Спаси мой мир

Утро следующего дня выдалось ужасно холодным. К раннему часу все мы волей-неволею поднялись с пригретых спальных местечек и высыпали на улицу. Морозный воздух пахнул в лицо, и в носу защипало. На земле густым белым покровом лежал снег. Через пару дней наступит август... Все выглядели усталыми, помятыми и крайне раздосадованными очередной природной эскападой. Гримлард по обыкновению своему что-то зло бурчал себе под нос, Иглис томно вздыхал - я же продолжал недвижно сидеть на своём месте и буравить взглядом пустоту. Далее принялись обсуждать дальнейший план действий.

- Оставаться здесь возможным не представляется: слишком холодно, - сказал Гримлард, - однако и в путь отправиться не получится: за пределами леса, иначе говоря, покрытой деревьями территории, простирается пространство свободное, а значит, более заснеженное. К таким буйствам температур мы не были готовы, так что теперь и не знаю, что делать...

- Если мне не изменяет память... - вступил в диалог Иглис, - то сразу за этим лесом должно находиться небольшое поселение. Кажется, немного южнее отсюда. Если двинемся через лес, то, возможно, вскоре будем там.

- А ты, дурная башка, не такая уж и дурная, - усмехнулся зеленоглазый. - Тогда не теряем зря времени. Подкрепимся, соберём пожитки и айда в путь! - с этими словами он сиганул с трехметровой высоты в снег. - Брр, холодина какая...

- Представь себе, снег холодный. И кто после этого дурная башка? - раззадоривал его Иглис.

- Ну держись... - Грим злорадно ухмыльнулся, прищурил глаза, наклоняясь и поднимая горстку снега, тотчас же вылепляя из неё снежок и запуская полученным снарядом в блондина. Удар приходится парнишке прямо в лицо, отчего тот, потеряв равновесие, падает вниз. Однако встаёт и с не менее пугающей улыбкой наскоро лепит снежок, кидая его затем в соперника.

- Детсад... - тихо вздыхаю я, но тут же и мне прилетает одним в лоб.

- Что ты там сказал, ясельная группа? - поднимаясь, вижу наглую, самодовольную рожу Гримларда, подкидывающего очередной снежок.

- Ой, прости, ты и для садика слишком маленький... - смеюсь над рогатым, ожидая, когда он запустит несчастный комок снега в меня. Конечно, сработало просто, и уже через мгновение неровный белый шар летел мне навстречу. Я тотчас же перехватил его, возвращая отправителю. По макушке.

Когда наконец у обоих иссякло всякое желание валяться в снегу, а зуб на зуб уже не попадал, тогда только они и решили, что пора бы всё-таки и делом заняться. К счастью моему, хватило их ненадолго, потому буквально в следующем часу мы всё же двинулись в дорогу и в скором времени достигли пункта назначения. Правда, нельзя сказать, что увиденному были приятно обрадованы...

Посёлок встретил нас своей тишиной да пустотою. Большинство домов, казалось, были давно брошены их хозяевами: крыши прохудились; стёкла в окнах выбиты; ставни либо отсутствовали напрочь, либо держались на последних шарнирах; стены поросли мхом. Дороги замело, и всюду не было ни души. Проезжая мимо, мы уж было потеряли надежду встретить хоть кого-нибудь, но, к всеобщей радости, заметили следы. Они вывели нас на окраину села, откуда уже за десяток метров слышались громкий хохот и музыка. У ворот одного домика нас встретил высокий, сухой старик с птичьей, а вернее, похожей на воронью, наружностью: на лице, покрытом маленькими чёрными перьями, ярко выделялись длинный серовато-коричневый клюв и два больших, чистых жёлтых глаза; грудь его, гордо выпяченная вперёд, сильно вздымалась; передние конечности были деформированы: крылья стали гораздо меньше и уже; на них, словно на руках, появились кисти, чем-то напоминающие птичьи стопы. Под шляпой его виднелись редкие седые волосы. Голос старика казался низким и каркающим, точно вороний. «В пути бродяг застала непогода?» - обратился он к Гримларду, и тот попытался объяснить ситуацию. Старик дослушал, подозвал ещё двоих существ и велел им помочь разгрузить лошадей и отправить их в стойло.

