Улыбка из глины

В одной руке коробка с новеньким смартфоном для брата, в другой пакетик с лекарствами для мамы - с таким арсеналом Хиросима направлялась домой, пока не заметила знакомую фигуру, в чистеньком, аккуратном пальто, с прилизанными назад волосами и с тем тяжёлым взглядом, под которым чувствуешь себя, будто под завалами.

Заметив девушку, Лопата отделился от кирпичной стены новомодной кафешки и встал посреди тротуара мрачной статуей. Даже люди, которые совсем не знали парня, прежде чем пройти мимо, с опаской отходили на несколько метров. Одним своим видом он внушал страх и желание держаться на расстоянии.

- Пятый штраф за месяц... Скоро от твоей зарплаты не останется и монеты. - Усмехнулся Даня, взглянув на Хиросиму с едким презрением.

Учитывая то, что последние несколько дней Хиро почти не работала, пребывая в смешанных чувствах, она ожидала, что он заговорит об этом, но презрение застало её врасплох. Не найдя что сказать, девушка тупо уставилась в черные глаза. Голову поглотило цунами мыслей, которые трясли сероглазую всю неделю. Вот и сегодня, чтобы не потонуть в них, она взяла все накопленные деньги, отправившись тратить их, причём не на себя, будто надеялась, что это покроет вину перед совершенно чужими людьми.

- Слушай, не хочешь работать так и скажи... Мы отдадим твои страницы кому-нибудь другому. - Пройдясь рукой по волосам, хотя они и так были прилизаны, Даня вздохнул. - Чего молчишь?

- Ты следил за мной? Чтобы сказать это лично? - Нелепо пролепетала Хиросима. Она давно уже не верила в совпадения, а в связи с последними новостями в ней проснулась паранойя. Даже стоя у кассы в аптеке, заметив на себе пристальный взгляд в очереди, на миг решила, что человек, которому он принадлежал, знает чем она занималась.

Черноглазый неожиданно искренне улыбнулся, словно услышал необычайно забавную шутку из уст ребёнка.

- Думаешь, у меня дел больше нет? Расслабься, Хиросима, никто тебя не убьёт за уход...

- А за то, что останусь? - Отрезала сероглазая.

Помрачнев, Лопата нервно вытащил из кармана пачку сигарет, но будто что-то вспомнив, резко оглянулся и засунул её обратно. Вернув на Хиро озабоченный взгляд, сурово произнёс:

- Идём.

- Куда? - Изумилась Хиро, не испытывая никакого желания куда-либо идти вместе с человеком, вызывающим чувство крайней неуютности.

Однако не прошло и минуты, как вместе они двинулись к зданию ближайшего кафе, которое ещё до этого привлекло взгляды обоих.

После новогодних праздников, город вновь начал погружаться в опостылевшие зимние будни. Уже редко где можно было встретить сверкающие гирлянды, или другие праздничные декорации, но по охровым стенам помещения всё ещё расползались разноцветные, мигающие линии и пушистые хвойные ветви, развешанные, будто бусы. Рассевшись за столиком, что стоял в самом конце зала, пряча сидящих за высокие стебли растений, напоминающих бамбук, Хиросима нетерпеливо спросила:

- Ну, так что? Думаешь если я останусь никто не убьёт меня, как того парня с дредами. Как его там... Евгений. Он же тоже работал с вами... Ведь так?

- Это случайность... - Не глядя на неё, ответил Лопата, а заметив, что совсем близко замаячила тень официантки, резко умолк.

Не спрашивая чего хочет Хиросима, он заказал две чашки крепкого кофе и вишнёвый пирог на двоих. С нескрываемым любопытством оглядев клиентов, девушка отчалила от столика, а Хиро принялась напирать на собеседника дальше.

- Случайность? Думаешь, я дура? Зачем ему было приходить в ту квартиру, если он не был до этого знаком с хозяином?

