Обреченные

Доминик

- Какое еще наказание? - спрашиваю я, стоит двери за парнем захлопнуться.

Эйден не спешит отвечать. Он подходит ближе и переплетает наши пальцы. Каждое прикосновение подобно электрическому разряду, от которого мое сердце словно оживает и начинает биться быстрее. Внутри бушует ураган чувств, и среди них, помимо сладкого предвкушения, замешивается нарастающая паника.

Несмотря на это, я все равно следую за парнем, когда тот тянет меня в направлении машины, и ему даже не надо просить об этом вслух. Будто загипнотизированная, я иду на зов своего гамельнского дудочника, не задумываясь о том, что может ждать меня в конце пути.

Рядом с ним многое теряет значение.

Заняв пассажирское сидение, я перестаю дышать. Жду, когда Эйден окажется рядом. Когда я смогу вновь ощутить исходящее от его тела тепло - жажда этого разрывает меня изнутри.

И когда парень наконец садится рядом, мне приходится приложить усилия, чтобы взять свои желания под контроль.

- Куда мы едем? - очередной вопрос, на которой Эйден не спешит отвечать.

Но и я не намерена сдаваться так легко.

- Если ты нажмешь педаль газа, не дав мне ответ, то я выпрыгну из машины.

Наконец у меня получается добиться от него хоть какой-то реакции: Эйден сводит брови к переносице и окидывает меня оценивающим взглядом. Он наверняка гадает, насколько правдивы мои угрозы, но я не даю ему причин засомневаться. Конечно, это ложь. На подобное мне не хватит ни силы воли, ни скорее глупости. Но парню это знать не обязательно, так что я выдавливаю из себя максимум уверенности и отвечаю на его взгляд, победно приподняв бровь.

Да, милый, мы не будем играть по твоим правилам.

Но вместо того, чтобы дать мне долгожданный ответ, парень показательно нажимает на одну из кнопок, и с тихим щелчком все двери в машине блокируются.

- Эй! - дергаю за ручку, но дверь и не думает поддаваться. - Это уже похоже на похищение.

- Нет, - хмыкает парень, заводя двигатель, - но скоро будет.

- О чем ты?

Голос подрагивает. Мне становится не до шуток. Все это начинает выглядеть по-настоящему жутко.

- Сейчас узнаешь.

Мы резко двигаемся вперед, и я впечатываюсь в спинку сиденья.

Что там говорила Нора про своего сумасшедшего друга? Он действительно начинает меня пугать. В голову тут же набегают плохие мысли, в которых я становлюсь следующей жертвой Адского принца.

Как же давно я не вспоминала это прозвище. А может зря? Может, я слишком рано поверила в его невиновность? Слишком рано позволила залезть ко мне в голову.

И что же теперь делать? Позвонить Виктору? Не думаю, что тот ответит. А вдруг это и был его план? Вдруг он захотел избавиться от надоедливой сестры, но мысль, пачкать свои руки об меня, ему претила?

Дыши, Доминик, главное дыши.

Мы выезжаем за линию города и мчимся по абсолютно пустой дороге. Вокруг лишь одинокие деревья, чьи ветви в темноте опускающегося вечера наполняют стакан моей паники до краев.

- Если твое наказание - напугать меня до смерти, то у тебя отлично получается, - пытаюсь выдавить из себя усмешку, но получается лишь сдавленный хрип.

Машина тормозит так же стремительно, как начинала свое движение. В этот раз от нежеланной тряски меня спасает ремень безопасности, но в крови столько адреналина, что, кажется, ещё секунда и у меня начнется истерика.

Делаю один глубокий вдох за другим, но вокруг слишком мало свежего воздуха, и я чувствую, как пространство начинает давить на мои виски.

Все нормально. Все хорошо.

Закрываю глаза и с силой сжимаю кулаки.

Давай же, Доминик, приди в себя. Сейчас не время, сейчас совсем не время.

По щекам все же ползут две одинокие струйки, и я понимаю это, когда лицо обжигает порыв прохладного ветра. До сих пор не могу открыть глаза, но чувствую, как Эйден отстегивает мой ремень безопасности, аккуратно подхватывает на руки и вытаскивает на улицу.

Через резкие вздохи ко мне пробирается его обеспокоенный голос:

- Дыши. Все хорошо. Все хорошо, ангелочек, - парень прижимает меня к себе все сильнее, и плечом я ощущаю, как быстро вздымается его грудная клетка. - Прости, я такой дурак.

Мы остаёмся в этом положении ещё несколько минут. Я сижу на капоте его черного ягуара, а парень сжимает меня в объятиях и нежно гладит по волосам, все нашептывая: «прости».