Один из них помогал Иглису снять с его лошади тушу убитого нами зверя, но верёвка, держащая полотно, что прятало добычу от посторонних глаз, зацепилась за что-то и оборвалась. Полотно, естественно, сползло, обнажая громадную голову с клыкастой пастью, что нависла над несчастным горе-помощником, отчего тот испуганно завопил, упал в снег и попятился задом. «Это же!.. Это же!.. - повторял он, отползая назад и пальцем указывая на объект своего испуга, - чудовище!» Такие крики не могли не привлечь всеобщего внимания, и в сей же миг рядом со зверем очутился старик.

- Святые ёлочки! - воскликнул он. - Сам ревун - гроза округи! Да как же вы его-то в одиночку?.. - говорил дед, держась за голову.

- Ревун?! - переспросил Гримлард, явно шокированный этим, и выронил из рук мешок.

Но обсуждение пришлось ненадолго отложить. Лошадей отправили в стойло, все вещи были благополучно разгружены без лишних казусов, и сами мы прошли вглубь просторного двора. На нас, кажется, не обращали никакого внимания, будто бы и вовсе не замечали. Уже там каждый из нас поочерёдно рассказывал о событиях последней пары дней. На наши же вопросы, правда, отвечать никто не стал - сказали только, что мы и сами всё поймём ближе к вечеру. И допытываться до старика мы не стали, а вернее, не успели: тотчас же он громким гласом сообщил присутствующим об избавлении леса от чудовища, что угнетало их поселение, и от духа, который нещадно терроризировал их. На миг повисла тишина: затихла музыка, голоса и песни; прекратились пляски. Послышались перешёптывания, а за ними - смех, восторженные крики, ура! Толпа налетела, закружила; я почувствовал, как меня подняли на руки. Перед глазами всё вертелось и мелькало: благодарные лица, небо и земля, руки, шляпы и чепцы. Голова пошла кругом...

Мне тяжело вспомнить, что было после. Кажется, мы пили. Кажется, я отключился первым. Алкоголь был слишком крепким, да и не умел я, признаться, пить. Очнулся уже ближе к вечеру. Я резко подскочил с места, но тут же, тихо ойкнув, лёг обратно: голова ужасно болела. Осторожно приподнявшись, я попытался осмотреться. Бревенчатые стены, деревянные пол и потолок, богатое убранство. В центре помещения стоял стол, на котором грозной чёрной фигурой высился канделябр с пятью свечами - их жёлтый свет рассеивался по комнате. Внутри меня вдруг всё ухнуло: где амулет? Рука непроизвольно дёрнулась к нему, и к счастью, камень был всё ещё при мне.

- Проснулся? - спросил знакомый голос из сумрака комнаты. В нём сейчас же я узнал Гримларда. За ним последовал другой, всё ещё хмельной голос:

- Мама, я хочу ещё кусочек яблочного пирога... - протянул Иглис.

- Какая я тебе мама?! - завопел Грим. - Отцепись уже от меня, пьянь! - послышалась возня.

Шум затих, как только вдалеке чёткой дробью раздаваться стали шаги. Отворилась с противным скрипом дверь, впуская в помещение прохладный воздух и яркий свет, обнаруживая нам большую воронью фигуру стоящего в проёме. Иглис наконец совсем очнулся от нетрезвого бреда. «Как самочувствие? - поинтересовался старик - звали его, кстати, Боргславом - и протянул нам каждому по здоровой кружке пахучей жидкости неустановленного происхождения. - Выпейте это. Настройка на травах. Хорошо снимает похмелье». После Боргслав повёл нас на улицу.

С ночного неба медленно на землю падали хлопья белого снега, искрящиеся в свете фонарей. Но даже сквозь них проглядывались звёзды. Во дворах всё ещё стоял гул: народ продолжал веселье. Шли недолго, и абие старик остановился. «Мы пришли. Проследуйте внутрь, и шаман расскажет вам обо всём, - сказал он и направился обратно. - Я за вами не последую... Возвращайтесь той же дорогой, когда закончите». Послушав его совета, мы вошли в маленькую избу, что находилась практически на другой окраине села. Там, у самой стены, восседало в высоком кресле существо. Оно протянуло руку вперёд и жестом подозвало нас к себе. Высокий, но хриплый женский глас вопросил: «Пожаловали освободители?». Мы синхронно кивнули. «Присаживайтесь, - сказала женщина, приглашающе указывая на циновки визави неё. - Поведайте обо всём, что предстало оку». Каждый из нас повторил то, что уже некогда рассказывал Боргславу.

