Обреченные

Доминик

С того рокового похода в клуб прошла неделя. Тяжелая и невероятно долгая. Все это время я зализывала раны, стараясь избегать Виктора, и бесконечно просыпалась по ночам. Меня мучили кошмары. Раньше сон был долгожданным, хоть и кратковременным побегом, возможностью выдохнуть. Но Виктор забрал и его.

То, о чем попросил меня брат, не выходило из головы и заставляло мои тревоги материализовываться в образы, мучающие по ночам.

Всю неделю я почти не выходила из дома. На занятиях не появлялась, а на сообщения подруг отвечала коротко и говорила, что приболела. В какой-то степени это было правдой. Раны на моем теле не успевали зажить, когда поверх них наносили новые.

Но теперь все изменилось. И, если честно, я не уверена, что это к лучшему.

Думать о том, что мне предстояло, было невероятно утомительно, и из-за стресса я сильно скинула в весе. Это не лучшим образом отразилось на моем внешнем виде: щеки впали, в цвете кожи заиграли серые оттенки — теперь я действительно была живым трупом. Виктору это не нравилось. Но в этот раз его недовольство ограничивалось словами и злобными взглядами. За всю неделю он не притронулся ко мне и пальцем.

А все потому что в его планах я должна выглядеть здоровой.

Именно поэтому в моем сегодняшнем макияже много румян и хайлайтера — все, чтобы лицо выглядело живым и привлекательным.

Отвратительно.

Думаю я, наблюдая за своим отражением. Сегодня Сара сделала из меня настоящую куклу: пластиковую и чересчур идеальную. Такой я должна предстать на чаепитии, которое устраивает миссис Хейг.

Впервые брат отпускает меня на подобное мероприятие в одиночестве, и я бы обрадовалась дарованной мне свободой, если бы таковая была на самом деле. Но сегодняшнее чаепитие — лишь сцена для исполнения планов Вика, а я, увы, в ней главная актриса.

Хочется отвлечься, подумать о чем-то другом, и я отвожу взгляд от своих приторно идеальных локонов.

Правда, Сара — настоящая фея-крестная. Жаль только, что ей приходится работать на злую мачеху. Она могла бы достичь куда большего где-нибудь в Голливуде, раскрашивая актрис для фильмов или моделей для подиумов. Но по непонятной мне причине она остается здесь.

Будь у меня столько свободы, я бы бежала не оглядываясь. Впрочем, вероятно, Вик достойно платит за ее волшебство, раз Сара до сих пор остается в поместье Грант.

Глаза продолжают бегать по интерьеру комнаты, не задерживаясь ни на застеленной кровати, на которой лежит мой сегодняшний наряд, ни на распахнутой двери ванной, из которой все еще веет теплом после купания. Сама того не понимая, я ищу его. Ищу, чтобы вновь окунуться воспоминаниями в одновременно ужасный и прекрасный день.

Рядом с платяным шкафом из того же, что и остальная мебель в комнате, дуба, окрашенного в белый, стоит бумажный пакет. Внутри него покоится порванный братом топ, который мне одолжила Хоуп.

По спине пробегает волна мурашек, и я не могу понять, приятные ли они. Тот день до сих пор поднимает во мне волну ужаса. Не столько из-за друзей Сью, с которой я так и не поделилась случившимся, сколько из-за того, что после сделал со мной Виктор.

Но вместе с тем я вспоминаю танцы, поездку по ночному городу и Эйдена...

Мне нужна вода.

— Сара, — произношу и тут же вспоминаю, что отпустила горничную на обед.

Мне больше не стоит думать об Эйдене, как я делала это раньше. Теперь все по-другому. Стоит избавиться от этих мыслей. Он больше мне не интересен. Не должен быть.

Во рту пересыхает, а горло начинает неприятно саднить. Мне срочно нужно чего-нибудь выпить, и я бы с удовольствием выбрала что-то покрепче: говорят, алкоголь порой помогает сбежать от реальности и забыться. Но я не самоубийца, так что ограничиваю свои желания стаканом прохладной воды.

