Обреченные

Эйден

— Ты же понимаешь, что мы должны сделать все, чтобы твоя мама не заметила этого кролика?

Ники отвечает уверенным кивком, но, стоит мне взглянуть в зеркало заднего вида и увидеть в нем отражение гигантской плюшевой игрушки, я понимаю, что мы обречены.

— И как ты только уговорила меня на это? — вздыхаю я.

Мы провели в парке развлечений несколько часов и все это время я безостановочно повторял в голове наставление Рут: никаких сувениров. Но на самом деле из ее уст это было больше похоже на угрозу.

Проходя от одной палатки с игрушками к другой, я чувствовал себя все более уверено, хотя каждый раз, когда Ники указывала своими маленькими ручками на какого-нибудь плюшевого мишку, мне приходилось останавливать себя от того, чтобы не потянуться к бумажнику в кармане. Это было достаточно выматывающе, но я вполне справлялся, пока не пришла пора уезжать и малышка не увидела огромного розового кролика на выходе.

Когда я говорю, что он огромный, то ничуть не преувеличиваю. Даже удивлен, что тот смог уместиться на заднем сидении моей машины.

В общем, справиться с щенячьими глазками Ники у меня не получилось, так что теперь оставалось только готовиться выслушивать очередную тираду от Рут о том, что мы балуем ее дочь.

Но это стоит улыбки, которой заливалась Ники, когда помогала мне нести кролика к машине, держа его за лапу.

— Нам определенно конец, — проезжая последний поворот, подытоживаю я.

Ники теряет свою прежнюю боевую готовность, понимая, что ей тоже достанется.

Мы едем в тяжелом молчании, готовясь к последствиям. Даже небо повторяет наше настроение, затягиваясь хмурыми тучами.

— Зато мы повеселились, — пытаюсь хоть немного разбавить нагнетающую атмосферу.

Но стоит мне выехать на нужную улицу, и я вижу то, что заставляет сердце тревожно сжаться в груди.

Дорогу впереди перекрывают несколько пожарных машин, среди которых я замечаю и карету скорой помощи. Подъехав на максимально близкое расстояние, понимаю, что они стоят прямо у кофейни Рут, которую теперь огораживают желтые ленты.

Меня охватывает паника.

— Ники, посидишь в машине, пока я схожу и узнаю, что случилось? — стараюсь выглядеть непринужденным и даже улыбаюсь, но вижу, что девочка догадывается о том, что что-то не так, и на ее лице отражается испуг. — Хорошо?

Она кивает, и я вылезаю из салона. Каждый шаг дается тяжело: мне страшно. Я боюсь того, что могу увидеть за желтыми лентами, того, что самые ужасные опасения могут оказаться правдой. Но холодный ветер подталкивает меня дальше, и я послушно двигаюсь к своей гильотине.

Перед входом в «Рассвет» снуют работники пожарной службы. Они в полном обмундировании бегают из кофейни и обратно, перекрикиваясь друг с другом. Но от тревоги звенит в ушах, и у меня никак не получается разобрать, что именно они говорят.

Сердце стучит где-то в пятках, пока я пытаюсь глазами найти знакомую фигура.

— Сэр, прошу вас отойти, — подходит ко мне один из пожарных.

— Это кофейня моей подруги. Скажите, с ней все в порядке? — лихорадочно оглядываясь, спрашиваю я.

А вдруг Доминик тоже была внутри?

От мысли, что они с Рут могли пострадать, у меня скручивает живот.

— Сэр, находиться здесь опасно. Отойдите, пожалуйста, — продолжает отталкивать меня мужчина.

Не обращаю на это внимания. Главное найти их.

Боже, пусть они будут в порядке.

— Сэр...

Но пожарный не успевает договорить, его перебивает выкрик одного из коллег, который в этот раз я слышу отчетливо.

— Тут пострадавший!

С замирающим сердцем смотрю на двери кофейни, страшась того, что сейчас увижу.

— Сэр, не подходите ближе, — бросает напоследок пожарный и бежит обратно ко входу.

Когда оттуда выходят двое спасателей, поддерживающих Рут за плечи, я облегченно выдыхаю. Она идет сама. Измазанная чем-то черным и выглядящая уставшей, но она в сознании.

А потом я опускаю глаза и вижу ее руки. Кажется, меня сейчас вырвет, но я сглатываю, таращась на ожоги Рут. Они поцелуями смерти устилают руки женщины до самых локтей и, судя по тому, как та кривится, доставляют ужасную боль.

— Рут! — кричу и машу руками, чтобы та меня заметила.

Женщина оборачивается и на ее лице вырисовывается печальная улыбка, из-за которой я готов расплакаться. Даже сейчас женщина пытается делать вид, что все нормально.

