Обреченные

Эйден

Чувствую, как под столом не прекращая дергается нога. Знаю, что мне нужно успокоится. Нужно вести себя так, чтобы никто не догадался, но у меня никак не получается взять под контроль собственное тело. Прикусываю щеку, надеясь, что это хоть как-то поможет собрать мысли в кучу, но, когда через пару секунд чувствую во рту металлический привкус, понимаю, что перестарался.

Меня оставили в этой комнате где-то с час назад. Я не уверен, ведь часов здесь нет, а телефон забрали при задержании.

Черт, как же раскалывается голова. И пить хочется. Меня скоро выпустят? Единственное, что сказали офицеры, что что-то случилось с Эшли. Но я не помню, чтобы виделся с ней в последние дни. Впрочем, я не помню почти ничего из того, что было со мной последнюю неделю. Мне не стоило идти на поводу у Нила. Черт, как же хреново.

А вдруг я что-то сделал с ней? Боже, неужели я мог навредить Эшли?

От этих мыслей нога под столом заходится в еще большей дрожи. Стискиваю ледяные пальцы и даже прикусываю кожу на них, но все бес толку. Чувствительность до сих пор слишком слабая. Черт, черт, черт. Что же делать?

За спиной слышится лязг двери и все внутри сжимается от страха. В какую же бездну я попал.

― Мы позвонили твоему адвокату, но ему потребуется время, чтобы доехать до участка, ― кинув папку на стол, офицер приземлился на стул напротив. ― Поэтому предлагаю начать без него.

― Вы не можете допрашивать меня без адвоката, ― откуда-то нахожу в себе силы, чтобы выдать вразумительный ответ.

Это простая истина, которой меня научил отец.

Интересно он тоже знает, что я здесь? Черт, а если он поймет...

― Я не собираюсь тебя допрашивать, ― улыбается пухлый мужчина и тянется к своей папке. ― Просто хочу кое-что показать.

― И что же?

― То, что ты сделал со своей подружкой.

Непонимающе поднимаю бровь. У них уже есть какие-то доказательства против меня? Может они уже догадались? Черт, у меня определённо проблемы. Взгляд гуляет по бетонным стенам, пока офицер ищет необходимые листы среди стопки документов.

Мне приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы нога под столом находилась в спокойном состоянии, но то, что я вижу в следующую секунду полностью выбивает из колеи, и теперь я трясусь абсолютно всем телом.

Одну за другой офицер выкладывает передо мной фотографии. И это не просто фото из школьного альбома или семейного архива, к которым я привык. Нет, это снимки с места преступления. Настоящего, и я понимаю это сразу, ведь тело на этих фото не манекен и не актер. Это девушка, которую я люблю. Которую я целовал почти каждое утро последние полгода. Девушка, с которой мы строили планы на будущее.

На глаза набегают слезы, пока я с ужасом всматриваюсь в кадры. Она лежит обнаженная на опушке леса. Бледная и изуродованная. Первое, о чем я думаю, как же ей должно быть холодно. Ее тело приобрело синий оттенок и мне хочется укрыть ее теплым одеялом, как я часто делал это, когда она засыпала за просмотром фильма.

Я тщательно игнорирую ее ужасные раны, кровавые подтеки и ужас замерший в глазах. Не могу в это поверить. Не могу поверить, что она мертва. Это просто не может быть правдой.

― Это ведь ты? Ты сделал с ней это?

Вскидываю голову и смотрю офицеру в глаза. В них читается холод и презрение. Он уверен, что виноват я, а я даже не могу оправдаться, потому что не знаю. Я не знаю, как провел последние несколько суток. Не могу быть уверен, что не причинил Эшли вреда. Боже, неужели я мог убить ее? Правда мог так безжалостно разделаться с жизнью любимого человека? Да, в последнее время у нас не все было гладко, но убийство...

Мог ли я решиться на него в своем состоянии?

Не знаю, и от этого внутри все рвется на части. Боже, что же делать? Эшли, моя милая Эшли.

Слезы ползут по щекам, пока я вновь смотрю на фотографии. Если это правда я, то мне стоит запомнить, в чем именно я виноват. Если это правда я, то я никогда не прощу себя за это. Если это правда я...

На одном из снимков отчетливо видно лицо девушки, и мне начинает казаться, что она смотрит прямо мне в глаза. Заглядывает в душу, проникает в каждый уголок и не прекращая нашептывает: «Почему? Почему? Почему ты сделал мне больно, Эйден?»

