Обреченные

Доминик

Следующим утром меня будит запах еды. Настойчивый и чертовски привлекательный. Касаясь носа, он проскальзывает все дальше и заставляет живот умоляюще застонать.

Я стараюсь не обращать внимания на его требования, потеплее укутываюсь в одеяло и надеюсь, что получится поспать еще пару часиков.

Но мои соперники слишком сильны. С каждой секундой аромат все настойчивее манит меня, будто кто-то специально пододвигает тарелку ближе.

Понимаю, что заснуть уже точно не смогу, и открывают глаза.

Рассчитываю увидеть привычные пейзажи родной спальни, но вместо них вижу перед собой совсем другую картину. Обеспокоенно обвожу взглядом стены, будто надеясь, что пелена сна наконец спадет и ведение растворится. Но этого не происходит, и тогда я окончательно убеждаюсь, что до сих пор нахожусь в Яме.

От осознания этого во мне зарождается паника. Быстро принимаю сидячее положение, и сразу же жалею о резком движении, которое не проходит бесследно и заставляет голову немного закружится. Но я не обращаю на это внимания, больше переживая за вопросы, роящиеся внутри.

Я не помню, как заснула прошлым вечером. Не помню, чем закончилась та истерика и как на нее отреагировал Эйден. Сказала ли я то, что собиралась? Если да, то почему я до сих пор здесь?

В моих планах было все рассказать и вернутся домой раньше, чем мой побег обнаружат. Но сейчас я не уверена ни в чем. Вся необходимая информация пропала из моей памяти, словно сон, как только я открыла глаза.

И что же теперь делать?

Хочу встать, но понимаю, что что-то этому мешает, и только тогда замечаю, что укрыта далеко не одним одеялом. Их два, а сверху накинуто еще несколько пледов. Удивительно, как я не сжарилась под этой толщей покрывал.

Приложив усилия, наконец освобождаю себя от всех слоев одеял и ставлю ноги на пол. Он прохладный, и первым же порывом хочется закинуть ноги обратно на диван и сесть по-турецки, но я останавливаю себя. Холод действует отрезвляюще, а сейчас это именно то, что мне нужно.

Проведя руками по волосам и спрятав непослушные пряди за уши, я опускаю локти на колени и сжимаю пальцами виски.

Боже, надеюсь, я не натворила глупостей.

Пытаюсь припомнить хоть что-то, но каждая попытка заканчивается безрезультатно. Тем временем живот продолжает недовольно урчать.

Поднимаю голову, желая найти источник этого злосчастного аромата, и замечаю на кофейном столике тарелку со все еще дымящимся омлетом. Выглядит он отлично. Настолько, что я едва не давлюсь слюной. Впрочем, я и правда давно не ела.

Но стоит ли оно того?

Прежде, чем я успеваю вступить в дискуссию со своим внутренним голосом, слышу, как дверь наверху открывается, а затем кто-то тяжелыми шагами начинает спускаться вниз по ступенькам.

Понимаю, что вероятнее всего это Эйден, но все равно нервно сжимаюсь в ожидании. К тому же, я не знаю, не наговорила ли лишнего в порыве эмоций. Волнение наполняет меня с ног до головы. Каждый шаг с лестницы отдается глухим стуком в моей груди. Про себя я считаю их, хотя совсем не помню, сколько именно там ступенек.

― Уже проснулась? ― улыбается Эйден, когда видит меня.

― Да, ― хрипло отвечаю я и опускаю глаза.

Облегченно вздыхать пока не время.

― Я приготовил завтрак.

Он откидывает одеяла и садится рядом. Коленки вмиг напрягаются, и я не уверена, что могу окончательно понять причину.

Тем времен Эйден пододвигает тарелку с омлетом ближе и протягивает мне вилку.

― Это, конечно, не ресторанное блюдо, но надеюсь, тебе понравится, ― неловко киваю, принимая вилку, но в мыслях пытаюсь придумать, как лучше отказаться. ― И мы не сдвинемся с места, пока ты не поешь.

Добавляет парень, и я поднимаю на него удивленный взгляд.

― Но...

― Никаких «но». Ты, как минимум, не ужинала вчера, и наверняка голодна. Так что приятного аппетита.

