Обреченные

Доминик

В детстве, когда я была еще совсем маленькой, я услышала, что добрые люди попадают в Рай. Что того, кто не делает другим зла, обязательно ждет нечто хорошее. Что за черной полосой всегда следует белая.

Тогда юная и глупая я поверила в это всей душой. С улыбкой принимала любые невзгоды, зная, что за ними меня ждет награда. Никогда не грубила, была послушной, ведь с небес следили за каждым моим шагом. Даже в самые жуткие моменты мое сердце грела надежда...

Вот только все это было ложью. Жгучей и обидной. Разбивающей сердце.

Впрочем, может мне просто не повезло. Может судьба не взлюбила меня и поэтому постоянно подливает в палитру черную краску ― это мне знать не дано.

Но что я усвоила наверняка, так это то, что за черной полосой идет полоса еще темнее.

Коридор, ведущий к туалету, отделяется от основного помещения огромной стеной. Настоящий укромный уголок, где шанс остаться незамеченным близится к максимуму. Уверена, какая-нибудь страстная парочка несомненно оценит подобную планировку, но не я. Не та, кого против ее воли прижимают к стене два пьяных парня.

― Так что скажешь, Ди? ― скользя пальцем по моей щеке, произносит Адам. ― Ты же нам не откажешь?

Кожу жжет от его прикосновений, словно по ней проходятся раскаленной кочергой.

― Меня зовут Доминик, ― голос дрожит, а в горле пересыхает настолько, что слова больше похожи на кряхтение.

― В нашей игре это не имеет значения, ― подходит ближе второй парень и сжимает между пальцев локон моих волос. ― До чего же ты красивая.

По спине бежит холодок.

Моя маленькая сестренка так красива.

Опускаю взгляд и чувствую, как все труднее становится дышать. Словно кто-то намеренно высасывает воздух из комнаты.

― Тебе будет приятно, мы об этом позаботимся, ― руки Адама сползают к воротнику моей рубашки. ― Ты же будешь послушной, правда?

Будь покорной, сестренка.

По щекам катятся слезы.

― Не стоит плакать, ― второй парень притягивает мою руку к губам и целует. ― По крайней мере, раньше времени.

Тело бьет крупной дрожью, пока они перекидываются хищными улыбками. Я понимаю, что мне нужно что-то сделать, попробовать вырваться, но тело не слушается меня. Оно каменеет и отказывается шевелится. Поступает так, как его приучили делать.

― Если будешь тихой, мы закончим быстро.

― Может быть, ― криво усмехается Адам.

Ты никогда не сбежишь от меня. Я найду тебя везде. И тогда будет еще больнее.

Ноги подкашиваются. Кажется, душа покидает мое тело, спасаясь от того, что ждет его дальше.

― Отпустите, ― в полуобмороке шепчу я, когда один из парней опускается губами к моей шее.

― Не похоже, что ты действительно этого хочешь, ― его дыхание неприятно обжигает кожу. ― Попробуй еще раз.

Боже, забери меня отсюда. Хоть раз, но услышь мою мольбу.

Влажные губы Адама касаются моей шеи, вызывая прилив отвращения. Мне хочется кричать, но в горле застревает ком, который не дает произнести ни слова. Скованная страхом я могу лишь наблюдать, как с каждой секундой парни становится все ближе, проникая мне под кожу и ломая что-то внутри.

Отчаяние вновь настигает меня.

Пожалуйста...

― Вам жить надоело? ― восклицает едва знакомый голос.

Чувствую, как в ту же секунду одна из пар неприятных рук наконец отпускает меня, а затем пространство пронзает звонкое падение.

― Ты что творишь? ― яростно выкрикивает Адам и также отпускает меня.

Мои глаза все еще закрыты. Мне страшно, и внутри все сжимается от этого чувства, но я все же заставляю себя посмотреть на то, что происходит.

― Кем ты себя возомнил? Думаешь, можешь творить, что захочется? ― продолжает Адам.

Вмешавшийся незнакомец стоит к нам спиной, возвышаясь над вторым парнем, который все еще не поднялся с пола.

― Хочешь размять кулаки, так подходи, ― становясь в стойку, Адам чуть пошатывается, доказывая, насколько же он пьян.

Вижу, как вздрагивают от усмешки плечи незнакомца, а дальше все происходит так быстро, что у меня перехватывает дыхание. В секунду он разворачивается и толкает Адама. Тот ударяется спиной о стену и не успевает даже сделать вдох, чтобы наполнить воздухом вдруг освободившиеся легкие, как рядом с ним оказывается незнакомец и, сжав пальцы на шеи парня, заставляет его с ужасом смотреть на своего противника.

― Так что ты там говорил про размять кулаки? Я бы на это посмотрел.

