Улыбка из глины

После отключения квартиры от мировой сети, Хиросима назло маме подолгу засиживалась в интернет-кафешках. Впрочем мать снова делала вид, что не замечает этого. А когда девушка всё же удостаивалась внимания, то это был до того брезгливый взгляд, что Хиро хотелось помыться. Залезть под струи душа и смыть с себя всю невидимую грязь.

Модем женщина была вынуждена вернуть уже через несколько дней, осознав, что вырубать от интернета всю квартиру было опрометчиво, но даже тогда Хиросима продолжала как можно дольше быть где-то вне дома. Она не хотела видеть мать, но не потому что была слишком зла на неё. Хотя и это тоже. Но главная причина была в том, что от своего отражения в чужих глазах, она задыхалась. После всех слов матери, Хиросима и правда начала ощущать себя какой-то не такой, какой-то неправильной. Хотя она знала правду о себе, хотела, чтобы и мама знала, что её дочь не такая отвратительная, как та думает. Представляя все мысли, которые могли возникнуть в материнской голове, девушка, будто сама погружалась в них. Тогда, чтобы спастись от этой грязи, она вспоминала Дениса и то, как сильно теперь его ненавидит. С того дня они так ни разу не поговорили. Хиросима старательно избегала Остроносева. А когда замечала на себе его виноватый взгляд, в груди разгоралось пламя ярости. Сначала заварил кашу, а потом ушёл, хоть это был единственный раз, когда Хиро хотела, чтобы он остался. Да, она не произнесла этого вслух. Ну и что? Разве он не должен был догадаться?

- Эй, Мелочь! Вы свои ботинки видели? А ну марш в умывальную! - Обернувшиеся на зов школьной технички местные аборигены, глянули вниз, оценив, покрывшуюся бурыми пятнами, обувь.

- А вы пол уже помыли, да? - С неожиданным интересом спросила девочка с красивыми светлыми завитками на голове. Под лучами солнца, вползающими через широкие окна коридора, они отливали золотом.

- В умывальную идите, пока я не заставила вас его перемыть!

Хиросима усмехнулась. Однажды та тоже сначала угрожала этим, а потом и правда заставила мыть пол.

Девочка же высунула изо рта язык и с громким «Ыыы, не дождётесь!», схватила руку подруги, побежав дальше. Проглотив злые проклятья, техничка недовольно зацокала и двинулась за их грязными следами. Оставлять это так она явно не собиралась.

Зарывшись в свой рюкзак, Хиросима вытащила на свет старый, уже едва дышащий, мобильник. На экране бледнело новое сообщение от Виктора. Он просил зайти к нему вечером. Быстро напечатав ответ, девушка спрыгнула с подоконника. От серых плиток, оставшихся ещё с советских времён, отпрыгнуло тревожное эхо, разрезав крапивную тишину коридора. За дверями классов раздавался неразличимый шум. Лишь изредка голос какого-нибудь преподавателя, обретал острую ясность. На этот раз Хиросима прогуливала историю, на которой делила парту с Денисом. Она бы пересела от него, но их класс был достаточно многолюден, так что частенько лишних мест не предусматривалось, особенно в тесном кабинете истории. Там было тесно даже портретам исторических личностей, сурово взирающим со стен, словно вновь строя стратегии. Правда уже в пределах школьного мира.

Когда прозвенел звонок, Хиросима уже была на первом этаже, в направлении гардеробной. Решила, что отправится к Виктору прямо сейчас. Ни к чему ждать вечера. Однако, не успела она накинуть на себя верхнюю одежду, как в помещении раздались новые голоса.

- Что за нафиг?! Мне что на свои деньги продукты покупать? Пункт помощи! Пункт идиотизма! - Первый был раздут недовольством.

- Ну, так не записывался бы. - Второй ехидством.

Оба заставили девушку сначала замереть, а потом оставить одежду в покое и решительно, будто готовая к какому-то бою, двинуться к выходу. Она почувствовала, что если не использует свои знания сейчас, то не сможет и потом. Медлить было больше нельзя.

Остановившись перед кабинетом Филиппа Васильевича, Хиросима не стала стучаться в дверь, а просто без церемоний распахнула её. От неожиданности, организатор, мирно попивающий чай, поперхнулся. Рука с бутербродом зависла в воздухе, пропахшей копченой колбасой.

- Кхм...кх... В чём дело? Хиросима, тебя стучаться не учили? - Голос прозвучал грозно. Мелкие глаза посмотрели на вошедшую, как на букашку.

На губах девушки расцвела насмешка. Чувствуя на своих устах привкус власти, она не боялась его. Когда человек держит в руках чужую, разрушительную тайну, он представляется себе чуть ли не всесильным. Когда Хиро была ребёнком, она боялась мира, в особенности людей. Но подрастая, осознала, что если найти нужный рычаг, можно достичь чего угодно. Однако, если поиск рычагов системной жизни был очень тернист, то с людьми наоборот, он был очень прост. Эмоции, страх, любовь или тайны - они делают человека либо опасным, либо слабым.