Не выдерживая, я сжимаю виски ладонями и наклоняюсь. Дыхание частое, мне сложно делать ровные глотки воздуха, и каждый последующий дается труднее предыдущего. Я понимаю, что у меня начинается паническая атака, но предотвратить ее выше моих сил. Пытаюсь хоть как-то оставаться в реальности, я хватаюсь за металлический стол и случайно скидываю несколько фотографий. Одна из них приземляется мне прямо в ноги и глаза встречаются с тем самым амулетом, который становился причиной наших ссор. Побрякушка, которую Эшли подарил таинственный знакомый. Чертова пентаграмма на ее шее. Какой придурок вообще будет такое дарить? Но она носила его не снимая. Неужели ревность все-таки победила меня, и я не справился с собственным гневом?

Неужели Эшли мертва из-за меня?

***

Я подскакиваю на кровати тяжело дыша. Очередной кошмар. Последние две недели после той отвратительной статьи они встречали меня каждую ночь, но я до сих пор не смог привыкнуть к будоражащим воспоминаниям, что заставляют мой пульс выходить за границы нормы.

Провожу рукой по лицу и выбираюсь из-под одеяла. В ванной умываю лицо ледяной водой, чтобы немного прийти в себя.

В последнее время многое напоминало мне о прошлом, так что не удивительно, что кошмары тоже вернулись.

Постоянные разговоры с полицией и адвокатом, судебные разбирательства и столкновения с городской ненавистью ― даже, если это все мне не в новинку, нельзя сказать, что я научился проходить через все трудности.

Меня поддерживают друзья и отец, но никто не сможет избавить меня ото всех переживаний. А их у меня накопилось прилично.

После того, как в прессе вновь замелькали заголовки с моим именем, я решил вернуться в дом к отцу. Тут охраняемая территория, в отличие от моей квартиры, возле которой уже пару раз оставляли непонятные коробки. Возможно, это жители небоскреба, в котором находится моя квартира, или же охрана внизу работает недостаточно хорошо. В любом случае находится под одной крышей с отцом мне намного спокойнее.

Смотрю на часы и понимаю, что проспал. Сегодня открытие кофейни «Рассвет» после ремонта и у меня все меньше шансов приехать туда вовремя. Рут встретила нашу помощь с недовольством, как мы и думали, но после того, как женщина отчитала нас, по ее щекам поползли слезы радости, а с лица не сходила теплая улыбка. Так что оно того стоило. Мы смогли помочь дорогому нам человеку, и я надеюсь, что, подарив кофейне новое начало, его судьба также изменится.

Натянув джинсы и свитер, я спускаюсь на первый этаж и, стащив пару ягод винограда из фруктовой корзины, направляюсь к выходу.

Отец уехал на пару дней в командировку, и без него дома как-то непривычно пусто и холодно, поэтому я рад, что сегодня есть повод выбраться из дома. Впрочем, покидая в последнее время стены коттеджа, я все время сталкивался с чем-нибудь указывающим на недовольство людей, что меня опять оправдали. И им абсолютно неважно, что в деле участвовали и Рут с Ники, которых как бы я не сопротивлялся тоже пришлось привлечь. Сами они, конечно, были только за, но я слишком переживал, что им тоже придется столкнуться с последствиями. Но к счастью или сожалению, весь народный гнев направился лишь на меня, а Рут с дочерью сочли за запуганную мать-одиночку, чье молчание купили. Может оно и к лучшему. В конце концов я со всем справлюсь.

Стоит мне об этом подумать, и жизнь подкидывает новую проверку.

Выйдя на парковку, где стояла моя машина, ведь гараж отца был и без того заполнен, я застываю и опускаю руки, оглядывая народное творчество.

А я думал это место достаточно защищено. Но, видимо, нигде не скрыться от человеческой тупости.

Какой-то идиот пробрался к нам во двор и поиздевался над моей машиной. Он проколол шины, а оба крыла раскрасил ярко-красным баллончиком, который на фоне моей черной машины, смотрится словно стекающая кровь. Надписи по бокам гласят: «убийца», «насильник», «педофил».

Я даже успеваю расстроится насколько скуден словарный запас этого идиота, ведь все эти ярлыки на меня накладывают постоянно, особенно в последнее время. Но кое-что новое я тоже нахожу.

«Дьявол» ― гласит огромная надпись на водительской двери.

