Спаси мой мир

Следующим утром, как только начало светать, мы собрались и отправились восвояси. Стоило первым солнечным лучам блеснуть на горизонте, коснуться полей и верхушек шумливых деревьев, как тотчас же меня, всё ещё погружённого в грёзы ночи, грубо растолкали и заставили встать. Совсем сонный, я долго ещё ворчал на Гримларда, разбудившего меня в столь ранний час. Даже Рури не хотел просыпаться... Однако вставать всё же пришлось. Увы, ни один из нас этой ночью вновь не смог нормально поспать: все с вечера были словно заведённые, встревоженные. Особенно ярко это беспокойство выражалось Гримом: парень совсем затих, ушёл в мысли, и потому постоянно приходилось тормошить его. До самой деревушки Фриред, где мы обосновались, он не проронил и слова. Ни я, ни Иглис не могли понять, чем он обеспокоен, но и сами были не лучше...

Весь последующий день проходил словно в тумане. Не могу вспомнить, как и что я делал: всё получалось автоматом, без задней мысли. Но точно помню, что раз за разом я ловил себя на том, что смотрю в сторону гор, будто ожидая чего-то... Три самые высокие горы этого континента, если не всего мира, название которых не менее многозначительно — «Кордис», «Сердце». Волею или нет, но они чем-то привлекают моё внимание. Что-то в них манит. То ли секрет в неясном свете, некогда исходящем из самой высокой из трёх гор, то ли в чём-то ином, о чём мне, по-видимому, не узнать... Однако снова и снова я обращаю взор свой к ним и подолгу зачем-то буравлю, и чувство странной тревоги не покидает меня. Кажется, что даже сейчас я вижу тонкий лучик света, вздымающийся и теряющийся в небесной сини. И где-то в груди стынет, замирает. Страх сопровождал меня всюду, куда бы я ни шёл. Но мне и в голову не приходило, что опасность может быть ближе...

Около трёх часов пополудни. Яркий солнечный диск, ослепляя своим светом и нещадно паля всё живое и неживое, медленно катился по небу. Шумный центр города Кирнард. Задорный смех детишек, бегающих друг за дружкой и играющих в чередование то салок, то чехарды, то ещё какой незапамятной игры; весёлый говор взрослых; крики торговцев, снующих по главной площади и всякому встречному предлагающих свой товар. Все полны жизни и радости, словно ничего и не было. Словом, идиллия. Я сидел на любимом своём месте, у фонтана, погружённый в мысли, и не заметил, как шум начал стихать, а площадь — пустеть. Опомнился, когда краем глаза заметил тёмно-багровый плащ, и поднял взгляд на одного из нарушителей сей идиллии. Тотчас же я узнал в нём Егора. «Просто похититель лиц», — вспомнил я, когда уже было собирался подорваться с места и обнять приятеля. Немного подумав, я вытащил сонного Рури из сумки и постарался незаметно спрятать его в небольшом отверстии внутри фонтана, там, где отколот приличный кусок камня и куда не попадает вода.

— Ваше имя Вадим, я прав? — холодно произнёс похититель. Притом лицо его, казалось, не выражало вообще ничего, а глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь меня. Я не нашёл, что ответить.

— Проверьте метку, — тем же спокойным тоном скомандовал он стоящим позади него. Двое существ переглянулись, после чего один из них молча направился ко мне. Остановившись, он вытянул вперёд чёрную косматую лапу и коснулся ею моего лба, приподнимая отросшую чёлку.

— Немеченый, — констатировал он, оборачиваясь на своего командира.

— Неважно, — бросил похититель, взмахивая рукой, как бы приказывая тому отойти. Я не понимал, что происходит. — От имени короля объявляю о специальном декрете. Вам надлежит пройти с нами. Будьте добры не оказывать сопротивление, — как только он отчеканил это, в миг сей ко мне подступили четверо — возможно, больше — гвардейцев, блокировав возможные пути к отступлению.

— Вадим! — раздалось протяжно откуда-то сзади. Я обернулся и увидел Иглиса, бегущего ко мне. — Я так дол... го... — но он остановился на полпути. Не самый хороший знак... Я дёрнулся ему навстречу, но меня задержали, преградив путь. Теперь уже он бросился ко мне, однако и его остановили тоже. — Стойте! Что он сделал?! — спрашивал парень, пытаясь прорваться через преграду в лице двух «плащей» с копьями.

