Глава 13. Пересечение...
Двое суток спустя. Видение событий от третьего лица.
Вадим семенил по городу в поисках занятия. С тех пор, как ему стало лучше, в одном месте словно появилось шило, никак не дававшее усидеть на месте хоть час. Руки чесались, и в ногах ныла какая-то странная слабость - мышцы как будто затекли. Вот и разминал, как мог. Но шататься из стороны в сторону тоже было отнюдь не весёлым занятием. Да и прохладно, необычно прохладно.
Вечера в Эмброне были даже холоднее, чем в лесах Бранигера. Особенно это чувствовалось здесь, под землёй. Лёгкие потоки ветерка несли с собой запах сырости, глины и гнилых листьев. Парень шёл дальше, не обращая внимание на неприятный для него запах, опустив голову и накинув капюшон: со сталактитов¹ на головы граждан так и норовили упасть холодные, хлёсткие капли. Взгляд его цеплялся за неровную, испещрённую стоптанными в бугорки сталагмитами², меж которых поблёскивали в свете уличных фонарей маленькие лужицы. На улицах было практически пусто, и лишь иногда взором парнишка выхватывал какое-то движение в стороне, а в лужах отражались пустые лица, разбитые рябью.
Всю дорогу Вадим, как казалось, пребывал в другом месте. Его глодало неясное чувство, и казалось, что он тонет в нём, как в океане, где не видно кромки берега. Паренька захлестнуло очередной волной; вода вновь затянула, накрыла широким полотном, забралась внутрь и, как будто удостоверившись, что оставила после себя горько-солёный осадок, толкнула обратно. Дала сделать короткий вдох и взглянуть в безразличное серое небо, а потом хлынула опять, выбивая спасительный кислород. Вода... Хотелось хлебнуть воды: в горле стоял горько-солёный ком, а губы, долго не чувствовавшие влаги, словно ссохлись.
Уже на окраине Аэльбрина он пришёл в себя. Привычно взглянул вверх, надеясь увидеть так осточертевший серый цвет, но не смог разглядеть ничего, кроме мрака, клубившегося где-то под потолком. Да, знать, что над тобой потолок, оказалось ещё хуже. Хотелось обернуться птицей и взметнуться в лазурную высь, утонуть в прохладной вате облаков. И, может, пасть вниз, навстречу леденящим потокам, и увидеть под собой родной город. Чтобы, наконец, этот кошмар закончился. Вадим понял, что это за океан. Одиночество, в котором он тонет. А что для него небо? Свобода? Тогда, получается, этот потолок и тьма под ним - её отсутствие и неизбежность.
За городской окраиной парень почувствовал сырой, но свежий запах. Откуда-то сбоку тянуло холодком. Он прошёл вдоль стены, вытянув горящую жаром ладонь; холодок стал сильнее. За рядом стройных сталагнатов³ прятался лаз, откуда исходили бодрящая прохлада и звук... воды. Дом, в котором они обустроились, находился на другом конце Аэльбрина - это почти в сорока минутах ходьбы, - а вот жажда одолевала сильная. Не долго думая, Вадим, смотря под ноги и как будто пытаясь разглядеть что-то в сгущающемся сумраке, направился в тоннель. Сверху доносился какой-то неясный писк, отдалённо напоминающий летучих мышей. Тоннель вывел парня к озерку с водопадом. Вода бежала через какой-то ручей на поверхности и ниспадала в лощину, превращаясь в озеро. Вокруг же озера цвела изумрудная, как будто весенняя трава и росли невысокие деревца, на которых, качаясь от каждого дуновения, спели сочные, яркие плоды. Из дыры, что зияла в огромном потолке, удерживаемом сталагнатами, в долину проникал солнечный свет. Золотые лучики скользили по водной глади и гуляли всюду, куда только могли добраться. Птицы вспорхнули с широких крон, и долина наполнилась их ярким многоголосьем. Вадим прошёл вперёд и, достигнув озера, склонился над водой, зачерпывая в ладони влагу и жадно глотая. Он не сразу заметил, как за его спиной возникла статная мужская фигура.
Внушительных размеров ящер строгой внешности поинтересовался, как парень добрался до этого места и что забыл здесь вообще. Всё-таки он человек, а их все как один, подчиняясь негласному правилу, старались избегать. Вадим растерялся, не зная, с чего начать. А когда на него направили меч не менее внушительных параметров, чем его обладатель, что-то сдавленно прошипел, сделал шаг назад, но оступился и оказался в воде. Кажется, подобный эпизод он уже видел... Однако было одно существенное отличие: ящер настроен был вполне серьёзно и уж точно не вздумал бы посмеяться над человеческой неуклюжестью. Но шанс объясниться парнишке всё-таки дали, и он нехотя бросил пару-другую слов. Почти ничего дельного, однако ответ более-менее удовлетворил ящера.