Правда ради этого мне придется сходить на кухню, и только от одной мысли о подобном путешествии у меня замирает сердце.

Обычно я стараюсь не выходить за пределы маршрута холл-спальня, ведь все необходимое мне может принести Сара, но иногда в моей жизни все же происходят такие ситуации, и тогда я крадусь по коридорам, словно воровка, пробравшаяся в дом через окно. Будто если я попадусь кому-то на глаза, меня неминуемо покарают. Но все немного сложнее.

Поместье Грант поражает своими размерами не только с улицы. Внутри оно всегда напоминало мне бесконечный лабиринт с десятком спален и прочих комнат. Заблудиться здесь проще простого.

Кухня находится в противоположном от моей спальни крыле, и дорога туда занимает целых пять минут, что кажется мне абсолютной бессмыслицей. Зачем вообще покупать такие большие дома? Помериться авторитетом с помощью документов на землю? Чистой воды расточительство.

Но, должна признаться, интерьер поместья вызывает восхищение. Он воистину великолепен: витые колонны из светлого мрамора, резная мебель с позолотой, картины известных художников на белоснежных стенах — прямо-таки сказочный замок. Правда захваченный злым волшебником.

Миную коридор за коридором и даже немного расслабляюсь, радуясь, что никого не застала. Но мое настроение быстро меняется, стоит заметить движение впереди.

Этого я и боялась.

Стройная и высокая фигура отца не пеша приближается, пока мои ноги словно прирастают к полу. Дыхание замирает, и я выжидающе наблюдаю за его плавной походкой.

Он похож на статую, сошедшую с постамента: идеальная укладка седых волос, фарфоровая кожа, едва тронутая морщинами, и такое же холодное, как у камня, нутро.

Когда он равняется со мной, сердце на секунду посещает надежда: может сегодня?

— Доброго дня, — произношу, склонив голову.

Уверена, со стороны я выгляжу глупо, особенно, если учесть, что отец проходит мимо, будто меня вовсе не существует.

Одергиваю себя и выпрямляюсь. Впериваю взгляд в стену, стараясь справится с душащими слезами.

Никогда не привыкну.

Не задерживаясь на месте, отправляюсь дальше, но теперь уже еле волоча ноги.

Меня не удивляет поведение отца. По правде говоря, оно всегда было таким. Не помню и дня, чтобы его взор обратился в мою сторону. После смерти мамы он сильно изменился. Точнее, так говорят. Сама я едва ли знала его прежнего, о котором мне когда-то рассказывала Сара. И это... больно.

Не плакать, Доминик. Иначе Саре придется делать макияж заново.

Повторяю я, пока ищу стакан в шкафчиках на кухне. Я редко забредаю сюда, так что никогда не нахожу необходимое с первого раза. Дрожащими руками открываю дверцу за дверцей и наконец натыкаюсь на стопку маленьких кружек для кофе.

Сойдет.

Душа нестерпимо болит, пока я наливаю воду. Раньше я часто задумывалась о поведении отца. Было бы все иначе, если бы он поступал по-другому? Если бы мама не умерла? Эти мысли особенно болезненны.

Будучи младше я часто тешила себя надеждой, что когда отец узнает о поведении Виктора, то непременно спасет меня. Вот только то ли за все эти годы он так и не узнал, то ли ему было абсолютно наплевать. Как и на все в этом мире. Хоть номинально директором компании нашей семьи до сих пор числился Джозеф Грант, наш отец, но уже не первый год всеми делами занимается Вик.

— Ты еще не собрана?

Я чуть не давлюсь водой.

Помяни черта.

— Почему ты еще в пижаме? И почему пришла сюда? — голос Виктора звучит раздраженно.

— Прости, мне захотелось пить.

Оставляя кружку с недопитой водой на столе, поворачиваюсь к брату. Его блондинистые волосы уложены гелем, а на теле красуется новенький костюм, который он на днях купил в одном из бутиков Сайнтленда.

