Обреченные

Доминик

— Можно я уже открою глаза? — спрашиваю, все сильнее сжимая предплечье Эйдена.

Парень сам сказал мне держаться за него, так что пусть теперь терпит.

— Осталось чуть-чуть, — отвечает он, придерживая меня за талию, и ведет нас куда-то в гору.

Сегодня мой день начался ранним утром, когда на порог со словами «нас ждет долгая дорога» заявился Эйден. Парень не оставил мне ни шанса на отказ, а на вопросы о точке назначения отвечал коротким: «оденься потеплее». И как бы не раздражала эта загадочность, особенно в такую рань, я послушно натянула под пальто теплый свитер и на всякий случай взяла с собой длинный шарф.

Сюрпризы — это неплохо, но привычка Эйдена не вдаваться в подробности понемногу начинает раздражать. Такое за последние несколько недель происходило не раз. После вечера в кофейне «Рассвет» мы стали проводить вместе куда больше времени, и почти каждый раз место, куда мы отправлялись становилось так называемым сюрпризом.

Виктор наверняка думает, что наши участившиеся встречи — мои преданные старания во благо его плана, ведь перед братом я выдаю лишь сухие подробности. Но на деле каждое наше с Эйденом свидание похоже на невероятное приключение.

Узнав, насколько плохо я знакома с родным городом, парень решительно взялся это исправлять. Он показывает мне чудесные парки, свои любимые кафе и просто красивые улочки, о которых я не имела ни малейшего понятия. Мы стараемся не задерживаться в многолюдных местах: я их не слишком люблю, а Эйден, хоть и не упоминает этого вслух, тоже предпочитает держаться от них подальше — слишком много недоброжелательных взглядов впиваются в его спину. Но так даже лучше. Оставаясь наедине, мы наслаждаемся компанией друг друга и сближаемся все больше.

Иногда мы много болтаем, а иногда просто молчим. Но даже в эти моменты я чувствую себя счастливой. Не знала, что тишина может быть такой комфортной.

Темой для разговора каждый раз становится что-то новое: то очередное мероприятие, на которое никто из нас не хочет идти, то что-то вполне банальное вроде музыки. Благодаря этим разговорам я узнала, что Эйден любит группу Arctic Monkeys, с которой его когда-то познакомил отец, а теперь парень старательно прививает эту любовь мне.

Наверное, больше всего мне нравится «R U Mine?», хотя, вероятно, главная причина скрыта далеко не в мурашках, которые у меня на самом деле вызывает песня, а в том, как во время припева почти кричит эту фразу Эйден. Мне нравится смотреть на него в такие моменты. На то, как от резких движений головой на его лицо падают непослушные прядки, на то, как уголки его губ приподнимаются в ухмылке, которая заставляет мое сердце делать кульбит, и на то, как сверкают его глаза, когда он поворачивается ко мне на светофорах. Этот теплый шоколад нравится мне особенно сильно.

Запнувшись об очередную ветку, я чуть не падаю, но Эйден успевает подхватить меня. Опять.

— Я так скоро ногу сломаю! — недовольно бурчу, возвращаясь в вертикальное положение.

— Тогда я понесу тебя на руках.

Его шепот касается моих ушей, и я чувствую, как по щекам расползается румянец. Представляю, как его крепкие руки впиваются в кожу на моих бедрах... Низ живота наполняется волнующей тяжестью.

— А может, я просто открою глаза и буду идти как нормальный человек?

Откашливаюсь, пытаясь прогнать мысли, наполнившие мою голову.

— Ты убиваешь всю атмосферу, ангелочек.

— Делаю это раньше, чем какой-нибудь корень станет причиной моей сломанной шеи.

Эйден хмыкает, и мы продолжаем идти.

— Нет, ну правда... — все не сдаюсь я.

Парень останавливается, зарождая во мне надежду, что он наконец примет мои доводы и закончит эту пытку.

Но вместо этого я чувствую, как его руки подхватывают меня и притягивают к своей груди. Это происходит так неожиданно, что изо рта непроизвольно вырывается крик. Я тут же хватаюсь за шею Эйдена, пока его пальцы удобнее устраиваются на моей талии и под коленками.

