Тени Стёртых Душ

На кон­чи­ках паль­цев щи­пало ожи­дание, слег­ка скреб­ло ко­жу и ус­та­ло взды­хало. Час­той гостье на­до­ело каж­дый раз при­ходить и наб­лю­дать за эти­ми дву­мя, скры­вав­ши­ми в се­бе ура­ганы, срав­ни­мые с из­верже­ни­ями круп­ней­ших вул­ка­нов ми­ра. Она том­но шеп­та­ла на ухо од­но­му пос­пе­шить, а вто­рой — дож­дать­ся. 

Ожи­дание то­же име­ло свой пре­дел, по­это­му и сей­час она то­ропи­ла и ще­кота­ла нер­вы сво­ими со­жале­ющи­ми смеш­ка­ми.

— До шес­ти лет я рос в дет­до­ме, — на­конец, ти­шина сда­лась, и го­лос На­цу про­шил воз­дух скво­зящим хо­лодом, — а по­том вдруг по­явил­ся он — доб­рый дя­деч­ка по име­ни Иг­нил, ко­торый что-то на­шел в та­ком не­пос­лушном, веч­но шум­ном си­роте как я. Он ре­шил ме­ня усы­новить, да и мне бы­ло толь­ко в ра­дость, — при этом На­цу грус­тно ус­мехнул­ся и слег­ка при­щурил гла­за.
— Но что-то ме­шало? — ос­то­рож­но за­мети­ла Лю­си.
— Да, бы­ла од­на проб­ле­ма, — цок­нул он и за­кусил гу­бу.

Она ви­дела, что он буд­то вы­рывал вос­по­мина­ния ош­метка­ми при­рос­шей гни­ли че­рез глот­ку. Ему бы­ло боль­но, но еще боль­нее бы­ло по­нимать, что ос­тавлять это — че­рес­чур тя­жело.

— И у этой проб­ле­мы бы­ло имя.

***

— А Вен­ди!? — ис­пу­ган­но вос­клик­нул маль­чиш­ка с ро­зовой рас­тре­пан­ной ше­велю­рой и взгля­нул на дво­их взрос­лых, ко­торые сто­яли ря­дом с ним и ми­ло улы­бались.
— Вен­ди? — муж­чи­на трид­ца­ти лет удив­ленно вски­нул бровь. 
— Это де­воч­ка, с ко­торой На­цу пос­то­ян­но иг­ра­ет, — ак­ку­рат­но по­яс­ни­ла жен­щи­на, сто­ящая ря­дом и взгля­нула на то­го.

Маль­чик за­кусил гу­бу до бо­ли и сжал ку­лаки, все так же прон­зая взгля­дом этих дво­их. Муж­чи­на за­меш­кался и че­рез па­ру се­кунд одоб­ри­тель­но кив­нул, при­сев на кор­точки пе­ред ним.

— Да­вай ты мне о ней рас­ска­жешь, — он обод­ря­юще улыб­нулся и по­ложил мас­сивную ла­донь на ма­куш­ку ре­бен­ка, — и мы за­берем ее с со­бой.
— Так мож­но? — не­довер­чи­во, но с то­ликой на­деж­ды спро­сил он.
— Мож­но, — хо­хот­нул тот и ки­нул воп­ро­ситель­ный взгляд на жен­щи­ну.

Та, в свою оче­редь, снис­хо­дитель­но кив­ну­ла:
— На­до толь­ко из­ме­нить за­яв­ле­ние для по­дачи в суд.

***

Лю­си вы­дох­ну­ла, по­нимая, что эта Вен­ди, как ока­залось, не бы­ла для не­го прос­той нез­на­ком­кой, ни­чего не зна­чащей в его жиз­ни.