Я слышу в его голосе насмешку. И она кажется мне чертовски знакомой. Хмуря брови, вглядываюсь в его профиль и тут же осознаю, кто передо мной.

― Эйден, ― хрипло шепчу я, округляя глаза.

Не надеюсь, что он меня услышит, скорее произношу это вслух, чтобы убедиться, что вообще способна говорить. Но он слышит и тут же поворачивается ко мне, подмигивая.

― Привет, ангелочек.

Он хочет сказать что-то еще, но его останавливает мой крик, который вырывается изо рта, когда я вижу, что со спины к нему приближается друг Адама. И выражение на его лице вряд ли предвещает крепкие объятия.

― Осторожно!

Эйден реагирует молниеносно. Не отпуская Адама, он поворачивается к его другу, который сразу же теряется, осознавая, что упустил свое преимущество. Эйден бьет его ногой в районе паха и, притянув скрючившегося парня за кофту, также, как и друга, прижимает его к стене.

― И что мне делать с вами, голубки?

― Мы не знали, что девчонка занята, ― пока его друг продолжает шипеть от боли, скулит Адам. ― Иначе мы бы ее не тронули.

Я наблюдаю за этим с открытым ртом, пока на душе властвует буря. Как же легко они находят себе оправдания. Уроды.

Жду, что Эйден поправит его, указав, что на самом деле мы не вместе, но вместо этого он произносит:

― Теперь знаете. Еще раз увижу вас рядом с ней, и вы испытаете на себе всю жестокость адского пламени, ― его губы растягиваются в ехидной ухмылке. ― Меня же еще называют тем глупым прозвищем? ― Эйден не говорит его вслух, но уверена, как и я, парни отлично понимают, о чем речь. ― А теперь извинитесь.

Он делает шаг в сторону и освобождает парней от оков своих рук. Те сразу же заходятся в кашле, глотают воздух, словно обезумевшие, и со злостью смотрят на ботинки Эйдена, не решаясь встретиться с тем взглядом.

― Я сказал что-то непонятное?

Голос Эйдена, пропитанный злостью, отскакивает от стен во вдруг образовавшейся тишине.

Явно борясь с собой, парни поочередно оглядываются в мою сторону и произносят сухое:

― Прости.

― Вам бы поработать над искренностью, ― комментирует Эйден, прислоняясь плечом к стене и складывая руки на груди. ― Но так уж и быть, пошли вон.

Парни направляются прочь, словно обиженные шакалы оглядываясь через плечо.

― Кстати, ― вдруг окликает их Эйден и те, как по приказу, замирают. ― Вас в этом клубе больше не ждут. Охрана поможет вам найти выход.

По лицам парней видно их недовольство, но возразить они не решаются и лишь кивают.

Мы остаемся одни. Сердце гулко стучит в груди. Я до сих пор ощущаю себя полуживой: голова кружится, мысли путаются.

Может я все-таки умерла?

― Ты в порядке? ― оставаясь в паре метров от меня, спрашивает Эйден.

Наконец решаюсь встретиться с ним взглядом, и меня тут же поглощают те самые карие глаза, что я видела на танцполе.

Нет, он более, чем реальный.

Чувствую, как внутри просыпается непонятная радость, которая быстро смешивается со страхом. Не стало ли мое положение еще хуже? Да он защитил меня, но все заголовки статей, где фигурирует имя Эйдена, складываются в одно большое предупреждение: НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ С НИМ.

Но, стоя напротив, мне кажется, что я вижу в его глазах искреннее беспокойство, которое чуть приглушает голоса в голове. Оно совсем не вяжется со всем, что мне удалось узнать об этом парне, и это возвращает меня к вопросу, мучающему меня с того самого вечера в холле.

Кто же ты, Эйден Ламберт?

Чувствую, что подхожу к разгадке все ближе, поэтому никак не могу уйти прямо сейчас.

― Тебе нужно к врачу?

― Нет, ― поспешно отвечаю я и, поняв, что пялюсь на него слишком долго, отвожу взгляд. ― Они не успели... ничего сделать, ― обняв себя руками, пытаюсь успокоиться. ― Спасибо, что вступился.

― Не стоит. Я поговорю с Виджеем, чтобы этих ублюдков внесли в черный список.

Едва ли это имеет для меня значение: попасть в клуб еще хоть раз будет сродни чуду, в которое я давно перестала верить ― но слова Эйдена заставляют что-то теплое разливаться внутри.

― Спасибо.

― Хватит меня благодарить, ― уголки его губ поднимаются вверх, и он разворачивается, теперь прислоняясь к стене всей спиной.

Пока он тянется рукой к карману своих брюк, я позволяю себе хорошенько рассмотреть парня. Сегодня он в темной водолазке, которая, словно вторая кожа, облегает мышцы, выделяя каждую деталь его накаченного тела. Делаю жадный вдох и ощущаю, как пространство начинает заполнять знакомый запах гвоздики.