Его лицо отражает его серьезный тон. Меня могла бы порадовать забота, которую парень ко мне проявляет, но не сейчас, когда мне хочется вновь укрыться под одеялом, чтобы не делать того, что он мне сказал.

― Это ты меня укрыл? ― спрашиваю я, будто тут может быть другой ответ.

― Да, ― кивает Эйден. ― Тебе было тепло? Тут небольшие проблемы с отоплением, поэтому я боялся, что ты можешь замерзнуть.

Его слова отдаются уколом в груди. Он так добр ко мне, а я... Ну по крайней мере, кажется, я так ничего не рассказала.

― Нет, все было хорошо, ― и тут меня будто бьют молотком по голове. Я вскидываю на парня обеспокоенный взгляд и спрашиваю: ― А ты где спал?

― На полу, ― кивает он на место между столиком и диваном.

― Но там же еще холоднее.

Мне становится стыдно за то, что Эйдену пришлось ютится на полу. А вдруг он отдал мне все одеяла, и ему было холодно?

― Успокойся, все хорошо. Я не в первый раз тут сплю. Не поверишь, как часто Дарен с Виджеем занимают весь диван, сгоняя меня на пол. Я уже привык, так что не забивай этим голову.

Киваю и отчаянно пытаюсь придумать, чем еще можно отвлечь его. Но Эйден будто понимает мои намерения и произносит:

― Больше никаких разговоров, пока ты не поешь.

Тяжело сглатываю и сильнее сжимаю вилку в руке. Смотрю на омлет со смесью ужаса и отвращения, хотя мой желудок готов со мной поспорить. Накалываю небольшой кусочек и подношу ко рту. Аромат и правда невероятный, но, когда теплый омлет оказывается у меня во рту, первым порывом мне хочется выплюнуть его обратно.

Я не должна этого делать. Не должна так просто проигрывать.

Но под настойчивым надзором Эйдена, я понимаю, что мы и правда будем сидеть здесь, пока я не съем хотя бы чуть-чуть. К тому же, он так старался...

И я делаю это. Через силу запихиваю в себя еще несколько кусочков омлета и едва сдерживаю слезы, пока жую. Не знаю, то ли это слезы счастья, что излучает мой организм, который наконец покормили, то ли горя, ведь я все-таки проиграла. Опять.

Когда на тарелке остается где-то половина, я откладываю вилку в сторону и делаю несколько глотков горячего чая, который тоже приготовил Эйден. Парень прав, в подвале отопление работает не слишком хорошо, и я еще раз убеждаюсь в этом, когда руки становятся холодными как лед. Но горячая чашка помогает немного исправить ситуацию.

― Я наелась. Больше в меня не влезет.

Боюсь, что Эйден скажет, что я должна доесть до конца, но он лишь отодвигает тарелку в сторону. Чтобы не выдать своей радости, приходится прикусить губу.

― Отлично, тогда мы можем ехать.

Вдруг произносит он, и я чуть не давлюсь чаем.

― Куда?

Неужели он так спешит вернуть меня в поместье? С другой стороны, мне самой надо бы поторопится. Мне сильно повезет, если окажется, что никто до сих пор не распознал мой обман, но я не слишком верю в собственную удачу.

― Это сюрприз, ― загадочно улыбается парень и встает. ― Я принес свою кофту, если ты вдруг захочешь переодеться.

Он протягивает мне сложенное худи грязно-голубого цвета, и я благодарно принимаю его. Наверняка мне не стоит этого делать, но моя собственная кофта выглядит слишком помятой после сна.

― Тогда ты переодевайся, а я сделаю нам кофе с собой.

Неуверенно киваю, провожая парня взглядом.

Что он задумал? Я все больше уверяюсь, что не рассказала ему всю правду вчера. Но это значит, что мне придется сделать это сегодня.

Сжимаю кофту в своих руках и подношу ее к лицу. Его запах. Эта вещь пахнет Эйденом, и из-за этого по телу пробегают мурашки.

Возможно, это последний раз, когда я могу так легко его почувствовать.