— А он случаем не... — сказал один из задержавших блондина. Тот сразу осознал, что к чему, цыкнул, дёрнул за копьё близстоящего гвардейца и швырнул его во второго, а после бросился прочь.

Всё ещё находящийся в недоумении, я смотрел вслед парню, отчаянно пытаясь вырваться. Но тут я почувствовал, как что-то сильно ударило мне в шею, резкая боль поразила меня, в глазах потемнело. В последний миг я услышал: «Догнать его!», — и рухнул наземь.

Без понятия, сколько времени прошло перед тем, как я очнулся. Но пробуждение было не из приятных: я лежал на каменном полу — всё тело онемело, было холодно, и голова ужасно болела. Я попытался подняться на ноги, но быстро бросил эту затею: всякий раз в глазах темнело и сыпало искрами, а боль нарастала всё паче.

Тишину разрезал далёкий глухой стук шагов. Внутри всё замерло в ожидании. Звук эхом расходился по пустым коридорам, блуждал по камерам, то и дело теряясь в них, но возвращаясь и отдаваясь с каждым шагом всё отчётливее, громче. Вскоре в сумраке коридоров показался тёмный силуэт, и даже в  этом полумраке приметным был этот бордовый, как запёкшаяся кровь, плащ. Знакомый голос спросил:

— Наконец очнулся? — но спросил, скорее, для самоутверждения, нежели с ожиданием ответа.

Осторожно приподнявшись, я подсел ближе к холодной решётке, за которой стоял похититель. Сохраняя как можно более бесстрастное выражение лица, я ответил вопросом на его вопрос:

— Что вам надо?

— Ты представляешь угрозу обществу, — вновь безучастный и сухой ответ. — Твоё происхождение — загадка. Документа, удостоверяющего личность, у тебя нет. Но я уверен, что ты человек. Если я прав, то ты нарушил не один и не два закона, да ещё и продолжаешь что-то вынюхивать у нас, — похититель опустился вниз, приседая на согнутых ногах и одной рукой хватаясь за прутья решётки, смотря прямо мне в глаза. — Кто ты?

— По ошибке попавший, — ответил я в тон ему. — Или, может быть, мне лучше сказать «пропавший»?

Похититель ухмыльнулся. И, кажется, в карих глазах промелькнул живой блеск.

— А кто такой ты?

— Думаю, ты знаешь. И это уже третий вопрос, — губы похитителя расползаются в широченной, безумной улыбке, обнажающей зубы. На миг я осёкся. «Он знает ответ на любой вопрос, но плата за него — лицо», — пронеслось в голове, и я почувствовал, как дрожь прошлась по всему телу. Сделав глубокий вдох, я попытался не нервничать. — Скажи, а что это за вещица? — он гадко усмехнулся, вытаскивая из-за пазухи цепочку, на которой болтался маленький шарик, светящийся ярким светом. Меня хватил шок. Амулет у него в руках. Я едва ли не встрепенулся и не выхватил у него цепку.

— Меня не так просто спровоцировать. Я ничего не скажу тебе, — небрежно бросил я. — К тому же мой амулет вернётся ко мне.

— Правда? — засмеялся гвардеец. — Так почему же он... Эй! — амулета в его руках уже не было. Шарик, сияющий голубым, висел на моей шее.

— Проворный сопляк, — всё ещё гадко ухмыляясь, он приблизился ко мне, тянясь к амулету. Похититель содрал его резко, порвав цепочку, но, как только он разжал руку, в ладони ничего не оказалось. — Всё равно сломаю тебя, — чудовище схватило меня за ворот, притягивая к самой решётке.

Крепкая хватка сжалась, не оставляя возможности вырваться. Оно смеялось, безумно смеялось, и голос его переходил на иной: низкий, надрывистый, шипящий. Тон сменялся. Казалось, оно смеялось в два или три голоса, то и дело сменяющих друг друга. Оно тряслось, руки его дрожали. Я чувствовал, как его ладони увеличиваются, и видел, как изменяться начал облик. Лица сменялись одно другим вместе с голосами. Но безумие в его глазах не менялось. Кружится голова. Я закрываю глаза, лишь бы не видеть. «Эй, — произносит он вновь привычным голосом Егора, и я невольно смотрю на него. Снова этот облик. — Смотри только на меня», — похититель склонился надо мною. И дыхание, холодное дыхание пахнуло в лицо; кожу защипало. Он приник холодными губами к моим губам, сейчас же кусая их. «Это не он, — повторял про себя. — Это не он», — и в короткий миг дотянулся до шеи чудища, с силою сдавливая его шею. А он смеялся. Хрипло, истошно смеялся, всё приговаривая: «Без эмоций! Без эмоций! Браво!» Он задыхался, но продолжал говорить: 

— Так просто убивает любимого! Так просто! Браво! — и заливался хохотом опять.