— Она бы­ла на че­тыре го­да ме­ня млад­ше, сов­сем крош­ка, — хрип­ло про­дол­жил На­цу, — на­вер­ное, это и зас­та­вило ме­ня в пер­вый же день, ког­да ее толь­ко при­вели, по­дой­ти и за­гово­рить. С тех пор мы не от­хо­дили друг от дру­га ни на шаг, — по­тер по­душеч­ки паль­цев и сжал их в ку­лак, — я обе­щал за­щищать ее, по­это­му не мог прос­то ос­та­вить и уй­ти с Иг­ни­лом.
— И ес­ли бы он не заб­рал ее… — про­мол­ви­ла ти­хо Лю­си.
— То и ме­ня бы не смог, — от­ре­зал и за­мол­чал на ко­рот­кое мгно­вение, при­водя в по­рядок сло­ва, ко­торые кру­тились на язы­ке.

Его грудь ко­рот­ко и поч­ти не­замет­но взды­малась, по­давая воз­дух в кри­тичес­ки ма­лень­ких, но дос­та­точ­ных для ды­хания до­зах. Боль­ше и не тре­бова­лось, по­тому как па­мять и без то­го яро сжи­мала моз­ги, на­шеп­ты­вая ядо­витые прок­ля­тия. И На­цу бо­рол­ся, ста­рал­ся их иг­но­риро­вать и вновь оку­нал­ся в это про­бива­ющее реб­ра прос­транс­тво, где на каж­дом ша­гу на­тыкал­ся на ши­пы, ца­рапа­ющие ко­жу.

— Че­рез год суд раз­ре­шил взять опе­ку над на­ми дву­мя, так мы и пе­реб­ра­лись в его дом уже на пра­вах за­кон­ных нас­ледни­ков, — прик­рыл гла­за и вы­дох­нул, ри­суя в уме об­раз тех лет, — и дом этот был прос­то зам­ком, как мог по­думать лю­бой ре­бенок, толь­ко что выб­равший­ся из прос­тень­ко­го при­юта. Мы по­люби­ли это мес­то всей ду­шой: иг­ра­ли там, бе­гали, сме­ялись, про­води­ли вре­мя вмес­те. На­конец-то на­учи­лись лю­бить свое детс­тво.
— А Иг­ни­ла? — сглот­нув, пе­реби­ла его Лю­си.
— Иг­ни­ла? — На­цу взгля­нул на нее и зас­тыл в не­допо­нима­нии.
— Его вы по­люби­ли? — по­яс­ни­ла она свой воп­рос и вни­матель­но сле­дила за ре­ак­ци­ей по­допеч­но­го.

Тот улыб­нулся угол­ка­ми губ и вновь зак­рыл гла­за, раз­ме­рен­но ды­ша. При­тянул ко­лени к се­бе и об­ло­котил­ся на них. Все еще мол­чал и мыс­ленно под­би­рал сло­ва, что­бы от­ве­тить. На­конец, про­чис­тив гор­ло, он уве­рен­но про­из­нес:
— Он был для нас всем.

Фра­за теп­лом раз­ли­лась по те­лу, зас­тавляя Лю­си грус­тно улыб­нуть­ся и при­нять та­кой от­вет. Но по лег­ким воз­дух ко­лол неп­ри­ят­ной из­мо­розью от по­нима­ния то­го, что сло­во «был» ко­потью при­лип­ло к дну его сер­дца. Имен­но эту ко­поть На­цу сей­час не­щад­но сди­рал, вы­киды­вая за пре­делы собс­твен­ных со­жале­ний.

***

Сол­нечный луч нас­той­чи­во блес­нул в гла­за, зас­та­вив маль­чи­ка с не­доволь­ным бур­ча­ни­ем от­крыть гла­за и мед­ленно об­вести ком­на­ту взгля­дом. Не ус­пел он доб­рать­ся до вход­ной две­ри, как от­ту­да быс­тро выс­ко­чила де­воч­ка че­тырех лет и с виз­гом ки­нулась на ле­жаще­го:
— С Днем рож­де­ния, бра­тиш­ка! — она ра­дос­тно тя­нула его за уши и звон­ко сме­ялась, слы­ша в от­вет та­кой же ис­крен­ний хо­хот.
— От­пусти-и-и, — взмо­лил­ся На­цу и ак­тивно за­махал го­ловой, ста­ра­ясь выр­вать­ся из цеп­ких ру­чонок сво­ей сес­тры, — ну по­жалуй­ста, Вен­ди-и-и!
— До вось­ми еще два ра­за, — ехид­но за­мети­ла она в от­вет и по­тяну­ла уши еще па­ру раз, за­тем ве­село вско­чила и гля­нула в сто­рону две­ри.