В ходе нашего сказа я изучающим взглядом озирался по сторонам, переводя взор то на помещение, то на шамана. То была низенькая, скрюченная фигурка с тонкими жилистыми руками и почти прозрачной кожей, на которых громоздились браслеты с подвесками из отдельных бусин, камешков и перьев, облачённая в длинное платье с одним широким рукавом, из-под которого выглядывали подвески, и с не менее длинным фартуком, что свисал почти до середины её высокого седалища. И платье, и фартук были испестрены вычурными геометрическими и иными узорами, имели зубчатые края и каскады с бахромой. На плечах женщины - оплечье из тонких серебристых колец, соединённых друг с другом в несколько цепочек, за которые цеплялись бусины с перьями. На голове её возвышалась шапка с плюмажем и двумя косами. Лицо закрыто расписанной чёрными и красными красками в разные символы маской, в узких отверстиях не было видно глаз. Тонкие и острые перепончатые пальцы, расширяющиеся к подушечкам, сложены были в замок и покоились на коленях шамана.

Интерьер выглядел зловеще: в тусклом свете от свечей было плохо видно обстановку, отчего предметы казались ещё более пугающими. На стенах висели громоздкие маски с очевидно недобрыми улыбками. Всюду лежали шкуры животных, а кое-где, если приглядеться, можно было рассмотреть жуткое огромное чучело. Под потолком висели, покачиваясь, ловцы духов. В комнате стоял запах сушёных трав.

Шаман рассказала нам о так называемых легендарных животных, порождениях самой тьмы. Доселе все считали их выдумкой из старых книжек, пугалкой для непослушных детей, однако, как выяснилось, такие правда существовали. Легенды гласили, что давным-давно люди, антропоморфы и животные жили в мире и гармонии, пока однажды не произошло Великое землетрясение. Именно после него всё в жизни существ переменилось: их организмы подверглись глобальным изменениям в генах, всё перемешалось без возможности восстановления былого порядка. Изменился и ландшафт материка, и флора, и фауна. В мире царили разруха и беспорядочность. Только со временем существа смогли «разделиться» на расы по общим признакам и классифицировать возникшие виды растений и животных. Численность разумного населения во время катастрофы сильно сократилась, так что это было относительно проще, чем могло быть. Однако никто так и не знает, что же на самом деле случилось. Страшная пора, когда проснулась от долгого сна цепь вулканов, земля затряслась, почва сместилась, нахлынули воды и небо стало красным...

Пару лет спустя обнаружились и на редкость опасные животные. В результате генного смешения, которое продолжало действовать и поныне, они получили превосходящую мощь и были как минимум опасны для всего живого; их надлежало незамедлительно уничтожить. После грозные звери с неведомой мощью остались лишь в старинных летописях, оставили отпечаток в искусстве, но более никто не видел их воочию. Но с недавнего времени такие существа вновь объявились на Сигилейве, и нет от них спасения никому. Ревун, названный так из-за постоянного и порою беспричинного дикого рёва, тоже входил в перечень легендарных животных. В старинных писаниях его описывали как огромную мускулистую тварь с тёмной, как правило, чёрной шерстью, имеющую огромную голову с густой гривой и мощной пастью с толстыми и острыми зубищами. У него продолговатые уши, загнутые обычно назад; длинный хвост с большой кистью тёмных волос. На спине возвышается здоровый горб, а на массивных семипалых лапах имеются огромные острые когти. Отличаются плохим обонянием, однако в противовес имеют хороший слух и особенно зрение.