- И? Что с того? Каким образом это касается тебя? - Агрессивно спросил черноглазый, растеряв свою привычную неприступность. - Я же сказал, не хочешь работать, окей. Никто не заставляет тебя оставаться. Да и вообще спасибо скажи, что тебе больше не пришлось встречаться с клиентами... Ещё до этого случая, я предупреждал тебя о рисках.

- Это убийство касается меня... И всех вас. Ты сам это должен понимать. Если полиция выйдет на наш след... - Голос девушки дрогнул.

- Думаешь, им есть до этого дело? - Хмыкнул Даня. Он подметил страх собеседницы, но потакать ему не спешил. - Покажи мне документ, в котором говорится о том, что деятельность экстрасенсов запрещена.

- Но мы не экстрасенсы, а простые мошенники. - Нервно зашипела Хиросима.

- Да. И ты это прекрасно понимала, когда подписывалась на эту работу. Так чего же ты теперь хочешь?

Уставившись в глаза девушки, что под светом мигающих гирлянд обретали десятки новых красок, он инстинктивно провёл рукой по своим зализанным волосам.

- Если б я знала. - Тяжело вздохнув, Хиро устало откинулась на спинку стула. - А вы что будете делать, если полиция всё таки докопается до правды?

- Не докопается. - Слишком уверенно, будто пытался убедить сам себя, произнёс Даня.

- Правда всегда выходит наружу. В ней вся сила... - Голос Хиросимы стал тихими. Неожиданно ей вспомнились все те чужие тайны, что она безжалостно раскрыла за последние годы.

- Ошибаешься.

- И в чём же тогда сила, если не в правде?

- В плоскости. - Взгляд парня в миг потерял всякое выражение, как обычно бывает, когда люди очень долго повторяют одно и тоже. - Мир плоский. Люди плоские. Все они расставлены, как картонки, на некой бесконечной линии. Кто-то называет эту линию жизнью, кто-то временем, я называю её - движением. Оно было до начало всего и оно будет после. Правда по сравнению с ней - пыль, имеющая значение только для дураков.

Ответ Хиросима приняла со вспыхнувшей досадой:

- Ну тогда ничего не имеет значения, если учитывать то, что всё в мире связано именно с правдой...

- С ложью... Правда имеет ценность только потому что есть ложь. Всё в мире связано с ложью. - Насмешливо перебил черноглазый, а потом уставился на покупки Хиро, забытые на столике. - Как и то, чем мы занимаемся. На деньги, заработанные ложью, ты купила этот телефон и лекарства.

- Я больше не хочу никого обманывать. Эти деньги... У меня такое ощущение, будто я их украла. - Откровенно ответила она.

Ничего не ответив, Даня всмотрелся вдаль. К столику вновь плыла официантка. На подносе дымились чашки, золотела корочка пирога, белели тонкие блюдца и поблёскивала подставка со столовыми приборами. Разложив всё это перед ними, работница пожелала приятного аппетита и удалилась.
Парень принялся разрезать пирог. Подложив на каждую тарелку по куску, он испил немного горько пахнущего кофе, будто желая смочить горло после жаркой, иссушающей беседы, а потом посмотрел на собеседницу до того пристально, что она поёжилась.

- Поздновато у тебя совесть проснулась, Хиросима. Ещё недели две назад ты так рвалась работать, а что теперь? Боишься, что корабль затонет? У крыс хорошая интуиция... Да?

Опустив глаза на кусок пирога, лицо Хиро прорезало отвращение, будто по слоёному тесту стекал не вишнёвый джем, а мусс из червей. С каждой секундой слова Лопаты вонзались глубже.

- Надеюсь, нам больше не придётся встречаться. - Выплюнула она, покраснев и вскочив из-за стола. Схватив подарки и стараясь не смотреть на него, почти что выбежала из кафе.

