Обреченные

Доминик

На улицы Сайнтленда пришла настоящая зима, но полностью осознаю я это только сейчас, стоя на каменном балке и ощущая, как мороз пробирается все глубже под кожу, заставляя тело заходиться в мелкой дрожи. На мне только чертова пижама, а на ногах носки, уже успевшие промокнуть из-за снега, которым засыпано все вокруг.

Но даже не смотря на все неудобства, сейчас я думаю только о том, чтобы поскорее оказаться за воротами чертового поместья. Просто молюсь, чтобы там меня до сих пор ждали ребята.

Голоса в комнате утихли, и я понимаю, что нужно двигаться дальше, пока охранник не понял, что уж слишком неподвижно я лежу под одеялом.

Сделав первый шаг в сторону, я сильнее жмусь спиной в стену, осознавая, что под снегом прячется тонкий слой льда, из-за которого возможность соскользнуть вниз и сломать себе шею резко увеличивается.

Делая жадные глотки царапающего горло воздуха, я двигаюсь медленно, сопровождая каждый свой шаг немой мольбой ― даже шепот для меня сейчас может оказаться большим риском. Хотя меня не покидает мысль, что будь у меня сейчас возможность чертыхаться, путь занял бы куда меньше времени.

Благо до той самой лестницы, которую я заприметила раньше, мне нужно сделать всего пару шагов. Вот правда, чтобы перебраться на нее приходится набраться мужества. Чтобы оторвать одну из заметно вспотевших ладоней от стены, мне приходится постараться, потому что рука никак не хочет двигаться, будто приросла к фундаменту дома. Но последнее, чего я хочу ― становиться с этим местом одним целым. Поэтому выпустив изо рта облачко пара, я тянусь к лестнице. Мертвой хваткой берусь за нее сначала левой рукой, а потом вместе с правой перекидываю на лестницу одну из ног. И сразу чувствую, насколько она хлипкая. Внутри расползается страх неизбежности, но я пытаюсь отогнать его, зажмурившись и опустив ногу на ступеньку ниже. Одну, другую. Кажется, все идет вполне неплохо. Я прохожу почти пол пути, когда моя нога неожиданно соскальзывает и я лишь чудом не лечу вниз. Крепче хватаюсь руками за лестницу и подтягиваюсь обратно. Даю себе пару секунд на передышку. Изнутри рвутся слезы, но я лишь прикрываю рукой рот, который замирает в немом крике, и начинаю спускаться дальше.

Когда ноги касаются покрытой снегом земли, я позволяю себе взглянуть вверх, чтобы понять, какой путь только что прошла. И от увиденного у меня перехватывает дыхание. Черт, я могла с легкостью упасть. Но у меня нет времени на долгие рассуждения о безумности своего поступка, так что в уже полностью промокших носках я шагаю дальше. От сада до ворот расстояние достаточное приличное, и все это время мне приходится скрываться за растениями и прятаться в тени, надеясь, что никто из охранников не заметит меня.

К тому времени, когда я выхожу на выездную дорогу, я уже почти не чувствую ног. Они окоченели, словно превратившись в два куска льда. Но я стараюсь не думать ни об этом, ни о том, как громко стучат друг о друга мои зубы. Если за забором я никого не найду, то у меня будут все шансы умереть от обморожения. Но внутри меня горит надежда, что они все еще там, так что я продолжаю идти.

И когда от ворот меня отделяет всего один поворот, я слышу голоса.

Мгновенно прячусь в кустах поблизости и прикрываю рот руками, чтобы никто не услышал стука зубов.

Через секунду рядом появляются два охранника. Они одеты в черные теплые куртки и шапки, и зависть к тому, как им сейчас должно быть тепло, пересиливает даже страх быть замеченной.

― Слышал, что к девчонке приставили охрану?

― Слышал. Говорят, она опять устроила беспорядок, так что поделом ей.

― Ее несколько недель не видно было. Кто-то сказала, что ее увезли в больницу. Как думаешь из-за чего?

― Не знаю, но наверняка сама виновата. Постоянно ранит себя, а ее брату только и беспокойся о том, как бы она поскорее поправилась. Жалко его. Сестра бестолочь и приходиться ей сопли подтирать.

От подобного высказывания у меня едва не вырывается смешок. Боже, а я и не думала, что для некоторых все может выглядеть так. Будто я просто дурочка, которая не может на ногах удержаться. Удивительно.

― Хотел бы я, чтобы меня хоть разок поставили к ней в охрану. Хоть бы посмотрел, что она из себя представляет.

