Обреченные

Доминик

Встряхиваю волосы руками, безнадежно пытаясь придать им объема, щипаю себя за щеки, надеясь, что лицо станет более румяным и наконец выхожу из ванной. Оглядываю свою комнату и проверяю, что никого из персонала нет рядом.

Даже если я выйду всего на пару минут, это может доставить проблем, так что стоит придумать, как отвлечь горничных при необходимости. Конечно, никто может так и не появится сегодня, ведь Тара сказала, что ужина мне не видать, а поскольку Виктор в отъезде, то она наверняка так и поступит. Ее гордыня вряд ли позволит девушке отойти от угрозы, которой та одарила меня при прошлом своем посещении.

Мысли в голове кружатся в сумасшедшем танце, и мне не приходит идеи лучше, чем накидать под одеяло вещей, тем самым создав вид, что я уснула, укутавшись потеплее. Это вполне может сойти за правду, ведь последние недели именно так и проходили все мои дни.

Вытащив из шкафа несколько стопок вещей, укладываю их так, чтобы по форме получающаяся скульптура походила на тело человека. Выходит вполне реалистично, и про себя я надеюсь, что никто из горничных не будет проверять наверняка.

Разобравшись с кроватью, возвращаюсь к шкафу. Надо переодеться. Не могу же я выйти к Эйдену прямо в пижаме.

Кратко оглядываю себя в зеркале над туалетным столиком, и в очередной раз ужасаюсь собственному отражению.

Нужно надеть что-то, что не позволит парню разглядеть то, насколько костлявой я стала.

Большинство вещей ушло на мое творение на кровати, поэтому единственным вариантом остается спортивный костюм. Он всегда был мне достаточно велик, но теперь я в нем просто тону. Впрочем, так даже лучше. За ним Эйден точно ничего не разглядит.

Выйти из дома незамеченной оказывается совсем несложно. Время уже подошло к обеду, что я узнаю, посмотрев в почти разрядивший телефон, поэтому большинство прислуги ушло на перерыв. К тому же, во время отъездов Виктора, они теряют свою привычную внимательность и немного расслабляются. Поэтому, тихо прокравшись по коридорам поместья, я быстро оказываюсь на улице и спешу к выезду. Иду так быстро, как могу, ведь стоит дыханию сбиться чуть сильнее и у меня сразу же начинает кружиться голова.

Я вижу его еще издалека. Оперевшись спиной о водительскую дверь, Эйден смотрит вниз и нервно постукивает ногой по гравию на подъездной дорожке. От его вида во мне сразу же разливается знакомый трепет. Его непослушные каштановые волосы, широкие плечи и твердый подбородок ― все это пробуждает во мне ностальгию. Воспоминания обрушиваются потоком, но быстро обращаются в пепел, столкнувшись с пониманием, что все закончится здесь и сейчас.

Я должна. Стоит сделать это быстро. Оторвать словно пластырь, чтобы не сделать все только запутаннее. Иначе нельзя.

Но решимость тает, когда Эйден, услышав мои шаги, вскидывает голову. Я встречаюсь с его карими глазами, манящими своей глубиной, и все внутри рушиться словно карточный домик. Замираю в паре шагов от него, ведь если не дойду до конца, то смогу еще немного пожить в сказке, где мы можем быть вместе.

Наивная дурочка.

Насмехается внутренний голос, но я его не слушаю.

― Привет, ― на лице Эйдена появляется его фирменная улыбка, из-за которой по телу проходит дрожь.

Как же я по ней соскучилась. Вдавливаю ногти в ладони, чтобы хоть немного держать себя в руках и не расплакаться в очередной раз. А когда мой взгляд заходит дальше любимой улыбки, сделать это становится только сложнее.

Не сразу заметив, теперь я могу видеть только темные круги, залегшие под его глазами. Они придают Эйдену усталый вид, из-за которого сердце в груди вздрагивает. Неужели с ним тоже что-то случилось? Или он так переживал из-за меня? Становится стыдно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не побежать и не сжать парня в крепких объятиях. Подарить ему все свое тепло.