***

Стрельбище. Вот куда привозит меня Эйден. Он задорно улыбается, пока я не понимающе оглядываюсь по сторонам. Разделить его настроя не могу, ведь внутри играет страх, что он обо всем узнал и сейчас наступит мой конец. Понимаю, как это глупо, но не могу отделаться от этой навязчивой мысли.

Совесть не дает покоя?

Сдерживаюсь, чтобы не шикнуть вслух, и прикусываю губу.

Атмосфера этого места давит на меня, хоть мы и находимся на открытой площадке, отдаленной от шума города на далекие километры. Здесь свежо, а вокруг только лес и дорога, машины на которой появляются чересчур редко. Количество кислорода давит на мою грудную клетку, будто я пробежала марафон.

Мы все ближе подходим к отдаленному одноэтажному зданию, выкрашенному в зеленый и белый. Эйден движется уверенно, будто бывал тут не раз, но я никак не могу перенять его спокойствия. Нервы сжирают меня изнутри.

― Подожди, ― не выдерживаю я и сама останавливаюсь, когда нам остается сделать считанные шаги до необходимой двери.

Эйден слушается и обеспокоенно вглядывается мне в лицо. Он подходит ближе и берет мою руку в свою. В отличие от моих пальцев, его кажутся по-настоящему горячими, отчего по телу пробегает дрожь.

― Что случилось? Ты в порядке?

Он оглядывает меня будто ища какие-то ссадины. Это могло бы показаться мне милым, если бы внутри все не разрывало от тревоги.

― Почему мы приехали сюда?

Его взгляд проникает в самую глубь, пока пальцы вырисовывают круги на моих ледяных костяшках. Он будто пытается разобрать весь беспорядок, что творится у меня в голове, но это не получается даже у меня самой. Так что его попытки обречены на провал.

― Эйден?

Его губы сжимаются в ровную линию.

― Прости, ан... ― он будто спотыкается об это слово и спешит исправиться, ― Ди, я не хотел тебя напугать.

Я вспоминаю, как сама вчера попросила его больше так меня не называть. И на душе завывают волки. Боже, какая же дура. Мне хочется закричать, чтобы он продолжал звать меня «ангелочком», ведь у нас осталось так мало времени вместе. Но останавливаю себя раньше, чем успеваю открыть рот. Это будет слишком эгоистично.

― Все нормально, ― вместо этого отвечаю я.

Смотр на наши сплетенные руки и чувствую тяжесть, отвратительным чувством расстекающую в груди. До чего же тяжело осознавать, что я больше не смогу чувствовать тепло, исходящее от них. Что не смогу вдыхать запах Эйдена. Растворяться в наших объятиях.

Во рту отдает горечью.

― Так зачем мы здесь?

Чувствую, как сглатывает Эйден, и напрягаюсь.

― Хочу, чтобы отвлеклась, ― непонимающе вскидываю бровь, а парень продолжает. ― Я не знаю, что у тебя происходит, и не хочу, чтобы ты рассказывала об этом, если сама то не желаешь. Но я хочу попытаться отвлечь тебя. Показать, как это делаю я...

― Хочешь научить меня стрелять из пушки? ― добавляю немного сарказма в голос, чтобы хоть немного разбавить густое облако напряженности, собравшееся вокруг нас. ― Уверен, что это хорошая идея?

Его пальцы скользят выше, забираясь в рукава и поглаживая прохладную кожу.

― Поверь, ничто не отвлекает так, как чувство власти и уверенности, которое дарит умение правильно держать пушку.

― Звучит как цитата серийного убийцы.

― Сдашь меня полиции?

На лице парня загорается моя любимая ухмылка, и я сама не замечаю, как копирую ее.

― Посмотрю на твое поведение.

― Я буду хорошим мальчиком, ― его нос касается моего, прежде чем парень коротко целует меня в щеку. ― Пойдем?

В его глазах горит огонь. Он будто бросает мне вызов, и я с удовольствием его принимаю. Боже, я готова принять от этого человека, что угодно. Он лучшее, что со мной случалось. Единственный, кто заставляет меня чувствовать себя счастливой и по-настоящему живой. Единственный, от чьего вида у меня подкашиваются ноги, а в голове просыпаются неприличные мысли. Единственный, в ком я нуждаюсь больше, чем в воздухе.