— Почему не приказала Саре принести? Та же знаешь, я не люблю, когда ты бродишь по дому.

Его рука касается моей щеки, обжигая кожу. Хочется отклониться, но я сдерживаюсь.

— Больше такого не повторится. Ты куда-то собираешься.

Пытаюсь сменить тему, указав на его парадный наряд.

— У меня собрание клуба, — он убирает руку и поправляет пиджак. — Нравится?

— Тебе очень идет.

Я бы могла сказать, что слукавила, ведь от одного вида брата мне становится тошно. Но он и правда красив. Не уверена, что вообще существует наряд, способный испортить его внешний вид.

— Хорошо, а теперь иди и переоденься. Не заставляй меня повторить дважды.

Не теряя ни секунды, киваю и мчусь в свою комнату. Подальше от жителей особняка. Подальше от своих родственников.

***

Еще на благотворительно вечере, я подумала, что у Астории Хейг настоящий талант в организации мероприятий. И сегодняшнее чаепитие это только подтвердило.

Локацией для проведения выбрали оранжерею в ботаническом саду Сайнтленда, которая и без того выглядела чудесно, но с помощью декорация Астории превратилась в нечто волшебное.

Стеклянные стены оранжереи пропускают внутрь редкое осеннее солнце, заливая растения вокруг теплым светом. Здесь выращивают невероятной красоты цветы и деревья, не походящие на типичную флору города. Сплетаясь к потолку, ветви повторяют очертания купола, пока яркие перуанские лилии и нежные астры создают подобие цветочного ковра.

Пахнет здесь фантастически. Не только цветами, но и пирожными, которыми полнятся столики, тут и там разбросанные по периметру. Украшения на угощениях сделаны в виде различных растений, а в центре каждого стола возвышается пышный букет из розовых цветов.

Чаепитие организовано для укрепления отношений между влиятельными людьми города, и контингент сегодня в основном женский. На самом деле, подобных мероприятий много, просто в основном их посещает Виктор, оставляя меня, как ненужную помеху, дома.

Но сегодня особенный случай. Вот только то, ради чего меня сюда послал брат, кажется невозможным, глядя на собравшихся людей. Я даже успеваю понадеяться, что смогу избежать своей участи, и начинаю с интересом рассматривать наряды окружающих меня дам.

Цветастые костюмы Шанель, ажурные платья и шляпки — на их фоне мой образ выглядит слишком просто. Сегодня Сара подготовила для меня жемчужно-белое бельевое платье ниже колена — те все еще не готовы к выходу в свет — а наверх я накинула объемный розовый кардиган, который не только скрыл все то, что нельзя показывать людям, но и оказался очень теплым — идеально для погоды в Сайнтленде.

Невзрачность моего облика даже радует. Кто знает, может я сумею слиться с одним из цветочных кустов и остаться незамеченной до конца мероприятия.

Ох если бы.

Оглядываясь по сторонам, я натыкаюсь на пару внимательных глаз, что наблюдают за мной из-за крупноцветковой магнолии (да, я успела прочитать несколько табличек с названиями). Два карих омута с интересом проходятся по моему телу, и я чувствую, как начинают подгибаться коленки.

А вот и он.

Эйден Ламберт, одетый в изящный угольно-черный костюм, притаился среди зеленых ветвей. Его волосы слегка растрепаны, а рубашка, как и в первый раз, небрежно расстегнута на верхних пуговицах. Не хотя признаюсь себе, что ему очень идет. Добавляет в его образ немного хищного шарма. Со своей прямой осанкой и выбивающейся наружу уверенностью Эйден напоминает мне льва.

Внимание этого парня заставляет все внутри сжаться. Не справляясь с этим напором, я перевожу взгляд ниже и замечаю в его руках бокал с пузырящейся жидкостью, повторяющей цвет букетов на столах.

Мне тоже не помешает выпить.

Отворачиваюсь и, еле держа равновесие на каблуках, направляюсь к столику с пуншем, опять чувствуя желание попробовать что-то покрепче.