Там, опи­ра­ясь о двер­ной ко­сяк и дер­жа в ру­ках боль­шой раз­ноцвет­ный торт с во­семью свеч­ка­ми, сто­ял и ши­роко улы­бал­ся Иг­нил. 

— С Днем рож­де­ния, На­цу! — гром­ко поз­дра­вил он сы­на и ос­то­рож­но по­дошел к кро­вати, нем­но­го нак­ло­ня­ясь и сме­ясь в го­лос с Вен­ди. — Се­год­ня ты не лу­натил, так что зас­лу­жил за­гадать же­лание и за­дуть све­чи. 
— Же­лание? — гла­за у маль­чи­ка пря­мо-та­ки за­горе­лись.
— Же­лание, — кив­нул тот в от­вет и ус­мехнул­ся.

На­цу ве­село хмык­нул, меч­та­тель­но зак­ры­вая гла­за.

«Пусть мы всег­да бу­дем вмес­те!» — про­нес­лось в го­лове. 

Уже че­рез мгно­вение он наб­рал в рот воз­дух и рез­ко вы­дох­нул, за­дув лишь па­ру све­чек.

— Не все, — расс­тро­ен­но про­из­нес он и взгля­нул на Иг­ни­ла, под­жав гу­бы. — Те­перь же­лание не сбу­дет­ся?
— Сбу­дет­ся, — ус­по­ко­ил его отец и пог­ла­дил по го­лове, — обя­затель­но сбу­дет­ся. 

***

Лю­си по­ник­ло вы­лав­ли­вала эти от­рывки из его соз­на­ния, ко­торое он от­крыл, на­чав рас­ска­зывать о сво­ем прош­лом. Она мог­ла заг­ля­нуть в лю­бой уго­лок его ра­зума, отыс­кать при­чину гни­лых сом­не­ний, прой­тись по пы­ли за­сох­ших на­дежд, но не хо­тела. Пос­лушно сле­дова­ла по ла­бирин­ту за его го­лосом и на­ходи­ла те мгно­вения, ко­торые он раз­ре­шал смот­реть. И вот сей­час, за­метив в той ком­на­те еще Иг­ни­ла и Вен­ди, она прис­таль­но их раз­гля­дыва­ла. 

Пер­вый был ухо­жен­ным трид­ца­тилет­ним муж­чи­ной, оде­тым в до­маш­нюю одеж­ду. Но его по­вад­ки бы­ли схо­жи на тех, кто имел за пле­чами не­малое сос­то­яние и муд­рые взгля­ды на жизнь. В гла­зах на дне плес­ка­лась пе­чаль, но за пос­ледний год ее раз­ба­вил ис­крен­ний дет­ский смех, на­сыщен­ный ве­рой в чу­деса и бла­годар­ностью за лю­бовь.

— Иг­нил был сос­то­ятель­ным че­лове­ком? — за­дала вдруг воп­рос.

На­цу по­мор­щился и че­рез се­кун­ду сдер­жанно кив­нул.

— К то­му вре­мени, как в его жиз­ни по­яви­лись мы, он бро­сил свою ра­боту и жил лишь на то, что ус­пел за­рабо­тать за де­сяток лет, — су­хо про­бор­мо­тал он, — мы ни в чем не нуж­да­лись, по­это­му проб­лем с этим не бы­ло.
— Бро­сил ра­боту и вдруг усы­новил вас? — уди­вилась она.
— Его же­на… — На­цу сглот­нул и поч­ти вы­давил из се­бя, по­яс­няя: — Она скон­ча­лась при ро­дах вмес­те с но­ворож­денным сы­ном. 