— О таком предупреждать надо! — недовольно восклицаю я, восстанавливая дыхание после неожиданного аттракциона.

— Я думал, ты этого и добивалась, — слышу в его голосе улыбку и вслепую тянусь к его лицу, чтобы щелкнуть по носу, как часто это делает сам парень. Моя рука касается его прохладной щеки, и я чувствую, как он перестает дышать. — Что ты делаешь, ангелочек?

— Хочу запомнить твое лицо, — мои пальцы путешествуют по его коже, ощупывая острый подбородок, пухлые губы и наконец добираются до точки назначения, — перед тем, как оставлю тебя здесь на съедение волкам.

Но прежде, чем я успеваю воплотить задуманное, Эйден вскидывает голову и кусает кончики моих пальцев.

— Эй!

Я одергиваю руку, хотя это и ничуть не больно. Скорее даже приятно. Теперь по рукам гуляет ток, и меня охватывает неожиданное желание попросить Эйдена повторить.

Боже.

— Не знаю, что ты планировала сделать, но не забывай, что сейчас от моей устойчивости зависим мы оба, — его губы коротко касаются моих. — Так что не проказничай, ангелочек.

От этого быстрого поцелуя у меня перехватывает дыхание. Такой нежный, аккуратный и как будто совсем повседневный. Да, поцелуи стали постоянной частью наших взаимоотношений, но я до сих пор краснею от каждого.

— Поэтому ты решил вывести из равновесия меня?

Он вновь хмыкает и, не отвечая, продолжает подъем.

Ближайшие пару минут, я не произношу ни слова. Вслушиваюсь в дыхание парня, и незаметно прикусываю губу каждый раз, когда его руки слегка перемещаются на моем теле.

А еще бесконечно думаю о том, как сильно хочу, чтобы тот короткий поцелуй перерос в нечто большее.

— Мы на месте ангелочек, — вдруг говорит Эйден и опускает меня на землю. — Теперь можешь открывать.

И именно в этот момент мне хочется еще немного подождать. Я продолжаю прикрывать глаза, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, но слышу лишь гуляющий по коже ветер.

— Решила подремать? — веселится Эйден, продолжая придерживать меня за талию.

Сдерживаю язвительный ответ и медленно открываю глаза, привыкая к свету. А, когда зрение наконец становится четким, восхищенно вздыхаю.

Мы стоим на краю возвышенности, с которой открывается прекрасный вид на Сайнтленд. Только пробуждающийся в утреннем солнце город совсем не похож на тот, что я привыкла видеть из окон машины семейства Грант. И именно таким сказочным Сайнтленд каждый раз оказывается в компании Эйдена. Парень заставляет меня влюбляться в улочки и высотные дома, в маленькие кофейни и ухоженные парки. Он делает из обычных пейзажей нечто особенное.

— И как? Это стоило твоей почти сломанной шеи? — улыбается Эйден, вставая рядом.

— Определенно.

— Но это еще не все, — шепчет он, едва касаясь губами моего уха.

Я озадаченно смотрю на парня.

— Надеюсь, больше никаких закрытых глаз.

— Нет, — отвечает он и кивает куда-то за спину. — Просто повернись.

Проследовав указаниям, я только сейчас замечаю здание, что все это время было позади нас. И оно вызывает ничуть не меньше восхищения, чем вид на город.

Это не совсем здание. Скорее то, что от него оставило время: некогда белое строение успело потемнеть и зарасти непослушной лозой. Одинокие колонны, которые раньше, вероятно, поддерживали один из балконов, теперь стоят чуть покосившиеся и осыпавшиеся. У здания не хватает части передней стены, а кое-где и потолка, что теперь наверняка лежит среди обломков второго этажа. Но не смотря на всю эту разруху, постройка внушает трепет перед эпохой, будто я смотрю на исторический памятник, хотя на самом деле передо мной обычный заброшенный дом.

— Что это за место? — не отводя глаз от развалин, спрашиваю я.