- Филипп Васильевич, приятного аппетита. - По царски Хиро прошествовала к пустующему стулу. Сев, уставилась на мужчину так, будто это был её кабинет и всё здесь принадлежало ей. От изумления бедняга уронил с бутерброда сыр, слипшийся с жирной колбасой. - Вы ешьте, ешьте...

- Выйди. - Разозлился организатор, оставив хлеб и чай в покое. Подняв упавшее, нервно закинул в мусорное ведро.

- Ну что же вы, Филипп Васильевич, я же ещё не рассказала почему пришла. - Хиросима как ни в чём не бывало улыбнулась, а потом кивнула на салфетки, белеющие на столе. - У вас губы жирные.

Кадык Хомяка дёрнулся. Щёки вдруг заалели.

- Т-ты мне тут... Не ёрничай! Тебе не стыдно разговаривать так с учителем? Ещё одно слово и к директору отправишься!

- Я буду только рада этому. - Девушка ехидно хихикнула. Полупрозрачные глаза сузились в две острые полоски, будто готовясь что-то разрезать. - Но увы, стыдно будет не мне... А вам.

Тут организатор, прижавший к губам салфетку, застыл, глянув на ученицу с иронией.

- Неужели? Просвяти меня. Чем же я так провинился, чтобы стыдиться? У меня обеденный перерыв. В школе я с утра до вечера. Это нормально, что...

- О, нет, нет. - Остановила эту нелепую тираду Хиро. Она даже руку подняла, словно хотела закрыть дверь, защищаясь от сквозняка. В данном случае дверью были уста Филиппа Васильевича. - Я же не против того, чтобы вы ели. И не затем пришла, чтобы стыдить вас... Дело вот в чём. - Последнее Хиросима проговорила до того интригующе, что мужчина занервничал. Глазки забегали по помещению, будто в поисках выхода.

- У меня нет времени на эти игры, Вознесенская! Выйди сейчас же! - Хотя голос Хомяка звучал очень грозно, девушка видела в его глазах страх.

Никак не отреагировал на приказ, сероглазая с наигранной печалью произнесла:

- Знаете, я то думала, что вы хороший человек, что стремитесь помогать нуждающимся... Любите детей... А как оказалось на самом деле? Зачем же вы так, Филипп Васильевич?

- Да что ты несёшь, девочка?! - Вскипел мужчина. Встав со стула, ногой он задел рабочий стол. По чаю пошла тревожная рябь.

- Как что? Вы же прекрасно понимаете о чём я. - Издевательски протянула Хиро. Потом зевнула, аристократически прикрыв рот своей бледной ладонью.

- К директору! К директору!

Организатор разрезал своей рукой пространство и направил её, как стрелу, на дверь. Хиросима взирающая на это с присущим ей равнодушием, сцепив пальцы, кинула:

- Садитесь. Ни к чему шуметь.

От изумления мужчина даже не нашёл, что сказать.

- Ладно. Не буду ходить вокруг до около, скажу прямо. Я знаю, что деньги из Пункта помощи вовсе не идут нуждающимся... А идут в ваш широкий карман. Так вот...

- Ч-что... Что ты такое говоришь? Я?! Да, я?!

Хотя Филипп Васильевич и стал сразу отнекиваться, Хиросима заметила перемену в его лице. Он выдал себя сразу же, как только выпустил свой страх на волю.

- Чего же вы так распереживались? Если это не так, может тогда мне и правда к директору пойти. Как думаете, он расстроится, узнав о ваших махинациях?

Обстановка накалялась, даже на лбу организатора проступили морщинки, на которых поблёскивали капли пота.

- Махинациях?! Я не... Это смешно! Я бы никогда не стал заниматься такими вещами!

- Хорошо, тогда я могу пойти к директору? - Устало спросила Хиро.

- Н-нет... Мы можем просто забыть об этом неприятном разговоре.

Поняв, что его загнали в угол, Хомяк даже чуть подобрел. Предложение, однако, рассмешило девушку.

- Зачем же забывать, Филипп Васильевич? У меня есть идея получше.

- Какая ещё идея? - Испугался бедняга, присев обратно.

Поведала свою идею сероглазая с огромным удовольствием. Слова лились из её уст, как майский мёд. Однако с каждым словом, Филипп Васильевич всё мрачнел и мрачнел. Идея пришлась ему не по вкусу. Хиросима требовала доли от «преступных» доходов. Конечно таким образом она брала на себя и ответственность за это мерзкое воровство и потому не хотела это документировать. Сделка ветвилась в воздухе. Выбора у организатора не было. В случае несогласия, девушка грозила тем, что расскажет всё директору школы. В конце концов, он был вынужден остановится на делёжке пятьдесят процентов на пятьдесят. А это оставило его очень недовольным. За последнюю неделю в пункт помощи и так поступило мало денег. Он уже терял свою популярность. Но девушка готова была отжать даже последнее. И хотя умом Хиро осознавала насколько её действия отвратительны и что неправильно поддерживать такую подлость, внутренне уже было плевать. Она и так сделала много плохого. Одним меньше, одним больше - какая разница? За те недели, что сероглазая проработала надуватильницей-экстрасенсом, совесть отгрызла себя окончательно. Теперь, обращающиеся к Хиро, лишь смешили её своей глупостью. Иногда она откровенно издевалась над ними. Несла такую несусветную чушь, что в голове не укладывается. А клиенты всё равно верили. Причем бред они принимали с большим энтузиазмом и доверием. «Целуйте по утрам зеркало и вы засияете ярче всех звёзд. Искупайтесь в растоплённом снегу и все проклятья покинут вас. Поцелуйте землю и мир поцелует вас в ответ, одарив любовью».
Хотя люди называют себя самыми разумными существами на планете, это не отменяет того, что они склонны верить мифам. Человек охотнее поверит лжи, чем правде.