Из груди вылетает усмешка и тянусь к карману пальто, вытаскивая оттуда пачку сигарет. Делаю одну затяжку за другой, наблюдая за творением у себя во дворе.

― Кажется, меня повысили.

Я настолько устал, что все это вызывает во мне лишь ироничный смех, ведь поступки людей настолько иррациональны, что я устал чертыхаться на них или искать им оправдание. Я просто устал.

Достаю из пачки еще одну сигарету и наполняю легкие очередной порцией дыма, пока замерзшие пальцы набирают знакомый номер на клавиатуре.

Человек с того конца отвечает сразу же.

― Мне прокололи шины, заедь за мной.

Дарен не отвечает и сразу кладет трубку, но я знаю, что он точно приедет, поэтому сажусь на капот машины и, чтобы скоротать время, начинаю листать контакты в своем телефоне.

Их не так уж много, поэтому глаза быстро доходят до того самого, который уже давно пора бы удалить, но рука никак не поднимется это сделать.

Я до сих пор не рассказал никому из ребят, что на самом деле случилось у нас с Доминик, хотя Нора и была достаточно настойчивой. Но я делал вид, что слишком занят судебными разбирательствами и мне не до этого. Чистейшая ложь. Я думала о ней безостановочно. Миллионы вопросов роились у меня в голове словно стая бешеных ос, которые жалили меня изнутри. Мне все еще не верилось, что все так развернулось. Сам того не понимая, пытался найти девушке сотню оправданий у себя в голове. Ведь это она, моя милая Доминик, которая и мухи не обидит, которая похожа на маленького ангелочка, которая обнимала меня каждый раз, когда чувствовала, что мне это нужно, а чувствовала она это, как никто другой. И за все это я ненавидел себя. За то, что не могу отпустить ее, сам закапываю себя в воспоминаниях. Дурак. Но я все еще жаждал ответов.

Не раздумывая, я нажимаю на контакт Доминик и провожу пальцем, чтобы сделать звонок.

Пусть наконец даст их мне.

Пока в телефоне раздаются гудки, я закуриваю еще одну сигарету. Не могу остановится, находя в этой вредной привычке, хоть что-то приятное.

Не могу сказать, что в моей душе зарождается надежда, что Ди поднимет трубку, что мы наконец поговорим. Но совру, если скажу, что не хотел услышать ее голос. Этот знакомый, тихий и сладкий словно карамель голос.

Я и правда настоящий дурак.

Но гудки заканчиваются и вместо того, чтобы услышать долгожданную речь, меня переводят на автоответчик.

Фыркаю и в этот же момент слышу, как за забором к дому подъезжает машина, а затем тишину разбивает громкий сигнал.

― Придурок, ― произношу я и подскакиваю с места.

― Выглядишь отвратно, ― сухо изрекает Дарен, когда я сажусь на пассажирское сиденье.

― И тебе доброе утро.

― Доброе оно будет, когда Нора съест тебя заживо, когда узнает, что ты явился на открытие выглядящим как помятое животное.

Я не отвечаю и приоткрываю окно, ощущая, как мороз пощипывает кожу, а Дарен давит на педаль газа.

***

Мы приезжаем в кофейню за пол часа до открытия, и, к нашему приятному удивлению, рядом со входом уже выстроилась небольшая очередь. Всего пару человек, но даже они вселяют надежду, что все будет иначе. Все наконец будет хорошо.

Нора открывает нам дверь, с лучезарной улыбкой просит собравшихся еще немного подождать и пропускает нас внутрь. Тут во всю кипит работа. Рут начищает столики, Виджей заканчивает с украшениями, а Нора делает фотографии прилавков, чтобы выложить это в социальные сети, за которые она взялась основательно.

― Доброе утро, мальчики, ― улыбается нам Рут, но из-за волнения получается это немного криво.

― Чем нам помочь? ― спрашивает Дарен, обводя помещение взглядом, пока я мнусь рядом.

― Надевайте фартуки, дорогуши, сегодня вы будете официантами, ― слышим мы со спины голос Норы, которая тут же пихает нам полосатые зелено-белые фартуки.

В отличие от Рут, она выглядит просто веселой. Ни капли волнения или сомнений. В этом вся Нора. Но когда взгляд девушки касается меня и внимательно обводит с ног до головы, ее брови сходятся на переносице, а пухлые губы искривляются.

― Ты хоть волосы расчесывал сегодня?