О каком тепле ты говоришь, глупая?

И правда.

Беру себя в руки и наконец смотрю на Эйдена как на общую картину, стараясь не замечать деталей, пробуждающих во мне жалость.

Я здесь не для этого.

― Наконец, я нашел тебя, ― шепчет он и делает шаг вперед.

Сама того не осознавая, рефлекторно отступаю назад и сразу же ругаю себя, когда вижу боль, мелькнувшую на лице Эйдена. Но я ничего не могу с собой поделать. Мое тело, мой разум ― вся я так устала от чужих прикосновений, что уже не отличаю, какие из них не принесут страданий.

Эйден отступает обратно, явно сконфуженный таким поворотом.

― Как ты, ангелочек?

Это прозвище проходиться по мне словно раскаленное железо. Как же тяжело слышать его сейчас. Вдавливаю ногти сильнее и пытаюсь выдавить из себя улыбку.

Уверена, получается жалко.

― Все нормально, ― голос предательски дрожит. ― А ты?

― Устал.

Киваю. Наверное, стоит его как-то подбодрить. Но имеет ли это смысл, если дальше мне придется вылить на него ведро холодной воды.

― Мы... давно не виделись, ― смотря куда-то в сторону, замечает он. ― Я звонил тебе.

― Знаю.

― И писал.

― Знаю.

― Искал тебя по всему городу. Ездил к твоим подругам.

― Я знаю...

― Но ты не ответила мне ни слова, ― Эйден вскидывает голову и пронзительно смотрит на меня. Этот взгляд полон печали, но даже среди этой темноты, я все равно могу разглядеть надежду. Это все только усложняет. ― Почему?

― Я не могла.

И это правда. Мне не хотелось делать и шага к прошлой жизни, в которой мне никогда не быть своей. Мне никогда не стать одной из компании Эйдена, никогда не понять их шуток и запретных тем. Никогда не стать свободной, не стать той, кто сможет самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Мне никогда не обрести счастливого финала, и самое лучшее, что я могу: не тянуть других в свою бездну.

― И что это значит? ― хмыкает он. ― Думаешь, я так старался достучаться до тебя и теперь уйду, получив несколько односложных ответов?

Молчу. Полумесяцы на ладонях уже не спасают, и я прикусываю губу.

Эйден делает еще одну попытку подойти ко мне, и в этот раз я заставляю себя остаться на месте. По спине стекает струйка липкого пота, за которой следует поток неприятных мурашек. Он не заслужил такой реакции на себя, но я не могу ничего поделать.

― Доминик, пожалуйста, поговори со мной.

В его тоне звучит мольба. Я не поднимаю глаз, боясь, что если увижу его выражение лица, то обязательно расплачусь. Ненавижу то, как он называет меня полным именем. Не хочу слышать его. Довольно иронично, если учесть, как долго я боролось за то, чтобы парень звал меня этим самым именем. А теперь мне ненавистна каждая гадкая буква в этом слове.

― Пожалуйста, не молчи, ― он опускает голову и касается своим лбом моего. ― Прошу, ангелочек...

Делаю вдох, и в нос вбивается мой любимый запах. Его запах. Он так близко, что я чувствую его горячее дыхание. Каждый вдох словно удар по стене хладнокровия, которую я так пыталась выстроить. Но рядом с ним это бесполезно.

В голове сами вспыхивают воспоминания о наших поцелуях, и единственное, о чем я сейчас думаю: как было бы хорошо оказаться где-то далеко, где были бы только мы и наши крепкие объятия. Его руки на моей талии, а мои в его непослушных волосах. Где наше дыхание превращалось бы в единой поток, сбивчивый и неровный из-за страстных поцелуев. Где не существует поместья Грант и его обитателей. Где не существует того, что сделал Виктор...