Одними губами она шепчет, что в порядке, но, видя эти полотна ожогов, я не верю этому ни на грамм.

А Доминик?

Вспоминаю и тут же указываю подбородком на кофейню, будто спрашивая, есть ли там кто-то еще. В ответ Рут отрицательно качает головой и переключает свое внимание на фельдшера скорой помощи, которому ее передают спасатели.

— Мамочка! — воздух заполняет истошный крик, заставляющий сердце замереть.

Ники все-таки ослушалась меня. Она выбегает из машины и, не обращая внимания ни на желтые ленты, ни на останавливающих ее спасателей, бежит к своей матери.

— Мама! — ее застывшее в гримасе страха лицо застилают слезы. — Мамочка, что с тобой?

Не обращая внимания на протесты пожарного, я все же пробираюсь за желтую ленту и бегу вслед за девочкой. Нагнав ее почти у самой машины скорой помощи, хватаю Николь и поднимаю ее на руки. Она вырывается, бьет меня своими маленькими ладонями и продолжает кричать и звать маму.

— Тише, — безуспешно пытаясь успокоить ее, обращаюсь к одному из фельдшеров, подошедшему, чтобы попросить нас уйти из огражденной зоны. — В какую больницу вы ее повезете?

— В центральную.

— Хорошо, мы поедем за вами.

Фельдшер кивает, и я направляюсь обратно к машине. Николь все еще вырывается, и мне приходится быть аккуратным, сильнее прижимая ее груди, чтобы малышка случайно не выпала из моих рук. От ее истошного крика закладывает уши, но я больше не прошу Ники успокоиться. Знаю, что такое бояться за родного человека и как сложно справиться с бушующими внутри эмоциями.

Усадив девочку в машину, я пристегиваю ее и замечаю, каким красным стало лицо Николь от слез и криков.

— Ники, послушай меня, — сажусь на корточки и беру руки девочки в свои. — Ты можешь кричать и плакать, сколько захочешь, но только пока мы будем в моей машине. Когда мы приедем в больницу, я хочу, чтобы ты пообещала мне быть тихой девочкой, — всхлипывая она непонимающе смотрит на меня своими большими мокрыми глазами. — Маме нужно, чтобы ты была сильной. Если ты продолжишь плакать, то она не сможет отдохнуть, потому что будет волноваться за тебя. А если она не будет отдыхать, то не сможет выздороветь. Так что пообещай мне, что ради твоей мамы мы оба будем сильными. Договорились?

Шмыгая носом, она кивает, а потом опять заходится в рыдании.

— Все будет хорошо, малышка, — говорю я, хотя совсем в этом не уверен.

Достав из бардачка пачку салфеток, передаю ее Ники, чтобы девочка смогла высморкаться, а сам огибаю капот и прыгаю на водительское сидение.

Надавив на педаль газа, мчусь вслед за машиной скорой помощи и молюсь о том, чтобы все и правда было хорошо.

***

Добравшись до больницы и убедившись, что Рут предоставляют всю необходимую помощь, я пишу сообщения парням о том, что случилось, а Норе решаю позвонить.

Не могу окончательно успокоиться, пока не услышу голос Доминик и не буду убежден, что она в порядке. К моей удаче, девочки до сих пор вместе.

На мое краткое изречение фактов, Нора отвечает обещанием приехать с минуты на минуту, и я не могу не почувствовать укол тепла, когда Доминик говорит, что они приедут вместе.

Я был не прав. Слов недостаточно. Мне нужно обнять ее. Почувствовать ее тепло и доказать себе, что Доминик цела и невредима.

Ожидая их приезда, я занимаю себя расспросами медсестер. Им успели передать всю информацию, и пока Ники, тихо шмыгая носом, пьет горячий шоколад в комнате ожидания, я выслушиваю подробности о случившемся.

Согласно тому, что мне удалось узнать от медсестер, плита Рут пришла в непригодность: то ли повредилась трубка с подачей газа, то ли что-то еще — в любом случае произошла утечка. Одна из женщин в медицинской форме говорит, что Рут повезло, поскольку та отделалась лишь ожогами и небольшим сотрясением, а ведь итог мог быть куда более плачевным. Но я не согласен с ней. Подобного вообще не должно было произойти. Рут должна была сказать, что у нее что-то не так, и тогда мы все бросились бы ей помогать. Но женщина опять держит свои проблемы при себе, хотя решать наши бросается одной из первых.

Мне стыдно, больно и чертовски обидно. Ну почему она не рассказала?

Из слов медсестер я понял, что пожарные подоспели вовремя и пострадать успела лишь кухня. Еще одна удача — так они говорят. И я опять хочу не согласиться.

Когда мне приходит сообщение от Норы о том, что они подъезжают к больнице, я прошу медсестер присмотреть за Ники, ее скоро должны пустить к матери, чьи ожоги все еще обрабатывает врач, а сам выхожу на улицу.