― Согласен, ― поддакивает ему второй охранник, а после небольшой паузы добавляет: ― А еще я слышал, что ей теперь даже переодеваться приходится на глазах охраны. Так что изучили бы ее полностью как личность.

Его сальный смешок подхватывает другой охранник, и тот ударяет мужчину по плечу.

Я чувствую, как меня начинает подташнивать, в очередной раз доказывая, что Виктору удалось забраться мне под кожу. Но ничего. Я готова содрать ее с себя живьем, лишь бы избавиться от него. И все эти ублюдки еще ответят за свои слова. Обещаю.

Мужчины наконец скрываются за поворотом и я, убедившись, что поблизости никого, вылезаю из кустов и продолжаю свой путь к воротам.

Меньше чем через минуту я наконец вижу металлическую конструкцию, отделяющую меня от свободы. Ворота закрыты, но я прошла через слишком многое, чтобы подобная неприятность смогла смутить меня.

Подхожу к той зоне ворот, которую не будет видно с дороги до последнего, за счет высаженных вокруг деревьев, и, подпрыгнув, хватаюсь верхнего края. В последнее время я была слабее еще сильнее, чем обычно, но сейчас в моей крови столько адреналина, что я вполне смогла бы забраться на Эверест, поэтому не без усилий, но у меня все же получается забраться наверх, а оттуда перекинув ноги, спрыгнуть вниз. Правда приземление выходит не слишком удачным, и я падаю в снег, но это вызывает у меня лишь улыбку. Перевернувшись на спину, я позволяю себе на секунду насладиться звездным небом, простирающимся там вдали.

Никогда оно еще не казалось мне таким красивым. Таким манящим своей опьяняющей свободой.

За собственной эйфорией я не слышу, как скрипит под чьими-то шагами снег, поэтому немного вздрагиваю, когда рядом опускается темная фигура. Но когда я узнаю его голос, то мое счастье лишь увеличивается в размерах.

― Нам подождать, пока ты заболеешь ангиной или можем уже ехать?

― Я тоже рада тебя видеть, Виджей.

Он подает мне руку и помогает подняться. Пока я лежала в снегу, пижама успела промокнуть и теперь, когда дует очередной порыв ветра я начинаю дрожать еще сильнее, чем раньше.

― Закаляешься? ― кивает он на мой наряд, усмехаясь.

― Подумала, выносливость к холоду не помешает.

― И ты решила взять сразу самый сложный уровень?

― Сложнее было бы, если бы на мне не было даже пижамы.

― Не поспоришь, ― хмыкает он, стягивая с себя куртку. ― Но если ты замерзнешь раньше, чем мы приедем в Яму, то наш общий знакомый убьет меня.

Он накидывает на меня куртку, и я благодарно киваю.

― Эйдена здесь нет?

Сколько бы я не всматривалась в темноту вокруг, я не вижу даже машины, на которой мы должны уехать. Если бы Виджей сам не подошел сюда, то я бы возможно и не смогла сама их найти.

― Ему нельзя приближаться ни к тебе, ни к вашему дому. Он, конечно, стремился нарушить судебный запрет, но мы заперли его в подвале и привязали к стулу.

Увидев мои выпученные глаза, Виджей спешит меня успокоить:

― Я пошутил, Ди. Боже, да за кого ты нас принимаешь.

― Сейчас за своих спасителей.

Не могу сдержать улыбки.

― Пошли, ― явно смущается он.

Мы делаем несколько шагов в сторону, а затем парень вдруг поворачивается и смотрит на мои ноги.

― Ты что в одних носках?

Смотрю на полностью мокрые розовые носки, под которыми прячутся ноги, что я уже почти не чувствую.

― Твою ж мать, да ты настоящая сорвиголова! Запрыгивай мне на спину, а то еще придется сразу в хирургию ехать.

― Все нормально.

― Нет уж, давай запрыгивай и пошли быстрее. Мне знаешь ли, в одной рубашке тоже не жарко.

Решаю не сопротивляться и запрыгиваю ему на спину.

― Боже, да ты настоящая ледышка, Грант!

― Я не виновата, что сейчас не лето.

Мы заходим за деревья леса, высаженного напротив особняка и где-то через минуты две находим спрятанную во тьме машину, внутри которой сидит еще один член Сайнтлендской тройки.

― Дарен, достань пледы из багажника, ― постучав по стеклу, произносит Джей.

― Все нормально? ― тут же выглядывает наружу парень и его удивленный взгляд касается моей розовой пижамы. ― Почему...

― Эй, извините, но мне было не до переодеваний, так что мы можем наконец оставить мою пижаму в покое?