Еще немного и я точно сойду с ума.

― Помню, ты говорила, что не куришь, но, может, сегодня? ― тем временем Эйден достает из кармана пачку сигарет и протягивает ее мне.

― Нет, спасибо.

Мысли понемногу приходят в порядок, и мне больше не хочется оставаться на месте. Эта стена вызывает во мне приступ тошноты, поэтому хочется отойти от нее как можно дальше.

На негнущихся ногах я делаю шаг вперед, и чувствую на себе обжигающий взгляд. Эйден не произносит ни слова, лишь следит за каждым моим движением, сначала сжимая сигарету между пухлых губ, а затем поджигая ее конец серебристой зажигалкой в виде игровой карты. Наверняка он гадает, уйду ли я. Возможно, он уверен, что именно так я и поступлю. Но я не хочу уходить. Не сейчас.

Поравнявшись с парнем, я останавливаюсь и опираюсь спиной о противоположную стену. Складываю руки сзади, чтобы тот не видел, как хаотично они двигаются от волнения, и, откинув волосы на спину, вновь смотрю ему в глаза.

На его губах появляется соблазнительная усмешка. Он подносит ко рту сигарету, а затем отводит ее в сторону, выпуская изо рта облако дыма. Смотря на меня из-под опущенных ресниц, Эйден заставляет низ моего живота наполняться тяжестью. Каждый вдох дается все труднее, и, когда он подносит сигарету для очередной затяжки, я перевожу взгляд на его руку. Изящную и крепкую. В голове сразу появляется образ того, как этой рукой Эйден притягивает меня ближе. Наши тела соприкасаются. Я чувствую, как его пальцы гуляют по моей коже. Встаю на носочки и тянусь к нему, чтобы...

Моя кожа начинает полыхать, и я наклоняюсь, пряча румянец за волосами. О чем я вообще думаю? Этот парень подозревается в убийстве, а я представляю, как мы целуемся. Боже, что со мной не так.

Сглатываю собственные эмоции и надеюсь, что Эйден не заметил, насколько покраснели мои щеки.

― Это были твои знакомые? ― отвлекает меня от глупых переживаний голос парня.

От воспоминания о том, что произошло, меня в момент отпускает, и я выпрямляюсь.

― Друзья моей одногруппницы, ― вглядываясь в танцующим туман, создаваемый Эйденом, отвечаю я.

― Ей следует внимательнее относится к выбору друзей, ― его взгляд сосредоточенно гуляет по моему лицу, и я никак не могу понять, о чем он думает.

Рефлексы кричат мне отвернуться, спрятаться от его внимания, но взгляд Эйдена, такой гипнотизирующий и обволакивающий, берет меня в заложники и не позволяет сдвинуться ни на дюйм.

Мне нестерпимо хочется залезть к нему в мысли и узнать, что заставляет его брови хмурится. Для меня Эйден ― сплошная загадка. Опасная и рискованная. И если я решу все-таки найти на нее ответ, то неминуемо за это поплачусь.

Но что-то внутри не дает мне отступить.

― Почему ты пришел? ― стискивая пальцы за спиной, задаю мучающий меня вопрос.

Неужели он следил за мной?

Ответ следует не сразу. Вероятно, слишком глубоко окунувшийся в свои раздумья, Эйден несколько раз моргает, возвращаясь в реальность. Но уже через секунду на его лице вырисовывается усмешка.

― Ангелочек, ты действительно спрашиваешь, почему я оказался у туалета?

И вот мои щеки вновь горят.

Ощущаю себя дурой. Прикусываю губу и, опустив взгляд вниз, начинаю увлеченно считать плитку на полу.

О чем я вообще думала, задавая этот вопрос? Что он пришел сюда ради меня? Нет. Я не могу быть настолько глупа. Да и чрезмерной верой в сказки не отличаюсь. В конце концов подобных мыслей меня лишили долгие годы в стенах поместья Грант. Так я привыкла думать.

Одна плитка, две, три...

― Эй, ангелочек, ― мне не хватает смелости вновь встретится с ним глазами, ― хочешь чего-нибудь выпить?

― Воды, ― проводя ногой по полу, машинально отвечаю я и сразу же жалею. ― Но мне уже пора.

Оттолкнувшись от стены, решаю схватиться за эту ниточку и наконец сбежать. Время наверняка позднее, а мне еще нужно как-то добраться до дома. Надеюсь, моей налички хватит на такси до поместья, ведь пользоваться карточкой сейчас будет верхом глупости.

― Я могу подвезти тебя, ― закончив сигарету, Эйден выбрасывает бычок в мусорку и складывает руки в карманы брюк.