Мои глаза сразу находят знакомую копну белых волос, хозяйка которых обеспокоенно смотрит на меня своими прекрасными голубыми глазами. От одного ее вида я чувствую, как все плохое уходит на второй план.

И когда это началось? Когда мне стало достаточно одного взгляда на нее, чтобы забыть обо всем?

— Как она? — прерывает наши переглядки Нора.

Глаза девушки слегка покраснели, и я отчетливо вижу, как она сдерживает себя, чтобы не расплакаться.

— Врачи сказали, что все нормально, — доставая из куртки пачку сигарет, отвечаю я, только сейчас осознавая, как сильно мне хочется вдохнуть ментоловый дым. — Руки до локтей в ожогах, но они заживут в течение нескольких недель. Медсестры говорят, что Рут повезло, — грустно хмыкаю я и выдыхаю облако дыма, ощущая, как расслабление расходится по телу, — отделается парочкой шрамов.

— Как Николь? — спрашивает Доминик, при этом внимательно оглядывая меня с головы до ног.

Неужели, ты тоже волновалась за меня, ангелочек?

— Немного успокоилась. Скоро ее должны пустить в палату. Рут вряд ли выпишут сегодня, поэтому я позвонил ее матери, чтобы они забрали Ники.

— Хорошая мысль, — с отсутствующим взглядом отвечает Нора. — Я пойду к ней.

Киваю, ожидая, что Доминик пойдет следом за девушкой, но та остается на месте.

— Ты в порядке? — спрашивает она, и от этого заботливого тона у меня сжимается сердце.

Найдя глазами ближайшую мусорку делаю последнюю затяжку и выкидываю бычок от сигареты, а потом возвращаю свое внимание к Ди.

— А ты, ангелочек?

— Не хочешь сначала ответить на мой вопрос? — хмурится она, выглядя при этом чертовски милой.

Все это время я хотел лишь одного: прижать ее к себе, вдохнуть запах ее волос и почувствовать тепло ее тела. И мне больше не хочется ждать ни секунды. Поэтому вытянув руки, я заключаю девушки в объятия.

— Это все еще не ответ, — бубнит она мне в плечо, а я наклоняюсь и вдыхаю аромат ее волос.

Такой родной, будто я знаком с ним куда больше, чем это есть на самом деле.

— Я в порядке, ангелочек, — наконец отвечаю. — Я переживал за тебя.

— За меня? — Доминик поднимает голову, и в ее глазах читается удивление. — А я здесь причем?

— Я не знал наверняка, что ты успела уехать.

Устало опускаю свой лоб на ее и прикрываю веки. Мы слегка касаемся носами, и именно в этом положении я наконец чувствую спокойствие.

— Все будет хорошо, — шепчет Ди, и я притягиваю ее ближе.

Давно не ощущал такой жгучей необходимости в человеке.

— Обязательно, ангелочек, — отвечаю я и целую ее в лоб. — Обязательно.

Мы стоим так какое-то время, пока я не чувствую, что Доминик начинает ворочаться и щекотать волосами мой подбородок.

Приходиться открыть глаза и посмотреть, что же так встревожило ее. Ответ находится сразу. Чуть поодаль я вижу двух девушек, что, перешептываясь, тыкают в нас пальцами. Словно мы зверюшки в зоопарке. Словно мы очередное зрелище для заведенной толпы. Отвратительно чувство, но я давно успел с ним смириться, ведь иного выхода просто не было. Но сейчас я не один, и меня сразу же охватывает беспокойство за Доминик.

Вы можете поливать меня помоями сколько хотите, но эта хрупкая девушка подобного не заслужила. И я никому не позволю тыкать в нее пальцем. Никому.

Слегка разворачиваюсь, прикрывая Ди своей спиной, а сам открываю рот, чтобы высказать пару не самых приятных слов. Но прежде, чем я успеваю это сделать, Доминик вырывается и злостно смотрит на тех самых девушек.

— Вы сбежали из зверинца? — никогда не слышал столько недовольства в ее голосе. — Иначе, как еще объяснить абсолютное отсутствие манер? Могу дать номер знакомых учителей. Может, наконец научитесь вести себя в обществе. Если, конечно, мозгов хватит.

Девушки переглядываются и спешат удалиться, а я не могу сдержать восторга. Внимательно смотрю на Доминик, чьи щеки раскраснелись, а в глазах сверкают яростные огоньки.

— Что? — замечает мою странную улыбку она и немного тушуется.

Ди опускает голову, прячась за своими блондинистыми волосами, но я подхватываю ее подбородок и притягиваю к себе, оставляя на губах короткий поцелуй.

— Не знал, что ты и так умеешь.

— Ты еще многого обо мне знаешь, — ее хриплый шепот, заставляет все внутри зашевелиться.