— Ты не он. И я позабочусь о том, чтобы ни эту внешность, ни этот голос ты больше никогда не посмел использовать, — моя рука невольно сжалась сильнее, и чудовище захрипело пуще.

Оно начало принимать истинный облик. Чёрные, как сама тьма, истинные конечности начали прорываться сквозь кожу. Она сползала всё больше. Показалось чёрное паучье брюхо с лапами шестью... нет, сразу с восемью длинными и острыми лапищами, а его продолжением был, казалось, торс человека, из которого торчали ещё четыре конечности, похожие на клешни. И я увидел его настоящее лицо. Мерзкая слюнявая пасть в пол-лица, словно у червя; четыре круглых чёрных глаза, в которых я мог видеть своё отражение, едва различимое из-за царившего вокруг полумрака. Вокруг пасти судорожно дёргались то ли лапки, то ли усики.

— Даже я... не знаю всего... — призналось существо.

— Твоё имя? — спросил я с тем же выражением безразличия.

— Его нет, — прохрипело оно.

В последний момент вместо истинной чудовищной морды похититель вновь показал лицо Егора. Оно, казалось, появилось из самой его пасти. Он улыбнулся искренне и напоследок сказал: «Береги себя». Тело лопнуло, словно шарик, издав при этом характерный мерзкий звук. Чёрная жижа подлетела к потолку, разлетелась по сторонам, накрыла меня с головой. Конец. Ему конец. Я не знал, смеяться мне или плакать. Чувства смешались в горький ком. Я одновременно утирал слёзы и с трудом сдерживал смех.

— Вадим! — послышалось вдалеке. Две пары ног неслись по лабиринтам каменных коридоров. — Вадим! — кричали знакомые голоса. Среди них ещё различался приглушённый, высокий звериный писк.

И Иглис, и Гримлард были шокированы, найдя меня сидящим в чёрной луже и до сих пор сжимающим в руках тёмно-бордовый плащ, ставший почти чёрным. Но жидкость медленно испарялась, и клубы пара поднимались к потолку.

— Убираемся отсюда, — сказал Грим. — Мы вырубили стражу и спёрли ключи, но времени мало. Скажи спасибо своему мусорщику: он вывел нас на тебя.

— Ага, — отмахнулся я, — спасибо.

Мы забежали в кузницу Трисгрина. Все чётко для себя осознавали: оставаться здесь опасно. Как выяснилось, по возвращению Иглис поговорил с отцом, а уже к вечеру было готово некоторое снаряжение. С особой торжественностью Трисгрин вручил мне меч, ранее найденный в лесах рядом с селом Вертеда. Наточенный и приведённый в нормальное состояние, он уже и впрямь мог послужить неплохим оружием. Ещё долго Иглис прощался с отцом. Трисгрин старался всячески дитя от нежелательных проблем уберечь, однако всё же недоглядел, и ныне расхлёбывать это придётся и ему тоже. После распрощались с семьёй Бронрек. Они не были удивлены тем, какое внимание нам досталось. Да и знали, какие проблемы могут быть оттого, что они всё это время нас укрывали. Гримлард пообещал, что по возможности возместит всё, как только сможет.

В результате за час мы обзавелись транспортом в виде пары голов лошадей, провизией, обмундированием и оружием. И, уезжая, мы слышали возмущённые голоса и брань, мы видели вдали огонь факелов. Отныне мосты сожжены...

— Я вспомнил кое-что очень важное, — заявил вдруг Гримлард, когда мы решили немного передохнуть. — В том существе... я видел маленькую девочку. Меня не покидает чувство тревоги. Я знаю, что она была важна для меня.

— Значит, наша цель сейчас — Линхельм? — усмехнулся Иглис. 

— Я с вами, — заявил вдруг я. — Но у меня тоже есть одна просьба...

— Какая же? — спросили они хором.

Вытащив из-под ворота рубашки серый шарик, который по какой-то причине не переставал светиться голубым светом, я поднял его над головой. Он засиял пуще, замерцал, и тонкий лучик света вырвался из него и устремился в сторону гор Кордис.

«Мне нужно туда», — говорю я.

Назад пути нет.