Опешив, я теряю остатки своей былой уверенности. Это предложение одновременно чертовски пугающее и настолько же привлекательное ― как и все в Эйдене. Столько противоречий, тайн и интриг. От бури эмоций, которую этот парень вызывает во мне, сносит крышу.

И, если честно, мне начинает это нравится.

― Не думаю, что это хорошая идея.

― Брось, я же только что спас тебя. Мне необходимо быть уверенным, что ты вернешься домой целая и невредимая. А вдруг кто-то из этих придурков поджидает тебя снаружи?

Об этом я и не думала. От мысли, что друзья Сью вновь попытаются сыграть со мной в свою «игру», все внутри в страхе сжимается.

К тому же, теплая улыбка, которой одаривает меня Эйден, и морщинки у глаз ― я понимаю, как это безответственно и глупо, но смотря на них, мне хочется согласится. Это желание сжигает изнутри, хоть я и осознаю, насколько это неправильно.

Но капля авантюризма с бешенным счетом выигрывает в бою со здравым смыслом.

Раз сегодня я решила поступать так, как подсказывает сердце...

― Ладно.

Улыбка Эйдена становится еще шире.

― Отлично. Тогда поднимемся на минуту наверх, мне надо забрать ключи.

Неуверенно киваю, а затем шагаю вслед за парнем.

Кажется, за наше отсутствие народу стало раза в два-три больше, и теперь те еще плотнее заполняют пространство клуба. Десятки танцующих, пьющих и веселящихся людей ― пробираясь сквозь зал к той самой лестнице, что привлекла меня вначале, я не могу не думать о том, как сильно им завидую. Счастливые, беззаботные, свободные.

Неожиданная хватка на моем запястье заставляет отвлечься от собственных мыслей. Сердце делает кульбит. Вздрагиваю и рефлекторно пытаюсь вырваться.

― Прости, ― тут же отпускает меня Эйден, на лице которого читается вина. ― Просто боялся, что потерял тебя.

― Ничего я...

― Не объясняй, ― не дает договорить он. ― Это я сглупил.

Мне становится стыдно, ведь это я должна была идти за ним, а в итоге настолько забылась, что не заметила, как потеряла парня из виду.

― Эй, ― указательный палец Эйдена мягко касается моего подбородка, заставляя посмотреть на него. ― Давай ты пойдешь первая, а я следом. Договорились?

― Хорошо, ― отвечаю я и направляясь в сторону неоновой вывески «зависть».

Делаю шаг за шагом, но все мои мысли только об этом коротком прикосновении. Прикусываю губу, сдерживая разливающееся внутри ликование. Это неправильно, но я никак не могу успокоится.

Этот парень очень странно на меня влияет.

Охранники в костюмах ангелов пропускают нас без лишних вопросов. Уверена, лицо Эйдена им отлично знакомо.

Пройдя через бархатное ограждение, мы начинаем подниматься по лестнице на балкон, где располагается VIP-зона. Перешагивая ступеньку за ступенькой, я периодически оглядываюсь на парня позади. Эйден выглядит совершенно спокойным, но вот я ощущаю себя самозванкой.

Тебе здесь не место.

Происходящее столь не похоже на мою типичную реальность, что кажется, еще секунда и я наверняка проснусь. Окажусь в своей кровати в поместье Грант и тихо заплачу, чувствуя, как невидимые путы сжимают мои запястья.

Но этого не происходит, и я неуверенно шагаю дальше.

VIP-зона напоминает персональную версию клуба в чуть меньших масштабах с более дорогой отделкой: собственный танцпол, бар и кожаные диванчики, а на стене красуются огромные неоновые буквы: «гордыня».

Самокритично.

Я внимательно рассматриваю открывшиеся передо мной пейзажи, когда Эйден останавливается позади и склоняется к моему уху. Его дыхание щекочет кожу и заставляет мое тело вытянуться струной.

― Подождешь здесь? ― произносит он.

― Хорошо.

Едва слышно отвечаю я, сглатывая захлестнувшее меня напряжение.

Через секунду парень скрывается за служебной дверью, и я позволяю себе расслабиться. Но ненадолго.

С каждой секундой мысль о том, что в этом месте я словно белая ворона, все сильнее заседает в голове. Мне начинают мерещится надменные взгляды, хотя я прекрасно понимаю, что здесь до меня никому нет дела. Но, словно потерянная зверушка, продолжаю стоять посреди балкона и заламывать пальцы, страшась сделать шаг в сторону.

Чтобы хоть немного отвлечь себя, вновь начинаю оглядываться по сторонам. Людей здесь значительно меньше, чем внизу, что в очередной раз доказывает мне: вход сюда доступен немногим.