Ящер представился Теагастом. Он жил в этой укромной лощине, которую с видом необычайно гордым называл райской долиной. Вадим не сразу заметил в тени деревьев маленький, хитро запрятанный домик, в коем Теагаст обитал. Дом оказался и вправду очень маленьким: гостиная, кухня и столовая находились в одной из двух комнат, а во второй, совсем уж крохотной, разместилась спальня. Убранство не отличалось богатством и новизной: пара диванчиков рядом с миниатюрной чугунной печечкой, рядом стол с двумя плетёными стульями, а за деревянной перегородкой несколько тумб, шкафчиков и прочей кухонной мебели. Прямо напротив двери виднелась дверца в подвал. В спальне мебель собрана по-минимуму: двухспальная кровать (которая, вероятно, для Теагаста была подобна односпальной), прикроватная тумба, шкафчик для одежды. Только самое необходимое, как выразился сам ящер.
Паренёк долго рассматривал и самого владельца дома, пока обсыхал после невольного купания. Теагаст ходил в полном (или почти полном) снаряжении, как в повседневной одежде. Тяжёлая кольчуга, казалось, для него такая же лёгкая, как хлопковая рубашка, а наплечники, шлем, нагрудник и прочее добро, состоящие из скрепленных меж собой пластин, ни капли не сковывали движений. Вадим поймал себя на зависти, ведь ему не удавалось двигаться так свободно даже в частичном снаряжении. Это всегда смотрелось глупо, неуклюже и, может, немного забавно. Но зато с полюбившимся оружием парень не расставался ни на миг. Грим даже как-то подшучивал над ним по этому поводу. Дескать, может, ещё под подушку положишь? Правда, обращаться со своим оружием ему ещё предстояло научиться, а пока Вадим мог только беспорядочно махать им, надеясь задеть цель.
И паренёк оказался вполне предприимчивым. Нельзя было упускать отличной возможности поучиться у опытного мечника, поэтому Вадим всячески упрашивал Теагаста взять его к себе в ученики. Теагаст же был настроен решительно против и ни на какие уговоры не шёл. Вадим стал всё чаще пропадать у ящера, лишь изредка являясь обратно и нарочито мельтеша на глазах у «Певцов...», как бы всем своим видом показывая, что всё с ним в порядке. А сам продолжал уговаривать Теагаста...
* * *
Тем же временем Иглис, приобретший шило не хуже, чем у Вадима, стал выходить на поверхность. Блондину ужасно не нравилось находиться там, под землёй. Его уже давно не впечатляли те красоты, которые в первый раз показались незабываемыми. Как бы сказать, этот город... давил на него. Он чем-то напоминал закрытую коробку, в коей нет ровным счётом ничего: стены, потолок, стены. И ничего. Пустой город с пустыми лицами. Иглис чувствовал себя там неуютно. А после того, как ввязался разок в чьи-то пьяные разборки и получил синяк-другой на лице и кое-какие ссадины на теле, больше не пытался вообще никак участвовать в жизни «скрытого» городка.
Вот и сегодня Иглис ни свет ни заря подорвался с места и, не дожидаясь завтрака, умчался к главной дороге. Широкая дорога шла вдоль стены и поднималась на самый верх, переходя в тоннель, за которым открывался путь на волю. Высота была головокружительной. Ни одна башня, ни одно здание, кое видел парень когда-либо, не могли потягаться с этой дорогой. И Иглис для себя прозвал её «путём в рай». А до рая оставалось уже совсем чуть-чуть. Подъём вверх утомлял, но, как считал копейщик, это стоило потраченных усилий.
Поворот направо, маленькая лазейка за камнями, и вот выход. Вообще вход и выход в Аэльбрине были платными, а в пещере, немного поодаль от входа, стояли неусыпные стражи. Но Иглис в первый же день нашёл неплохой лаз, выводивший далеко от главного входа, и теперь путь туда-обратно проделывал исключительно через него. Щель была довольно узкой, так что чрез неё в буквальном смысле нужно было протискиваться. А для кого-то более крупного, как приметил блондин, путь туда вообще закрыт.