***
Из школы девушка вышла с до того довольным видом, будто это был один из лучших дней в её жизни. Она снова чувствовала себя собой - победительницей. И потому уверяла себя, что больше не позволит ни маме, ни кому-либо другому, топтать её чувства. Что бы не говорили, это не должно никак задевать, ибо в мире важно лишь то, что ты сам думаешь о себе.

На парковке Хиросима заметила брата, объясняющего что-то той светловолосой девочке, у которой был мелкий конфликт с уборщицей. Подойдя к ним, оказалось, что её зовут Диана и что у неё пропал кот. Вот она и уговаривала Костю найти четвероногого. Он же пытался донести до девочки, что занимается только поиском собак и как предприниматель, важно заявил: «Стоит это дорого. Тебе не по карману». Принимать такой ответ Диана упрямо отказывалась. Строила глазки, играла словами, но увы, Костя был также упрям, как и она.

Хиросима же молча умилялась ими. Хотя несколько недель назад, она считала брата глупым, плаксивым ребёнком, глядя на него сейчас, он казался взрослее. Может на это повлиял новый друг - Крошка, а может и общение с теми, кто гораздо взрослее него. Как бы она не сердилась на Дениса, не могла не признать того факта, что общение с ним, делало мальчика более уверенным.

Оставив брата самому разбираться с нерадивым клиентом, Хиросима покинула школу. Идти к скульптору сразу, она передумала. Решила немного прогуляться в одиночестве и развеять мысли, но и этим планам было не суждено сбыться. Она успела дойти только до конца улицы, как её окликнули. Обернувшись, сероглазая с удивлением узнала бегущую к ней Нину.

- Фух... Думала, не успею тебя догнать. - Тяжело дыша, проговорила она. На фарфоровой коже, проступал нежный румянец.

- Тоже прогуливаешь?

- Ну, ради тату можно и прогулять. - Хитро улыбнувшись, светловолосая кивнула на своё тонкое запястье. - Кир мне набивает уже не первый раз. Слушай... А давай со мной. Будешь для меня чем-то вроде поддержки.

- Больно было?

- Очень... Но это в основном зависит от того, где набиваешь. Кстати,  хочешь он и тебе набьёт. - Неожиданно предложила Нина, а увидев во взгляде Хиро сомнения, добавила. - Бесплатно. Салон его, так что друзьям он иногда делает исключения.

Конечно и это не внушило сероглазой доверия. До этого дня, она ни разу не задумывалась о татуировке. Прежде чем делать что-то такое, следовало подумать минимум пару дней, а Нина предлагала ей это сейчас. Причём расписывала плюсы тату с таким воодушевлением, что Хиросима даже начала проникаться ими.
Но в ответ всё равно выдавала что-то отрицательное. А потом призналась, что её ждёт друг, понадеявшись на то, что та отстанет. Но не тут то было. Нина с радостью пожертвовала своей очередью в салоне. В конце концов, Хиросима согласилась. Когда ещё предложат сделать тату бесплатно. К тому же не на лице же она собиралась его делать.

До тату-салона Кирилла, девушки добрались быстро. Увидев вывеску, Хиро поняла, что раньше проходила там, любуясь стекающими по стенам красивыми, витиеватыми иероглифами.
Салон был довольно маленький. Всего три помещения - кабинет, туалет и место главных деяний, подсвечивающееся спокойным голубовато-синим светом. Помещение порадовало интересным дизайном в стиле скандинавской мифологии. Арты на стенах, будто перемещали в небесный город Асгард. Даже мебель была подобрана, будто под Богов.

Садясь на кресло-кушетку, Хиросима чувствовала себя так, будто садится на трон. До того как она оказалась в салоне, идей для тату не было, но едва вступив в помещение, вдруг озарилась, принявшись описывать чего именно хочет. Утром сероглазая даже об одном тату не думала, а тут решила, что позволит набить даже два. Место выбрала на плечах. На каждое по одному ворону - Хугин и Мунин. В мифологии они были воронами Одина. Летали по всему миру и сообщали ему всё, что видели. Хугина называли мыслящим, а Мунина помнящим. Они, будто символизировали её собственную душу, расколотую надвое - разум и чувства.

Хотя было больно, Хиросима ни разу даже не пикнула. Она держалась так прямо, и так гордо, будто её кожу не иглами кололи, а короновали.

Когда с этим было покончено, девушка даже чувствовать себя стала иначе. Она никогда остро не ощущала своего одиночества, но всмотревшись в воронов, подумала, что теперь никогда не будет одинока.