Мое внимание привлекает молодой человек, одиноко сидящий в самом углу. Он поглощен чтением. В его руках небольшая книжка в мягкой обложке ― разглядеть название не получается, как бы я не старалась. В отличие от меня, парень отлично вписывается в декорации, даже существуя отдельно от этого места.

А он выглядит знакомо.

Словно услышав мои мысли, парень с той стороны балкона, поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза. Тогда ответ приходит сам по себе.

Дарен Хейг выглядит совсем как на фото, что мне показывала Хоуп. Она была права, парень и правда смотрится загадочно. Чем-то даже напоминает вампира-аристократа из какого-нибудь старого фильма. Его взгляд гипнотизирует и будто прокрадывается в самую глубь, заставляя все внутри переворачиваться.

Еще чуть-чуть, и я взорвусь от напряжения.

Он не моргает, и я вместе с ним.

Неизвестно, сколько бы еще продлились эти переглядки, если бы не громкие голоса, вынуждающие меня повернуться.

С лестницы выходит пьяная компания: парень и две девушки, которых тот страстно поддерживает за талии. Они, выпившие явно не по одному коктейлю, весело смеются и бесконечно касаются друг друга.

Стоит им выйти на свет, и я чувствую покалывание, прокатившееся по спине.

Это не может быть он. Это не твой старший брат.

Хоуп наверняка сказала бы, что я сорвала куш, увидев за вечер всех членов Сайнтлендской тройки. Но меня эта участь не радует: едва успеваю восстановить дыхание, как происходит что-то еще, заставляющее меня паниковать.

В жизни Виджей Бартон похож на Виктора еще сильнее, чем на фото. Светлая кожа, раскатистые плечи и блондинистые волосы. Вот только брат, в отличие от пьяного парня передо мной, куда более собранный и холодный.

И все же они так похожи.

Никак не могу успокоиться я.

Тем временем Виджей и его напарницы, еле держащиеся на ногах, почти равняются со мной. Их координация вряд ли бы позволила молодым людям сделать несколько удачных поворотов, поэтому я делаю шаг в сторону, освобождая им дорогу.

Это не остается без внимания Бартона. Накинув хищную ухмылку, он что-то шепчет девушкам и, выпустив их из объятий, направляется ко мне.

Нет. Нет. НЕТ.

Сделав еще несколько шагов назад, я с опаской наблюдаю за Виджеем.

― Привет, малышка, ― заливисто напевает он, закидывая руку мне на плечо.

Вздрагиваю от очередного нежеланного прикосновения и с надеждой смотрю в угол зала. Вдруг Дарен угомонит своего друга? Но тот лишь безразлично моргает и возвращается к чтению.

Вот же!

― Не помню, чтобы видел тебя здесь раньше, ― тем временем продолжает Виджей, все крепче прижимая меня к себе. ― Пробралась в VIP-зону, чтобы затусить с крутыми парнями? Тогда ты по адресу.

Истерика километровыми шагами приближается ко мне.

Боже, да, когда этот день наконец закончится?!

― Бартон, если ты сейчас же не уберешь свою руку, то я позабочусь о том, чтобы ты пополнил списки евнухов Сайнтленда.

Этот голос понемногу становится нектаром для моих ушей.

Развернувшись и при этом потянув меня за собой, парень встречается с недовольным взглядом Эйдена.

― Прости, Ламберт, ― мгновенно отлипнув от меня, Виджей вскидывает руки в знак капитуляции, ― не знал, что эта красотка уже занята.

― Заткнись, ― фыркает Эйден, которого явно раздражает пьяная улыбка друга. ― У тебя что нет других забот?

― Ухожу-ухожу! Но, малышка, если этот олух будет плох, ты знаешь, где меня искать, ― нагло подмигнув парень вновь встречается с пылающим взглядом Эйдена. ― Все-все, меня здесь нет! ― развернувшись, Виджей подхватывает за талии девушек, что покорно ждут его неподалеку. ― Дамы, я снова с вами и готов показать вам свою обитель разврата.

Под звонкий смех, он тащит их куда-то в сторону бара.

― Порядок? ― возвращает внимание к себе Эйден и под мой удивленный взгляд протягивает бутылку воды. ― Ты же сказала, что хочешь пить.

Подрагивающими руками взяв бутылку, я неловко ощупываю крышку, не решаясь сделать глоток.

― Спасибо.

― А еще я попросил охрану принести твои вещи.

Во второй руке Эйден держит небольшую сумку, о которой я совсем позабыла во всей этой суматохе.

― Спас...

― Я же уже говорил: хватит благодарностей, ― сладко улыбается он. ― Готова ехать?

― Мне стоит предупредить подруг, что я ухожу, ― кивая в сторону лестницы произношу я. ― Они будут переживать, если я просто исчезну.

― Об этом уже позаботилась охрана.

