Улыбка из глины

Из открывшейся двери выплыли двое мужчин и тележка. Один держался сзади, толкая её, второй спереди, придерживая объект, не способный передвигаться самостоятельно. Человек из глины стоял в том положении, которое было дано ему при рождении. Ни ногами пошевелить, ни языком потрепать. Последнего у него и вовсе не имелось в арсенале. Скульптурам языки не предусмотрены.

Докатили грузчики тележку до длинного фургона, похожего на гусеницу - зелёный, с ржавыми усиками на своём железном тельце. Едва они исчезли в нём, Хиросима поплыла вверх по лестнице, в квартиру Виктора.

Открытие выставки планировалось на февраль, но скульптуры было решено отправить на подготовку намного раньше срока. Помещение выделили в галерее Арфа, созданной местной богемой, примерно тридцать лет назад. Хиросима никогда там не была, но слышала о роскошных залах и грандиозных открытиях той или иной выставки. Девушка не знала на что будет похожа выставка Виктора, но была уверена, что будет она эффектной, но мрачной, словно грозовое небо.

Дверь в квартиру была открыта. Её хищные, птичьи зубы частично лежали у порога. Видимо от частого открывания оторвались и опали.

Хотя скульптуры покинули коридор, враждебность он не потерял. Стал больше и холоднее. В гостиной всё было также, только шторы были раскрыты, позволяя беспрепятственно проникать свету, да Виктор сидел на диване, склонив свою голову к коленям. Руками мужчина держался за свою голову. Длинные лохмы уходили вниз беспокойным водопадом.

С беспокойством оглядев его, Хиросима скинула школьный рюкзак со спины и присела рядом. Заботливо опустив свою ладонь на спину Виктора, спросила:

- Ты в порядке?

Тот подняв голову, с болезненным выражением, отклонился назад. Бледный лоб прорезали тонкие складки. Губы были сложены в напряжённую линию. Зелёные глаза лежали под одеялом век.

- Принеси, пожалуйста, коробочку с лекарствами. Она в буфете.

Разобрав, тяжело вырвавшуюся из его уст, просьбу, Хиросима метнулась к буфету. Злые глазки, круглых, железных ручек исчезли под её тонкими пальцами. Дверцы, окаймленные квадратом из узоров, распахнулись. По тесным полкам девушка зарыскала до того лихорадочно, будто счёт шёл на минуты, а Виктор умирал.

- После аварии, иногда мигрень нападает. - Объяснил он, заметив, что Хиро крайне обеспокоена. Зелень в раскрывшихся глазах закристалилась, будто под утренней росой. Казалось, что боль сжимает мозг. Под черепом разгорался пожар. - Снова школу пропускаешь?

- Мне в этом загоне для овец делать нечего. - Не подумав кинула сероглазая. Она редко так делала, но сегодня была слишком зла на своих одноклассников, чтобы говорить о них, как о людях.

Несмотря на пульсирующую, будто под такт часового маятника, боль в висках, Виктор усмехнулся. Когда-то он и сам думал, что там ему делать нечего, а как закончил, стал скучать даже по школьным конфликтам. Правда детей обзывал не овцами, а будущими рабами государства.

Найдя коробку, девушка обрадовано повернулась, но рукой случайно задела деревянную шкатулку. С громким стуком, та упала на пол и раскрыла пасть. На Хиро посмотрел блестящий серебряный кулон. Посреди была вырезана буква «Д».

Сев, она подняла шкатулку, но не закрыла.

- Это кулон твоей сестры?

- Когда умирает человек, тяжелее всего смотреть на те вещи, которые делали его тем, кого мы знали. - Сжав виски, Виктор вновь уткнулся в колени.

Бросив шкатулку на дубовый столик, на котором стоял хрустальный кувшин и стакан, сероглазая налила в последний воды и вместе с коробкой отправила в руки длинноволосого.

Выпив заветную таблетку, отысканную в коробке, в которой были другие коробки, с мелкими, нечитаемыми надписями, мужчина откинулся на спинку дивана. Руки судорожно то сжимались, то разжимались. Голова раскалывалась на части, но как ни странно в мыслях преобладал порядок.