Рука на ее талии спускается чуть ниже, сжимая ткань пальто. Я смотрю на раскрытые губы, с которых слетает судорожный вздох. В голове вспыхивает воспоминание о сцене в развалинах, и я не могу ничего с собой поделать.

Губы девушки снова оказываются во власти моих и послушно приоткрываются, пропуская меня внутрь. Наши языки сплетаются, и я могу только представить, как пошло мы выглядим со стороны.

Но мне все равно, кто может это увидеть. Пока эта девушка в моих руках, я могу думать только о том, как сильно на самом деле ее хочу. И это желание прожигает изнутри.

Тогда в развалинах мне пришлось пересилить себя, чтобы отказать ей. Мы так разошлись, что я был готов взять ее прямо среди старых обломков, но благо голос разума все же оказался громче нашей страсти. А потом я со страхом переубеждал девушку, что проблема не в ней.

Знала бы она, какие мысли крутятся в моей голове в ее присутствии, тогда бы никогда не подумала, что я могу ее не хотеть. Она мое заветное желание. Моя навязчивая мысль. Мой лучший сон.

Доминик напоминает мне прекрасный цветок, о котором я обязан заботиться. Защищать нежные лепестке от недоброжелателей и не дать никому сломать стебель, где только начинают проглядывать шипы. И я готов к этому. Готов сделать все, чтобы на губах этой девушки всегда была та яркая искренняя улыбка. Улыбка, от которой во мне просыпается желание жить.

Пальцы Доминик прокрадываются в волосы у меня на затылке и слегка натягивают непослушные пряди, вызывая внутри волну волнительной дрожи. Ангелочек показывает свои когти. Не могу сдержать ухмылки, а затем отвечаю на выпад, прикусывая ее губу. Награда победителя находит меня сразу же, когда из ее рта вылетает приглушенный стон.

И этот звук похож на мед, который попадая в мои уши, растекается удовольствием на душе. Хочу услышать его снова и наклоняюсь к ее мочке, повторяя с ней те же махинации, что сделал с губой. Нос щекочут блондинистые волосы, и их запах наполняют мои легкие.

Боже, как же вкусно от нее пахнет.

— Давайте я просто сниму вам номер в отеле, — в мое сказочное ведение прокрадывается голос лучшей подруги.

Доминик неловко отстраняется и опять стыдливо прячет глаза, а я готов убить Нору за ее вмешательство. Мое тело так напряжено, что я готов зарычать. С другой стороны, возможно, это к лучшему, ведь за последние минуты, мои штаны стали куда теснее.

Тяжело вздыхаю и нахожу руку Ди, сплетая наши пальцы.

Так-то лучше.

Одариваю подругу кривой улыбкой, пока та смотрит на нас с веселой усмешкой на губах.

— Как Рут?

— Она заснула, а бабушка заедет за Ники через пять минут, — резюмирует Нора, все еще поочередно поглядывая то на меня, то на Ди. — Я уточнила, и мне сказали, что кофейня в безопасности, утечка устранена, но кухня нуждается в полном ремонте. Не знаю, насколько его покроет страховка, — на ее лицо возвращается тяжесть печали, и девушка поправляет волосы, упавшие на лицо. — Думаю, что едва ли. Я пыталась уговорить Рут, чтобы всем занялись мы, но та начала отнекиваться и сказала, что мы можем забрать все уцелевшие десерты, чтобы те не испортились, — ее голос надламывается от силы накатывающих слез, но Нора слишком упряма, чтобы дать им завладеть собой. — Не понимаю, почему она не хочет принимать нашу помощь?

— Мы со всем разберемся. Не переживай раньше времени, — кладу руку на плечо Норы, на что девушка отвечает благодарным кивком.

— Ты рассказал парням?

— Написал сообщение, когда приехал сюда.

— Не хочу ехать домой, — ежась от холода, произносит Нора. — Может, поедет в Яму? Я бы не отказалась немного опустошить ваш бар. Тем более хочу увидеть масштабы катастрофы.

Я разделяю ее желание. Не выпить — алкоголь я не позволяю себе уже давно. Хочу увидеть кухню, понять, с чем нам предстоит иметь дело. Но, перед тем, как дать ответ Норе, я смотрю на Доминик.

— Поедешь с нами? — спрашиваю с надеждой в голосе.

Не хочу расставаться сейчас. Не хочу отпускать ее руку.

Ненадолго лицо Доминик принимает задумчивый вид, и я ловлю себя на том, что боюсь ее отказа.

— Только если ненадолго, — наконец отвечает девушка, и на моем лице непроизвольно загорается улыбка.