Когда у меня наконец получается взять себя в руки, близость Эйдена начинает казаться обжигающей. Но мне не хочется выбираться из этого пламени. Не хочется отталкивать его. Я хочу лишь раствориться в этом тепле, но, к моему разочарованию, парень делает шаг назад, выпуская мои плечи из своих рук.

Меня тут же охватывает холод, заставляющий поежиться и спрятать ладони в рукава свитера.

- Прости, - он проводит рукой по лицу и отворачивается, прячась в тени своей вины. - Я не думал, что ты так испугаешься. Прости.

Видеть, как он закапывает себя под очередной порцией извинений становится физически больно. Вся эта ситуация начинает казаться мне до комичности неловкой. Принять флирт за угрозу убийства. А ты молодец, Доминик.

Пора с этим заканчивать.

-Если ты ещё хоть раз извинишься, я тебя ударю, - удивительно, но мой голос даже не дрожит.

По всей видимости, парня тоже удивляет размеренность моего тона. С каплей любопытства и непонимания в карих глазах он смотрит на меня, сжимая губы в прямую линию.

- Это я должна извиняться. Устроила сцену на пустом месте.

Отвожу взгляд, боясь не сдержаться и вновь заплакать. Я так привыкла к плохим сценариям и совсем забыла, что жизнь способна подарить мне что-то иное.

- Нет.

Он оказывается рядом так быстро, что у меня перехватывает дыхание. Сжимая мое лицо меж своих ладоней, Эйден уменьшает расстояние между нами до критичного.

- Не смей даже думать, что ты в чем-то виновата. Слышишь меня? Никогда не извиняйся за свои слезы.

Его палец скользит по щеке, в том месте где ещё недавно стекали слезы, забирая последнее напоминание о моей слабости. И я хочу поверить ему. Хочу думать, что могу быть рядом с ним собой. Могу не бояться, что моя боль станет его наслаждением.

Но я боюсь.

- Кажется, фильмографичные моменты не для меня, - неловко улыбаюсь, пытаясь силой мысли успокоить собственный пульс.

- Ничего, мы что-нибудь придумаем.

Хрипотца в его голосе отзывается потоком мурашек по телу. И этот запах гвоздики... У меня начинает кружиться голова.

- Так и за что ты собирался меня наказать? - стараясь не смотреть на его губы, шепчу я.

- Ты постоянно забываешь о нашей игре в правду, ангелочек.

Пальцы Эйдена привычно заводят прядь мне за ухо, аккуратно касаются мочки, а затем скользят ниже.

- А я не хочу играть в нее один.

- И где же я соврала?

Его губы опускаются вслед за пальцами и оставляют на шее короткий поцелуй.

- Что тебе сказала Нора?

Горячим дыханием он обжигает нежную кожу, и мне едва удается сдержать судорожный вздох.

- А это имеет значение?

- Все, что касается тебя, имеет значение.

Его вторая рука забирается под пальто и сползает на талию, притягивая меня ближе, пока одна из ног проскальзывает между моих коленок.

- А если я не скажу...

- ... то придется принять наказание.

- Разве мое «похищение» не было тем самым наказанием?

- Я собирался похитить не тебя, - он вновь вскидывает голову и останавливается на уровне с моим лицом. - Я хотел похитить твой поцелуй.

Прикусываю пылающую от желания губу и, проглотив остатки своей нерешительности, произношу:

- Тогда, мне пора принять свое наказание.

Эйдену не приходится повторять дважды. Словно ожидавший этого целую вечность, парень притягивает меня еще ближе и, окончательно заняв пространство между бедер, жадно впивается в мои губы.

Одна его рука все еще на моей талии, а вторая плавно массирует пальцами затылок и почти вдавливает меня в губы парня.

Это мой первый поцелуй, и мне всегда казалось, что, когда придет время, я буду жутко волноваться, но этого не происходит. Эйден берет правление в свои руки, а мне остается лишь следовать за ним, ощущая, как огонь внутри разгорается все сильнее с каждой секундой.

Его губы на моих - это так правильно, так необходимо. Будто я родилась для того, чтобы в конечном итоге оказаться в этих объятиях. В крепких, долгожданных объятиях. В руках парня, что заставляет мои мысли вырисовывать неприличные сюжеты, а сердце замирать, стоит только уловить любимый запах гвоздики.

Изо рта вырывается стон, когда Эйден прикусывает мою нижнюю губу, и я тут же тянусь за следующей порцией поцелуев. Мои руки сплетаются в кольцо на его шее и привлекают к себе. Я хочу раствориться в этом человеке. Хочу стать с ним одним целым, и совсем не понимаю, когда именно это произошло. Когда он стал так необходим мне?