Сдерживать соленые капли больше не удается, и они словно тропический ливень обрушиваются на мои глаза. Я всхлипываю, и истерика берет надо мной верх.

Ну почему все именно так?

Мне хочется кричать. Упасть на землю и бить по ней кулаками. Ведь я не знаю, как еще бороться с этой несправедливостью. Но Эйден удерживает меня на ногах и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его крепкую грудь, отчего плачу еще больше.

Ну почему мы просто не можем быть счастливы вместе?

― Прости меня... Прости, ― между всхлипами повторяю я. ― Прости...

― Тише-тише.

Вслед за мной твердит Эйден, приглаживая мои волосы. Словно я маленькая девочка, у которой отобрали куклу. Вот только в настоящем у меня отобрали меня саму.

― Я так устала, ― не задумываясь выпаливаю. ― Так хочу, чтобы все было по-другому...

Он прекращает гладить мои волосы и прижимает к себе двумя руками. Мне так хочется раствориться в этих объятиях. Остаться в них навсегда.

― Тогда давай все поменяем, ― вдруг произносит Эйден и смотрит в мое заплаканное лицо. ― Хочешь, я увезу тебя прямо сейчас.

Увлеченная собственной истерикой, я не сразу понимаю, что он говорит. Но когда смысл его слов доходит до меня, мне хочется закричать «да».

А как же...

― Ты можешь ничего мне не рассказывать.

Эйден прикладывает ладонь к моей щеке. Она такая теплая и приятная. Не задумываясь, я льну к ней словно детеныш к своей матери, рядом с которой чувствует себя в безопасности.

― Если ты не готова говорить, то я не буду расспрашивать тебя. Буду ждать столько, сколько ты посчитаешь нужным, ― его глаза гипнотизируют, а слова ласкают уши. ― Только кивни, и я увезу тебя отсюда.

Боже, как же долго я ждала, когда кто-нибудь скажет мне это. Как долго надеялась, что появится тот, кто сможет спасти меня из рук злобного волшебника. В горле застревает ком.

Вот только в истории Эйдена я не принцесса.

― Только кивни, ангелочек, ― он приближается и обхватывает мое лицо обеими руками. ― Побудь со мной хоть один вечер, а потом, если захочешь, я больше никогда не появлюсь на твоем пороге.

И я делаю это. Киваю. Не думаю о том, как это плохо и эгоистично. По крови вместе с кислородом гуляет отчаяние, и я правда не могу отказаться от парня передо мной прямо сейчас. Даже у приговоренных к смерти есть последнее желание. Пусть мое будет таким. Пусть я ненадолго оттяну нашу общую боль. Совсем на чуть-чуть. Один вечер. Что он может изменить?

― Хорошо, ― на его лице расцветает мальчишеская улыбка. На секунду он зажмуривается, будто проверяя, не спит ли. ― Хорошо.

― Хорошо, ― тихо повторяю за парнем, запечатляя в памяти каждую деталь его лица.

Лица, с которым мне скоро придется расстаться.

***

Пока машина проносится по улицам Сайнтленда, я молчу. Не задаю вопросов ни о том, куда мы едем, ни о том, как Эйден провел прошедшие две недели. Не думаю, что ему, как и мне, захочется отвечать. Тем более надо поднакопить сил прежде, чем я вновь смогу посмотреть ему в глаза.

Голос в голове не перестает вопить, что я веду себя глупо. Он все повторяет, чтобы я прямо сейчас остановилась и рассказала Эйдену всю правду, а затем вернулась в поместье и заняла место тряпок под одеялом. Но я стараюсь не обращать на него внимания, хоть и понимаю, что он прав.

Понемногу на город опускается вечер. Небо темнеет, а на улицах загораются огни. Вид за окном становится совсем сказочным, и я жадно вглядываюсь в каждое здание, мелькающее за стеклом. Вряд ли еще хоть одна поездка на машине принесет мне счастье, поэтому хочется запомнить все. Оставить в памяти хоть крупицу света, который всегда обходит окна моей спальни стороной.

