Улыбка из глины

За два дня Хиросима ни разу не вышла из дома. Снова звонили из школы. Классный руководитель не оставлял попыток улучшить качество посещаемости класса. Но учеников это мало волновало.

Пока за окнами небо покрывали тяжёлые, свинцовые облака, спальня Хиро медленно погружалась в запустение. Незаправленная постель напоминала замершие волны. На рабочем столе лежали пустые коробки из под печенья, одинокие крошки и грязные чашки, с полу-засохшими чайными пакетиками. Грязная одежда, как холм, стояла у подножия кровати. Монитор компьютера, затухая, превращался в полотно из пыли. У двери сидел открытый рюкзак, с грустно выглядывающим из него стопкой книг и тетрадей.

Сероглазая была не в духе. Не хотелось ни делать что-то, ни общаться с кем-то. Даже с клиентами она общалась через силу, так что переписка с ними больше напоминала переписку с детьми, чем со взрослыми людьми. Большая часть клиентов утекала сквозь пальцы. Лопата выразил своё недовольство, но Хиро уверила его в том, что этого больше не повторится. И правда потом старалась больше не допускать таких глупых ошибок. Из-за плохого настроения, она не готова была терять единственный заработок.

Но если бы не это, Хиро и с кровати не вставала бы, хотя последние дни её мучала бессонница. Ночью, пытаясь заснуть, она не считала овец, она считала чувства. Список из них, Хиро называла личным алфавитом боли: радость, любовь, восторг, восхищение, безмятежность - девушка жаждала их, но не могла дотянуться. Она, будто застряла во временной петле. Сероглазая знала, что жизнь может быть другой, но не видела это другое для себя.

Если эти мысли настигали её днём, Хиро сползала на пол, словно желе. И направляла остекленевшие глаза на потолок, но не видела его. Она могла лежать так сколько угодно. Ни о чём не думая и ничего не желая.

Вот и сегодня, уже второй час девушка амёбой растекалась по жёсткому палласу, который щекотал спину и руки. Задвигалась она только когда квартиру разрезала переливчатая трель дверного звонка.

Тррр... Трррр... Тррррррр....

С каждым шагом к двери, он становился всё громче, всё настойчивее. Хотя Хиросима не знала кто там, она уже ненавидела этого человека. Как он посмел вторгнуться в её мёртвый покой, будто расхититель гробниц, задолбившийся в древний склеп?

Впрочем едва дверь открылась, её ненависть оправдалась. Денис, с красивой, золотистой упаковкой дорогих пирожных, в руках, завидев одноклассницу расплылся в счастливой улыбке. Весь какой-то вычищенный, с ухоженными волосами, аккуратно зачесанными на бок и открывающими низкий лоб, с взволнованно сверкающими, шоколадными глазами, с классическим пальто, сидящим, как влитое, с белым воротником и с начишенными, идеально зашнурованными ботинками - он выглядел так, словно пришёл на пышное торжество.

- Что ты тут забыл? - Едко прошипела девушка, толкнув его и чуть прикрыв дверь.

От неожиданности Остроносев едва не уронил пирожные и уставился на Хиро округлившимися, как монетки, глазами. Прежде чем ткнуть звонок, он стоял под дверью почти час, размышляя о том, что ей сказать. Но стоило только увидеть Хиросиму, как мысли развеялись, а после неожиданного толчка, он и вовсе забыл, что значит говорить.

- Ну? Долго будем тут мёрзнуть? - Заторопила она парня. Взгляд был угрожающий. Даже вырвавшиеся из хвоста, взбитые пряди, окружали её лицо хищно.

- Так впусти меня и не будем. - Нервно усмехнулся Денис, резко протянув коробку, словно билет.

- Я тебя не звала.

- Ты нет, но твой брат, да.

- Кости нет дома... - Мысленно Сероглазая обозвала его предателем.