- Но если так тяжело смотреть на кулон, так почему он был здесь? Рядом с лекарствами? Разве не лучше упрятать его подальше от...

- Боль - это единственное, что никогда не притупляется. Только так я всё ещё могу что-то чувствовать. - Резко перебил Виктор. Хриплый голос разнёсся, будто звук разбивающегося стекла.

- Забавно, что ты именно сейчас говоришь о боли. - Попыталась пошутить Хиро. Стало неловко от новой порции откровенности.

- Я говорил не о физической. - Шутку Виктор не признал.

- Знаю... Я ведь...

- Э-э, тут такое дело... - Один из рабочих остановился у порога. Большие, выпуклые, как у кукол глаза тревожно бегали по гостиной. Вспотевшие руки липли к пыльной форме. Весь его виноватый вид говорил о том, что он накосячил. - Рука у скульптуры отвалилась.

От последних слов даже Хиросиме стало неприятно, будто во второй раз зарплату спёрли. И она подумала, что Виктор вспылит, но тот спокойно ответил:

- Поднимите её обратно в квартиру.

Сероглазая изумилась. Будь она на его месте, устроила бы сцену, с самыми драматичными высказываниями. Если уж грузчик, или другой работник, берётся за своё дело, то пусть делает это добросовестно. Право на ошибку имеют только те, у кого есть деньги, то есть возможность оплатить ущерб.

Когда рабочий исчез, Хиросима не скрывая недовольства, обратилась к мужчине.

- Он испортил скульптуру, над которой ты работал несколько дней и это всё? Больше тебе нечего сказать?

Виктор, которому сейчас было не до конфликтов, просто кивнул головой. Его слишком замучила мигрень. Но даже если бы не сжимался череп, всё равно не стал бы ругаться с грузчиком. В отличие от Хиросимы, скульптор смотрел на ошибки более лояльно. К тому же, если у его творения отвалилось что-то, значит доля собственной вины тоже здесь присутствовала.

Хиросима подошла к окну. Тёмная, маленькая птичка, севшая на белоснежный карниз, замерла и обернулась. Мелкие бусинки-глазки испуганно уставились в окно. Нервно задвигавшись по тонкой, железной линии, она оставляла на снегу мелкие неровные следы, словно что-то искала. Вновь замерев, птичка взлетела, а потом камнем ринулась вниз и пронеслась над зелёным фургоном. С высоты он с весёленьким, гусеничным окрасом казался игрушечным. Скульптура медленно опускалась с фургона на тележку. Отвалившаяся рука, расщеплённо лежала на грязном асфальте. Один из грузчиков указал на неё, а потом наступил. Несколько раз ударил по окаменевшей глине подошвой и та начала рассыпаться.

Увидев это, девушка непроизвольно сжала руки в кулаки, а затем резко закрыла окно шторами. «На это Виктор тоже отреагировал бы так спокойно?» - спросила она себя и повернулась к мужчине. К этому моменту лицо его потеряло мученическое выражение, но всё ещё было очень бледным. Белая, фарфоровая кожа казалась неестественной, как у трупа. Маятник старинных часов, будто отсчитывал его последние минуты жизни.

- Ты слишком добр к этому миру... К людям.

- А ты предлагаешь мне стать жестоким? - Усмехнулся скульптор.

- Да! Иначе здесь не выжить! - Хиросима эмоционально раскинула руки в стороны, будто готова была обнять мир, но глаза говорили о том, что скорее задушить. - Уж ты то должен знать об этом! - После всего через что прошёл Виктор, он должен был возненавидеть весь мир. Хиро возненавидела бы. Если она не счастлива, никто не должен быть счастливым.

- Хиросима...

- Даже моё имя может рассказать о человеческой жестокости. - На этот раз её голос прозвучал тихо, но от этого не растерял своей пронзительности.

- У всего есть две стороны. Хорошего не бывает без плохого и наоборот. Хиросиму разрушили, но сегодня она вновь процветает...