Когда машина сворачивает в знакомом месте, внутри зарождается тревога.

Нет. Это не может быть правдой.

Пытаюсь успокоить себя. Повторяю, что все это просто совпадение, что на самом деле мы едем совсем в другое место. Но всякие слова теряют смысл, когда Эйден останавливается у кофейни «Рассвет».

С минуту мы продолжаем сидеть в тишине. Никто не двигается с места, и я чувствую пожирающее нас двоих напряжение.

― Я подумал, что ты захочешь увидеть, что мы успели сделать внутри, ― наконец первым решается разрушить молчание Эйден.

Он прав. Мне правда интересно. Я люблю это место, люблю Рут и Николь, берегу воспоминания оттуда... Но теперь. Теперь все сложнее. Прожигающее все внутри чувство вины не позволяет даже взглянуть на выгоревшую вывеску, что говорить о том, чтобы войти внутрь.

А ты думала, будет легко? Встречай последствия своих решений.

― Конечно, ― выдавливаю из себя скудную улыбку и спешу вылезти на свежий воздух.

Не хочу, чтобы он увидел, как на глаза вновь набегают слезы.

Эйден выбирается следом и ждет, пока я поравняюсь с ним. Вижу, что его рука тянется, чтобы взять мою, и прячу ладони в карманы пальто. Пальцы Эйдена неловко сжимаются и разжимаются. Сделав вид, что не заметила этого, направляюсь в сторону входа, хотя на сердце становится так тяжело, что я удивляюсь, как оно еще не остановилось.

Открыв дверь, парень пропускает меня внутрь, и изо рта вырывается удивленный вздох.

Следов прошлого апокалипсиса больше нет. Обои больше не испачканы черным дымом, а мебель заменена на не менее уютную новую. Здесь одновременно будто поменяли все, но не меняли ничего. Не знаю, как это объяснить, но войдя я почувствовала всю ту же атмосферу тепла и уюта, которую чувствовала здесь всегда. Уверена, это заслуга Норы. А когда сюда вернется Рут, ее пирожные обязательно дополнят это место и сделают его идеальным.

Руки в карманах сжимаются в кулаки.

Надеюсь, это место станет только лучше. Но этого мне уже не увидеть.

Не в состоянии и дальше смотреть на знакомые стены, я поворачиваюсь к Эйдену, который так и остался на пороге.

― Тут красиво, ― хрипло замечаю, обводя головой помещение. ― Вы хорошо постарались.

― Да, ― кивает он, не сводя с меня взгляда. ― Но нам не хватало тебя.

Удивленно таращусь на парня.

― Твои идеи были бы очень кстати.

Сердце больно сжимается в груди, но я выдавливаю из себя усмешку.

― Вы и без меня отлично справились. Кто знает, может, я бы только помешала.

Он в два шага оказывается передо мной и внимательно всматривается своими карими глазами в мои.

― Не говори так. Никто никогда не посчитал бы тебя помехой.

У меня перехватывает дыхание. Он так близко. Такой теплый. Такой родной. Мне так хочется его поцеловать, но я знаю, что не должна.

Вообще не должна быть здесь.

― Ди? ― слышу за спиной еще один знакомый голос, который хоть и спасает от мыслей о губах Эйдена, но заставляет боль внутри дойти до краев. ― Ты вернулась?

Радостная Нора подбегает и обнимает меня, прижимаясь к спине.

Я вздрагиваю. Не только от вспыхнувших синяков, но и от осознания, что эта улыбчивая девушка тоже возненавидит меня, когда узнает всю правду. Они все возненавидят меня.

― Мы так волновались! ― тем временем продолжает она. ― Глупышка, ну почему ты не давала о себе знать? Знаешь, сколько раз мне приходилось успокаивать Эйдена, что тебя не похитили или вовсе не убили? Сколько ночей он не спал, потому что боялся за тебя. А сколько раз разбивал все бутылки внизу.