- Знаю, но я пришёл к тебе. Он волнуется и я тоже. Ты не отвечала ни на мои звонки, ни на сообщения... И школу пропускаешь...

- Не пойму каким боком это касается тебя. - Хиросима начинала нервничать. В любую секунду на лестничной площадке могли показать любопытные головы соседей или того хуже голова мамы. - Уходи.

- Я не уйду пока мы не поговорим. - Денис упёрся. Он пришёл сюда не затем, чтобы остаться униженным. Хотя в обычное время лицо его было достаточно расслабленным, немного детским, сейчас оно медленно приобретало ожесточенные и строгие черты.

- О чём? О чём? - В отчаянии вопросила девушка. Залегшие под глазами усталые круги напоминали бездны. - Чего ты хочешь от меня?

- К чему эти бесполезные вопросы, Хиросима. Отбрось хотя бы на минуту предвзятость ко мн...

Договорить Денис не успел. Услышав громкие, бьющиеся о стены шаги, девушка схватила его, затянув его сначала в коридор, а потом проконвоировав в спальню.

- Говори уже. - Сдалась она, частично заслонив собой закрывшуюся дверь. Выбора не было. Открыв ему свою комнату, Хиро сама загнала себя в ловушку.

Однако говорить Остроносев не торопился. Он был слишком увлечен разглядыванием девичьей обители. Бардак предусмотрительно не стал комментировать, но кажется и не был удивлён ему, будто это и ожидал увидеть. Во взгляде не было ни брезгливости, ни шока - а напротив странное тепло и нежность.

- Уютно тут.

- Издеваешься? - Огрызнулась сероглазая, а подметив пристальный взгляд, с неожиданным смущением запахнулась в пижамный халат. Ей на миг стало стыдно за свой вид, хотя именно Денис не вписывался в эту захламленную комнату. Он был слишком живым.

- Думаешь? - Расстроено ответил он. - Я пришел не для этого... Вот кстати, угощайся.

На этот раз не стал протягивать коробку, оставив его на комоде рядом с подарком Виктора.

- Какая интересная статуэтка...

- Ближе к делу. - Грубо отрезала Хиросима, заметив как парень потянулся к ветвям.

- Вы не украшаете квартиру на праздники? - Денис старался как можно глубже задвинуть самую важную тему, будто сам боялся её.

- Нет.

Хиро не лгала. Они и правда не украшали дом. Больше не украшали. Ещё когда три года назад последняя искусственная ёлка сгинула, они не приобрели новую, а на живые тратиться было жалко. Хотя их то девушка и любила сильнее. Она была уверена, что живые ёлки привносят в дом истинный дух праздника.

- Но ты явно пришёл не затем, чтобы изучать мой дом, да?

- Помнишь, я сказал, что ты... - Денис нервно переминался с ноги на ногу.

Это волнение было почти неестественным для него. Даже в самые трудные времена он оставался спокойным, как удав, но когда дело касалось Хиро, превращался в саму тревогу.

- Что я тебе нравлюсь? - Усмехнулась она.

- Именно. - Денис проследовал к стулу, что стоял у компьютерного стола, но вместо того чтобы сесть, схватился за его спинку, словно ища опоры. - Я... В смысле, да. Ты мне нравишься. И я подумал...

За мученическим отжимом слов Хиросима следила, как хищник за истекающей кровью добычей.

- Стоп... Стоп, не договаривай. Я понимаю к чему ты ведёшь.

Девушка встала прямо перед ним, почти как палач. Она не держала топора над его длинной шеей, но чувствовал Денис себя так, будто это были последние его секунды. Комната стремительно сжималась. А может быть это был тугой воротник рубашки.

- Знаю, что ты дальше предложишь. Давай встречаться. Давай попробуем какого это. Ты мне нравишься, а может дальше и я тебе понравлюсь, да? - Хиросима продолжала наступать.