Слова Виктора эхом проносятся в голове:

— Доминик, милая, ты же поможешь своему брату? — в тот момент я, подобно подстреленному животному, лежала у его ног, и едва ли могла отказать. — Хочу, чтобы ты сблизилась с этим выродком. Раз он так легко подвез тебя до дома, то уверен, если ты приложишь немного усилий, то сможешь заставить сукиного сына сделать куда больше. Не представляешь, сколько пользы та принесешь, если получится провернуть то, что я спланировал, — пальцы Вика коснулись моего подбородка. — А ты же хочешь быть полезной?

Рука вздрагивает, когда я поднимаю стакан, чтобы налить немного пунша.

Да, брат решил подложить меня под парня, в чьей биографии значится дело об убийстве и изнасиловании. Знаю, что его оправдали. Я сама перечитал сотню статей, чтобы понять, виновен ли он. Но ни одна из них не смогла ответить наверняка. Поэтому я не могу не волноваться.

Эйден был интересен мне, пока в это не вмешался Вик. Теперь я скорее боюсь, и не знаю, кто из этих двоих пугает меня больше.

Прокрутив железный краник, я подставляю под струю розового пунша свой стакан. Меня начинает раздражать этот цвет: его тут слишком много. Хотя вероятно я просто пытаюсь переключиться от не отпускающего меня волнения.

Когда стакан заполняется наполовину, я слышу за спиной знакомый голос:

— Привет, ангелочек.

Дергаюсь, и немного пунша проливается на скатерть. Быстро перекрыв краник, я беру салфетку и промачиваю оставленное напитком пятно.

— Сколько раз мне нужно попросить не называть меня так, чтобы ты действительно перестал?

— Не знаю, может, тысячу? — присев на край столика, он складывает руки на груди. — Да ладно, ангелочек, не дуйся.

Оставив салфетку на столе, наконец поворачиваюсь к парню лицом и встречаюсь с его веселой ухмылкой.

— Можешь хоть иногда называть меня по имени?

Мой голос уже не столь уверен. Под взглядом Эйдена я начинаю теряться.

— Только если ты хорошо попросишь.

Он подмигивает, а я тяжело вздыхаю.

Ну и что я должна делать?

Флирт с парнями — явно не мой конек. Виктор и сам должен прекрасно это понимать. В конце концов именно он постоянно ограничивал меня от общества. На что надеялся брат, когда ему в голову пришла идея, что я смогу сблизиться с Адским принцем? У меня всего две подруги, о каких парнях вообще идет речь?!

Отчаянно ища тему для разговора, замечаю бинт на руке Эйдена.

Других идей все равно нет.

— Как твоя рука? — кивая на бинт, тихо спрашиваю я.

— А я уж было подумал, что ты мне привиделась, ангелочек, — неуверенно поднимаю голову, удивленная теплотой в его тоне. — Все нормально. Мне повезло, что кто-то вызвал полицию раньше, чем те парни нанесли решающий удар.

Решающий удар? Я сама видела, как его треснули по голове.

— Их арестовали?

Теперь тяжело вздыхает Эйден. Он поворачивается в сторону снующих вокруг гостей и становится задумчивым.

— Все сложно, ангелочек. Так что тех парней освободили, — возвращая на лицо теплую улыбку, он добавляет: — Но это не твоя забота, так что не беспокойся. Хотя мне приятно, что в твоей красивой головке нашлось место для мыслей обо мне.

Фыркаю, чувствуя, как по щекам расползается румянец. Самовлюбленный лев, как я говорила.

— Меня зовут Доминик, — становлюсь перед ним и стараюсь выглядеть как можно серьезнее. — Если не справляешься с таким количеством букв, то можешь называть меня Ди, но никак не ангелочком.

Его улыбка заставляет мое сердце сбиваться с привычного ритма.

— Не могу отказать, когда ты говоришь таким приказным тоном. Так значит мы теперь друзья, Ди-и-и-и?

