Тени Стёртых Душ

Ес­ли ды­хание сво­дит лег­кие до трес­ка, вра­чи нас­то­ятель­но про­сят схо­дить про­верить­ся в боль­ни­цу.
Ес­ли ко­жа зу­дит и крас­не­ет от ка­сания, вам про­пишут мазь.
Ес­ли в гла­зах все раз­мы­то, мож­но по­лучить ре­цепт на оч­ки или лин­зы.

А ес­ли ди­аг­ноз нез­на­ком ни­кому из спе­ци­алис­тов, они ис­крен­не по­сове­ту­ют вам мо­лить­ся.

Лю­си во вра­чеб­ных со­ветах не нуж­да­лась, и без то­го прек­расно по­нимая, что ее ди­аг­ноз — стер­тая ду­ша. Вак­ци­ны не су­щес­тво­вало, по­боч­ные эф­фекты — про­буж­де­ние же­лания про­тиво­речить за­конам Божь­им. Да и не пы­тал­ся ник­то ле­чить эту бо­лезнь, по­тому как ни у ко­го еще она так не прог­ресси­рова­ла.

Прос­то ник­то так не хо­тел жить сре­ди лю­дей.
Да­же са­ми лю­ди.

— Один день, — не­уве­рен­но про­из­нес Дже­рар и в ко­торый раз воп­ро­ситель­но взгля­нул на Лю­си.
— Двад­цать лет, — неп­реклон­но пов­то­рила она и от­ки­нулась на спин­ку мяг­ко­го бе­жево­го крес­ла, сто­яще­го пе­ред ок­ном.

Там све­тило сол­нце.
Яр­кое, свет­лое, поч­ти ис­пе­пеля­ющее. Но та­кое… Ядо­витое. За­ража­ло кровь, щи­пало сво­им блес­ком гла­за и ши­пело на об­ла­ка, под­да­ва­ясь их иг­ре в прят­ки. Оно опять наб­лю­дало за тем, как Лю­си от­ча­ян­но бо­ролась за свое пра­во.

Пра­во на­учить­ся чувс­тво­вать. 
Лю­бить, не­нави­деть, пе­режи­вать, сме­ять­ся, кри­чать от бес­си­лия, виз­жать от вос­торга.

— Лю­си? — за спи­ной раз­дался скрип две­ри и не­уве­рен­ный го­лос.
— Эр­за, — удив­ленно про­тяну­ла и чуть обер­ну­лась.
— Она бы­ла тво­им хра­ните­лем с са­мого рож­де­ния, — по­яс­нил Дже­рар и кив­нул Скар­лет на крес­ло ря­дом с Лю­си, — имен­но они воз­вра­ща­ют па­мять сво­им быв­шим по­допеч­ным. 
— В-воз­вра­ща­ют па­мять? — дер­ну­лась Эр­за и ис­пу­ган­но пос­мотре­ла на гос­подс­тво. — Но ведь мы те­ря­ем ее при воз­рожде­нии без пра­ва на вос­ста­нов­ле­ние!
— Мы те­ря­ем не па­мять, — вы­дох­ну­ла гром­ко Лю­си и опус­ти­ла го­лову вниз, зас­тавляя обо­их мол­ча слу­шать, — мы те­ря­ем пра­во на то, что­бы ее нам ос­та­вили.

Гос­подс­тво ти­хо каш­ля­нул и зак­рыл гла­за, наб­рав в лег­кие воз­дух.

— Вер­нее, это пра­во у нас от­би­ра­ют.
— Ни­чего не по­нимаю, — су­хо про­бор­мо­тала Эр­за, не­веря­ще ус­та­вив­шись в ок­но.
— По­тому что ты да­же не за­думы­валась об этом, — хмык­ну­ла Хар­тфи­лия.

В ти­шине, ко­торая за­дор­но иг­ра­ла с сол­нечным све­том, го­лос Дже­рара хо­лодом про­шил каж­дую клет­ку.

— Я объ­яс­ню. 

***

— Прос­ти.

Вто­рой раз се­рафим ви­нова­то про­из­но­сил это сло­во, что об­ви­вало те­ло Лю­си чувс­твом сла­бос­ти пе­ред са­мой со­бой.

— По­чему вы из­ви­ня­етесь? — су­хо про­шеп­та­ла она, ста­ра­ясь ды­шать рав­но­мер­но.
— Я дол­жен про­сить про­щения пе­ред все­ми бла­гос­ловлен­ны­ми, но не го­тов уви­деть осуж­де­ние с их сто­роны.
— Осуж­де­ние за что? — не под­ни­мая глаз, про­бор­мо­тала. 
— Я не го­тов да­же те­бе все это рас­ска­зывать, — вздох­нул Ма­каров, — по­тому что…
— Рас­ска­жите, свя­тей­ший! — рез­ко вски­нула го­лову и пос­мотре­ла пря­мо в его гла­за.