- Будто у японцев был выбор, кроме как не отстроить его. - Цинизм просочился из уст, как яд.

Скульптор не ответил. Схватился за костыль и тяжело оперевшись на него, встал.

- Каждый видит в мире то, что даёт ему сам.

- Так ты хочешь сказать, что я вижу только плохое, из-за того, что сама такая? - Изумилась Хиросима. Внутренне она уже вскипала.

- Плохих людей нет, есть выбор. Я мог ненавидеть мир за всё то, что пришлось пережить и за всё то, что до сих пор приходится, но я решил выбрать иное. Не хочу жить в ненависти. Это непосильный груз...

Девушка не позволила докончить Виктору речь, истерично рассмеявшись. Лицо нервно задрожало. Руками она забилась о дубовый столик. Жидкость в стакане и в кувшине завибрировала. Девушка смеялась, но ей было больно, будто внутренности покрывал абсцесс. Она смеялась долго, а когда голос превратился в задыхающиеся хрипы, застыла. Покрывшиеся кристаллами глаза, уткнулись вниз, а сквозь губы вырвались глухие слова:

- А не лицемерие ли это? Говоришь, что в тебе нет ненависти? Тогда почему ты только и делаешь, что почти всё время проводишь либо в квартире, либо на кладбище?

Виктора слова ни чуть не задели. Он даже улыбнулся, причём с искренней теплотой.

- Ты судишь меня лишь за последние несколько недель. Какое-то время я и правда был не в духе, сворачивал с того пути, что выбрал для себя. Но как только появилась ты, мне стало легче.

- И что я сделала для этого?

- Говорила со мной. Периодами каждый испытывает нужду в слушателе.

***

Хиросима не попрощалась со скульптором. Резко выпрямилась, обвела его ледяным взглядом и выбралась из гостиной. Выходя из квартиры, она столкнулась с рабочим. На него посмотрела со злобой, а потом грубо боднула плечом. Хиросима была в два раза тоньше, так что он пошатнулся скорее от шока и неожиданности, чем отсутствия сил.

- Эй! - Осоловело уставившись ей в след, кинул он.

Девушка не обернулась, лишь над горящим плечом сложила пальцы в неприличном жесте и медленным, уверенным шагом победителя продолжила путь. Губы изогнулись в улыбку.

- С*чка!

Оскорбление Хиро не услышала. Натянула наушники, будто шапку в стужу. Клюнула пальцем экран телефона и уши потонули в музыке. Мелодия обожгла прогнившую корку и впиталась в душу, как растаявший снег в землю. Несколько минут назад она ненавидела весь свет, в особенности Виктора, а сейчас едва не парила над асфальтом и готова была распевать дифирамбы даже грязи. Вместе с истерическим смехом, из Хиросимы выветрился негатив. Как надолго? Она не знала. Человеческая погода так же переменчива, как природная. Может, как и у старинных часов, внутри Хиро был маятник. В конце концов, кто такой человек? Временной промежуток. У души тоже есть свой день и своя ночь, только они находятся под властью совершенно иного времени, иных условий.

Хиросима была почти у остановки, когда эта перемена настигла её. Музыка умолкла и она вновь вынужденно погрузилась в потемневшую реальность. С каждым годом душевные дни у неё были всё короче и короче.

Завибрировавший телефон уведомил о новом сообщении. Очередная клиентка просила любовный приворот. За последние пять дней эта была уже двенадцатая. Видимо с приходом зимы, уровень мужской любви резко снизился. Хиросима никогда не понимала женщин, которые не представляют жизни без мужика. И потому те, кто обращался к ней за приворотом, удостаивались наибольшего презрения. С них сдирать деньги было легче всего.