***
Вернувшись домой не в лучшем расположении духа, Хиросима спряталась в глубине своей спальни. Села на пол, накинув на себя тёплое одеяло, а потом нырнув в него головой, вновь чувствуя тот ужасающий холод, что настигал её в самые тяжёлые периоды жизни. Однако спасения в тепле от него не было, ибо холод был под грудью. Будто ледяная корка он окутывал внутренности. Не давал ей покоя. Не давал ей дышать. Это был второй раз за последние недели, когда она ощущала себя так мерзко, что хотелось исчезнуть. Раньше Хиросима не стремилась быть хорошей, она делала то, что необходимо для собственного комфорта, не взирая на мнения других людей. Но за какой-то короткий период внутри, словно что-то расшаталось. Может дело было в людях, что стали окружать её? А может в том, что она перешла ту грань, которую нельзя переходить? А есть ли вообще эта грань? Кто измеряет уровень злых деяний? Верно.

Никто.

На божественных весах грехи равны перед друг другом. Хиросима уже давно погрязла во лжи и в играх. Может поэтому она и заслуживала всё то, что происходило в её жизни сейчас? За всё есть расплата. За любыми действиями следуют последствия.

И всё же несмотря на осознание этого, девушка отчего-то чувствовала обиду и быть может даже несправедливость. Да, Хиро лгала, играла чужими чувствами и верой, но она ведь никого не убивала! Так почему расплата такая жестокая? Ей ведь тоже было больно. Может даже больнее, чем всем тем людям, что просили снять невидимое проклятье или навести приворот. Девушка страдала и до всего этого и даже не могла ни с кем поделиться своей болью. Всегда приходилось притворяться, что всё хорошо. Улыбаться пока не начнёт сводить щёки. И вот за желание выкарабкаться из этого дна, ей теперь приходилось платить ненавистью к себе и страхом, что и так не радужная жизнь пойдёт прахом.

Вышла из комнаты Хиросима, когда за окнами совсем потемнело, а помещение утонуло во мраке. Выскользнув, будто из бездны, она тихо доплыла до гостиной. Света в той совсем уже было мало. Единственная лампочка старой люстры недавно сгорела, так что помещение освещалось лишь лампой, с лазурным, тканевым плафоном.
От спёртого воздуха стало тошно. Отец дрых на своём троне, изредка похрапывая. После напряжённых событий, вместо того, чтобы быть благодарным тому, что всё закончилось благополучно, он снова пустился во все тяжкие, даже не пустив росток мыслей о поисках новой работы. Жена тормошила его как могла: открывала сто раз на дню пустой холодильник, громко хлопала дверцами кухонных шкафов, в которых лежали дохлые тараканы, ходила по дому, как живой труп, с впалыми глазами и гремя своими костями - но без толку. Мужчина сбегал из дома только ради того, чтобы сильнее напиться, будто боялся протрезветь. Отчасти Хиро понимала его. Если бы не отвращение к алкоголю, то и она бы с радостью забылась. Иногда мир превращается в до того страшное место, что жить в нём осознанно становится слишком тяжко.

Когда девушка зашла в комнату брата, он корчился над своим столом, корпя над новым портретом. Заметив нависшую над ним тень, Костя нервно прикрыл локтем набросок и обернулся. Улыбнувшись лишь губами, она потрепала его волосы.

- Не делай так. - Надул губы мальчик, а потом закрыл скетчбук, спрятав его под школьными тетрадями.

- Я тебе кое-что принесла.

Из-за спины Хиросима вытащила коробку, с большим красным бантом, и протянула брату. Неуверенно приняв её, Костя нахмурился.

- Ты всегда мне что-то даришь, а я тебе ничего.

- И не нужно. Ты - мой подарок... А теперь открой.

- Неужели ты совсем не сердишься на меня? - Сжав коробку, мальчик виновато уставился в полу-прозрачные глаза сестры. - Я ни о ком не думал, когда убегал... А когда ты сказала, что нужно вернуться, я... Я испугался. Хиро...

- Я не сержусь. Иногда мне самой хочется сбежать...