***

Скрип две­ри от­влек пар­ня три­над­ца­ти лет от вы­пол­не­ния до­маш­не­го за­дания. Обер­нувшись и не за­метив ни­кого в сво­ей ком­на­те, он тут же по­ложил руч­ку на стол и прик­рыл кни­гу, за­мяв нуж­ную стра­ницу. Ос­то­рож­но шаг­нул в сто­рону ко­ридо­ра и вдруг ус­лы­шал при­тих­шее бор­мо­тание из спаль­ни ро­дите­ля. Воз­дух был про­кис­шим на вкус, слов­но в не­го вы­жали ли­мон, раз­ме­шали с пылью и кис­ло­родом, раз­ме­тая в каж­дую ком­на­ту за­пах ал­ко­голя. 

— Па­па? — На­цу не­уве­рен­но заг­ля­нул в ком­на­ту Иг­ни­ла и за­метил то­го, си­дящим на по­лу и прис­ло­нив­шемся к сте­не. 
— Н-на­цу? — по­давив ико­ту, тот бо­яз­ли­во взгля­нул на сы­на. — Иди спать, уже поз­дно.
— Что слу­чилось? — он за­метил при­пух­шие гла­за и опус­тился на ко­лени, под­ползая бли­же.

Иг­нил не­раз­борчи­во что-то про­шеп­тал и мах­нул го­ловой, стис­ки­вая собс­твен­ные паль­цы. 

Вдруг он ти­хо всхлип­нул и ус­мехнул­ся:
— Ему бы то­же ис­полни­лось три­над­цать се­год­ня.
— Ко­му? — ос­то­рож­но по­ин­те­ресо­вал­ся На­цу.
— Пом­нишь, ты ког­да-то спра­шивал ме­ня о семье? — грус­тно улыб­нулся тот и взгля­нул на опе­шив­ше­го сы­на, ко­торый мед­ленно кив­нул. — Моя же­на и сын по­кину­ли ме­ня ров­но три­над­цать лет на­зад, — он за­кусил гу­бу и зак­рыл гла­за, сдер­жи­вая сле­зы.

На­цу мол­ча сглот­нул, не зная, что ска­зать, и сел пе­ред от­цом, опус­тив го­лову.

— Что с ни­ми слу­чилось? — ше­потом спро­сил, бо­ясь на­давить на боль­ное.
— Им прос­то не по­вез­ло, — ус­та­ло вы­дох­нул он и вдруг рас­крыл гла­за, по­чувс­тво­вав, как На­цу его креп­ко об­ни­ма­ет.
— Ты же их силь­но лю­бил? — ут­кнув­шись в его шею, он гло­тал за­пах пе­рега­ра и пы­тал­ся не зап­ла­кать.

Иг­нил при­жал сы­на к се­бе и прох­ри­пел:
— Не силь­нее, чем люб­лю вас с Вен­ди.

***

— У нее бы­ло ма­точ­ное кро­воте­чение, а у ре­бен­ка — ас­фиксия, — ше­потом про­из­нес На­цу и глу­боко вдох­нул, — вра­чи не ус­пе­ли спас­ти ни од­но­го.

Лю­си вздрог­ну­ла, ощу­щая ту­гой ком в гор­ле и не смея про­из­нести ни сло­ва. По­чему-то сей­час хо­телось сде­лать так, как тот три­над­ца­тилет­ний На­цу, — об­нять пар­ня, ут­кнуть­ся ему в шею и про­шеп­тать, что все точ­но бу­дет хо­рошо, все об­ра­зу­ет­ся.

Но она не мог­ла.
Обе­щала, что не бу­дет жа­леть, а прос­то выс­лу­ша­ет.
Да и лгать то­же бы­ло про­тив ее прин­ци­пов — она ведь зна­ла, что ни­чего не об­ра­зу­ет­ся.

Ни­чего не бу­дет хо­рошо. 
По край­ней ме­ре, для них дво­их.

Тя­жело вздох­нув, она взгля­нула на об­раз сес­тры На­цу. Вен­ди бы­ла ми­лой де­воч­кой с ко­рот­ко­ваты­ми гус­ты­ми си­ними во­лоса­ми и по-нас­то­яще­му ис­кря­щей­ся, за­раз­ной улыб­кой. Ре­бенок, ко­торый был до бе­зум­но бь­юще­гося сер­дца счас­тлив. Кро­шеч­ны­ми ру­чон­ка­ми ло­вила сол­нечных зай­чи­ков и сме­ялась, сме­ялась, сме­ялась. Сме­ялась, поч­ти за­быв прош­лые го­ды, про­веден­ные с мок­ры­ми от слез гла­зами. Она за­была ту жизнь, схва­тив свое счас­тли­вое детс­тво за хвост.