Мы ждем, пока Ники заберет бабушка, и в это же время отправляем сообщения парням, чтобы те приехали в Яму. В прошлый раз мы расстались с Виджеем не лучшим образом, но я все равно надеюсь, что он приедет. Так же, как надеюсь на то, что Дарен не проигнорирует сообщение, затерявшись в страницах очередной книги.

Передав малышку пожилой даме в ярко-желтом пальто, мы наконец идем к машине.

— Кому-то из вас придется сесть на переднее сидение, — отключая сигнализацию, замечаю я.

— Садись, Ди! — в момент отвечает Нора и бежит к задней двери.

Но стоит девушке открыть дверцу, и она в удивлении делает шаг назад.

— Какого черта, Ламберт? — смеется Нора, указывая на огромного розового кролика, который еще пару часов назад был самой большой проблемой.

— Нашел того, кто сможет выдержать твой характер, — устало улыбаюсь я и открываю перед Ди пассажирскую дверь. — Надеюсь, вы подружитесь.

— Иди к черту, — фыркает девушка и забирается внутрь.

***

Кухня в кофейне «Рассвет» теперь выглядит как апокалипсический закат. Когда-то розовые обои теперь чернее тучи в грозовом небе, а от кухонной утвари остались одни угольки. Тут до сих пор пахнет гарью, и кажется, будто эта вонь не выветрится никогда.

Осматривая результаты катастрофы, которая все-таки затронула главный зал — туда тоже пробрался черный дым и подпортил внешний вид помещения — мне хочется громко выругаться, но вместо этого я сильнее сжимаю пальцы Доминик.

— Да твою ж мать! — тем временем не сдерживается Нора. — Как это могло произойти? Почему? — она пинает ногой какой-то обугленный обломок на полу и выплевывает еще пару нецензурных выражений. — К черту, хочу выпить.

— Тогда тебя обрадует, что Яма осталась целой и невредимой, — раздается из темноты голос Виджея.

Чувствую, как вздрагивает рядом Доминик, и мысленно ругаю друга, выбравшего столь театральный способ поздороваться. Но не могу отрицать того факта, что рад его видеть.

Виджей немного неловко мнется на месте. Сегодня он не такой дерзкий, и я делаю вывод, что он не успел притронуться к бару без нас.

За его спиной вырисовывается еще одна знакомая фигура. Теперь все в сборе.

— Вы давно приехали? — спрашивает Нора.

— Минут десять назад, — отвечает Дарен, выходя вперед. — Как Рут?

— С ней все будет хорошо. По крайней мере, так говорят врачи, — немного никнет Нора. — А вот, что будет с кофейней — неизвестно.

— В смысле что? — хмурит брови Виджей. — Разве не ясно? Мы отстроим ее заново.

— Рут будет против нашего вмешательства, — присоединяюсь к разговору я.

— Какая разница? Я не собираюсь стоять в стороне. Это место — самое дорогое, что у нас есть. Да и учитывая, сколько раз Рут выручала задницы каждого из нас, уверен, вы хотите того же, — он обводит собравшихся взглядом, и столкнувшись с Доминик, тычет в нее пальцем. — А вот тебя я не знаю.

Я готов сломать этот палец, но сдерживаюсь, чувствуя, как подрагивает рука девушки, и отвечаю вместо нее:

— Это Доминик.

— Мы виделись... в клубе, — добавляет своим тоненьким голоском Ди.

— Правда? — Виджей делает вид, что задумывается, а затем, по всей видимости, так ничего и не вспомнив, трясет головой. — В любом случае, не знаю, как вы, но я собираюсь помочь Рут. Даже если она будет гнать меня отсюда мокрой тряпкой.

На лице каждого из нас читается согласие. По-другому быть и не может. Рут помогла всем нам, и теперь пришло время вернуть должок.

— Какое-то время ей придется побыть в больнице, да и после она вряд ли сможет сразу вернуться в квартиру наверху, — раздумывает вслух Нора. — Мы вполне можем успеть все подправить, пока Рут будет выздоравливать.

— Хорошо, — довольно кивает Джей. — Тогда как насчет закрепить наши планы бутылочкой горячительного напитка?

Не могу не закатить глаза при виде его ехидной ухмылки. Но, признаться честно, я даже рад, что некоторые вещи остаются неизменны. Особенно сейчас, когда перемены неизбежны.

— Рут сказала, что мы можем забрать десерты с витрины, — произносит Нора, кивая на стоящий в зале холодильник.

— Отлично, значит, нас ждет настоящий пир, — потирая ладони друг о друга, заявляет Виджей.

Наполнив руки подносами с пирожными, мы отправляемся к знакомой двери с экранчиком.

— Так это и есть та самая Яма? — едва слышно произносит Ди, идущая рядом.

— Да, — киваю я и только после понимаю, что не рассказывал ей об этом месте. — Как...