Он тянет мое имя, явно насмехаясь. Но мне все равно. Главное, чтобы он перестал называть меня «ангелочек».

— Посмотрим, — загадочно отвечаю я и наконец пробую пунш. — М-м-м.

Сладкий напиток обволакивает рот и заставляет меня закрыть глаза от наслаждения. Вкусный, слегка кислый, с привкусом персика и... клубники? Мне срочно нужен пожизненный запас этого напитка.

— Нравится?

— Очень! — не теряя времени, я делаю еще несколько жадных глотков.

— Это рецепт нашей подруги. Она недавно вернулась из путешествия и решила внести в вечеринку миссис Хейг несколько «незначительных» изменений. Но если бы не она, то мы все пили бы чопорный чай. Так что в этот раз я даже рад, что она не может усидеть на месте.

При воспоминании об этой девушке, в глазах Эйдена читается привязанность. Чувствую неприятный укол внутри, и это заставляет меня почувствовать себя неловко. Странно испытывать ревность к малознакомому человеку, с которым у нас нет никаких шансов на будущее.

Пока я раздумываю о тленности бытия, Эйден наклоняется и забирает у меня из рук стаканчик. Это сразу же возвращает меня в реальность, и я недовольно вскрикиваю. Но Эйден лишь заново наполняет стакан и протягивает его обратно.

— Спасибо, — растерянно благодарю, пока он наливает еще одну порцию, но уже для себя.

— Как тебе вечеринка?

— Нормально, — вглядываюсь в его профиль, в который раз пытаясь понять, о чем думает этот парень, но он остается для меня закрытой книгой. — Я не очень люблю подобные мероприятия, но тут довольно мило.

— Мило? — он подносит стакан к губам, и я завороженно наблюдаю, как двигается от глотков его шея. Разве это нормально, что только от этого у меня в животе просыпаются бабочки? — Возможно, ты права. Но я вижу здесь только идиотов с чрезмерным чувством собственной важности.

— Если ты забыл, то мы одни из них.

Пытаюсь отвести взгляд, пока меня не поймали, но это оказывается куда труднее, чем должно быть. Я схожу с ума?

Тем времен плечи Эйдена вздрагиваю от усмешки, и парень разворачивается ко мне всем телом.

— Тогда может нам стоит сбежать?

— Что?

Его глаза задорно блестят, пока мои испуганно таращатся.

— Тут есть одно местечко, и поверь, оно стоит внимания куда больше, чем это собрание. К тому же, хочу отдохнуть от толпы. Да и дамы вокруг не смотрят дальше своих цветастых шляпок, так что вряд ли кто-то найдет нас там.

Звучит как угроза. Или он хочет уединиться? Внутри все смешивается в один большой комок паники, и мне хочется закричать.

Наверное, я выгляжу как перепуганный зверек, ведь Эйден спешит меня успокоить:

— Я просто предлагаю полюбоваться цветами, ангелочек, — он щелкает меня по носу и подмигивает. — Обещаю, никаких поцелуев до третьего свидания. За кого ты вообще меня принимаешь?

За Адского принца.

Но вслух я этого не произношу. Я не доверяю этому парню, но вместе с тем хочу согласиться. В конце концов, ради этого Вик меня сюда и отправил.

— Ладно, — мой голос звучит не слишком уверено, но парень не обращает на это внимания и, прихватив со стола одно из блюдец с пирожными, кивает, чтобы я следовала за ним.

Скрываясь от гостей за зелеными стенами деревьев, мы направляемся в другой конец оранжереи. От волнения вперемешку с предвкушением, я едва обращаю внимания на прекрасные цветы, распускающиеся вокруг. Мой взгляд сфокусирован на широкой спине впереди.

Даже через ткань пиджака я вижу, как перекатываются его мышцы, пока Эйден убирает ветки с пути, чтобы те не мешали нам пройти. Это просто преступление, что этот парень заставляет меня судорожно ловить воздух и чувствовать, как по всему телу искриться напряжение, и неважно, с какого ракурса я на него смотрю. Он чертовски красив под любым углом.