Поднимаю взгляд на парня и по выражению его лица понимаю, что Нора не врет. Я и правда вина его мешков под глазами. Причина его бессонницы и страданий. Принесла ли я хоть что-то хорошее в его жизнь?

Сглатываю слезы и концентрируюсь на боли от синяков, которых все еще касается Нора. Физическая боль бьет по мне куда меньше. Она хотя бы не съедает изнутри.

― Прости.

Говорю то же, что и до этого повторяла Эйдену. На иное у меня не хватит ни сил, ни фантазии.

― Ничего, главное, что ты здесь, ― наконец отпускает меня Нора. ― Как тебе новый интерьер «Рассвета»?

― Выглядит чудесно. Вы большие молодцы.

― Не могу дождаться, когда Рут все это увидит! Надеюсь, ей понравится.

Мечтательно говорит девушка, пока я стыдливо прячу глаза, слыша имя женщины, что пострадала из-за меня больше всех.

― Но сначала она обругает нас за то, что влезли без ее разрешения, ― в зал входит Виджей. ― Привет, Ди. Давно не виделись.

Киваю и понимаю, что это, наверное, первый раз, когда я не вижу абсолютно никаких схожестей между ним и моим братом. Они абсолютно разные, и к черту эти блондинистые волосы и голубые глаза. Виджей никогда бы не поступила так, как Виктор. Он никогда не сделал бы больно людям в этой комнате. Нет, это сделала я. Я и моя чертова семья.

Сдерживаю тяжелый вздох, который так и рвется наружу.

― Не знал, что вы будете здесь, ― произносит Эйден, до этого молчавший за моей спиной.

― Решили заехать на минутку, чтобы кое-что проверить, ― отвечает Нора, кивая за спину.

― Надо было понять, стоит ли спасать сегодня бутылки из бара или вы с ними способными прожить хоть день без драк.

― Джей, ― недовольно окрикивает его Нора, но парень за ее спиной лишь пожимает плечами. ― Мы просто переживали, что тебе опять будет одиноко, ну и знаешь...

― Я понял, ― обрывает ее Эйден, явно недовольный, что девушка подняла эту тему. ― Все в норме

― Правда? ― Нора пытается отыскать ответ на моем лице, поэтому приходится выдавить из себя слабую улыбку. ― Тогда я думаю, нам пора.

Она подходит к одному из стульев, на котором все это время висело ее пальто. Не знаю, как умудрилась не заметить его раньше. Виджей следует за девушкой и помогает ей одеться. При виде этого в голове вспыхивает картина грустной Норы, которую я застала в клубе. Неужели Виджей наконец обо всем узнал? Тогда понятно, почему он избегает Хоуп, хотя это и грубо.

Интересно, они теперь официально вместе?

Но узнать об этом вслух я не решусь. Поэтому лишь заранее радуюсь за ребят. Хоть у кого-то здесь есть шанс на счастье.

― Больше не пропадай, ― проходя мимо, Нора останавливается и сжимает мою руку в своей. ― Мы все скучали по тебе.

― А твой принц чуть ли на потолок не лез, ― хмыкает Виджей, но даже в его насмешливом тоне, я чувствую, как он волнуется за друга.

― Пойдем, ― закатив глаза, Нора берет парня под руку и тащит его в сторону выхода. ― Внизу есть пицца, так что можете перекусить.

Она улыбается, и парочка наконец выходит, оставив нас наедине.

― Они не меняются, ― с грустной усмешкой произносит Эйден, а я не могу выдавить из себя ни слова, поэтому просто киваю. ― Голодна?

По привычке хочу ответить нет, но не успеваю. Из-за мыслей о пицце, мой живот начинает мечтательно урчать.

Эйден сдерживает усмешку, но я замечаю, как уголки его губ поднимаются, и от этого на душе теплеет.