Отпустив стул, Денис отвернулся к окну. Вспотевшие руки чуть поблёскивали. А руки до этого у него никогда не потели! Выпустив на волю несколько верхних пуговиц воротника, он почувствовал некоторое облегчение. Это, словно придало ему мужества.

- Да.

Тугие тучи мрачно смотрели в окно, будто следили за тем, что будет дальше. Хотя всё им уже было известно.

Глубоко вздохнув, парень обернулся и резко двинулся к сероглазой. Древесный запах, с нотками цитруса поплыл вместе с ним, будто подхваченный ураганом. Хиросима даже опомнится не успела, как руками парень обхватил её лицо, а спустя секунду горячие губы поглотили девичьи. Изумившись, сероглазая сначала застыла. А потом тело, будто поплыло. Сердце подскочило галопом. Хотя Хиро никогда не была обделена мужским вниманием, до этого ни разу не целовалась. В другое время она готова была бы поклясться, что Остроносев ни капли ей не нравится. Но к своему стыду в его объятьях, Хиросима впервые за очень долгий период почувствовала себя в безопасности и более того почувствовала себя живой. Будто сквозь губы парня прошла живительная вода. Двигались они очень мягко и неторопливо. Руки парня обхватили девушку, как хрупкую вазу, а она безвольно утонула в них. Мысли медленно стали покидать голову. А та, как шар, уже парила в невесомости. А может сама Хиро уже парила в невесомости. Она не хотела, чтобы это заканчивалось, но как обычно бывает, всему хорошему приходит конец.

Ни Денис, ни Хиросима, не услышали как дверная ручка съехала вниз. Они отцепились друг от друга, только когда дверь громко распахнулась. Девушку, будто молния ударила. По спине прошла дрожь ужаса. Мысли тревожным конвоем вернулись обратно, но было слишком поздно.

Первые секунды мама смотрела на дочь, как безмолвная рыба. Затем возразилась на её смущённого, раскрасневшегося от переживаний, одноклассника. На всё ушло ровно тридцать тихих секунд, но они были громче чем все слова.

- Я всё объясню. - В защиту выдохнула ещё не до конца пришедшая в себя Хиросима. - Я просто... Мы...

Женщина молчала. Молчала всё то время пока дочь несла нестройную нелепицу. Пока тыкала в Дениса пальцем и говорила, что он просто «друг». И дочь даже посмела предположить, что эта сцена так и забудется, но это было зря.

- Во-он! - Крик мамы был похож на взрыв. Он расколол не то комнату, не то подростков. Их внутренности ухнули вниз, будто на американских горках. - Пошёл вон!

- Простите... Я... - Предпринял Денис попытку успокоить её. Лицо начало покрываться красными пятнами.

- Во-он!

Побоявшись сделать ещё хуже, он кивнул Хиросиме и медленными, неуверенными шагами двинулся к выходу. Парень не хотел оставлять тут сероглазую одну на съедение. Однако был уверен, что она всё равно не пойдёт за ним. Но Денис ошибался. Хотя обычно Хиросима смело кидала в сторону матери резкие высказывания, а та принимала их, сейчас всё было иначе. Зная материнские консервативные взгляды, девушка была уверена, что ей несдобровать. Если бы Денис сейчас предложил уйти вместе, она пошла бы с ним, не оглядываясь назад.

Но он оставил её. Покинул квартиру, будто не он создал эту проблему, нависшую над миром Хиро, как скала. Признавался ей в чувствах, а потом ушёл, словно чужой. Он ушёл и даже ни разу не обернулся.

- Дрянь! Какая же ты дрянь! - Закричала женщина, схватив дочь за подбородок. - Что... Что он с тобой сделал?! - Вскричала она, как обезумевшая.

Сероглазая так давно не видела её такой, что ужаснулась, словно это была не мать, а монстр.

- Ничего... - Выдохнула Хиросима. В горле застрял ком. - Ничего , мама

- Что он с тобой сделал?! Отвечай!

В ярости женщина вонзила свои пальцы в гнездо на девичьей голове. Из глаз девушки брызнули слёзы. Мама больно потянула её за волосы.

