегка толкнул мужчину в плечо, тот моментально проснулся, посмотрев недоуменно своими карими глазами на меня.
- Простите, я уснул.
- А вы кто?
- Ярослав, просто Ярик. Давний друг вот этой девочки, - мужчина улыбнулся. Художник...
- А я Андрей, - протянул я руку мужчине. - Её муж.
- Вот оно как. Я надеюсь, ничего против вы не имеете, так как я написал её портрет, - Ярик протянул мне дрожащей рукой портрет. Я поразился точным линиям. Художник изобразил её так, что даже ожог на лице казался чем-то незаменимо прекрасным.
- Я всегда знал, что она красива, - нарушил молчание он. - Когда она ко мне пришла, я не мог скрыть улыбку на своём лице. Вообще, я люблю детей, но она так старательно рисовала... Все её рисунки были серыми, а когда я попросил её раскрасить нарисованное, она заплакала. Я спросил, что случилось, а она ответила, что в её жизни не осталось ярких красок, и жалеет, что простой карандаш не чёрный. По моему телу прошлась дрожь - услышать такое от девочки четырнадцати лет очень непривычно. По её работам сразу было видно: хочет она рисовать или нет. Если хотела, то старалась, если нет, то рисунок состоял из простейших элементов. Я никогда не рисовал там, рисовали дети, а я смотрел. А потом она попросила нарисовать что-нибудь, и я нарисовал эльфа. Она забрала с собой два рисунка. Один мы рисовали вместе. Взамен Диана хотела что-то мне подарить, мне было интересно что. А потом, когда я уехал, она сказала, что это был браслет, который случайно порвался. Я был влюблен в эту девочку. Но я понял, что мне нет места в её сердце. Его занимал ты, Андрей. Я знаю вашу историю. Знаешь откуда? - спросил художник у меня, я дрожал. - Она плакала в комнате, когда я пришёл просить у неё помощи для рисовки декораций к конкурсу. Вы не были вместе уже три года, а она ещё любила. И то, что вы были малы для любви... Ты был мал, а она уже тогда взрослела. Сколько же я потерял, когда улетел сюда. Но ты теперь не имеешь права её потерять. Все парни, которые узнают её поближе или влюбляются, или находят частичку себя. Она умеет слышать и слушать, быть сильной и беззащитной. Так что... Я уже, конечно, люблю её, но как самого лучшего друга. А ты столько упустил в её жизни. За ошибки людей всегда расплачивается она. Согласись, она не заслужила этого.
Я не знал, что нужно сказать. Стало неимоверно больно. Когда ей было больно, все люди втаптывали её в грязь, лишь некоторые пытались помочь, но никто не смог. Потому что ей нужен был я. Видя её перед собой, впуская в свою жизнь, люди знакомились с её странным миром и любили её, она дарила им новый взгляд на мир, а сама не получала ничего. У неё было всё, что она хотела, кроме... меня.
- Я не знал, что так сильно был нужен ей.
- Ты был ей нужен? Ты был НЕОБХОДИМ! Она тонула в себе. А все твои слова воспринимала настолько серьезно, что у неё начались проблемы с сердцем. Но себя ты винить не должен. Ты не виноват, что поздно повзрослел.
- Ты намного старше неё.
- Да. И это ещё одна причина, почему я не подхожу ей. Но другом быть тоже неплохо. Никого ведь не интересует её внутренний мир. Она рисует, поёт, танцует и любит книги, ты заметил? Конечно нет. Ты думаешь, что она перестала этим интересоваться. А она уже давно мечтает о мастерской, в которой могла бы творить и давно хотела увидеться со мной. Я собирался приехать, но не успел, - он дотронулся до руки Дианы.
- Я... Не знаю, что мне делать. У нас вроде бы всё хорошо, но вот теперь, ты уже второй человек, который раскрывает мне глаза на то, что это всего-лишь иллюзия.
- Это не иллюзия. Она счастлива. Она готова пожертвовать своими увлечениями и принципами ради других и больше всего - тебя. Разве это не счастье, когда ты готов отречься от всего, лишь бы рядом был тот, кто тебе нужен?
- Но ведь это неправильно! Необязательно жертвовать чем-то! Человека должны любить таким, какой он есть!
- Она тебя таким и любит. Ты бы смог сутки напролёт слушать её любимую песню? Причем одну и ту же? А сидеть рядом и хвалить её рисунки, помогая немного? Слушать, как она поёт в ванной, не желая оттуда выходить? Не отвечай. Я знаю, что не смог бы. И Диана знала. А она смогла.
- В смысле?
- Ты любишь хоккей. Она говорила мне. И ты рассказываешь ей о нём, отпрашиваешься на матч. Она терпеливо слушает, потому что знает, что для тебя это важно, и отпускает, хотя самой нужна твоя помощь. Моральная помощь. Ей плохо без тебя, но она понимает, что тебе нужна свобода. Она жертвует своим счастьем ради того, чтобы увидеть твои искрящиеся радостью глаза от просмотренного матча.
- Я даже и не думал...
- Она умело все скрывает, да? - усмехнулся художник.
- Да, - ничего не оставалось ответить мне. - Я, оказывается, хреновый муж.
- Прости меня за мою откровенность. Сама бы она тебе ничего не сказала. Врач говорил мне, что у вас скоро пополнение. Поздравляю! - Ярик искренне улыбнулся.
- Спасибо, - я тоже не сдержал улыбки.
- Было бы неплохо стать друзьями. Но что-то мне подсказывает, что нихрена у нас не выйдет.
- Ну почему же? - раздался хриплый голос. - Вы так мило разговаривали. Ярик, ты балбес.
- Диана?! - мы оба удивленно посмотрели на неё. Очнулась...