― Тогда пойдем вниз?

― Пойдем.

Введя на экране у двери необходимый пароль, парень пропускает меня вперед. Спускаясь по ступенькам, я не могу не вспоминать о прошлом. О том, как впервые оказалась в Яме и как мы спускались сюда с полными руками десертов в прошлый раз. И хоть настроение каждого было подпорчено случившимся, никто не терял веры в лучшее. Что нельзя сказать обо мне сейчас.

Оказавшись в подвальном помещении, я сразу же направляюсь к огромному серому дивану и, сев на его краешек, провожу рукой по бархатистой обивке. В прошлый раз я сидела на коленках Эйдена... и это было прекрасно.

А теперь все тёплые воспоминания отдают горечью.

― Хочешь что-то выпить? ― остановившись посреди комнаты, спрашивает Эйден, указывая на бар.

― Нет, ― отвечаю я и неловко смотрю на свои руки, которые из-за волнения обрели синеватый оттенок.

― Тогда просто поедим пиццы.

Забросив куртку на другой конец дивана, он опускается рядом и тянется к коробке на кофейном столике. Положив на пластиковые тарелки по куску уже едва теплой пиццы, парень протягивает одну из них мне. Благодарно киваю и со смесью желания и отвращения смотрю на колбаски пеперони. Я слишком долго боролась с голодом, поэтому съесть что-то сейчас для меня настоящее испытание. Будто если сделаю хоть укус, то проиграю в единственной битве, где у меня есть еще хоть какой-то шанс на победу.

― Не хочешь снять пальто? ― вдруг спрашивает Эйден.

Я удивленно оглядываю себя и понимаю, что забыла снять верхнюю одежду. Поставив тарелку на стол, стягиваю пальто и кладу его рядом с курткой Эйдена. Вот только брать тарелку обратно совсем не хочется.

― Ты же была голодна.

Внимательно всматриваясь в мое лицо, парень сводит брови к переносице. Под этим давлением я чувствую себя неловко и начинаю нервно заламывать пальцы на руках.

― Уже нет.

― Уверена?

Киваю, надеясь, что он не будет настаивать. И Эйден не делает этого. Вместо этого он ставит тарелку со своей надкусанной пиццей рядом с моей и, вытерев салфеткой руки, откидывается на спинку дивана.

Я же продолжаю сидеть словно вытянутая струна.

Понимаю, что ехала сюда из-за собственного желания провести один последний нормальный вечер вместе, но внутреннее напряжение не позволяет расслабится ни на секунду. Возможно, так и должно быть. Мне нельзя чувствовать себя хорошо, если учесть, какая тайна висит надо мной дамокловым мечом.

― Хочешь посмотреть фильм?

― Нет, ― тихо отвечаю я.

Голова и так раскалывается от мыслей, а посторонний шум все только усугубит.

― Тогда может... ― он оглядывается по сторонам в поисках того, что еще может мне предложить, но варианты ограничены выпивкой и телевизором. ― Поговорим?

Осторожно киваю. С одной стороны, мне хочется узнать о том, как он провел эти две недели, как себя чувствует и бесконечно извиняться за свое отсутствие. Но от мысли, что вопросы задавать буду не только я, волосы на затылке встают дыбом.

― Хорошо, ― он подскакивает на ноги, и я с удивлением смотрю на вдруг оживившегося парня. ― Но сначала мы кое-что сделаем.

― И что же?

― Построим гнездышко.

От того как он складывает руки на груди и строит серьезное лицо, у меня из груди вырывается смешок.

― Отлично, ― парень протягивает мне ладонь и, когда я подаю свою в ответ, помогает подняться. Мы оказываемся нос к носу, и уголки его губ приподнимаются. ― Подари мне еще несколько таких улыбок.

Щеки начинают гореть, и я машинально прячу лицо.