Округляю глаза, в страхе представляя, что могли подумать девочки, но Эйден спешит меня успокоить:

― Я попросил сказать, что тебе позвонили из дома и пришлось срочно уехать. Так что, можем идти?

Очередной неуверенный кивок.

Сумасшествие за сумасшествием.

Как оказалось, у «Чистилища» есть собственная парковка, скрывающаяся от посторонних глаз с обратной стороны здания. Машин здесь немного, что неудивительно, учитывая, что доступ к этому месту имеют лишь VIP-посетители. Одним из которых и является Эйден.

Его изящное черное авто располагается почти у самой двери черного выхода. Не привлекая лишнего внимания, мы оказываемся на наполненной вечерней прохладой улице. Парень достает из кармана ключ, и воздух пронзает короткий писк.

― Прошу, ― произносит он, открыв пассажирскую дверь и приглашающе вытянув руку.

На мгновение я мешкаю. В голове в который раз проносятся все за и против.

Скажи мне кто-нибудь неделю назад, что я окажусь в подобной ситуации ― я бы решила, что этот человек сошел с ума.

Но вот она я, стою перед машиной того самого Адского принца.

Куда меня занесло?

Но разворачиваться уже поздно.

Думаю я и наконец забираюсь на сидение.

Через секунду Эйден садится рядом и поворачивает ключ зажигания. Вместе с ревом мотора, в груди заходится в беспокойном стуке мое сердце.

― В особняк Грантов?

― Да, ― отвечаю я, чувствуя, как липнет к небу язык, и пристегиваю ремень безопасности.

Стоит машине сдвинуться с места, и я вновь чувствую накатывающую усталость. День оказался чересчур насыщенным. Плавные движения автомобиля убаюкивают, и мне приходится бороться с набрасывающимся на меня сном.

Хочется поскорее оказаться у себя в комнате и лечь спать.

Если Виктор не узнал о твоей самовольности, конечно.

В страхе глянув на панель управления, я узнаю, что сейчас чуть больше десяти часов вечера. Шанс, что Вик еще не вернулся с собрания клуба хоть и велик, но далек от ста процентов. Да он часто задерживается там допоздна, как я слышала после игры в гольф, он с другими мужчинами собирается в гостиной клуба, чтобы обсудить дела. Но вдруг именно сегодня он решил вернуться раньше?

Напрягшись, начинаю мысленно подгонять машину.

Быстрее. Пожалуйста, быстрее.

― Еще раз прости за Виджея, ― вдруг произносит парень. ― Он иногда перегибает палку.

Увлеченная минутами на часах, я отвечаю машинально:

― Все в порядке. Он не худшее, что случилось за мной за сегодня.

И только, когда за моим ответом следует обжигающее молчание, я осознаю, что именно сказала.

Боже, почему я такая дура.

Каждой частичкой тела чувствую появившуюся неловкость.

Никому не интересны твои проблемы, Доминик Грант. Когда ты наконец это поймешь?

Нервно теребя край рубашки, отворачиваюсь к окну ― очередная попытка побега. За стеклом проносится вечерний Сайнтленд, и я ловлю себя на мысли, что этот город не такой уж и ужасный. Тут есть на то посмотреть: светящиеся сотней огней гостиницы, казино и магазины, облагороженные парки и просто красивые здания. Иногда я даже думаю, что люблю это место, пока не вспоминаю о своей семье.

Как бы мне хотелось быть одной из многочисленных воронов, восседающих на здании ратуши. Лететь, куда захочу, делать, что вздумается. Не быть заложницей собственного дома.

― Люблю ездить по ночному городу.

В затянувшейся тишине я не сразу понимаю, что сказал Эйден. Точнее у меня вообще нет уверенности, что услышанное не является плодом собственного воображения, поэтому я поворачиваюсь в сторону парня, чтобы убедиться.

Он, внимательно следящий за дорогой, продолжает:

― Чувствуешь такую вседозволенность. На улице почти не остается людей, и ты можешь добавить скорости. Будто ты последний человек на Земле, и для тебя не существует рамок. Словно весь мир только твой.

Парень улыбается, а я лишь, как околдованная, наблюдаю за его лицом. Под светом пролетающих мимо огней оно кажется мне сказочным.

― Ночь ― время масок и теней. Она скрывает недостатки, уродливость и трещины. Дарит нам капюшон, за которым мы можем скрыть то, что не хотим, чтобы другие увидели. Эмоции, поступки...

Убийства.

Напоминает мое сознание, и пальцы в мгновение леденеют.

Сказки тоже бывают разными. Как понять, из какой сбежал ты, Эйден Ламберт? Ты прекрасный принц, спасающий принцесс из башен, или же чудовище, выбирающее куда более кровожадные сценарии?

― А ты, ангелочек, ― машина останавливается на светофоре, и Эйден переводит на меня взгляд своих загадочных глаз, ― любишь ночь?