― Я проспал, ― будто это может успокоить девушку, отвечаю я, забирая у нее из рук фартук.

― Так дело не пойдет.

Она хватает меня за руку и тащит в туалет, по дороге прихватив свою сумочку. Оказавшись в небольшом помещении, мы останавливаемся у раковины с зеркалом, и Нора достает свою косметичку.

― Боже, с вами нужно возится как с маленькими, ― бурчит она, расчесывая мои волосы и пытаясь придать им приличный вид. ― Нет, серьезно. Ты же знаешь, что это важный день, почему бы не подготовится нормально.

― Нора.

Аккуратно сжимаю ее запястье и вглядываюсь в зеленые глаза, давая понять, что у меня нет настроения слушать нотации.

― Я могу нанести немного консилера, чтобы перекрыть твои синяки под глазами?

― Делай, что хочешь.

И она наносит его. Признаюсь, вид у меня стал и правда немного лучше, но произносить вслух я это не собираюсь. Лишь спрашиваю, закончи ли мы, а когда девушка кивает, выхожу из туалета.

Открытие превосходит наши лучшие ожидания. Поток людей не прекращается, столики постоянно заняты, а кофе машина безостановочно работает, делая один ароматный напиток за другим. Мы с парнями заняты тем, что принимает заказы у тех, кто сидит за столами, убираем за ними грязную посуду, а еще иногда помогаем сделать посетителям фото в специальных зонах. Ведь открытие получилось тематическим. Рут все-таки воплотила в жизнь идеи Доминик, но девушка этого так и не увидела. Мне вновь хочется ей позвонить, но посетителей слишком много, так что у меня нет возможности даже сходить покурить, хотя, признаться честно, сделать это мне хочется сильнее всего остального.

Все проходит хорошо. Люди довольно улыбаются, получая свои волшебные десерты и напитки. Пару раз я слышу какое-то перешептывание. Девушки за одним из столиков явно обсуждают, не я ли тот самый Эйден Ламберт, но проходя мимо их столика, я мило улыбаюсь, и тогда их перешептывания меняют направление. Это вызывает раздражение, но я не хочу портить Рут открытие, так что рад, что никто так пока меня и не узнал.

Час проходит за часом и наступает обеденное время. Живот начинает урчать, напоминая, что за сегодня в нем побывало только несколько ягод винограда, но я стараюсь не обращать на это внимания, ведь работы до сих пор много.

Но, когда я в очередной раз забираю у Рут поднос с заказами, мой желудок вновь дает о себе знать. И делает он это настолько громко, что женщина вскидывает на меня удивленный взгляд, а затем словно почувствовав себя виноватой осматривается по сторонам.

― Все нормально, ― спешу успокоить ее я и отвожу взгляд.

Мне сложно смотреть женщине в глаза.

― Нет, ― тут же находится она. ― Тебе нужно сделать перерыв и поесть.

― Я не голоден. К тому же, посетители ждут свои заказы.

Хочу уже уйти, но Рут останавливает меня.

―Хорошо, отнеси этот поднос и иди сюда, съешь хоть одно пирожное.

Она указывает на витрину, и я не могу не согласится. Все там выглядит чересчур аппетитно. Так что отдав девочкам-подросткам их большие порции капучино и несколько кексов, спешу вернуться обратно к Рут.

Когда я подхожу к прилавку, там меня уже ждет тот самый распределительный кекс, вызвавший наибольший ажиотаж на сегодняшнем открытии.

― Приятного аппетита, ― улыбается Рут и принимает очередной заказ у девушки, подошедшей к стойке.

Киваю и беру кекс в руки. Делаю укус и с удовольствием пережевываю сладкое тесто и нежный крем. Желудок внутри радуется, хотя определенно предпочел бы более сытную еду. Но что есть, то есть.

― Бездельник, ― прерывает мое наслаждения оказавшая рядом Нора.

Сегодня она взяла на себя роль главной помощницы Рут и помимо контента для социальных сетей, занимается приготовлением кофе и мытьем посуды.

― Рут сама мне его дала.

― А ты только рад поотлынивать,

― Не нуди.

― Какие мы нежные, ― усмехается она, а затем оглядывает мой кекс. Сначала я думаю, что она хочет украсть остаток пирожного и даже немного отодвигаюсь в сторону, но потом осознаю, что она смотрит, какая начинка мне попалась. Я и забыл главную фишку распределительных кексов. ― У Доминик тоже был гриффиндор.