― Прости, ― стыдливо опускает голову Дарен и идет к багажнику. ― Ты в порядке?

― Насколько это вообще возможно, ― выдыхаю я, спускаясь со спины Виджея. ― А еще у меня очень много вопросов. И пока что главный из них: почему вы мне помогаете?

Парни отводят глаза, будто боясь встретится со мной взглядами и это не может не настораживать.

― Эйден тебе все объяснит, когда мы приедем.

Передает мне плед Дарен, в который я сразу же кутаюсь, хотя дрожать продолжаю так же сильно.

― Звучит не особо обнадеживающе. Но других вариантов у меня все равно нет.

С этими словами я забираюсь на заднее сидение. В машине оказывается куда теплее, чем на улице и только теперь я понимаю, насколько по-настоящему замерзла. Стягиваю с ног мокрые носки и укутываюсь в плед.

― Сейчас включу печку погорячее, ― сев обратно на водительское сидение, говорит Дарен.

― Спасибо, ― отвечаю я и прислонившись головой к стеклу, ощущаю, как начинают от усталости закрываться глаза.

В конце концов после всего, через что я сегодня прошла, можно немного подремать.

***

Чувствую, как машина начинает тормозить, а кто-то из парней выходит наружу и опять заглядывает в багажник. Приходится открыть глаза, чтобы понять, что происходит, хотя сон так и тянет обратно в свои объятия. Я так давно не высыпалась.

Но когда я слышу стук по своему стеклу, следом за которым открывают дверь, мне приходится окончательно проснуться.

― Надень, ― ставя мне под ноги пару белоснежных тапочек, говорит Виджей, ― и пошли. Мы приехали.

Нехотя вытягиваю ноги из-под пледа и прячу их в мягких тапочках.

Парень помогает мне выбраться из машины, и я с тоской в груди гляжу на знакомую вывеску «Рассвет». Правда теперь она выглядит лучше, чем в моей памяти.

Я следую за парнями к двери, пока внутри начинает замешиваться буря чувств, которым я до этого не давала на себя повлиять. Столько вопросов и опасений.

― Мы здесь!

Стоит нам войти внутрь, кричит Виджей. В эту же секунду в зал из кухни выбегает Нора, которая спешит заключить меня в объятия.

― Боже, как же я волновалась, ― шепчет она мне на ухо. ― С тобой все в порядке? Ничего не болит?

Словно обезумевший доктор она начинает осматривать меня с головы до ног.

― Все в порядке. Только замерзла.

― Ты что была в одной пижаме?

Только сейчас замечает под курткой Виджея, мой наряд.

― Нет, она еще бежала в носках, ― добавляет парень, садясь за барный стул.

― Ты что с ума сошла?

― У меня было слишком мало времени, пока охрана не вернулась.

― Они что прям в твоей комнате стояли?

― Нет, в коридоре.

― Тогда...

― Но в моей спальни нет двери.

Не даю договорить девушке. Я не стремлюсь вызвать жалость, но именно она вырисовывается на лице Норы, и мне чертовски хочется взять свои слова назад.

― Все в порядке. Главное, что я смогла убежать.

― И больше никогда туда не вернешься!

Вновь обнимает меня девушка, а я не могу сдержать внутренний голос от ехидства.

Посмотрим, как вы заговорите, когда узнаете всю правду.

Ведь по поведению ребят я все больше убеждаюсь в том, что Эйден так им ничего и не рассказал.

Кстати о нем.

Находясь в крепких объятиях Норы, я чувствую горячий взгляд, наблюдающий за мной, поэтому вскидываю голову и смотрю девушке за спину.

― Привет, ― едва слышно произносит Эйден.

Но, кажется, его слышат все, потому что Нора сразу отпускает меня из объятий и отступая в сторону.

― Привет, ― заламываю пальцы, чувствуя, как задыхаюсь в море неловкости и нерешенных вопросов.

Мы молча смотрим на друг друга. Не знаю, о чем думает он, но я думаю лишь о том, как сильно хочу оказаться в его объятиях. До чего же я соскучилась по тебе, Эйден Ламберт.

― Ди, ты можешь сходить в душ внизу. Я принесу тебе во что переодеться, ― наконец прерывает тишину Нора.

― Было бы отлично, ― поднимаю уголки губ в улыбке.

― Тогда Эйден проведет тебя.

Я киваю и вновь смотрю на парня. Он протягивает мне руку, но я пока не готова ее взять и лишь шагаю ближе к нему.

― Пойдем? ― поняв, что его рука останется в одиночестве, Эйден опускает ее.

― Да, ― скрипучим от волнения голосом отвечаю я и мы идем к двери в Яму.