На землю обрушивается дождь, но мы замечаем это не сразу. Слишком увлеченные, продолжаем изучать тела друг друга, и в итоге успеваем почти полностью промокнуть.

Когда Эйден вдруг отстраняется, я едва сдерживаю свое недовольство. Мы оба тяжело дышим, и если наши губы закончили свой пламенный танец, то глаза до сих пор сплетаются в страстных па.

Как же он красив. Даже со стекающими по лицу каплями дождя и мокрыми волосами. Мне так хочется притянуть его обратно и вернуться к нашему прежнему занятию. Еще более приятному, чем просто смотреть на Эйдена.

Руки парня теперь опираются о капот, но они до сих пор так близки к моим бедрам, что даже через слои ткани я могу чувствовать исходящее от них тепло. И мне бы очень хотелось, чтобы между ними и моей кожей не было лишних преград.

- Мне не хочется этого говорить, - если бы он не был совсем рядом, я бы вряд ли расслышала его за шумом разбушевавшегося дождя, - но, кажется, природа против того, чтобы мы продолжали.

- Или она просто хочет, чтобы мы перебрались в машину.

Я произношу это с такой легкостью и непосредственностью, что в любой другой день, наверняка удивило и заставило меня залиться краской. Но не сейчас. Не тогда, когда на губах до сих пор сладкий вкус его губ.

- Обожаю ход твоих мыслей, - он целует меня в лоб, а затем окончательно отступает назад.

Так хочется по-детски обиженно выпятить губу. Мне не нравится, когда Эйден так далека, и совсем неважно, что нас разделяет всего метр.

- Пойдем, не хочу, чтобы ты заболела.

Парень протягивает руку, и я не думая берусь за нее. Не вижу никакого смысла уходить, ведь мы итак уже мокрые, а мне так не хочется, чтобы этот момент заканчивался. Но Эйден уже открыл пассажирскую дверь и ждет, когда я запрыгну внутрь.

И я делаю это, бессовестно заливая дождевой водой салон.

Пока Эйден обходит машину, я с грустью вслушиваюсь в то, как по стеклу барабанят капли дождя. Никогда не любила Сайнтлендскую осень, и, кажется, она решила ответить мне тем же.

Водительская дверь открывается, и пальцы нервно сжимают рукав пальто. Момент упущен. Все тело пробивает дрожью от холода и волнения.

Боже, это был мой первый поцелуй.

Понемногу приходит ко мне осознание.

И он был с Эйденом Ламбертом.

Жизнь и правда непредсказуема.

- У меня нет ничего кроме печки, что смогло бы нас согреть, - щелкая по нужным кнопкам говорит он, а я сдерживаюсь, чтобы не сказать: «с этим бы отлично справились твои губы».

Меня вдруг настигает неловкость, и это чертовски расстраивает, ведь еще секунду назад наши тела жадно прижимались друг к другу. Проблема во мне, или это происходит со всеми? После момента близости тебя всегда настигают сомнения?

Желая убежать от собственных мыслей и хоть чем-то заполнить тишину, я вдруг спрашиваю:

- О чем ты говорил с Ники?

Потирая замерзшие ладони, смотрю на капли дождя, нескончаемо приземляющиеся на переднее стекло.

- Хочешь узнать мои секреты, не рассказывая свои?

Руки Эйдена вдруг оказываются поверх моих. Он притягивает их к себе и, опалив горячим дыханием, начинает растирать между своих ладоней.

Мое сердце пропускает удар.

- А ты хочешь выполнить наказание за проигрыш?

- Возможно, - от его улыбки по телу пробегает дрожь.

- Тогда наша игра потеряет смысл.

- Правда? Мне, кажется, мы вполне отлично справляемся, - щеки вспыхивают огнем от того, как он смотрит на меня, заставляя вспомнить, как пару минут назад его губы срывали с моих стоны. - Но так уж и быть, я поделюсь с тобой тайной. Ники сказала, что ты похожа на Барби, - улыбается он. - И ты должна сама понимать, что это хороший знак.

Я улыбаюсь и прикусываю губу, решившись наконец приблизиться к Эйдену.

- А что скажешь ты? Кого я напоминаю тебе?

Уголки его губ поднимаются в ответ, и парень повторяет мое движение, оставляя между нами считанные сантиметры.

- Уже не знаю. Мне начинает казаться, что ты слишком развратная для ангелочка.

- Это значит ты наконец перестанешь меня так называть?

- И не мечтай, - его губы опускаются на мои, и я едва не вскрикиваю от удовольствия.

Мой второй в жизни поцелуй оказывается ничуть не хуже первого.