— Я был на удив­ле­ние пос­лушным ре­бен­ком, — на­рушил он ти­шину и про­дол­жил. — Единс­твен­ным ис­клю­чени­ем был мой сом­намбу­лизм, — при­кусил гу­бу, все так же не от­кры­вая глаз.
— По­чему не вы­лечил­ся?
— Вра­чи го­вори­ли, что это не­опас­но, — он про­чис­тил гор­ло и слег­ка каш­ля­нул, — па­ру раз по­сещал се­ан­сы гип­но­за, но они ни к че­му не при­вели: я по преж­не­му иног­да хо­дил по до­му. Иг­нил в кон­це кон­цов свык­ся с этой мыслью и пос­лу­шал­ся спе­ци­алис­тов, ко­торые ут­вер­жда­ли, что у де­тей это нор­маль­ное яв­ле­ние и оно ско­ро прой­дет. 

***

— Ты ме­ня ночью на­пугал, — чуть оби­жен­но про­из­несла Вен­ди, на­ливая сок в ста­кан.
— Опять лу­натил? — уга­дывая спро­сил Иг­нил и про­дол­жил же­вать при­готов­ленный до­черью зав­трак.
— Заб­рался на мою кро­вать и сто­ял на ней, по­ка я не прос­ну­лась, — фыр­кну­ла она, взгля­нув на при­тих­ше­го На­цу, ко­торый на­бил рот и ста­рал­ся иг­но­риро­вать пре­тен­зии со сто­роны сес­тры. — Па­па, — вдруг она об­ра­тилась к Иг­ни­лу и воп­ро­ситель­но взгля­нула на не­го, — мо­жет, ему снот­ворное на ночь да­вать?

На­цу по­пер­хнул­ся и пос­мотрел на за­думав­ше­гося от­ца.

— Фрид ска­зал, что до во­сем­надца­ти не сто­ит, — на­конец, из­рек он и об­ли­зал гу­бы, — так что че­рез год пос­мотрим на твое по­веде­ние, да, На­цу?
— Еще че­го, — про­бур­чал се­бе под нос, — не бу­ду я эту дрянь пить.

Вен­ди пос­та­вила пач­ку со­ка на стол, по­дош­ла к бра­ту и об­ня­ла его сза­ди, по­ложив го­лову на пле­чи.

— Тог­да пе­рес­тань быть та­ким лег­ко вну­ша­емым, бра­тиш­ка, — ве­село хмык­ну­ла она, — ты ведь зна­ешь, что это про­яв­ля­ет­ся от чувс­тва тре­воги.
— Но я не встр… — по­пытал­ся он бы­ло оп­равдать­ся, но не ус­пел.
— Мы все рав­но те­бя лю­бим, — пос­пешно его пе­реби­ла и по­цело­вала в ще­ку, а за­тем вы­пус­ти­ла из объ­ятий и по­дош­ла к сво­ему мес­ту, рас­сме­яв­шись в го­лос, — но прав­да, пе­рес­тань ме­ня пу­гать. 

***

На­цу без­мол­вно вы­дох­нул и сжал че­люсть, сдер­жи­вая в се­бе го­речь, ко­торая го­рела под реб­ра­ми, кро­шила их на мел­кие ку­соч­ки и сми­нала комь­ями воз­дух. 

— Фрид был тво­им вра­чом с детс­тва?
— С пят­надца­ти лет, ес­ли быть точ­ным, — опус­тил го­лову. — В во­сем­надцать он все же про­писал мне флу­разе­пам, — про­цедил сквозь зу­бы, ца­рапая сжа­тую ла­донь сво­ими паль­ца­ми. 
— Ле­карс­тво не по­мога­ло? — наб­лю­дая за ре­ак­ци­ей На­цу, по­ин­те­ресо­валась она, при­щурив­шись.