И сколько бы я не одергивала себя, сколько не повторяла, что позволять таким мыслям проникать в голову — плохая идея, причем не только из-за Виктора — все это бессмысленно. Этот парень занимает все мои мысли.

Задумавшись, не замечаю, как Эйден вдруг останавливается, и врезаюсь прямо в его спину.

— Ауч! — хватаюсь за нос, который пострадал больше всего.

— Ангелочек, я понимаю, что тебя тянет ко мне, но давай обойдемся без травм, — его теплые пальцы убирают с моего лица непослушную прядку и заводят ее за ухо. Эйден наклоняется ближе, и его голос такой хриплый и соблазнительный произносит: — Ты в порядке?

В груди разливается тепло, которое почти сразу перебирается наверх. Чувствую, как лицо горит от смущения, и молюсь, чтобы Эйден подумал, что я такая красная из-за удара, а не из-за мыслей о том, как его губы касаются моих.

— Да, — во рту пересыхает, и я отворачиваюсь, боясь, что мои глаза могут выдать слишком многое. — Меня больше травмирует прозвище, которое ты придумал.

Он улыбается.

— Я серьезно.

— Хорошо-хорошо, Ди. Если тебе так хочется слышать, как я произношу твое имя, то я подыграю.

Хочется стукнуть его и одновременно поцеловать. Частично он прав, но мне нравится все, что он говорит. Его голос заставляет все во мне дрожать от наслаждения.

Боже, я и правда схожу с ума.

— Кстати, мы на месте.

Эйден отходит в сторону, открывая моему взору вид на небольшой двухуровневый фонтанчик, окруженный мощенной дорожкой. Его чаши напоминают бутоны цветов, закручиваясь на краях. Светлый камень, из которого выполнен фонтан, слегка позеленел от времени, но пока вода в нем остается чистой, это ничуть не портит внешнего вида.

В нескольких метрах поодаль располагается несколько вырезанных из камня скамеек. К одной из них Эйден меня и ведет.

Оставив на каменной поверхности тарелку с пирожными, он поворачивается ко мне:

— И как, здесь достаточно мило, чтобы заменить чаепитие с кучкой снобов?

— Вполне.

Завороженно оглядываюсь по сторонам. Эйден прав, это место стоит внимания. Нежные герани и плакучие ивы укрывают этот уголок от посторонних глаз, а вода в фонтане наполняет пространство тихим журчанием. Тут на удивление спокойно, и я не могу не наслаждаться этим.

— Откуда ты узнал про это место?

— Когда тебе приходится прятаться, то находишь и не такое.

В интонации Эйдена проскальзывает печаль, и я смотрю на парня, чтобы разглядеть эмоции на его лице.

От чего может прятаться такой как он? Я думала, что все происходит в точности наоборот. Что, когда он входит в комнату, некоторые пугаются и уходят, но то, что прятаться может он — подобную картину представить мне сложно.

Надеюсь, что парень скажет что-то еще, но взглянув на меня, Эйден хмыкает

— Ангелочек, если ты хочешь меня разговорить, то тебе придется предложить что-то поинтереснее, чем фруктовый пунш.

— Ди. Называй меня Ди, уткнувшись носом в стакан с ароматным напитком, ворчу я.

На щеках вновь играет предательский румянец, и я начинаю ненавидеть, что мой организм так легко сдается перед его улыбкой.

— Прости, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к твоим приказам.

— Приказам? Это обычная просьба!

Надеюсь, я только что не топнула ногой. Потому что от того, с какими горящими глазами на меня надвигается Эйден, я могу слышать только стук собственного сердца, отбивающего партию у меня в ушах.

— Ты просто не видела с каким лицом ты это говоришь.

Он останавливается в паре сантиметров от меня, и теперь нас разделяет лишь моя рука с розовым пуншем, сжатым горящими пальцами.