— Раньше это был загородный дом моего далекого родственника, — отвечает Эйден, уже привычно становясь сзади и обвивая руками мою талию. И хоть он делает так постоянно, я никак не могу научиться справляться с разгорающимся внутри волнением. — Но после урагана в шестидесятых, он пришел в непригодность, а никто так и не взялся его восстанавливать. До этого момента.

— Вы хотите вернуть ему прежний облик?

— Не совсем, — поцеловав мою макушку, Эйден отстраняется, но продолжает держать меня за руку, растирая замерзшие пальцы. — Мы с отцом хотим построить на этом месте центр для онкобольных, но за идею внешнего вида взять особняк из прошлого, — он не видит удивления на моем лице, слишком увлеченный нашими руками, хотя возможно Эйден делает это специально. — Я не говорил, но у моей мамы был рак, — чувствую боль в его голосе, и она эхом отдается в моей груди. — Его заметили слишком поздно, так что спасти ее не получилось. Забавно, что даже при большой сумме на счету в банке мы не можем уберечь себя от болезней, — его смешок не похож на привычный, он горький и печальный. — Но зато теперь мы сможем помочь другим людям.

Он продолжает избегать встречаться со смой глазами, направляя свой взгляд в сторону полуразваленного особняка. Шмыгнув носом, Эйден старается держать эмоции в себе. Это я уже выучила. Парень не любит, когда окружающие видят его боль. Поэтому тот факт, что он открыл мне столь личные стороны своей жизни, вызывает прилив радости. Но смотреть на то, как он грустит, я не могу.

Освободив руки, встречаю на себе непонимающий взгляд Эйдена и заключаю его в объятия. Его руки оказываются на моей спине почти сразу.

— Уверена, твоя мама гордилась бы тобой и твоим отцом.

— Спасибо, ангелочек, — сильнее прижимая к себе, отвечает Эйден.

Мы стоим так с минуту, а может даже больше: мне так хорошо, что я забываю о времени.

— Хочешь чаю? — вдруг спрашивает он.

— Думаешь, тут неподалеку есть кофейня? — весело хмыкаю я, продолжая вдыхать приятный аромат, исходящий от парня.

— Нет, но я хорошо подготовился к нашему свиданию.

От последнего слова у меня замирает сердце. То, как его произносит Эйден, каждый раз приводит меня в трепет.

Тем временем парень разрывает наши объятия, и, взяв меня за руку, ведет в сторону, где среди пожелтевшей травы лежит большая черная сумка.

— Боже, чем ты ее наполнил?

— Тут все самое необходимое, — отвечает Эйден и достает из нее небольшой бирюзовый термос, который расположился на самом верху. — Любишь вишневый чай?

— Мой любимый, — не могу не радоваться совпадению я.

— Это то понятно, а с чаем что? — дурачится Эйден, за что получает удар по плечу. — Эй, ты слишком бойкая для ангелочка.

— А ты ведешь себя как ребенок.

— Но тебе же это нравится, — довольно улыбается он, а я не отвечаю, ведь он прав.

Разлив чай в две небольшие пластмассовые чашки того же цвета, что и термос, Эйден передает одну из них мне. Я подношу ароматный напиток к лицу, вдыхая приятный запах вишни и попутно грея руки о горячую чашку.

— Кстати, Рут спрашивала, сможешь ли ты приехать к ней завтра?

Мы подходим обратно к краю возвышенности, чтобы насладиться видами города. Солнца уже нет: его закрыли темные тучи, и остается только надеяться, что дождь не настигнет нас прямо здесь.

После того, как я высказала Рут свои предложения, мы и правда начали их реализовывать. Нора занимается оформлением социальных сетей, делая множество фото и видео с десертами и напитками — выглядят они очень аппетитно, и даже успели набрать первые сто лайков. Мы же с Рут обсуждаем всевозможные нововведения и мероприятия, которые не потребует больших вкладов. Первым в нашем списке, конечно же, стоит Гарри Поттер, и женщина уже начала прорабатывать рецепт пирожных с факультетами Хогвартса. Рут даже пообещала научить меня их готовить. Мне еще никогда не приходилось орудовать на кухне, так что не терпится попробовать. Кто знает, а вдруг мне понравится?