― Нет, ― чувствую дрожь в коленках и отворачиваюсь к дороге, расстилающейся впереди. ― Мне не нравится, когда вокруг темно.

― Так значит ангелочек боится темноты?

Я почти шепчу:

― Того, что в ней прячется.

Парень ничего не отвечает, и мы едем дальше.

Вскоре на горизонте появляется силуэт поместья. Огромное здание, больше напоминающее замок. Его построили наши далекие предки, и с тех пор семейство Грант не покидало этих стен.

Светлый камень, лабиринты живой изгороди, и одиноко протыкающий небо шпиль. Уверена, не будь это место обитаемым, из него вышел бы отличный или нечто подобное. Но, пока поместье продолжает принадлежать Грантам, я продолжаю ненавидеть это место.

Даже издалека замечая его очертания, тут же чувствую, как скручивается комок у меня в животе.

― Останови у ворот, пожалуйста.

Не стоит привлекать лишнего внимания. Чем меньше людей заметят машину, тем лучше.

― Уверена?

Я киваю, и Эйден не настаивает.

Машина тормозит перед въездом на территорию поместья, где гладкий асфальт ненадолго сменяется шуршащим гравием.

― Мы на месте, ― озвучивает он.

― Да, ― хрипло подтверждаю я, пока сердце в груди отбивает бешенный ритм.

Мне не хочется выходить. Может, в глубине души я надеялась, что слухи об Эйдене правдивы и я не вернусь сюда живой.

Но, к счастью или нет, он довез меня целой и невредимой. И теперь мне пора домой.

― Спасибо, что подвез, ― не моргая, отстегиваю ремень и открываю дверь, ― и за все остальное тоже.

Его рука касается моего предплечья, и я замираю.

― Эй, ангелочек, ты в порядке?

Собираю остатки своих сил, чтобы непринужденно улыбнуться ― так, как привыкла ― и, аккуратно вытянув руку из его хватки, отвечаю:

― Конечно. Мне уже пора, так что будь аккуратен на дороге, ― выпаливаю на одном дыхании и так же быстро иду прочь.

Я не оборачиваюсь. Он не торопится двигаться, но уже через минуту, я слышу, как шуршат, разворачиваясь шины, как гремит двигатель. Эйден уезжает.

Внутри что-то разочарованно ноет, но я не обращаю внимания и быстрым шагом пробираюсь вперед. На счету каждая секунда. Я должна прийти быстрее него. Должна.

Миную двор, небольшой сад и подхожу ко входной двери.

Боже, пожалуйста, пусть Виктора не будет дома.

Но лимит желаний на сегодня исчерпан.

Стоит двери распахнуть свои объятия, и я встречаюсь со злым, обжигающим холодом взглядом.

― Доминик Грант, знаешь ли ты, что юные леди уже давно должны быть в постели? ― до ужаса спокойным тоном произносит Вик.

Сейчас он кажется в два раза больше меня, и из-за этого я сжимаюсь еще сильнее, опуская глаза в ожидании своего наказания.

Вторая вещь, которую я усвоила еще в детстве ― смирение. Иногда борьба делает куда хуже, чем бездействие. Если я буду покорна, то будет не так больно. Возможно.

Кидаю короткий взгляд за спину брата и вижу несколько работников поместья, выстроившихся в ряд и покорно склонивших головы. Они не поднимаю глаз, не смотрят на меня, а на губах некоторых даже вырисовывается язвительная ухмылка, когда брат говорит:

― Пора обсудить твое поведение, дорогая сестренка.

― Конечно.

Делаю шаг в сторону своей комнаты, но тут же чувствую, как Виктор вмиг оказывается рядом и с силой сжимает мое плечо.

Он здесь главный, а значит и ему вести.

Когда мы заходим в мою спальню, по ней уже гуляет прохладный ветер. А это значит, что Вик уже давно дома и успел вновь открыть мои окна.

Чувствую, как глаза начинает щипать от накатывающих слез. Но он не должен их увидеть. Я не могу подарить ему такого наслаждения.

Пройдя внутрь, останавливаюсь посреди комнаты. За спиной хлопает дверь, и мы остаемся наедине.

Никакой помощи. Никакого спасения.

Вик кружится вокруг меня, словно ястреб выбравший жертву. Наворачивая круги, он то задевает мою спину, то небрежно прикасается к волосам. Словно хищник, готовящийся к атаке.

Наконец он останавливается и проводит костяшками по моей щеке.

Хочется скривится, заплакать, но я с силой прикусываю щеки, чтобы не позволить себе лишнего.

― Не помню у тебя такого топа, ― сжав пальцы на челюсти, Виктор заставляет поднять лицо ему навстречу. ― Выглядишь как шлюха.