Тебе же хуже.

Собственное признание проходится по сердцу словно лезвием. Оставляя самый большой след, который побеждает в размерах и сокрушительности даже те, что год за годом на нем оставляла моя семья.

Дурочка, знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Знала, и сама вынесла себе смертельный приговор. К черту, все что случится со мной потом, но эти последние мгновения я запомню навсегда. Моя рука в его. Его теплый взгляд и моя любимая улыбка на его лице.

Эйден открывает дверь и пропускает меня внутрь того самого бело-зеленого здания. Мы сразу же оказываемся в помещении, напоминающем рессепшен, хоть и не такой шикарный, как это обычно бывает в отелях. Скромно обустроенная комнатка, вмещает в себе стойку регистрации, несколько кожаных диванов и плакаты на стенах. На каждом обязательно изображен стрелок или оружие, что в целом понятно, учитывая, где мы находимся.

― Доброе утро, ― мило улыбается нам девушка за стойкой регистрации.

Мы подходим ближе, и тогда она передает Эйдену связку ключей.

― Спасибо, ― он кивает и, ничего не объясняя, тянет меня к двери в противоположном от выхода направлении.

― Что происходит? ― вновь спрашиваю я. ― Она тебя знает?

― Можно и так сказать, ― загадочно улыбается парень, и я чувствую укол ревности. Он сразу же замечает это, отчего уголки его губ поднимаются еще выше. ― Не волнуйся, Ди. Я просто часто тут бываю.

Мне вновь хочется попросить вернуть мое старое прозвище, но вместо этого я спрашиваю:

― И как давно ты начал стрелять?

― Впервые меня сюда привез отец. Мне тогда было около пяти и к оружию меня никто и близко не подпускал, но он все равно брал меня с собой. Это было достаточно весело, наблюдать за тем, как отец стреляет по мишеням и заново заполняет магазин, подбадривать его перед каждым нажатием на курок и вместе оценивать результаты. Но со временем я понял, что хочу и сам попробовать пострелять. Почувствовать то, что заставляет отца возвращаться сюда раз за разом. Адреналин опьяняет, и мне не терпелось почувствовать это на собственной шкуре, ― на его лице отпечатывается мечтательная улыбка. Парень знает, о чем говорит. ― Но пришлось подождать, пока отец посчитает меня достаточно взрослым, чтобы взять в руки оружие.

― Почему он вообще возил тебя сюда? Разве это не слишком опасное место для ребенка.

― Ты права, ― он тепло улыбается. ― Но он хотел, чтобы я сам заинтересовался этим и захотел понять, как все устроено. Потому что знал, что мне придется этому научится, и лучше это будет по собственному желанию. Знаешь, он всегда говорит, что в мире хватает уродов, и надо уметь за себя постоять.

― Как насчет боевых искусств? Лучше уж помахать кулаками, чем сразу хвататься за оружие.

― На них я тоже ходил. Правда начал уже в семь лет, когда мама перестала беспокоится, что мне надерут зад.

― А вы странная семейка.

― Еще какая.

«Но не страннее моей» ― хочется добавить мне, но это потребует дальнейших объяснений. А такого я допустить не могу. Да и в чем смысл?

― Мы на месте.

Вдруг произносит Эйден, когда мы, пройдя сквозь затемненный коридор, оказываемся у очередной металлической двери. Со скрипом парень открывает ее и пропускает меня вперед.

Мы оказывается в большом помещении, которое перегородкой разделено на две части. Первая, та, в которой сейчас мы и находимся, располагает в себе шкафчики с инвентарем и две небольшие скамейки у стены. Сама перегородка представляет из себя бетонное возвышение, доходящее мне чуть выше таза, ее используют в качестве стола, когда перезаряжают оружие. За ней располагается вторая зона, где на металлических креплениях располагаются мишени. Это обычные листы, на которых изображен бюст человека с отметкой баллов, получаемых за выстрел. С помощью пульта можно придвинуть их ближе или наоборот, а можно и вовсе заставить их подъехать к самой перегородке, чтобы заменить лист на новый.