― И не смей отворачиваться! Я слишком соскучился по твоим розовым щечкам, ― он заставляет меня повернуться и оставляет короткий поцелуй на щеке. ― Не прячь их от меня.

Полуживые бабочки в животе начинают тихо шевелить крылышками. А я думала, они успели покинуть меня, разочарованные в своей хозяйке.

Это приятное чувство опьяняет, а на фоне той пустоты, что я ощущала последние дни, и вовсе кажется чем-то нереальным. Моя рука все еще в руке Эйдена. Он водит большим пальцем по тыльной стороне ладони, и есть в этом движении что-то гипнотизирующее, по странному интимное. Но стоит ему спуститься на пару сантиметров ближе к кончикам пальцев, как меня охватывает паника и я спешу спрятать руку за спиной.

Еще не все ногти успели до конца отрасти, поэтому выглядят немного пугающе. Остается только надеяться, что Эйден не обратил на это внимания и не успел как надо рассмотреть.

― Так и из чего мы будем его делать? ― уводя взгляд в сторону спрашиваю я.

Слишком страшно, что я увижу на его лице жалость или страх. Нет, они должны оставаться внутри меня и не кидаться на других людей. Это только моя боль.

― Из всего что найдем, ― отвечает Эйден и обводит комнату взглядом. ― Я поищу наверху, а ты пока что посмотри в шкафчике под диваном, там должен быть плед.

Киваю и жду, пока он не оставит меня одну. Нужно немного времени, чтобы выдохнуть. В голове не прекращая крутится картина моих изуродованных пальцев, и хочется плакать от мысли, что Эйден мог их увидеть.

Когда за парнем щелкает дверь наверху, я на секунду оседаю на пол. С силой сжимаю голову руками, пока рот открывается в немом крике.

Как же больно.

Так хочется избавиться от этого ноющего чувства внутри. Но это выше моих сил. Как и победить перманентно осевшее в голове отчаяние. Все проблемы кажутся слишком огромными для меня одной. И я никак не могу понять, чем заслужила подобное.

Почему именно мне выпало родиться в семье Грантов? За что я должна терпеть безумие собственного брата, ведь иного выхода у меня нет. Пойти в полицию и сказать, что меня бьют? Кто мне поверит? Без единого доказательства на меня просто посмотрят, как на дурочку. Да и как я смогу тягаться с могуществом и возможностями Виктора? На его фоне я лишь букашка, у которой нет и малейшего шанса на победу. И из-за этого мне придется расстаться с единственным дорогим мне человеком.

Так почему именно меня так не взлюбила судьба?

Хочется опять заплакать, но я и без того позволяла себе это слишком часто. Поэтому прикусив губу, я поднимаюсь на ноги и еще раз оглядываю комнату.

Это мой последний свободный вечер. Нельзя тратить его так напрасно. Я должна насладиться каждой его секундой, иначе буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Какой бы короткой она не была.

― Так я нашел одеяло и взял несколько подушек Ники, думаю, она не будет против.

Эйден появляется так неожиданно, что я чуть не вскрикиваю, но понимаю, что это мой шанс. Не давая себе ни секунды на раздумья, бросаюсь в его сторону.

― Все нормально? ― спрашивает он, когда мы вновь оказываемся в паре сантиметров друг от друга.

― Нет, ― отвечаю я и примыкаю к его губам.

Одеяло и подушки быстро оказываются на полу, освобождая руки Эйдена, которые теперь гуляет по моей талии и притягивают все ближе к себе. Я не замечаю боли, которую причиняют синяки, которые случайно задевает Эйден. Нет, сейчас я чувствую только как его горячие губы целуют мои. В этот раз все не так как в прошлый. Этот поцелуй более отчаянный и резкий. Мы оба слишком соскучились друг по другу и пытаемся компенсировать это крепкими объятиями. Все вмиг становится таким правильным, таким нужным. Где-то глубоко ко мне стучится здравомыслие, но я не открываю дверь.