— Как я узнала? — довольно улыбается она. — Рут рассказала. Но нам нужно обсудить твою привычку недоговаривать. Или ты не собирался звать меня на вечеринку в честь Хэллоуина?

Если бы мои руки не были заняты, я бы наверняка хлопнул себя по лбу. В последнее время я и правда чересчур забывчив.

— Прости, — растягиваю гласные. — Конечно, я собирался тебя пригласить. И, если хочешь, можешь позвать подруг.

— Думаю, они обрадуются, — кивает она, и мы начинаем спускаться по лестнице.

Когда, переступив порог, я наконец оказываюсь в Яме, то чувствую, как с души падает камень. Да, Джей говорил, что подвал не пострадал, но, учитывая картину наверху, поверить в это до конца было проблематично. Но теперь, разглядывая знакомый интерьер, мне становится немного легче. Радует, что плод наших долгих трудов не задела творящаяся наверху катастрофа.

К тому же, не могу не почувствовать гордость, когда вижу, как восхищенно оглядывается по сторонам Доминик.

Расставив тарелки с десертами по свободным поверхностям, мы включаем тихую музыку на колонке и усаживаемся на огромный серый диван. И, хоть он настолько большой, что всем из нас найдется на нем свободное место, я все равно притягиваю Ди и усаживаю к себе на колени.

Вот так. Чем ближе, тем лучше.

Девушка, явно удивленная, напрягается, но так и не совершает попытку сползти или увеличить расстояние между нами. А я больше не могу ограничиваться соприкосновениями наших ладоней. Мне хочется большего. Хочется ощущать ее близость каждой частичкой своего тела.

— Я не смогу задержаться надолго, — виновато шепчет Ди. — Брат будет недоволен, если я приеду поздно.

— Тогда я отвезу тебя домой, — коснувшись носом ее плеча, опять вдыхаю этот приятный аромат.

Нет, правда, что же он мне напоминает?

— Я могу уехать на такси...

— Ни за что.

Кажется, она хочет продолжить отстаивать свою позицию, но ее перебивает Виджей, стоящий у мини-бара:

— Голубки, вы что пить будете?

Лицо Доминик в момент заливается краской. Совру, если скажу, что мне это не нравится. От ее красных щек внутри меня все трепещет, и я незаметно притягиваю ее ближе, позволяя скрытой от остальных руке пробраться под ее свитер.

— Ничего, — отвечаю я, вычерчивая на горячей коже круги большим пальцем и с удовольствием наблюдая, как еще больше смущается Ди, — мы скоро уедем.

Она начинает ерзать, пытаясь заставить меня убрать руку. Но я лишь забираюсь дальше и медленно провожу рукой по ее позвоночнику, сдерживая ухмылку, когда девушка, прикусив губу, выгибает спину от прикосновения прохладных пальцев.

— Почему? — расстроено спрашивает Нора.

— Мой брат не любит, когда я приезжаю поздно, — хрипло отвечает Ди.

Ее голос действует на меня опьяняюще, и я не могу сдержаться от того, чтобы продолжить эту игру. Собираюсь перейти к более волнующим действиям, но, как всегда, все портит мой любимый друг.

— Сколько тебе лет, раз ты так переживаешь из-за строгого братца? — хмыкает Джей, разливая виски по ребристым стаканам.

Доминик вмиг отвлекается от моих прикосновений, сжимаясь от неловкости. Внутри меня разгорается злость. Не хочу, чтобы в компании моих друзей Ди чувствовала себя неловко. Не хочу, чтобы она хоть когда-то чувствовала себя плохо от чьих-то слов.

— Джей, — строго смотрю на друга, предостерегая его.

— Ладно-ладно, — подняв руки в знак капитуляции, вмиг отвечает он. — Я же просто спросил.

— Не обращай внимания, Ди, — вмешивается Нора. — Джей у нас местный дурачок.

— Эй! — возмущается парень, но не успевает сказать ни слова в свою защиту, переключаясь на телефон, начавший вибрировать у него в кармане. — Мы еще вернемся к этому.

Приняв звонок, Виджей уходит в ванную и плотно закрывает за собой дверь.

— Будто это что-то поменяет, — фыркает ему в спину Нора и тянется к тарелке с кексами. — Раз у нас мало времени, то мы обязательно должны попробовать распределительные кексы.

Она протягивает тарелку Ди, и та берет одно из пирожных. Все они сверху покрыты белым кремом и украшены разноцветной посыпкой, так что подсмотреть, какая начинка ждет тебя внутри просто невозможно.

Я решаю взять пирожное позже, боясь случайно испачкать Ди.

— У меня Когтевран! — восклицает Нора с набитым ртом. — А у тебя, Дарен?

Ответ друга я не слышу. Заметив задумчивый вид Доминик, заглядываю ей за плечо, чтобы увидеть, что заставило девушку уйти в себя, но не вижу ничего, кроме клубничной начинки в кексе.