Он при­от­крыл гла­за и, смот­ря в пол, про­из­нес: 
— По­мога­ло, — го­лос скво­зил ле­дяным сто­ном, а гла­за уже блес­те­ли под дав­ле­ни­ем слез, — но толь­ко по­нача­лу, по­ка я его при­нимал.
— Ты не всег­да… — до­гада­лась она.
— С детс­тва тер­петь не мог ка­кие-то пи­люли, — поч­ти про­шипел он и при­кусил гу­бу. 

Ми­нут­ное мол­ча­ние сип­ло отоз­ва­лось за ок­ном чу­жим сме­хом и шу­мом ав­то­мобиль­ных дви­гате­лей. За гра­ницей квар­ти­ры жизнь про­дол­жа­лась, тек­ла сво­им че­редом, бур­ля звон­ким кло­котом зим­них улиц, сы­рого вет­ра и звез­дных фо­нарей. Ло­вя ру­ками люд­ские эмо­ции, мо­роз хит­ро сме­ял­ся в уни­сон с ни­щими поп­ро­шай­ка­ми, ко­торые грус­тно на­пева­ли пес­ни о счас­тли­вом прош­лом и не ме­нее счас­тли­вом бу­дущем.

— И по­чему-то за это поп­ла­тил­ся сов­сем не я, — его го­лос дрог­нул, сор­вавшись в ти­хий всхлип.

За­рыв­шись ру­ками в спу­тав­ши­еся пря­ди, он чуть мах­нул го­ловой.

— Мне бы­ло двад­цать, — хрип­ло, еле слыш­но про­шеп­тал он, — и на­кану­не я пов­здо­рил с от­цом из-за то­го, что… — нер­вно хо­хот­нул. — Из-за то­го, что за­хотел бро­сить уче­бу и сле­тать с друзь­ями на ме­сяц в Ита­лию. Отец ку­да-то ушел,— рез­ко вы­дох­нул, не сдер­жав од­ну сле­зу, — а Вен­ди за­дали в шко­ле ка­кой-то про­ект, по­это­му она не спа­ла всю ночь, что-то ри­суя, вы­резая, скле­ивая и рас­кра­шивая, — за­мер и вдруг шик­нул на са­мого се­бя, — а я был че­рес­чур встре­вожен и лег спать по­рань­ше.

***

Паль­цы неп­ри­ят­но че­сались от вяз­кой жид­кости, зас­тывшей на ко­же. Ус­та­ло по­терев пе­рено­сицу, На­цу рез­ко от­крыл гла­за и пос­мотрел на ла­донь. Ему по­надо­билось па­ру се­кунд, по­ка он не раз­ли­чил в блек­лых рас­свет­ных лу­чах гряз­ные ла­дони, пос­ле че­го соз­на­ние не­щад­но обож­глось до­гад­кой. 

Это бы­ла чья-то кровь. 

— Б-брат-тик, — сле­ва пос­лы­шалось тя­желое сры­ва­емое ды­хание, зас­тавля­ющее всю ко­жу пок­рыть­ся про­тив­ным хо­лодом, — т-ты прос­нулс-ся?

На­цу мед­ленно по­вер­нул го­лову и вмиг оце­пенел — ря­дом ле­жала до ужа­са блед­ная Вен­ди. Одеж­да бы­ла про­пита­на кровью, а од­на ее ру­ка сла­бо сжи­мала за­пястье бра­та, ды­хание ста­нови­лось все въ­ед­ли­вее и гром­че. 

— Вен­ди! — по ще­кам уже тек­ли сле­зы, а сво­бод­ной ру­кой он ис­кал те­лефон, ко­торый обыч­но ос­тавлял на тум­бочке воз­ле кро­вати.

Но мо­биль­но­го ря­дом не бы­ло, как, впро­чем, и тум­бочки. Он во­об­ще на­ходил­ся не в сво­ей ком­на­те. Ря­дом ле­жали толь­ко ис­пачкан­ные в кро­ви кан­це­ляр­ские нож­ни­цы.