Этим как раз сейчас и занимается Эйден. Сначала я думаю, что до нас тут побывал не слишком опытный стрелок, ведь вместо того, чтобы целиться в точку, дающую наибольшее количество баллов, он сделал из листа настоящее решето, но, присмотревшись поближе, я понимаю, что, стрелявший ни разу не промахнулся мимо рисунка человека, будто специально усыпая темный бюст дырками по всей площади. От этого зрелища по спине непроизвольно пробегает холодок.

― Ну что, готова почувствовать кое-что новое?

Вернув мишень не место, Эйден поворачивается ко мне. Его губы изогнуты в лукавой улыбке, а от его слов внизу живота разливается тяжесть. Чувствую, как от томного взгляда карих глаз у меня подгибаются пальцы на ногах, и ничего не могу с собой поделать.

Мы точно стрелять будем?

Тем временем Эйден берет из шкафчика две пары очков и больших наушников и подходит ближе.

― Но безопасность в первую очередь.

Его пальцы аккуратно убирают мои непослушные пряди за уши, потом с такой же осторожностью надевают на меня очки и наушники. Все это время я не свожу взгляда с губ Эйдена. Его близость сводит меня с ума, и единственное, о чем я могу сейчас думать: как же сильно хочу вновь почувствовать его губы на своих.

Парень будто чувствует это и, слегка ухмыльнувшись, опускается ко мне. Я прикрываю глаза, чувствуя, как бабочки внутри сходят с ума от ликования. Но единственное, что мне достается ― это короткое прикосновение к кончику носа.

Недовольно надуваю губы и злобно смотрю на парня. Но он лишь больше усмехается и делает шаг назад.

― Остальное в конце занятия.

Мне приходится прикусить губу, чтобы справиться с эмоциями.

Эйден подходит к перегородке и берет в руки пистолет, который заранее зарядил. А дальше все происходит так быстро, что я едва не вскрикиваю от удивления.

Парень в момент становится в стойку, вытягивает руки вперед и стреляет. Не понимаю, как можно было успеть прицелится за такой короткий промежуток времени, но даже отсюда я вижу, что Эйден попал ровно в цель: на поверхности листа появляется несколько дырочек, пришедшихся идеально в середину туловища.

С довольной улыбкой, он вновь поворачивается ко мне.

― Ну как?

― А ты хорош, ― с восторгом восклицаю я и даже похлопываю в ладоши. ― И мне тоже можно пострелять?

Я вспоминаю слова Эйдена об адреналине и осознаю, что чертовски нуждаюсь в том, чтобы узнать, каково это. Вряд ли навык стрельбы как-то поможет мне в будущем, но почувствовать тяжесть оружия в руках, ощутить всю эту власть ― это то, что мне надо.

― Нет, ― в мгновение разбивает мои мечты в прах Эйден.

― Но почему?

Жалобно смотрю на парня, сложившего руки на груди.

― Потому что тебе надо многому научится прежде, чем я дам тебе заряженную пушку, ― с этими словами он показательно убирает из пистолета магазин и прячет его в задний карман джинс. ― Мы не будем бросаться в омут, не проверив глубину.

Мне хочется фыркнуть, ведь именно так я постоянно и поступаю. Забываю, что могу утонуть и поэтому каждый раз глотаю воду, не доставая ногами до дна.

Но в его словах есть зерно истины. Да и его вид так и кричит: тебе меня не уговорить, даже не пытайся.

― Ладно, ― наконец выдыхаю, ― позаботьтесь обо мне, учитель.

Эйдену явно нравится наши новые роли, потому что его улыбка становится еще шире, а глаза на секунду становятся темнее. Но он берет себя в руки и подзывает меня ближе.

― Иди сюда.

Он говорит мне стать лицом к мишени, а сам остается у меня за спиной. От его властного тона у меня бегут мурашки.

― В успехе твоего выстрела десять процентов занимает стойка, столько же ― хватка, а остальные восемьдесят зависят от того, как ты нажмешь на спуск, ― его нога аккуратно пролазит между моих, заставляя поставить ступни чуть дальше друг от друга. ― Ноги на ширине плеч. Возьми в руки пистолет.