Решив не торопиться с возвращением домой, Хиросима сменила свой маршрут до компьютерного-кафе. Он находился неподалёку. Наружные стены представляли собой огромный фантастический арт, который был до того реалистично сделан, что глядя на стены, человек мог переместиться в мир киберпанка. Высокие, сверкающие здания во тьме свихнувшегося мира, летающие над ними не то самолёты, не то высоко-технологичные автобусы, с длинными крыльями, люди-полуроботы, теснящиеся внизу, как муравьи - Хиро была впечатление. Мысленно она уже летала в одном из автобусов, когда что-то тяжёлое, громкое и пушистое, сбило её с ног. Девушка даже не успела среагировать, выставив вперёд руки. Из груди вышибло весь воздух. Телефон вылетел из руки, как мыло, бухнув за бордюр и исчезнув под частично нетронутым снегом. От него осталась лишь глубокая, прямоугольная ямка. Глаза Хиросимы так и застыли на ней. В ужасе, забыв о боли в руках и в груди, подползла к прямоугольнику и вытащила на свет, замученный смартфон. Кроме больших выпуклых капель, по экрану проходила длинная прямая линия, разделяя его, будто разрез на торте. Он включился, но по трещине пробегали мелкие цветные волны. Цербер на обоях превратился в полу единорога. Прям подобрел, а вот Хиросима пришла в ярость. Она уже готова была наорать на виновника этого дтп, как рядом раздался обеспокоенный, но знакомый голос.

- Хиросима! Мне так жаль! Анубис сорвался за кошкой, я сама чуть руку не вывихнула!

Сероглазая подняла голову, уставившись на Нину. С высоким хвостом, с черным кожаным плащом, разделяемым двумя рядами серебряных пуговиц, с шипастым чокером на длинной, лебединой шее и с кожаными леггинсами- виноватый вид почти не вязался. Девушка напоминала воительницу, но голубые глаза были полны искренности.

Протянув руку с многочисленными кольцами Хиросиме, которая стояла на коленях, Нина тепло улыбнулась.

- Прошу не сердись. - Попросила она, подметив угрюмый взгляд. - Мне очень-очень жаль.

- Всё нормально. - Сероглазая неожиданно улыбнулась и приняв руку помощи, встала.

Светло-голубые джинсы у колен приобрели вид крайне несчастный. Мокрые и измазавшиеся грязью, они смотрели, будто избитые.

Анубис - золотистый ретривер в таком же шипастом ошейнике, как у хозяйки, и главный виновник в несчастье джинс, подбежал с громким, довольным лаем и с гремящей по асфальту ручкой поводка. Остановился у ног Нины и высунул язык. Виноватым он себя не чувствовал.

Без брезгливости схватив поводок, воительница приложа руку к сердцу, спросила:

- Как мне загладить вину?

- Ничего не надо. - Ответила Хиросима, думая о своём потрёпанном смартфоне. Но не просить же поклонницу брутальных вещей, купить ей новый или оплатить ремонт старого. Она и сама теперь может сделать это. Ну, или сможет, когда получит зарплату.

- Может зайдём ко мне? Я тут недалеко живу. Одолжу тебе что-то из своей одежды. - Продолжала гнуть свою линию Нина. Собака от нетерпения зачесалась, нюхнула свою ногу и принялась ходить по кругу.

- Спасибо, правда. Но мне нужно идти. - Отказалась Хиросима. Хотя собеседница начала раздражать своим сочувствием, с лица не сходила дружелюбная улыбка.

- Ладно, как знаешь. - Будто почувствовав её настроение, ответила Нина. - Увидимся в школе.

Помахав на прощание, продолжила свой путь. Ретривер послушно последовал следом, только на каждом шагу останавливался что-то понюхать.

Стоило им исчезнуть из виду, как улыбка с лица наконец сползла. Мысли вернулись к телефону. Обновившийся цербер ей не нравился, но если отдать его на починку, кто знает, когда вернётся обратно. Над Хиро нависла сложная дилемма. Попросить дать ей несколько выходных, ибо отвечать на сообщения клиентов приходилось на протяжении всего дня, либо купить новый телефон, но на это пришлось бы потратить всю зарплату. Кстати, ту ещё надо было дождаться.

В итоге девушка решила, что попытается работать с тем, что есть. Всё таки сенсор реагировал на касания, а прорезающая экран линия не была так критична, как показалось на первый взгляд.

Хиросима успокаивала себя как могла, но было поздно, на душе сгустились тучи. Этот день окончательно испортился.