— Что про­изош­ло? — сип­ло дро­жащим го­лосом спро­сил он, по­вер­нувшись к сес­тре и сми­ная ее в охап­ку, в на­деж­де най­ти ра­ну.
— Боль­но, — вы­дох­ну­ла она и за­каш­ля­ла кровью, пач­кая его май­ку.
— Дер­жись, — толь­ко и смог про­шеп­тать он, чуть ос­лабляя хват­ку, — про­шу, толь­ко дер­жись.
— Не вин-ни с-себ… — зах­ле­быва­ясь, про­из­несла она.

На­цу не знал, что де­лать, что от­ве­тить, что спро­сить.
На­цу не знал, как мож­но по­мочь собс­твен­ной сес­тре.
На­цу ни­чего не знал.

И это нез­на­ние ре­зало не ху­же ос­трей­ших лез­вий, нас­ме­халось над бес­по­мощ­ны­ми и зас­тавля­ло скло­нить го­лову над сво­ими по­теря­ми и выть, гло­тая собс­твен­ные сле­зы, кри­ки и всхли­пы. Оно нас­лажда­лось че­лове­чес­кой сла­бостью, с тре­петом слу­шало оче­ред­ные вздо­хи, ох­рипшие го­лоса, со сме­хом чи­тало о сло­мав­шихся судь­бах и сго­рев­ших ду­шах. 

***

— Она умер­ла у ме­ня на ру­ках, — уже не сдер­жи­вая слез, про­сипел На­цу, — на ру­ках собс­твен­но­го убий­цы.

Лю­си мол­ча­ла и смот­ре­ла сквозь окон­ное стек­ло, мол­ча ды­ша и ощу­щая вла­гу на ще­ках. Ло­вила взгля­дом на по­серев­шем не­бе об­ла­ка, ко­торые плы­ли по те­чению вет­ра и пе­рего­вари­вались меж­ду со­бой, об­суждая, воз­можно, че­лове­чес­кую нич­тожность.

«Ты не убий­ца», — хо­телось сор­вать­ся с язы­ка, но го­лос про­пал. 

Сло­мал­ся, буд­то тот двад­ца­тилет­ний На­цу из прош­ло­го.

— Я дол­го не мог прий­ти в се­бя, — от­ды­шав­шись, про­из­нес он, — си­дел в об­нимку с Вен­ди, на­де­ял­ся, что вот-вот она рас­сме­ет­ся и ска­жет, что все это бы­ла шут­ка… — груз­но вы­дох­нул. — Но ни че­рез ми­нуту, ни че­рез пять, двад­цать ми­нут так и не за­дыша­ла, — вы­тер тыль­ной сто­роной ла­дони од­ну ще­ку, — а по­том вер­нулся Иг­нил.

***

— Ты ни в чем не ви­новат! — по­щечи­на от­рез­вля­юще про­била за­тума­нен­ный ра­зум.
— Я ее убил! — гром­ко вос­клик­нул На­цу, при­под­ни­ма­ясь на ко­ленях и при­жимая Вен­ди к се­бе.

Иг­нил не знал что де­лать: он так же пла­кал, стис­ки­вая че­люсть, пы­тал­ся заб­рать ее те­ло и дро­жащи­ми паль­ца­ми на­бирал чей-то но­мер на те­лефо­не. В его сер­дце, ког­да-то за­ново на­пол­ненном дет­ски­ми улыб­ка­ми, сме­хом и счас­тли­выми вос­по­мина­ни­ями, вновь раз­раста­лась гниль, та­кая зна­комая и та­кая…

Смер­тель­ная.

— Сы­нок, — его го­лос хри­пел низ­ким ба­сом, пу­га­юще воз­вра­щая в ре­аль­ность, — ты ни в чем не ви­новат, за­пом­ни и всег­да пов­то­ряй это. 

***

На­цу об­нял се­бя, ут­кнув­шись но­сом в сло­жен­ные пе­ред со­бой ру­ки. Всхли­пы ста­нови­лись все ча­ще, а сле­зы — все со­ленее, как в тот день.

— Он взял всю ви­ну на се­бя, — про­шеп­тал сквозь ти­шину.