В них плес­ка­лась го­речь, что на вкус бы­ла слов­но де­готь. Мед­ленно сглот­нув, се­рафим про­дол­жил, не уво­рачи­ва­ясь от взо­ра:
— По­тому что осуж­де­ние с тво­ей сто­роны в сот­ни раз боль­нее.

Мол­ча­ние сво­ими ког­тя­ми мел­ко пе­реби­рало каж­дый мил­ли­метр ко­жи, нас­ме­ха­ясь над хра­нитель­ни­цей. Она под­да­лась сво­им ощу­щени­ям и же­лани­ям, от­ка­зав­шись звать­ся обыч­ной сре­ди воз­рожден­ных. 

Она от­ка­залась от се­бя но­вой. И се­рафим сей­час в ко­торый раз от­ча­ян­но рвал ее мыс­ли на час­ти, ош­метка­ми раз­ме­тая вок­руг.

— Бла­гос­ловлен­ные не те­ря­ют па­мять при воз­рожде­нии, — спо­кой­но про­из­нес он, за­та­ив ды­хание. — Это мы ее от­би­ра­ем.
— Мы?..

К ру­кам буд­то пе­сок при­лип, меж­ду паль­цев шер­ша­вя неп­ри­ят­но. А в гла­зах — пус­то.

— Три­ада приб­ли­жен­ных к Гос­по­ду.
— Се­рафи­мы… — ти­хо про­из­несла она.
— Хе­руви­мы, — в том же то­не про­дол­жил Ма­каров.
— И прес­то­лы, — за­кон­чил пе­речис­лять Дже­рар, ко­торый вни­матель­но сле­дил за сос­то­яни­ем Лю­си.

Хо­тя он и сам сей­час бо­ял­ся взгля­нуть в гла­за се­рафи­ма. От­ча­яние взгля­да то­го хлес­та­ло ра­зум чер­ны­ми те­нями.

— Мно­го ты­сяч лет на­зад, ког­да лю­ди еще не бы­ли так опас­ны и ко­щунс­твен­ны, хоть и не соз­да­вали та­кого куль­та ре­лигии, мы за­мети­ли од­ну вещь: хра­ните­ли пос­то­ян­но мед­ли­ли с очи­щени­ем, им буд­то нра­вилось на­ходить­ся ря­дом с людь­ми, наб­лю­дать за их дей­стви­ями, нас­тавлять. Им бы­ло слож­но про­щать­ся с ни­ми, да­вая шанс на об­ре­тение Божь­его бла­гос­ловле­ния.
— Им нра­вились лю­ди, — за­мети­ла Лю­си.
— Де­ло да­же не в этом, — от­ри­цатель­но кив­нул го­ловой и хрип­ло вздох­нул, — они про­жива­ли чу­жие жиз­ни на­рав­не с людь­ми.
— Жи­ли?
— Жи­ли, — при­кусил гу­бу. — И не хо­тели, что­бы те уми­рали, по­тому что эту воз­можность они вновь те­ряли, при­ходи­лось прис­тра­ивать­ся к но­вым по­допеч­ным, при­выкать к но­вым жиз­ням, но­вым при­выч­кам, но­вым взгля­дам.
— Свя­тей­ший, — Лю­си сла­бо пе­реби­ла его и воп­ро­ситель­но взгля­нула на то­го, — они все пом­ни­ли?

Ма­каров грус­тно ус­мехнул­ся.

— Тог­да мы по­няли, что па­мять и яв­ля­ет­ся глав­ной сла­бостью бла­гос­ловлен­но­го. Они все пом­ни­ли, что зна­чит — быть че­лове­ком. 
— И вы отоб­ра­ли у них это.
— У нас не бы­ло дру­гого вы­хода, — при­щурил­ся, взгля­нув на ши­рокий луч, про­бив­ший стек­ла сво­им блес­ком.

Сип­ло вздох­нув, Лю­си ти­хо про­шеп­та­ла:
— А ка­тас­тро­фы — ва­ших рук де­ло?
— Лю­ди прак­ти­чес­ки не уми­рали, — спо­кой­но от­ве­тил он, — при­ходи­лось по­лагать­ся на при­род­ное очи­щение.
— Там бы­ли толь­ко греш­ни­ки?
— Нет, — отоз­вался, сло­жив ру­ки за спи­ной, — один из по­гиб­ших в та­кой ка­тас­тро­фе сей­час на­ходит­ся здесь.

Сглот­нув, она обер­ну­лась на Дже­рара, ко­торый, в свою оче­редь, удив­ленно вы­дох­нул.