— Так ты отважная гриффиндорка, ангелочек?

Мой голос заставляет ее отмереть. Она кладет кекс обратно на тарелку, отворачивая цветную начинку в противоположную сторону, а затем смотрит на меня и как-то печально улыбается.

— Не думаю, что мне хватит храбрости, чтобы быть гриффиндоркой.

В ее глазах отражается неизвестная мне история, и отчего-то появляется ощущение, что там скрывается не счастливая сказка. Из-за этой мысли на душе становится тяжело. Хочу притянуть ее и забрать все, что грузом лежит на сердце Доминик.

Но я не уверен, что она готова открыться мне. Потому что не уверен, что готов поступить так же в ответ. Наши демоны приучили нас держать рот на замке, и пойти против этого словно пробить бетонную стену с помощью собственных кулаков.

Однако это не значит, что я оставлю все как есть. Кое-что сделать мне все-таки под силу.

— Ангелочек, — протянув руку, стираю с ее губ остатки белого крема, заставляя дыхание девушки на мгновение замереть, — распределительные кексы не ошибаются — это я знаю точно.

На секунду мне кажется, что на ее глаза накатываются слезы, но вместо стекающих по щекам капель, я вижу, как уголки ее губ ползут вверх.

— Ну раз ты так говоришь...

Ее пальцы касаются моих волос, и даже от этого маленького жеста мои глаза готовы закатиться от удовольствия.

Что же в тебе такого, ангелочек? Почему ты так действуешь на меня?

Игра меняет свои правила, и теперь власть в свои руки берет Доминик. Едва ощутимыми касаниями она проводит рукой по моему затылку, спускаясь к шее. Ее голубые глаза с вызовом смотрят в мои из-под опущенных ресниц, а пухлые губы слегка открываются, когда она одним движением сползает от моих колен к паху.

Кажется, теперь перестаю дышать я.

Сменив положение, Доминик оказывается настолько близко, что теперь ее грудь упирается в мою. И это возбуждает куда больше, чем должно бы. Девушка ерзает, устраиваясь удобнее, и мне приходится закинуть голову, чтобы сдержаться и не накинуться на нее на глазах у всех. Однако это не спасает меня. Выпуская тяжелый вздох, чувствую, как шеи касаются губы Доминик, и чуть не давлюсь воздухом. Она оставляет не коже влажный поцелуй и двигается дальше, поднимаясь все выше.

Боковым зрением я поглядываю на друзей, которые слишком увлечены собственным разговором, чтобы обратить на нас внимание, и тогда я позволяю себе опустить руку на талию Доминик. Надеюсь, что это даст мне хоть парочку лишних очков, но девушка слишком увлеклась, чтобы ее могли смутить такие простые приемы.

И я мог бы расстроиться собственной неудачи, но слишком велико наслаждение от того, как ее губы касаются моих ушей, а затем переходят к щеке. Еще чуть-чуть и они достигнут точки назначения. Я жду этого с предвкушением, от которого становится дурно.

Оставив на щеке влажный поцелуй, ее губы скользят по моим едва касаясь. Приходиться приложить усилия, чтобы не рвануть первым. Послушно жду, когда Доминик наконец закончит эту пытку, когда ее губы сладким наваждением опустятся на мои. Я даже прикрываю глаза.

— Кажется, ты проиграл, — довольно шепчет она.

Но я готов с ней не согласится. Она сидит на моем возбужденном члене, ее грудь упирается в мою и ничто не мешает мне самому ее поцеловать. И к черту Нору и Дарена. Я слишком хочу почувствовать вкус Доминик. Я готов нарушить свое обещание и заняться с ней сексом в салоне собственной машины. Срывать с ее губ стоны и наслаждаться тем, как она восседает на мне. Но для начала я заберу свой поцелуй.

— Нора, мать его, Браун, — с разъяренным рыком возвращается Джей.

И у меня чуть не вырывается такой же, когда, будто опомнившись, Доминик мгновенно отстраняется и прячет руки.

Когда-нибудь я и правда убью тебя, Виджей.

— Какого хрена ты даешь мой номер каким-то уродам? — тем временем продолжает он.

— Ой, — весело улыбается Нора, и я чувствую, как Ди на моих коленях пытается сдержать смешок. — Я подумала, что они тебе понравятся.

— Понравятся? Думаешь, мне нравится, когда какой-то идиот говорит в трубку, что хочет трахнуть меня?

— Малыш, а разве нет? — продолжает веселится Нора.

Чувствую в груди неприятный укол и прижав руку к бедру Ди, притягиваю ее обратно.

— Так что за парни?

Ее дыхание становится тяжелее, когда я касаюсь носом ее шеи. Смущается так, будто еще минуту назад не пытала меня своими губами.