Парень с трудом пробрался через высокие заросли кустарников, выпрямился, стряхивая с себя пожелтевшую листву, и направился в хвойную чащу. Этот лесок нравился ему куда больше, чем тот, в котором их трио побывало в Бранигере. Возможно, только потому что там пришлось пережить кое-что не из ряда приятного, хотя сам Иглис предпочитал думать в другом ключе. Ему нравился запах смолы и хвои, витавший в ещё тёплом воздухе. Нравились высокие колючие ели и сосны, подобные зелёным колоннам, подпирающим голубой небосвод, по коим скакали маленькие причудливые зверьки. Он нередко подманивал их орехами или какой другой вкусностью, и иногда это ему удавалось. Вся атмосфера вокруг завораживала. Лес, несомненно, жил. Он как будто обступал парня со всех сторон, завлекал и манил идти дальше, но копейщика это нисколько не пугало. Скорее наоборот - он рад был стать его частью, пусть и ненадолго. Он рад был ощутить себя среди живых, дышащих жизнью. Ему нравилось чувствовать, что в этом лесу он как песчинка в пустыне, как капля в море. И в такие редкие моменты Иглис понимал, что никакой город не сравнится с этим лесом. Он ощущал себя свободным, единым со всем миром. Только оказавшись запертым под землёй, как под куполом, он понял всю ценность этих мгновений.
Иглис присел на поваленное, наполовину заросшее мхом дерево и, закрыв глаза, стал вслушиваться в птичий хор. До его слуха донеслась чья-то тихая песня, и он не сразу понял, кому принадлежал голос. Тонкий, красивый, мелодичный, он пел на каком-то неизвестном парню языке. Копейщик открыл глаза и тотчас же сощурился: в глаза ударил резвый солнечный лучик, пробившийся сквозь кроны. Парень встал и тихими шажками двинулся в сторону звуков. Песня становилась громче, отчётливее, и он смог расслышать какие-то слова, хоть значения их не знал.
Zoaino kieto kanno mono sank,
Zoaino kieto maa kirri tinoe,
Zoaino kieto kanno mono tai nen,
Kata ni sicco ci ma lino Zoaino kieto.
И, когда голос был уже довольно близко, Иглис, заслушавшийся его мелодичностью, споткнулся о корягу и, подвернув ногу, рухнул наземь. Ветки под ним захрустели, и зашелестела листва. Голосок затих и, сколько бы копейщик ни надеялся услышать его вновь, более не звучал. Пришлось смириться. Хромая, парень добрался до ручья, провёл по холодной водной глади ладонью и, убедившись, что вода не слишком холодная, разулся и опустил ноги в ласкающий холодом поток. С непривычки, конечно, аж мурашки по телу побежали, но вскоре тело привыкло к резкой смене температуры. Ручей был мелкий, но юркий. Сквозь пелену влаги хорошо было видно дно, устланное крохотными сточенными камешками, через которые пробивались тонкие зелёные нити водорослей.
Парнишка сидел на камне у ручья ещё долго, изредка подбирая под себя замёрзшие ноги, а после опуская их в воду вновь. Так продолжалось ни много ни мало около получаса, пока до его слуха вновь не донеслась тихая, уже знакомая песня.
Anno ko taa mo u ten kava sami men,
Mano kitava me,
Taa no taah mono kito to,
Anato kinana mesoon.
За спиной парня раздались шаги, и сухой, хриплый мужской голос произнёс:
- Нравится? - мужчина откашлялся в кулак, как бы пытаясь сбить эту хрипоту, однако ему не удалось. Иглис узнал в нём того старичка, который играл на старом пианино. Он ничего не ответил и даже не обернулся в сторону своего собеседника, а только кивнул, да и то скорее себе, чем ему. Старик, как будто дождавшись этого простого движения, продолжил: - Изольда говорит, что она бесполезная. Ни танцам, ни пению, ни игре на инструментах обучиться так и не смогла. Но сейчас я думаю, что она, скорее, боялась. Скромная, стеснительная девчонка. Когда кто смотрит, у неё и голос становится сиплый, и из рук всё валится. Не любит внимания. Да и не красавица-то девица. Зато лекарь хороший, - он говорил короткими фразами, как будто каждое слово для него на вес золота. Но большего было и не нужно. - Она вас выхаживала. Поблагодари как-нибудь; думаю, обрадуется.
- О чём она поёт таком тоскливом? - решился подать голос копейщик. Он почти не слушал, что ему говорил этот сухой старичок. Тот помолчал, прислушиваясь, и ответил:
- Песня старая, но красивая. Поётся от лица мужчины, который обращается к своей возлюбленной, отвергшей его. Кто-то поговаривает, что он продал всё, чтобы исполнить любой её каприз. И даже красивое платье с зелёными рукавами. Кстати, песня так и называется - «Зелёные рукава»,⁴ - старик, покрякивая, присел рядом с Иглисом.