— Зем­летря­сение Дзе­ган-Сан­ри­ку, 13 и­юля 869 год, — чет­ко про­из­нес се­рафим и пос­мотрел на гос­подс­тво, — тог­да по­гиб­ло все­го лишь 1000 че­ловек.
— Они очис­ти­лись? — спро­сил в свою оче­редь тот.
— Де­сять душ.
— Из ты­сячи… — сце­пив ла­дони, хрип­ло про­мол­ви­ла Лю­си.

Об­ла­ка буд­то сколь­зи­ли по плос­кости, за­девая кры­ши хра­ма не­бес­ных сил и ца­рапа­ясь о них. Им бы­ло нев­до­мек ос­та­новить­ся и зас­тыть. Им бы­ло нез­на­комо чувс­тво по­коя.

Лю­си, ка­жет­ся, то­же на­чала его за­бывать.

— Ми­ной­ское из­верже­ние 1500 го­да до на­шей эры при­нес­ло в жер­тву сто ты­сяч, — об­ру­бил ее по­ток мыс­лей и серь­ез­но пос­мотрел на нее.
— Из­верже­ние вул­ка­на?.. — нап­рягла она па­мять.
— Очис­ти­лось две сот­ни.

Чувс­тво, что по сер­дцу нес­коль­ко раз по­лос­ну­ли ос­трым лез­ви­ем но­жа, ядо­вито лиз­ну­ло ра­ны и ух­мыль­ну­лось. Там, на реб­рах, бы­ло вы­сече­но «не­чес­тно».

По­тому что так уми­рать «не­чес­тно» пе­ред са­мим со­бой.
Чувс­тву­ешь се­бя бро­шен­ным в ки­пяток, в ко­тором ва­рят­ся собс­твен­ные гре­хи.

— В этом бы­ла ви­на всех хра­ните­лей: они не смог­ли под­го­товить по­допеч­ных к очи­щению, — го­лос се­рафи­ма ко­лол соз­на­ние хо­лодом. — Тог­да-то три­ада ре­шила от­би­рать вся­кие вос­по­мина­ния у лю­бого бла­гос­ловлен­но­го из двух ос­таль­ных три­ад.
— Да­же у тех, кто на тот мо­мент уже был бла­гос­ловлен­ным, — са­мому се­бе про­бор­мо­тал Дже­рар.
— По­это­му ты по­лучил ранг гос­подс­тва — как один из нем­но­гих очи­щен­ных в то вре­мя. Твоя ду­ша тог­да не сло­милась и об­ре­ла бла­гос­ло­вение.

Лю­си без­звуч­но хмык­ну­ла, опус­тив го­лову. 
Она по­нима­ла, что ду­ша Дже­рара не сло­милась до сих пор.

— Вы отоб­ра­ли у нас па­мять, — вдруг сме­ло ска­зала она, — но да­ли ли что-то вза­мен?
— Лю­бой мог поп­ро­сить ее вер­нуть, — не­уве­рен­но от­ве­тил се­рафим.
— Лю­бой, кто знал об этой воз­можнос­ти, — фыр­кну­ла та, зак­рыв гла­за, — но ведь та­ковых не бы­ло.
— Бы­ли.

Лю­си мгно­вен­но ус­та­вилась на по­дав­ше­го го­лос Дже­рара. Он сто­ял спи­ной к ней, наб­лю­дая за не­бос­во­дом и мер­но вы­дыхая про­тер­тый свя­тостью воз­дух.

— Си­лы, гос­подс­тва и влас­ти зна­ли об этом пра­виле, — по­яс­нил он. — Но из-за то­го, что мы, вто­рая три­ада, от­ве­ча­ем за ос­но­вы ми­роз­да­ния, все от­ка­зались от па­мяти и выб­ра­ли рас­су­дитель­ность.
— Да­же вы, свя­тей­ший? 

Гос­подс­тво мед­ленно по­лу­обер­нулся к ней и, скры­вая ух­мылку, спро­сил:
— А по­чему же я дол­жен был ее ос­та­вить?

«По­тому что вы че­ловеч­нее лю­бого че­лове­ка», — мыс­ленно улыб­ну­лась в от­вет и от­верну­лась

Лю­си хо­тела ощу­тить свое прош­лое.
Она хо­тела об­ре­зать крылья и по­чувс­тво­вать се­бя на од­ном уров­не с людь­ми.
Ус­лы­шать их и от­ве­тить, что­бы ус­лы­шали они.