— Ничего не хочешь мне рассказать, ангелочек?

— Они подошли к нам, пока мы ждали такси, — сбивчиво отвечает она, пока я чувствую ее бешенный пульс. — Но Нора их отшила.

— Ты испугалась?

— Немного.

Мои руки в момент стискивают ее талию. Я будто нуждаюсь в подтверждении, что она здесь, со мной. Что она настоящая.

— Прости.

— За что?

— Что меня не было рядом.

— Ты не можешь быть рядом каждый раз, когда мне грозит опасность.

Да, но я бы хотел. Хотел бы быть рядом с тобой каждую минуту. А еще я чертовски за тебя переживаю.

Я не произношу этого вслух. Сказать это значит признать свою слабость, а мне нельзя быть слабым.

Вместо этого я оставляю короткий поцелуй на ее коже и возвращаюсь к созерцанию ссорящихся друзей.

— Не понимаю, почему ты так злишься? Думаю, эти парни с удовольствием согласились бы на твой секс без обязательств. Создали бы себе клуб по интересам! — переходит на крик Нора.

— Да что за хрень ты несешь? — не отстает Джей. — Если виски вдарил в голову, так вали домой!

— А ты мне указывай!

— Может, нужно их успокоить? — шепчет мне на ухо обеспокоенная Ди.

Мне не хочется лезть в эту бессмысленную ссору. На самом деле, подобные случаются нередко, и я успел порядком подустать от вспыльчивости друзей. Но, с другой стороны, зная, что лежит на душе у Норы, вполне могу понять ее недовольство. Поэтому предпочитаю отсиживаться поблизости, ожидая, когда они наконец выплюнут всю скопившуюся в них желчь и все вернется на круги своя.

И не будь здесь Доминик, я скорее всего так бы все и оставил, но окрашивающие лицо девушки переживания заставляют меня передумать.

Коротко киваю Дарену, который все это время также безразлично попивает виски, вместо того, чтобы остановить затянувшуюся тираду оскорблений. Он понимает меня без слов, ведь подобное мы проворачивали не единожды: он берет на себя Нору, а я — Джея.

Аккуратно спустив с коленей Доминик, встаю и подхожу к Виджею. Беру его под локоть и не без усилий веду в другую часть Ямы. Его мышцы сразу же напрягаются, он хочет вырваться, но я лишь крепче сжимаю пальцы на его плече и с ледяным спокойствием произношу:

— Остынь.

Гнев в его глазах все еще борется за свое первенство, но я вижу, что друг старается пересилить себя и прийти в норму.

Мы подходим к противоположной стене Ямы, и я достаю из небольшого холодильника бутылку воды. Ставлю ее перед другом, который успел занять высокий стул у барной стойки. Он жадно глотает прохладную жидкость, пока я кидаю взгляды за его спину, где Доминик, неловко сжимая пальцы, смотрит куда-то в пустоту.

Подожди минутку, и я вернусь.

Думаю, а затем возвращаю внимание к Джею, который успел уже полностью опустошить бутылку.

— Не смотри на меня так, — недовольно фыркает он. — Она первая начала. Зачем давать мой номер каким-то придуркам?

— Потому что они не отстали бы от нее и Доминик, если бы Нора не сделала какой-то до глупости неожиданный шаг, — все также спокойно говорю я, доставая еще одну бутылку воды. В этот раз для Ди. — Думаешь, лучше бы Нора дала им свой номер? Потому что мы оба понимаем, что просто так они бы от девочек не отстали.

Он грубо сжимает переносицу, осознавая свою ошибку.

— Но откуда мне было знать, что это не ее очередная забава?

Парень кивает на Нору, которая в этот момент, словно окаменев, слушает склонившегося к ней Дарена.

— Тебе стоит извиниться, — замечаю я. — Не только за сегодня, в прошлый раз ты тоже был груб. Как и в любой за последнее время.

— Ты знаешь, почему.

— Да, но это не значит, что ты можешь вести себя так с нами. Не позволяй Нилу разрушить все, что ты так долго строил.

Собираюсь вернуться к Доминик, но чувствую, как Джей хватает меня за плечо.

— Я не могу оставить все как есть, — не поднимая глаз говорит он. — Не могу дать ему победить.

— Его здесь даже нет, Джей, — вырываюсь из его хватки и добавляю: — Расставь приоритеты правильно, иначе потом будешь жалеть.

Больше нам нечего обсуждать. Ему уже давно пора забыть о прошлом, каким бы ужасным оно не было.

А сам-то можешь обо всем забыть?

Застает меня врасплох внутренний голос.

Смогу ли?

Я смотрю на девушку, которая развернувшись коротко улыбается мне, и чувствую разливающееся внутри тепло.

Думаю, у меня появился шанс.