— Она хочет подготовить все к тематическому вечеру, поэтому подумала, может ты будешь не против помочь.

— Завтра как раз выходной, так что думаю, у меня получится.

Только надо придумать, как сделать это незаметно для Виктора. Просто так он меня точно не отпустит.

— А еще Нора закидала меня сообщениями, выпрашивая твой номер телефона.

— Почему она не спросила его при встрече? — хмыкаю я.

За прошедшие несколько недель мы сталкивались с Норой около трех раз, и хоть эти встречи были короткие, но с каждой из них девушка начинала нравится мне все больше. С ней невероятно легко общаться, а еще она веселая и постоянно называет Эйдена тощей задницей — над этим я смеюсь, когда парень не видит.

— Потому что у нее ветер в голове, — тяжело вздыхает он, но я вижу на его губах улыбку.

Их дружба для меня настоящее чудо, потому что эти ребята держаться друг за друга, будто для них нет никого роднее. Правда за все это время я так и не встретила Виджея, но спрашивать о нем Эйдена не стала. Во-первых, это не мое дело, а, во-вторых, он все еще немного пугает меня своим сходством с Виком.

— И ты дал его?

— Нет, сказал, что сначала спрошу у тебя разрешения, — его пальцы слегка касаются моих, в момент пробуждая бабочек в животе. — Она хочет, чтобы вы вместе съездили за покупками.

— Когда?

— Завтра.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — недовольно хмурюсь я.

— Ага, — хмыкает он, а потом капитулирующе вскидывает руки. — Я не виноват, она сама сказала об этом только вчера вечером.

Значит, точно придется придумать что-то для Виктора. Если меня долго не будет, то он непременно это заметит.

— Хорошо, скажи ей, что я согласна, — отвечаю и чувствую, как на щеку приземляется капля холодной воды.

Поднимаю голову к небу, где тучи стали темнее, и еще несколько капель падают на мой лоб.

— Эйден, кажется, дождь начинается.

Но конец фразы оказывается едва слышим за шумом воды, которая моментально обрушивается на землю. Начинается настоящий ливень, и я чувствую, как одежда становится влажной и тяжелой.

До машины бежать далеко.

Тем временем Эйден реагирует быстрее и, подняв с земли сумку, хватает мою руку и тащит за собой в сторону старого особняка. Мы бежим со всех ног, хотя это уже не имеет значения: одежда мокрая насквозь.

Протиснувшись сквозь дыру в стене, мы оказываемся в помещении, которое раньше служило холлом, а оттуда бросаемся налево. Попав в, на удивление, уцелевшую комнату, мы наконец останавливаемся. Тут вполне сухо, хотя воздух кажется влажным и тяжелым. Но хотя бы потолок достаточно целый, чтобы внутрь не попадала дождевая вода, а стены не пропускают холодный ветер.

Пытаясь отдышаться, я прижимаюсь спиной к голой бетонной стене. Спорт — это не про меня, так что даже маленькая пробежка способна выбить из колеи. Бок покалывает, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в порядок.

А когда это наконец происходит, я замечаю на себе взгляд Эйдена. Мне сложно понять, что в нем таиться, но из-за него у меня почему-то пересыхает во рту. Иронично, учитывая, что все остальное мокрое настолько, что вода с меня стекает ручьями.

— Что-то не так? — хрипло произношу я.

Мне кажется или тут удивительно тихо?

— Ты очень красивая, — наконец отвечает он и подходит ближе, чтобы убрать влажные волосы с моего лба.

Чувствую его дыхание, и оно обжигает, ровно, как и его прикосновения.

Эйден приближается еще сильнее, и вот между нами почти не остается свободного места. Я перестаю дышать, продолжая попытки разгадать, что скрывается в его взгляде.

Он планирует поцеловать меня?

— Так значит мне идет потекшая тушь? — не могу сдержаться и не посмотреть на губы Эйдена, которые тут же искривляются в усмешке.

— Очень, — отвечает он и прикладывает ладонь к моей щеке.

Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как его лицо спускается все ниже, приближаясь к моему. Прикрываю глаза, ожидая, что еще секунда и я почувствую на себе тепло его губ. И я чувствую, только не там, где ожидала.