― Это одногруппницы. Она дала, чтобы мы пошли в клуб.

Врать уже бесполезно.

― Вот как, ― его пальцы стискиваются сильнее. ― Наверное, она расстроится, если ты не сможешь вернуть его в целости и сохранности.

Виктор безжалостно хватает одну из шлеек и тянет на себя. Топ задевает синяки на спине, и мне приходится сильнее стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. Во рту появляется металлический привкус, а ушей касается звук трескающейся ткани. Секунда, и шлейка оказывается порвана.

― Так-то лучше. Сестренка же хотела выглядеть как дешевая потаскуха, ― наклонившись к уху, он шепчет: ― Теперь образ завершен.

С силой оттолкнув мой подбородок, он проходит к креслу у окна.

― Доминик, неужели я настолько плохой брат, что ты позволяешь себе подобное поведение? Неужели ты ничуть не уважаешь меня? ― все сильнее раздражается он.

Готовясь к предстоящей боли, я опускаюсь на колени и чуть не взвываю от прикосновений к синякам и царапинам.

― Прости меня.

― За что ты извиняешься, милая? ― в этот момент я не вижу его лица, но уверена, что на нем играет зловещая улыбка.

Она всегда там, перед тем, как Виктор переходит к действиям.

― Прости, что ушла из дома без твоего разрешения.

Он толкает кресло, которое едва удерживается от падения, и в мгновение оказывается рядом. Хватает за меня за волосы и тянет их назад.

Виктору нравится видеть, как от страданий меняется мое лицо.

― Ты же понимаешь, что мне придется тебя наказать? ― он упирается лбом в мой лоб и прикрывает глаза, словно праведник перед грехом. ― Понимаешь, что сама виновата? Думаешь, мне нравится бить свою сестренку?

Еще как.

― Нет. Прости меня.

― Хватит! ― рявкает он и звонко бьет меня по щеке.

В ушах звенит. Дыхание сбивается. Пара предательских слез все же катится по щекам.

Он зол. По-настоящему зол. Понимание этого приходит вместе с жалящей болью. Вик редко бьет меня по лицу. Брат предпочитает менее заметные места, ведь никто не должен увидеть следы его наказаний. А раз сегодня мне досталась пощечина, то я боюсь представить, что он сделает дальше.

Его руки быстро возвращают меня в свои объятия, жесткими движениями стирают слезы, пока их хозяин все нашептывает:

― Ты же знаешь, я не люблю, когда ты много говоришь.

Я хочу снова извиниться, но останавливаю себя, выпуская лишь короткий вздох. Быстро учиться на ошибках ― третий выученный в детстве урок.

― Моя умница.

Вик проводит рукой по моим волосам. Кажется, взгляд брата понемногу смягчается, но стоит тому вернуться к моему порванному топу, как пламя в его глазах вспыхивает ярче прежнего.

Резким движением он вскакивает и так же быстро ударяет меня в живот. Я не успеваю среагировать, и острый носик его ботинка упирается в уже существующий на мне синяк.

Изо рта вырывается стон.

― Тише, сестренка, ― Виктор смотрит на меня сверху вниз, напоминая, как ничтожно мое положение. ― Ты же знаешь, я не могу поступить иначе.

За одним ударом следует следующий.

***

Каждый вздох дается мне с трудом. Все тело изнывает от боли. Коленки опять кровоточат, а пальцы рук дрожат от напряжения. Я не плачу и не кричу. Не сейчас. Пока нельзя.

Делаю в голове пометку обработать новые раны, а пока выжидающе смотрю на Виктора, расположившегося в кресле напротив.

Будто совсем позабыв о младшей сестре, валяющейся у его ног, Вик задумчиво вертит перстень на указательном пальце. Он делает так каждый раз, поэтому мне не описать, насколько велико мое желание к черту выбросить это кольцо.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Легкие горят, и остается только молиться богу, чтобы у меня не оказались сломаны ребра.

Клуб определенно не стоил того.

Виктор напомнил, что бывает за непослушание, и теперь я буду разумнее.

― Кстати, ― не отвлекаясь от своего перстня, произносит Вик, ― кто привез тебя к воротам?

Стоит произнести хоть звук, и в боку отдает колющей болью. Но оставить вопрос брата без ответа я не могу. Поэтому, зажав бог рукой, я едва хриплю:

― О чем ты?

Его глаза опасно вспыхивают, и, будто по приказу, мои раны начинают ныть с новой силой.

Он и так все знает.

― Эйден Ламберт.

Ожидаю, что он разозлится, начнет кричать или снова ударит. Но, к моему удивлению, всего этого не происходит.

Вместо этого Виктор задумчиво улыбается.

― Интересно, ― произносит он, и я понимаю, что меня не ждет ничего хорошего.