Он вручает мне пушку, и я чувствую, как холодный металл обжигает кожу. Мне казалась, что она будет тяжелее, впрочем, возможно, дело в отсутствующем магазине.

― Если у тебя есть возможность, всегда используй две руки, ― его ладони опускаются поверх моих, еще сильнее прижимая к рукоятке, ― так выстрел получится не только быстрее, но и точнее. Обхвати рукоятку тремя пальцами правой руки, вытяни указательный вдоль канала оси ствола, а большой палец пока оставь свободным, ― вместе со словами, он направляет меня своими руками, помогая точно проследовать инструкциям. ― С другой стороны, мы прикладываем ладонь левой руки, так, чтобы площадь рукоятки была в ладони, а большой палец также направляем вдоль канала оси. Так будет легче целится. А большой палец правой просто кладем сверху. Чем лучше ладони облегают рукоятку, тем меньше сил понадобится для удержания пистолета при выстреле, ― его руки подхватывают мои предплечья, заставляя поднять оружие вверх. ― Выносим пистолет. Плечи должны быть опущены, ― он нежно касается меня пальцами, отчего я наоборот напрягаюсь. ― Если ты будешь поднимать плечи, то будут работать трапециевидные мышцы, а остальные мелкие мышцы расслабятся и руки начнут дрожать.

― Хорошо, ― делаю усилие и насколько это только возможно, расслабляюсь. ― Но ты можешь перестать говорить таким томным голосом.

― Я думал тебе нравится.

Кончики его пальцев едва ощутимо касаются моей талии, и я вздрагиваю.

― Тебе стоит быть осторожнее, когда у меня в руках пистолет.

― Он не заряжен, ― парень собирает мои волосы в хвост и оставляет на шее след горячих губ.

― Если ты продолжишь в том же духе, то я никогда не научусь стрелять. Не отвлекайся, учитель.

― Прости, ― в его голосе слышится усмешка. ― Так на чем мы там остановились? Самое важное это оставаться спокойным.

Он опять проводит пальцами по моей талии, и я недовольно фыркаю.

― Нажатие на спуск должно быть ровным. Делать это лучше всего центром первой фаланги указательного пальца.

Следую указаниям и кладу палец на спуск. Внутри разгорается азарт. Я знаю, что за нажатием не последует выстрела, но все равно чувствую, как по крови начинает гулять тот самый адреналин. Вес оружия в моих руках определенно прибавляет мне пару баллов уверенности. Вот оно чувство власти. Такое дикое и незнакомое. Боже, оно действительно опьяняет. Зажмуриваю глаза, представляя, что передо мной мой самый главный кошмар.

Он тянется ко мне своими уродливыми щупальцами, пытается дотронуться, схватить и утащить в свою бездну. Я не раздумывая стреляю. Надеюсь, что это спасет меня. Но звука выстрела так и нет.

Тяжело дышу и открываю глаза. Медленно опускаю пистолет и кладу его на перегородку.

― Неплохо, но в следующий раз лучше держи глаза открытыми, ― усмехается Эйден.

В ответ я лишь слегка приподнимаю уголки губ.

― Все нормально?

― Да, ― пытаюсь натянуть на себя хоть тень радости. ― Хочу еще посмотреть, как ты стреляешь.

― Уверена?

― Абсолютно.

― Хорошо, ― он чмокает меня в лоб, а затем подходит к перегородке и берет в руки пистолет, чтобы вернуть магазин на место. ― Тогда смотри внимательно.

Он подмигивает мне и возвращает свое внимание к мишени. В этот раз он целится чуть дольше, и я даже рада, ведь он не видит, как начинают дрожать и покрываться пятнами мои руки.

Я не смогла. Никогда не смогу. Страх всегда будет сильнее, а мой магазин никогда не наполнится патронами.

Тогда пора заканчивать этот спектакль.

Знаю, но даю себе последнюю отсрочку, наблюдая за тем, как веселится парень, навсегда забравший мое сердце.

***

Эйден продолжает демонстрировать свои навыки еще где-то пол часа. К моменту, когда он говорит, что устал, на мишени не остается живого места.

Он убирает на место весь инвентарь, включая наши наушники и очки, и я с сожалением понимаю, что наше время подходит к концу. А значит пора вернутся в свою тюрьму.