Эйден целует меня в лоб, а когда я открываю глаза, то встречаюсь с его насмешливой ухмылкой.

— Что такое, ангелочек? Ты ждала чего-то большего? Тогда тебе придется сказать об этом вслух.

Я недовольно щурюсь.

Так значит ты решил поиграть.

Сейчас самое время проучить его, оттолкнуть и больше не поддаваться на провокации. Но, черт возьми, кого я обманываю? Мне так не терпится почувствовать вкус его губ. Какой он будет сегодня? С привкусом вишневого чая? Не уверена, что готова оставить этот вопрос своей фантазии. Нет. Я должна узнать сама. Иначе мой мозг просто взорвется.

Заключив шею парня в кольцо своих рук, я заставляю его преодолеть последние разделяющие нас сантиметры и замереть у моих губ. Он с легкостью поддается, отдаваясь во власть моего контроля, и выжидающе смотрит на меня глазами, которые с каждой секундой становятся все темнее.

Но я не хочу следовать правилам. Не хочу отдавать победу в этой игре так просто. Поэтому я не говорю ни слова, намереваясь проверить, как долго Эйден сможет сдерживаться.

Слегка приподнявшись на носочках, аккуратно провожу языком по его нижней губе. Медленно. Мучительно медленно. А затем спускаюсь к его шее и повторяю те же движения там. Его кожа, мокрая от дождя, оказывается солоноватой на вкус. И от этого огонь внутри меня вспыхивает сильнее.

И что ты ответишь на это, Эйден Ламберт?

Оставляя на шее парня влажную дорожку поцелуев, замечаю, как вздрагивает его кадык и, не сдерживая победной улыбки, отталкиваю парня. Хлопаю ресницами, наклонив голову, и одариваю его взглядом, говорящим: все, продолжения не будет. Если ты, конечно, не сдашься.

И он сдается. Срывается и быстрым движением впечатывает меня в стену. Сжимает подбородок в своих ладонях и целует меня. Страстно и отчаянно, будто мы тонем в безумном океане и цепляемся друг за друга, надеясь найти в этом спасение.

Этот поцелуй совсем не поход на предыдущий. От этого у подгибаются коленки.

Мокрая одежда мешает нам, и Эйден помогает мне сбросить с себя тяжелое пальто, а уже через секунду мы так же освобождаем его. На секунду становится прохладно, но меня быстро охватывает жар, исходящий от парня, и я с удовольствием льну к нему, греясь в крепких руках.

Уверенно раздвигая мои губы, его язык врывается в мой рот, углубляя наш поцелуй. Кажется, в этот момент изо рта вырывается стон, но он теряется в тяжести нашего дыхания.

Руки Эйдена вдруг оказываются на моих бедрах и, подхватив, поднимают выше, заставляя обхватить его талию бедрами. Я делаю это, и, пользуясь возможностью, парень еще сильнее вдавливает меня в стену.

Все внутри трепещет и пылает, словно Эдемский сад охватило безумие. И именно его я чувствую, когда пальцы парня вдруг забираются под мой свитер. Каждое прикосновение к обнаженной коже откликается взрывом мурашек, и мне начинает казаться, что я могу сойти с ума от удовольствия.

Тем временем Эйден отпускает мои губы и спускается к шее, одаривая ее десятками поцелуев. Я непроизвольно выгибаю спину, а когда его зубы коротко царапают кожу, чувствую, как твердеют соски, но теперь уже не от холода.

— Из-за тебя я начинаю любить дождь, — шепчет Эйден.

И во мне просыпается жгучая необходимость почувствовать его всем телом. Стать еще ближе. Смешаться в одно целое.

И в этом стремлении я вновь притягиваю губы парня к себе. Но прежде, чем я получаю новую порцию поцелуев, ощущаю, как что-то твердое упирается в меня внизу.

Слегка озадаченная смотрю вниз.

— Черт, — Эйден тут же хватает меня за подбородок, заставляя сфокусироваться на его глазах, все еще туманных от желания, и опускает меня на ноги. — Прости, ангелочек, но боюсь, на сегодня нам придется закончить.