— Лю­бой бла­гос­ловлен­ный впра­ве вер­нуть се­бе па­мять, но он те­ря­ет один день, — про­из­нес Ма­каров, вновь прив­ле­кая вни­мание. 
— То есть, я мо­гу хоть сей­час поп­ро­сить об этом? — Лю­си вни­матель­но гля­нула на не­го.
— Да, — кив­нул тот, — од­на­ко ты то­же его по­теря­ешь, Лю­си.
— Я к это­му го­това, — за­дум­чи­во про­тяну­ла она, чувс­твуя, что в лег­ких воз­дух стал при­тор­ным, прип­равлен­ным хрус­тя­щей пылью ожи­дания, — один ни­чего не зна­чит.
— Да­же ес­ли я те­бе ска­жу, что у те­бя их ос­та­лось ма­ло? — горь­ко про­сипел се­рафим.

Лез­ви­ем по­лос­ну­ло по ко­же рук, сди­рая и прип­равляя от­кры­тые ра­ны со­лены­ми сло­вами. Сло­вами оче­ред­ной ис­ти­ны. Она и впрямь бы­ла со­леная, в от­ли­чие от сво­ей про­тиво­полож­ности — лжи.

— Я на­де­ял­ся, что ис­ход бу­дет дру­гой, но… — тот мед­ленно ды­шал и тя­нул бук­вы, про­буя их на вкус и по­нимая, что они дей­стви­тель­но со­леные. — Но ты уже на­учи­лась ро­нять сле­зы. Это пос­ледняя ста­дия. Бла­гос­ловлен­ные не зна­ют, что это та­кое.
— Но я ведь хра­нитель­ни­ца! — вос­клик­ну­ла от бес­си­лия.
— Ты те­ря­ешь­ся сре­ди сво­их те­ней, — при­щурил­ся Ма­каров, — сре­ди те­ней сво­ей стер­той ду­ши. Ты те­ря­ешь свой ранг.
— Как же… — за­кусив гу­бу, она сжа­ла ру­ки в ку­лаки и рез­ко заж­му­рилась.
— Это це­на, ко­торую при­ходит­ся пла­тить за ис­ти­ну, — сам то­го не же­лая, сад­ня­щим го­лосом про­из­нес Дже­рар.
— Ли­бо сго­ришь в звез­дном си­янии, — про­из­нес се­рафим, — ли­бо па­дешь.

Лю­си мыс­ленно сжа­лась и су­хо про­бор­мо­тала:
— И ни­како­го вы­бора?
— Ни­како­го. Мне боль­но это го­ворить, но у те­бя ос­та­лось три дня.

***

Сол­нечные лу­чи пе­рели­вами иг­ра­лись в пря­дях ало­го цве­та, от­ра­жа­ясь в гла­зах Эр­зы пус­тым прос­транс­твом. Она не ше­вели­лась, ка­залось, да­же ды­шать пе­рес­та­ла. Ко­жа выг­ля­дела бо­лез­ненно блед­ной да­же для бла­гос­ловлен­ной — для не­живой.

— Три дня? — не сво­им го­лосом прох­ри­пела.
— Ес­ли от­даст зав­траш­ний на воз­вра­щение па­мяти, то и вов­се один, — ви­нова­то от­ве­тил гос­подс­тво.

Эр­за сглот­ну­ла и ти­хо при­села на крес­ло ря­дом с Лю­си, ко­торая си­дела не под­ни­мая го­ловы.

— Ты го­това от­ка­зать­ся от все­го? — ос­то­рож­но спро­сила она, так же ус­та­вив­шись в пол.

Хар­тфи­лия пе­редер­ну­ла пле­чами и хмык­ну­ла.

— От­ка­зывать­ся уже не от че­го, один день ме­ня не спа­сет.

Они все зна­ли, что это так. На­вер­ное, по­это­му Дже­рар так сла­бо пы­тал­ся ее от­го­ворить. В нем то­же бо­ролись две сто­роны: че­лове­ка с ам­не­зи­ей и гос­подс­тва с за­кона­ми Божь­ими.

— Усы­пи ее, — гос­подс­тво мед­ленно по­дошел к ним и кив­нул в сто­рону Лю­си.
— Как? — уди­вилась Эр­за.
— Ее ду­ша все еще жи­вая, ты име­ешь на нее вли­яние хра­ните­ля, — по­ложил ру­ку на пле­чо Хар­тфи­лии и об­на­дежи­ва­юще улыб­нулся, — по­дари ей сон, как де­лала это рань­ше. 

По­нима­юще кив­нув, Скар­лет нах­му­рилась, зак­ры­ла гла­за и сос­ре­дото­чилась, вы­дыхая чис­тый воз­дух. Че­рез па­ру се­кунд ее го­лос за­пел строч­ки, вмиг оку­нув­шие соз­на­ние Лю­си пе­леной горь­кой дре­мы.

Ког­да гас­нет звез­да, рас­тво­ря­ясь в пус­то­тах,
мы идем по пу­ти, не сби­ва­ем­ся с ша­га.
Ког­да гас­нут соз­вездья, те­ря­ясь в вы­сотах,
пла­чут все. 
Мо­жет быть, это что-то да зна­чит?