- Но ты никогда этого не делала. - Перебил Костя, понуро опустив голову, как провинившийся щенок.

- Ты не сделал ничего плохого, солнце. - Опустившись перед ним на колени, нежно произнесла девушка, а потом потянула за край красной ленты. Змеёй та заскользила по коробке, сиротливо упав на пол. Под пальцами зашуршал последний миг подарочной упаковки. - Просто больше никогда не поступай так. Неважно сколько и как далеко ты будешь убегать от проблем, рано или поздно они нагонят.

Молчаливо кивнув, Костя раскрыл подарок. Лицо вдруг озарилось. Глаза радостно засверкали, а губы расплылись в широкой улыбке. Смартфон был почти таким же, как он представлял в своих мечтах. В порыве восторга обняв сестру, мальчик пролепетал слова благодарности, а потом аккуратно взял его в руки.

- Расскажи мне, чем ты ещё занимаешься с Крошкой, если не считать того, что вылавливаешь пропавших собак. - Попросила Хиросима спустя какое-то время. Рука её поглаживала брата по лохматой голове, изредка опускаясь да шеи. Так что она почувствовала, как он напрягся.

- Много чем, так что нам всегда весело.

- Вы воруете?

- Нет! - С досадой воскликнул Костя и отпрянул от сестры. Посмотрев на неё с обидой, он встал, двинувшись к окну, из которого бил фонарный свет. - Ты солгала мне. Я вижу, что сердишься.

- А я вижу, что ты чего-то боишься. - Усмехнувшись, Хиро развернула опустевший стул и сев в него, положила руки на спинку.

- Это потому что я не хочу, чтобы ты запретила мне общаться с Крошкой...

- А с чего мне запрещать общаться с ним? - Как ни в чём не бывало спросила девушка, хотя так оно и было. Ей резко разонравилась изменения брата, а в том, что на перемены повлиял именно потеряшка не было никаких сомнений.

- Ну... Он живёт в том доме... Без родителей и... Ты там так зло смотрела на него, будто у тебя из-зо рта последний кусок хлеба украли.

«Украли» - подумала сероглазая и опустила голову. Волосы закрыли лицо и защекотали костлявые пальцы. Какие-то неотесанные детишки украли у неё младшего брата. Эта мысль почти взбесила, но ничего не говоря Хиросима встала и двинулась на выход.

Обогнув душную гостиную, она сначала зашла в свою спальню, чтобы забрать пакет с лекарствами, потом к спящей маме, оставив их на тумбочке. Дальше по курсу была ванная. Там она присела на корточки и сжала свои пульсирующие виски. Будто стрелки часов, они громко тикали, так что Хиро их слышала. Сковавшая её злость сбивала мысли в кучу и отнимала последние крупицы разума. Девушке невыносимо хотелось что-то разбить, а может даже разбить саму себя. Забиться о стену, чтобы голова пошла трещинами. Однако она не сделала ни того, ни другого. Резко встав, будто солдат, которому отдали приказ, сероглазая подошла к зеркалу, которое разрезали грязные разводы и сняла кофту, оставшись в одной майке. Хотя в помещении было тепло, кожа всё равно покрылась мурашками. С каждого плеча на Хиросиму уставились во́роны. Погладив сначала одного, а потом другого, она, словно понадеялась, что они что-то ей посоветуют.

Когда глаза застыли на Мунине, на девушку нахлынули обрывки слов Лопаты «...не хочешь работать, так и скажи...». Затем она посмотрела на Хугина, почувствовав как в груди зреет окончательное решение.

— Сегодня был мой последний рабочий день. — Прошептала она, а потом слух различил звук, вытекающих из старого крана капель и звук падения о холодную раковину.

Цык. Цык. Цык. Цык. Цык.

Хиросиме стало спокойно. Никто не украдёт у неё брата, ведь теперь она обязательно изменится. Ведь так? Она станет лучше... Обязательно станет...