- Почему именно зелёные? - спросил рогатый, продолжая задумчиво смотреть куда-то вдаль.
- А чёрт их знает, эти рукава. Зелёный цвет в то время мог означать многое. Одни говорят, что одеяния с зелёными рукавами носили проститутки, другие - что зелёный есть надежда, а здесь это - надежда на ответные чувства⁵, - он набил трубку табаком и закурил, выпуская горький дым, от коего у рядом сидящего парнишки слезились глаза.
- Значит, подарить даме сердца платье с зелёными рукавами может быть и романтично, а может и оскорбительно? - вопрос сей копейщик задал скорее себе, не надеясь получить ответ. И старик закивал, не думая о том, видит ли его юноша.
Пожилой мужчина ещё немного посидел рядом, а потом, хлопнув парня по плечу, молча удалился. Иглис тоже поднялся и, взяв в руки обувь, прихрамывая отправился вдоль ручья на звук голоса незнакомки. «Значит, она - лекарь...» - подумалось ему невольно. Иглис ещё ни разу не видел её лица. Обычно кто-то заходил к нему именно тогда, когда он спал, клал на лоб влажное полотенце, иногда будил и заставлял спросонья выпить какую-то мерзко пахнущую жижу. Теперь парень понял, кто именно это был. Та самая заботливая незнакомка.
Иглис увидел её силуэт уже спустя пару минут пути. Девушка сидела у ручья на земле, подобрав под себя тонкие босые ножки и поласкала бельё, не переставая петь ту же песню. Копейщик поймал себя на мысли, что ещё чуть-чуть - и он сам её выучит. Но, должно быть, она действительно нравилась девице. Паренёк любовался ею издалека, не решаясь подойти ближе, но потом всё же окликнул девушку. Она как-то испуганно глянула в его сторону, резво поднялась на ноги и, бросая у берега белую простыню, собралась бежать. Иглис легко уловил ход её мыслей и ринулся с места тоже. Девушка споткнулась о корзинку с бельём и повалилась на берег, а следом за ней упал и копейщик, забывший о боли в ноге. Они в недоумении смотрели друг на друга, лёжа немного порознь, а потом засмеялись.
Иглис пытался поговорить с ней, но она молчала, тихонько качая головой. Потом, когда парень оставил попытки заговорить с ней, девушка постаралась объясниться, однако успеха это дело не имело. Похоже, между ними был серьёзный языковой барьер, преодолеть который сейчас не представлялось возможным. Тогда уж копейщик пытался жестами объяснить то, что не удалось объяснить словами. Он показал на себя, на неё, изобразил в воздухе прямоугольник, сделал вид, что окунает его в невидимую воду, потом вновь указал на себя и как бы приложил ко лбу импровизированный компресс. А после, торжественно улыбнувшись, сложил ладони в замок, демонстрируя победные знаки. Кажется, она его поняла, на что улыбнулась и, подумав, покачала головой и затрясла тонкими кистями рук, как бы говоря, что её не за что благодарить. Так и пытались общаться. По крайней мере, до тех пор, пока где-то позади не раздался шелест кустов. Оттуда вышла женщина с ещё одной корзиной белья, но, увидев рядом с девицей Иглиса, уронила её, не веря своим глазам. Иглис тоже перевёл взгляд на женщину, не до конца осознавая, что всё это - правда.
Она неслабо состарилась: на красивом лице пролегли морщинки, идеальная осанка искривилась, женщина согнулась. Однако парень не мог не узнать её. И она, похоже, также не могла не узнать его.
«Это же... мама?»
___________________________
Первые три сноски для незнающих.
¹ Сталактиты - хемогенные отложения в карстовых пещерах в виде образований, свешивающихся с потолка.
² Сталагмиты - натёчные минеральные образования, растущие в виде конусов, столбов со дна пещеры или иной подземной карстовой полости.
³ Сталагнаты - натёчные-капельные минеральные образования в виде колонн, возникающие в карстовых пещерах при соединении сталактитов и сталагмитов.
⁴ Английская народная баллада «Greensleeves», переведённая mapon на вымышленный язык. Мной слушалась в исполнении Nolwenn Leroy.
⁵ Источник: http://song-story.ru/greensleeves/
___________________________
К слову, эта работа публикуется на «Книге фанфиков». Там она появляется первее, с самыми свежими правками. https://ficbook.net/readfic/2729982