― Тебе понравилось? ― спрашивает парень, притягивая меня в объятия.

― Да, ― честно отвечаю я.

Наблюдать за ним ― настоящее удовольствие, но этого я вслух не произнесу.

― Я рад, ― на его лице читается нескрываемое самодовольство. ― Кстати у меня есть для тебя подарок.

Удивленно вскидываю брови, не имея не малейшей идеи, что это может быть. А потом вспоминаю снежный шар, который разбил Виктор, и мое сердце болезненно сжимается в груди.

Я не достойна никаких подарков. И пора тебе это понять.

Но прежде, чем я успеваю выдавить из себя хоть слово, Эйден достает из кармана небольшой темный баллончик и протягивает его мне.

Непонимающе перевожу взгляд с парня на его подарок и обратно.

― Перцовый баллончик?

― На самом деле, я хотел подарить тебе какой-нибудь милый розовый револьвер, но для этого нужно разрешение, ― он неловко улыбается. ― Поэтому решил начать с малого.

― Спасибо, ― неуверенно отвечаю я и беру подарок в руку.

Никогда не видела его вживую.

― Если вдруг придется им воспользоваться, чего я очень надеюсь не произойдет, ― быстро добавляет он, ― то воспользуйся теми знаниями, которые получила сегодня. И помни, главное оставаться спокойной.

― Хорошо.

Он вновь притягивает меня к себе. Я прячу баллончик в карман и утыкаюсь носом в его грудь. С удовольствием вдыхаю запах его парфюма. Мне хочется, чтобы он навечно застрял в моих легких. Чтобы оставался со мной, где бы я не была. Но это невозможно.

Это не может больше продолжаться. Мне пора наконец оторвать этот пластырь. Снять с парня оковы, что связывают его со мной и неизбежно тянут вниз. Он должен стать счастливым. Должен освободиться от меня. Ему не место в тьме, которая предназначена только мне.

Я должна.

― Эйден... ― голос хриплый и тихий. Боже, как же мне этого не хочется. ― Я должна тебе кое-что сказать.

Отстраняюсь и опускаю взгляд на пол, не решаясь столкнуться со знакомым карим омутом.

― Что такое, ангелочек?

Вздрагиваю. Как же не вовремя ты решил вернуться к этому прозвищу. Грудь наполняется болью, а палач подносит топор к моей шее, готовясь к решающему удару.

Перед глазами проносятся воспоминания. Каждая наша встреча. Каждое объятие, поцелуй и просто взгляд. Каждый момент, который наполнял меня жизнью. Каждый раз, когда я глупо верила, что не все потеряно. Мне не стоило заходить в ту комнату. Не стоило ехать в клуб. Не стоило допускать, чтобы все зашло так далеко.

Наше знакомство началось как игра. Ты был загадкой, которую мне не терпелось разгадать. Но в итоге я проиграла, поставив на кон все. И теперь впереди лишь тьма и холодное одиночество.

― Плита Рут, ― пытаюсь придать своему голосу уверенности. ― Она взорвалась не просто так.

― О чем ты, ангелочек? ― хмурится он. ― Я знаю, плита была старой, и произошла утечка...

― Нет.

Эмоции переполняют меня. Меня трясет, но на удивление плакать совсем не хочется.

― С плитой все было нормально.

― Но...

― С ней было все нормально! ― прерываю его, наконец вскидываю голову и смотрю ему прямо в глаза. Я должна. Должна сделать все, чтобы он отказался от малейшей идеи быть со мной. Он должен возненавидеть меня. По-настоящему. ― Это я. Я испортила ее.

― Что за глупости? ― его брови хмурятся. ― Я не понимаю тебя. Зачем? Ты бы не сделала этого... Ты бы не навредила Рут.

― Но я сделала это. Я повредила трубку подачи газа. Я виновата в пожаре, в ожогах Рут и всем, что произошло.

― Замолчи! ― теперь кричит он. Подойдя к стене, яростно бьет по ней кулаком. Я чувствую, как внутри расползается страх, но быстро беру себя в руки. Мы еще не закончили. ― Это не могла быть ты. Ты бы не сделала этого. Я же знаю тебя, анге...