Лю­си про­дол­жа­ла счи­тать об­ла­ка, сжав гу­бы в тон­кую по­лос­ку и прок­ли­ная все не­бес­ные си­лы в нес­пра­вед­ли­вос­ти че­лове­чес­ких су­деб. Этот па­рень ка­зал­ся та­ким без­думным еще в пер­вую их встре­чу, она да­же ми­моле­том по­дума­ла, что ему сто­ило жить даль­ше, при­носить в этот мир еще боль­ше све­та и сме­ха.

— По­чему ему не да­ли срок? — со­жале­юще про­мол­ви­ла. — Смер­тная казнь — это ведь слиш­ком жес­то­кая ме­ра на­каза­ния да­же для боль­шинс­тва убийц.
— Это его ре­шение, — от­ре­зал На­цу и вновь пог­ру­зил­ся в вос­по­мина­ния. — Ког­да мы ви­делись в пос­ледний раз пе­ред су­дом, он так и ска­зал: «Я боль­ше не мо­гу, на мою до­лю вы­пало слиш­ком мно­го смер­тей». 
— Но ос­та­вал­ся ведь ты! — не­веря­ще вос­клик­ну­ла она.
— «Прос­ти ме­ня», — про­шеп­тал ти­хо, — вот, что он от­ве­тил мне, — ус­мехнул­ся с болью в гла­зах, — и уже че­рез нес­коль­ко ми­нут в за­ле су­да рас­ска­зывал, как убил собс­твен­ную дочь, скра­шивая все со­бытия вы­думан­ны­ми под­робнос­тя­ми, — при­щурил­ся. — А я си­дел в нес­коль­ких мет­рах от не­го и ни­чего не мог ска­зать. 
— По­чему?
— Прос­то при­нял его ре­шение, — по­качал го­ловой, — я был не в си­лах ви­деть его стра­дания, по­тому что да­же со сво­ими спра­вить­ся не пред­став­лял воз­можным. Из­ба­вил­ся от боль­шей час­ти де­нег, от­дав в си­рот­ские при­юты, ку­пил се­бе эту квар­тирку и пе­реби­вал­ся на нес­коль­ких ра­ботах, на­де­ясь уто­нуть в пу­чине тру­довых буд­ней. Фрид нас­то­ял на пос­то­ян­ных по­сеще­ни­ях, да­же сог­ла­сил­ся за­нять­ся мной на бес­плат­ной ос­но­ве, по­тому как хо­рошо об­щался с Иг­ни­лом.

Сглот­нув, Лю­си мяг­ко при­кос­ну­лась к его го­лове и, пус­тив оче­ред­ную сле­зу, ска­зала:
— Но ты спра­вил­ся.

На­цу под­нял на нее свои влаж­ные гла­за и еле слыш­но про­из­нес:
— Пос­ледние сло­ва Вен­ди бы­ли «не ви­ни се­бя», — го­лос му­раш­ка­ми про­бирал­ся под реб­ра и скреб кос­ти сво­ей су­хостью, — но я до сих пор пом­ню, ка­ким цве­том бы­ли ее мер­твые гла­за.

Не­силь­но сжав пря­ди во­лос, Лю­си не наш­лась, что от­ве­тить и по­далась впе­ред, ос­тавляя по­целуй на лбу по­допеч­но­го.

— Спи, — неж­но про­мол­ви­ла и опус­ти­ла ос­лабшее те­ло на пол, по­дарив то­му воз­можность за­быть­ся в дре­ме.

За­тем она вновь взгля­нула на не­бо, про­чита­ла в об­ла­ках из­де­ватель­скую ус­мешку, ко­торая жад­но вды­хала сы­рые вос­по­мина­ния, про­питан­ное люд­ски­ми сле­зами и пе­режи­вани­ями. Об­ла­ка нас­ме­хались над деть­ми, ко­торые в каж­дый день рож­де­ния с вос­торжен­ны­ми кри­ками за­дува­ли све­чи. 

Об­ла­ка буд­то кри­чали каж­до­му, смот­ревше­му на них:

«Плачь, плачь, плачь».

И Лю­си не вы­дер­жа­ла, под­да­лась эмо­ци­ям, го­рящим внут­ри сер­дца тус­клы­ми ис­кра­ми.
Ведь за­чем-то же она пла­кать на­учи­лась?..