- Отвечай!

- Успокойся, пожалуйста! - Зарыдала Хиросима. - Ты меня пугаешь!

Она и правда была напугана, но боялась девушка не за себя, а за мать. Боялась того, чтобы она не навредила самой же себе. Тело женщины дрожало. Глаза бегали, как у бешеной собаки. Хиросима боялась, что болезнь усилится. Боялась того, что потом собственное сердце будет пожирать вина.

- Как ты посмела! Как ты посмела в моём доме?! Шлюха!

- Я н-не... не сделала ничего плохого. - Всхлипывала сероглазая. Собственная комната превратилась в пыточную камеру. Превозмогая боль, она пыталась найти подходящие слова, но в голове всплывала только счастливая Нина. Раз она счастлива, почему Хиро не может? Почему её жизнь состоит лишь из боли? Почему её мир - разруха?

- Я тебя так воспитала?! Так?! - Из уст мамы лилась чистая желчь и ненависть.

Хиросиме хотелось закрыть уши и не слышать этого. Ей хотелось сбежать. Хотелось спрятаться. Было больно. Было страшно. Мир под ногами шёл трещинами. Всё то, что знала о себе Хиросима, медленно стало исчезать. В этой комнате, осталась лишь мать и пустая оболочка дочери. Несколько минут назад, девушке показалось, что она жива, что она дышит, а теперь всё это потеряло смысл. Теперь Хиро казалось, что она покрывается грязью, что сама она грязь и всегда состояла из грязи. Отвратительная, мерзкая жижа.

- Решила опозорить всю нашу семью?! Мало у нас проблем! Денег нет! Я болею! А ты нам ещё решила в подоле принести какого-то мелкого спиногрыза!

Хиросима хотела закричать, закричать громко, но из горящего горла вырывалось лишь бульканье. Под грудью что-то царапалось, будто туда пролезла кошка, а сейчас пыталась выбраться. Ей хотелось закричать, чтобы мама остановилась, чтобы она больше не причиняла боли, чтобы больше не лила грязи, потому что Хиросима уже сама себя начинала ненавидеть. Раз уж всё это говорит её мать, значит она и правда такая? Мерзкая?

- Пожалуйста... - Девушка без сил свалилась на пол. Влажное лицо уткнулось в палас.

- Дрянь! Вот значит чем ты занимаешься, когда исчезаешь из дома. Сколько парней у тебя уже было?! А? Сколько?!

Тело Хиросимы охватили конвульсии. Сразу нельзя было понять смеётся она или плачет. А когда девушка привстала, кинув на маму взгляд полный такой же ненависти, какой был у той, губы вдруг исказились в странный оскал.

- Много. Очень много... Хочешь расскажу как это было?

Раздавшийся за этим шлепок, разнесся по комнате громом. Голова Хиросимы дёрнулась. На щеке остались следы от пальцев.

- Шлюха. - Последнее слово, женщина выплюнула тихо, а потом двинулась к компьютерному столу. Вырвав из модема запутанные провода, она повернулась к дочери. - Никакого интернета.

Для любого ребёнка поколения 21 века, этот приговор был бы суровым, но Хиросима не просто ничего не сказала, она ничего не почувствовала. Из покрасневших глаз всё ещё стекали слёзы, но они были пусты. Всего несколько минут. Несколько минут, когда она видела себя человеком. Но в миг мама это растоптала. Растоптала безжалостно, будто самый злейший враг. А что сделала Хиро? Чем она заслужила это? Тем что на миг ощутила жизнь? Попробовала её на вкус? Разве жить - это обязательно быть плохой? Это ведь был поцелуй... Всего лишь поцелуй. Тот который остаётся у девушек приятным воспоминанием. А что останется у Хиро?

Р. Л. В. В. Б. - её личный алфавит боли.

Может тогда лучше вовсе ничего не чувствовать.