Но и в этот раз я не даю ему договорить.

― Я просила тебя не называть меня так. И теперь ты знаешь, почему. И тебе придется это принять.

― Но... почему? ― в его глазах столько боли, что мне становится тяжело стоять на ногах.

― Потому что мне захотелось.

Он то ли хмыкает, то ли выдыхает. Поднимает голову к потолку и проводит руками по лицу. А затем в мгновение оказывается рядом и сжимает мои плечи.

― Я не верю. Не верю тебе. Ты не могла этого сделать.

Отчаяние, с которым он это повторяет. Слезы, которые появляются в уголках его глаз. Надежда, что слабо продолжает гореть где-то внутри него. Он будто ищет намек, что все это ложь. И боже, как же мне хочется дать ему этот намек. Но я не могу. Не должна.

― Но я сделала.

Я накидываю на себя улыбку безумца. Ту, с которой на меня часто смотрит Виктор. Пытаюсь стать таким же монстром в глазах Эйдена, чтобы уберечь его от настоящего зла. Не хочу, чтобы Вик продолжал делать больно людям, которых я люблю. А значит мне придется заставить их отказаться от меня. Иначе никак.

Поэтому я продолжаю.

― Мне хотелось повеселится. Узнать, что будет, если я лишу тебя того, что ты так любишь, ― парень замирает на месте, и я тянусь к его уху, чтобы поменять тон на зловещий шепот, а еще не дать Эйдену увидеть правду на моем лице. ― Мне было любопытно, насколько это сломает тебя. И я не хотела ограничиваться ожогами.

― Прекрати! ― он отталкивает меня, и я едва удерживаюсь на ногах.

Вот она. Ненависть, которая закрадывается в его взгляде. Давай же, милый, впусти ее в свое сердце.

Его руки нервно забираются в волосы, а взгляд отчаянно гуляет по сторонам.

― Я... ― Эйден пытается собраться с мыслями и начинает отступать. ― Если это и правда так...

― Это так, ― с напускной уверенностью перебиваю его.

― Тогда, ― он в последний раз смотрит мне прямо в глаза и этот взгляд заставляет сердце взорваться, ― наше знакомство было моей самой большой ошибкой.

― Хорошо, что ты это понял.

Мне приходится вжать ногти в ладони, чтобы голос не задрожал, а на лице не отразилась пульсирующая внутри боль.

Он не произносит больше ни слова и молча уходит за дверь.

Не знаю, сколько еще я так стою. Молча, не думая ни о чем. Лишь чувствуя, как потеряла последнюю частичку себя.

Мне больше не хочется плакать. Я итак делала это слишком часто. Я так устала. Мне просто хочется оказаться в своей кровати и заснуть. Навсегда. Не чувствовать ничего, особенно эту боль, которая теперь всегда будет со мной.

― Прости, ― шепчу я, обращаясь к парню, чья кофта до сих пор свисает с моих плеч. ― Прости меня.

Неожиданный скрип двери, заставляет меня вскинуть голову, и на секунду меня даже посещает предательская надежда, что это Эйден. Но это оказывается девушка со стойки регистрации.

― Боюсь, мне придется попросить вас уйти, ― вежливо улыбается она.

― Да, конечно, ― выдавливаю из себя и наконец двигаюсь с места.

Тянусь рукой в карман и помимо баллончика, от прикосновения с которым, я вздрагиваю, нахожу там телефон. Мне нужно как-то добраться до дома. Но когда я достаю его и нажимаю на кнопку блокировки, то понимаю, что батарея разрядилась до нуля.

Случись это со мной раньше, я бы наверняка забеспокоилась, но сейчас это просто тонет в океане других мыслей.

― Кстати, вас там ждет молодой человек, ― вновь обращается ко мне девушка, пока мы идем по коридору.

Я вопросительно поднимаю бровь. Неужели...

Но очередная надежда меркнет, когда мы возвращаемся в помещение со стойкой регистрации, и я вижу у нее мощный мужской силуэт. Его я не перепутаю ни с кем.

Услышав, как мы вошли, он поворачивается, и на лице его сверкает улыбка.

― А вот и ты, сестренка. Пора домой.