Все что мне сейчас нужно это Эйден. Его нежные прикосновения и горячие губы. Его бешено бьющееся сердце и четкое понимание, что я ему не безразлична.

Не знаю, как долго мы стоим посреди комнаты, с одеялом и подушками под ногами, но, когда Эйден садится на диван, а я занимаю место на его коленках, заключая его бедра в кольцо своих ног, мы все еще продолжаем целоваться. Так же дерзко и горячо. Прикусывая губы друг друга и сплетаясь языками в танце.

Боже, я никогда не думала, что чувствовать чужой язык в своем рту может быть так приятно. Но когда это делает Эйден, я готова застонать от наслаждения. В нем так отлично сочетаются нежность и страсть. Он будто идеальный. Идеальный для меня.

Низ живота наполняется тяжестью, и я тянусь еще ближе к парню, чтобы почувствовать его всем телом. Впитать каждой клеточкой его запах, его вкус. Чтобы запомнить его навсегда.

― Ангелочек, ― прерывисто дыша, вдруг отстраняется Эйден, ― если мы продолжим в том же духе, я могу не выдержать.

Пытаясь перевести дыхание, я закрываю глаза и опираюсь лбом о его. Неожиданно из меня вырывается усмешка.

― Прости, я увлеклась.

― Все нормально, ― его нос аккуратно касается моего. ― Я бы с удовольствием продолжил, но в прошлый раз, после того, как зашли достаточно далеко, я потерял тебя на две недели. Так что, если ты не хочешь...

― Ты прав, ― шепчу я и чмокаю парня в губы, прежде чем начать слазить с его колен.

Но стоит мне сделать одно движение в сторону, как Эйден хватает меня за талию.

― Подожди.

Но я его уже не слышу. В ушах начинает звенеть, а глаза наполняются слезами.

Его пальцы попали именно в то место, куда Виктор ударил меня ногой, и, к сожалению, синяк там сходил медленнее остальных. Именно из-за него мне порой было больно дышать, но сейчас, когда кто-то напрямую коснулся этого места, я была готова визжать.

Но ограничилась лишь вскриком, чего, впрочем, хватило, чтобы напугать Эйдена.

― Ты в порядке? ― обеспокоенно спрашивает он, пока я шиплю от боли. ― Боже, прости, ангелочек! Я просто не хотел, чтобы ты вставала. Я правда не хотел сделать тебе больно.

― Все нормально, ― сквозь зубы отвечаю я.

― Нет, не нормально. Ты плачешь.

Его голос звонким эхом отскакивает от стен комнаты, в которой в момент стало слишком тихо.

Чувствую, как на подбородке скапливаются холодные капли. Черт, я так старалась держаться. Но они всегда сильнее меня.

― Прости, ― всхлипываю я.

― Не говори так, ― он заправляет волосы мне за уши и стирает с щек мокрые дорожки. ― Прошу, ангелочек, не говори так. Это я виноват.

Его слова заставляют вспыхивать рубцы на сердце.

― Не надо...

― Что не надо, ангелочек.

Слез все больше. Я начинаю задыхаться, но сквозь всхлипы все же произношу:

― Не называй меня так.

― Почему?

Я зажмуриваюсь. Мне не стоит этого произносить, но слова так и рвутся наружу.

― Потому что в Аду ангелов нет.

О сказанном я сожалею почти сразу, но вернуть момент обратно не могу. Начинаю плакать еще больше, чувствуя, как внутри разрастается один огромный комок боли, который словно снежный шар копился всю мою жизнь.

Эйден не говорит ни слова. Он аккуратно притягивает меня к себе, укладывая мою голову на свое плечо и начинает гладить по волосам. Я понимаю, что в этот момент должна рассказать всю правду. Он должен все узнать. Тогда он точно не будет так мило со мной обходится. Но я даю себе отсрочку за отсрочкой, все никак не справляясь с истерикой.

Еще немного, и я правда все расскажу. Еще совсем чуть-чуть...