Она кивает на клубничную начинку, и я непроизвольно вспоминаю тот вечер в Яме. Она сидела у меня на коленях и говорила, что ей не хватит смелости, чтобы быть среди гриффиндорцев. Она сидела тут с нами, пока мы думали о том, как восстановить кофейню. Она обнимала меня, успокаивая. А потом заявила, что является причиной всего случившегося.

Теперь клубничная начинка напоминает мне об ожогах Рут, которые я увидел в тот день, которые теперь скрывают длинные рукава ее кофты. Все внутри наполняется желчью.

Кидаю остаток кекса обратно на тарелку и снимаю с себя фартук.

― Ты куда? ― непонимающе смотрит на меня Нора.

― Покурить.

― В смысле? А кто будет столики обслуживать?

Я не отвечаю. В конце концов тут есть Виджей и Дарен. Они справятся без меня пару минут. А я больше не могу сдерживаться. Хватаю пальто и выбираюсь на улицу.

Здесь достаточно холодно, ведь уже наступила зима, но я все равно не застегиваю пальто. Даже если заболею, мне все равно. Словно обезумевший достаю из кармана пачку сигарет и сжимаю зубами одну из них. Бью по карман в поиске зажигалки, но нигде не могу ее найти.

Хочу выругаться, даже закричать, но не делаю этого, опасаясь испугать посетителей. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти у кого можно было одолжить зажигалку, и в этот момент ко мне выходит Рут.

― Ты кое-что обронил.

Она протягивает мне ту самую черную зажигалку, к которой прикреплен брелок в виде меча. Его я тоже до сих пор не выкинул.

Благодарю женщину и наконец подкуриваю сигарету. Дым обволакивает легкие и я немного успокаиваюсь.

Рут до сих пор стоит рядом, но я стараюсь не обращать на нее внимания, надеясь, что она сейчас уйдет. Ей я тоже до сих пор ни о чем не рассказал. И от этого мне чертовски стыдно. Почему я выгораживаю девушку перед самыми дорогими мне людьми, если мы с ней были знакомы совсем ничего? Если она меня предала...

― В последнее время ты много куришь.

К моему разочарованию, Рут не уходит, а наоборот становится рядом.

― А еще почти не смотришь мне в глаза.

Я каменею. Понимаю, что заметить это наверняка было нетрудно, но все равно как дурак надеялся, что никто не придаст этому значению. Я не готов. Пока не готов раскрыть им всю правду.

― Не знаю, с чем это связано. Сначала я думала, что это из-за тех идиотских статей. И если это правда так, то я хочу, чтобы ты успокоился, потому что ни я, ни Ники не виним тебя ни за что. Все мы знаем правду, так что тебе не за чем так себя изводить.

Я продолжаю молчать и делаю еще одну затяжку.

― Но теперь я все больше склоняюсь к тому, что что-то случилось между вами с Доминик, ― я чувствую ее внимательный взгляд и свободная рука сжимается в кулак. ― Она же не просто так перестала здесь появляться? Между вами что-то произошло?

Не хочу отвечать. До боли сжимаю зубы и не мигающим взглядом смотрю на улицу впереди себя.

― Милый, ― Рут кладет свою теплую ладонь мне на плечо, и я едва не вздрагиваю от этого прикосновения. ― Тебе не обязательно рассказывать мне, но я хочу, чтобы ты с кем-то это обсудил. Не надо держать все в себе, иначе ты изъешь себя изнутри. Иногда надо убрать из стакана немного воды, чтобы он окончательно не переполнился.

― Знаю, ― хрипло произношу я, туша сигарету.

― Тогда сделай это, иначе сделаешь хуже только себе.

Киваю, и женщина, погладив меня по спине, уходит. Я наконец выдыхаю.

Как же хотелось рассказать ей все на одном дыхании. Но я так не хочу портить ее особенный день. Наш особенный день, ведь все столько старались для этого открытия. Даже Доминик...

От воспоминания о ней сердце больно колет в груди. Едва сдерживаюсь, чтобы что-нибудь не пнуть. Что же ты сделала со мной, ангелочек?

И словно чтобы добить меня, мне приходит сообщение. Я достаю телефон и смотрю на экран. Номер скрыт, и я даже на секунду думаю, что это может быть Доминик, но все оказывается куда хуже:

Неизвестный: Ди сбила машина. Она в больнице.

И подпись «ее подруга».