— Почему?

Голова все еще кружится, а в голосе читается искреннее недоумения. Я не хочу заканчивать. Хочу и дальше целовать его и чувствовать горячие прикосновения на своей коже.

— Потому что не думаю, что мы готовы к продолжению.

Он тяжело вздыхает и опирается рукой о стену рядом, а меня вдруг навещает грусть на пару с сомнениями.

Не готовы, или все дело во мне?

По коже пробегает холодок. Завожу растрепавшиеся волосы за уши и отворачиваюсь. На глазах начинают собираться слезы. Черт бы их побрал.

— Эй, — парень замечает это и пытается поймать мой взгляд, но я не поддаюсь. — Что такое?

Хороший вопрос. Ведь я сама не могу понять, что именно заставило внутри плескаться разочарование.

— Ди, — он сжимает мою голову меж своих ладоней и касается губами лба. — Скажи мне.

— Со мной что-то не так?

Когда я произношу это, голос дрожит.

— Что? — удивленно восклицает он. — Боже, конечно нет, — теперь он не дает мне право выбора и заставляет посмотреть ему в глаза. — Как ты могла подумать о таком?

До ужаса просто. Эта мысль никогда не покидает моего сознания.

— Боже, я... — еще один тяжелый вздох. — У тебя был кто-то до меня?

Этот вопрос оказывается неловким для нас обоих. В горле застревает ком, и я могу лишь покачать головой в ответ.

— Вот именно, — нежным полу касанием он проводит по моей щеке. — Если ты правда захочешь, чтобы я стал твоим первым опытом, то мне хотелось бы подарить тебе нечто большее, чем секс в грязных развалинах старого особняка.

Меня хватает лишь на очередной кивок. Щеки полыхают, а сердце сходит с ума.

— Кстати, — переводит тему Эйден, и я готова закричать от радости, потому что не смогла бы и дальше находится в таком напряжении, — у меня кое-что есть для тебя. Кто знает, может, это поможет вернуть на твое лицо улыбку.

Парень отходит, и я наконец делаю вдох.

— Все зависит от подарка, — выдавливаю из себя я, пока внутри продолжаю ругать себя за глупую сцену.

Эйден берет в руки черную сумку, которая тоже успела намокнуть под дождем, и начинает рыться в ней в поисках загадочного подарка.

Пытаюсь незаметно подглядеть, но спина парня закрывает обзор, поэтому мне приходится и дальше задыхаться от любопытства.

— А вот и он, — наконец произносит Эйден и протягивает мне небольшую белую коробочку из промокшего картона. — Внутри все должно быть целым.

Пытаясь не выдать свою чрезмерную заинтересованность, я стараюсь открывать коробку не так быстро, как мне хотелось бы на самом деле, а затем также не спеша освобождаю подарок от пупырчатой пленки.

— Снежный шар? — удивляюсь я, ворочая в руках сувенир.

— Присмотрись, — говорит Эйден, не скрывая усмешки.

Если сам шар и подставка выглядят самыми обычными, то украшение внутри стекла быстро объясняет выражение на лице парня. В середине шара располагается маленький ангелочек, который, закрыв глаза, прилег на свои сложенные руки.

— Ты никогда не прекратишь, да?

Повторяю, улыбку Эйдена. Как бы порой не раздражало это прозвище, подарок мне правда нравится. И я ни за что не поступлю с ним как с воздушным шариком. Чего бы мне это не стоило, но этого ангелочка я обязательно сберегу.

— Никогда, — отвечает он. — Так что, я справился с задачей?

— Не знаю, — тяну я, переворачивая туда-сюда шар, чтобы на ангелочка падали белые блестящие хлопья.

— Тогда отдавай.

Эйден тянется, чтобы забрать подарок обратно, но я не даю ему этого сделать, разворачиваясь в другую сторону. Но, не смотря на старания, в конечном итоге опять оказываюсь в объятиях парня.

— Так не пойдет, ангелочек, — ухмыляется он, сжимая меня в своих руках. — Ты от меня так просто не отделаешься.

Надеюсь.

Хочу ответить я, ведь больше всего боюсь, что скоро все это может закончится.