— И что же с ним не так? — хриплю в ответ, прикусывая губу.

Я вижу, как его глаза на секунду опускаются ниже, как при виде моих губ у него дергается кадык. Воздух, который минуту назад казался прохладным и освежающим, теперь давит на меня жаром. Вокруг все искрится. Костяшки моих пальцев упираются в грудь Эйдена, и от этого короткого прикосновения мне хочется застонать.

— Для полноты картины тебе не хватает плетки в руках, — он склоняет голову в бок, и я отчетливо вижу огонь, полыхающий в его глазах. Мне кажется еще чуть-чуть, и он сожжет меня дотла. Но, несмотря ни на что, я все равно тянусь к нему, как мотылек на свет. Тепло исходящее от этого огня манит меня, а я не уверена, что хочу сопротивляться. — Но мне это нравится. Так что продолжай, — его губы опускаются к моему уху, опаляя горячим дыханием, — Доминик.

Еще никогда собственное имя не вызывало у меня такого восторга. От того, как его произносит Эйден у меня по телу прокатывает волна эйфории. Прикрываю глаза, впитывая все до последней капли и отчаянно желая, чтобы он коснулся меня. Чтобы привлек ближе и наши тела сплелись воедино. Еще никогда в жизни я не желала чьего-то прикосновения настолько сильно.

Но это чувство отпускает меня также резко, как и приходит, когда Эйден отступает, разрушая создавшуюся атмосферу, и как ни в чем не бывало произносит:

— Видишь, я уже начинаю делать успехи.

Словно пойманная на чем-то постыдном, я тут же открываю глаза и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Смотрю на стекающую в фонтане воду и пытаюсь успокоить собственное сердце.

Боже, как до этого дошло?

Я собиралась просто поговорить с ним. Сделать минимум того, о чем просил Виктор, чтобы не вызвать его гнева. Я должна была спрятать свои чувства глубоко внутрь и никогда не открывать эту коробку. Мне не стоит надеяться на что-то, иначе вновь обреку себя на страдания. В этом всем нет смысла. Наверняка я надумала себе все то, что происходит между нами с Эйденом. Да и, если это все правда, то у нас все равно нет будущего. Мне никогда не избавится от оков брата, никогда не стать полноценным человеком. Я просто кукла, украшение в коллекции Виктора. А зачем Эйдену подобное ничтожество?

Сглатываю ком боли, тут же застревающий в горле, и прикусываю щеку, чтобы не расплакаться.

И что мне теперь делать?

— Но знаешь, ангелочек, — слышу за спиной голос Эйдена, а затем и его шаги.

Он подходит ближе, и я чувствую жар, исходящий от его тела.

— Что? — не выдержав драматичной паузы, спрашиваю я.

Его рука накрывает мою. Сплетая наши пальцы, Эйден заставляет меня повернуться, и я поддаюсь, но не решаюсь поднять голову и встретится с ним взглядом.

— Мне определенно нужно больше практики, — не понимаю, к чему он клонит. Мысли вновь затуманиваются, а от его нежных поглаживаний моей ладони большим пальцем низ живота наливается тяжестью. — Поэтому думаю, нам нужно сходить на свидание.

От его слов я чуть не давлюсь воздухом. Удивленная наконец поднимаю глаза, ожидая увидеть на лице Эйдена подтверждение тому, что все это лишь шутка. Но его нет. Там лишь шоколадные глаза, которые поглощают меня целиком.

Что я должна ответить? Согласиться? Но стоит ли? Я только что отчитывала себя за необдуманные поступки, а теперь хочу пойти на свидание с причиной моих ошибок?

В голове эхом звучит:

Адский принц. Адский принц. Адский принц.

Но даже это не может перебить моего пылающего желания сказать чертово «да».

Почему меня так тянет к тебе, Эйден Ламберт?

— Хорошо, — наконец озвучиваю я, и испытываю очередную порцию наслаждения, когда на его лице расползается довольная улыбка.

В конце концов Виктор сам хотел этого.