После она рассказала о духе. Их село некогда было крупной торговой точкой, потому как через лес рядом проходила торговая дорога. Но в своё время с этим путём уже были неприятности. Около пятисот лет назад, ещё до войны, все, кто входили в лес, бесследно пропадали. Тогда предок нынешнего шамана разрешила проблему. Она провела ритуал, согласно которому каждые сто лет девственница должна покинуть пределы села и отправиться в лес, дабы стать духом, который будет этот лес оберегать. И вот уже пять столетий никакой беды не было. Однако семьдесят шесть лет назад в лес отправили сестёр-близняшек. В тот день, семьдесят шесть лет назад, как обычно в просторную залу привели ни много ни мало двадцать три девушки, все как одна девственницы. Выбирался будущий дух по жребию: каждая девица вытаскивала из стакана палочку. Та, что вытащит палочку с красной полосой, и отправлялась в лес. Тогда такую вытащила одна из сестёр. Порешали, что нехорошо будет разлучать близнецов, да и горевать о них было некому: девушки в раннем возрасте остались сиротами. Подумали и отправили их обеих в лес, и до нынешних времён всё было хорошо. Только вот ныне случилась беда...

Проходил слух, что сёстры меж собой крупно повздорили. Впрочем, никто удивлён не был. Каждый в селе знал, кто является нынешним духом, потому и о разности характеров сестричек был осведомлён. Одна из них, старшая, была личностью тёмной. На всех смотрела со злобою и недоверием. Хладнокровная и эгоистичная, она думала только о собственном благополучии. Но сестра её, младшенькая, была полностью противоположной: добрая, нежная, трудолюбивая и заботливая девушка. Но вся беда была ещё и в том, что палочка с полоской попалась старшей сестре, и никто не имел права задержать её. И вскоре сёстры начали враждовать...

Женщина спросила об амулетах. Мы с некой неуверенностью протянули ей цепочки с амулетами. Она успокоила нас тем, что амулет, подаренный духом, не может быть потерян или украден, так как всё равно вернётся к своему владельцу. И, как выяснилось, у Гримларда и Иглиса внешне амулеты были одинаковы: веточки лозы, скрученные в незамысловатую коричневую фигурку, напоминающую ракушку. И только у меня амулетом был серый шарик из мрамора. «Лунный камень! - воскликнула она, держа амулет в руках. - Символ всего мира дарован тебе... Должно быть, за тобой, юноша, и впрямь благая цель...» - после этого амулеты были возвращены нам. Я ещё долго любовался своим мраморным шариком, но шаман сказала:

- Милый зверёк у вас, - голос женщины вывел меня из раздумий. Все с непониманием уставились на меня. - В сумке на поясе, - пояснила она, указывая на меня. Признаться, я опешил, но всё же решил проверить сумку. И точно: там нащупалось что-то пушистое. Я извлёк зверька из сумки и сейчас же узнал в нём клубкопуха, что мы видели в лесу. Он, как ни в чём не бывало, сопел на моей ладони, затем вытянулся и широко, протяжно зевнул.

- Какого чёрта ты притащил эту дрянь с собой?! - Грим скривился и брезгливо отшатнулся в сторону.

- Но... я же выпустил его! - оправдывался я. - Точно, Иглис, ты же видел, подтверди!

- И правда... - поддержал меня приятель. - Я лично видел, как он выпустил его в кусты, хоть тот и упрямился. Должно быть, бедный зверь озяб и решил забраться к тебе, Вадим.

- И что мне теперь прикажите с ним делать? - я вздохнул, гладя пальцем маленький комочек, отчего он громко заурчал.

- Прирученные малыши уже не смогут жить в дикой природе, - сказала женщина. - Клубкопухи - стайные животные, в одиночку они погибают. Стая не примет обратно сородича, от которого пахнет тобой. Теперь тебе решать, приютить ли животное или оставить на погибель.

- Стайные? Но когда мы впервые увидели его, он был один, - тихо произнёс я.

- Возможно, он отбился от стаи или уже ранее был тронут кем-то. Клубкопухи слишком маленькие и беззащитные, чтобы жить самостоятельно, да и не переносят долгого одиночества. Вероятнее всего, ты спас его от верной смерти.

Гримлард томно выдохнул.

- Отлично, теперь в нашей команде трое и животное... - сказал он. - Дай сюда эту хрень, - и протянул руку.

- Зачем? - с недоверием поинтересовался я, опасаясь за целость и сохранность зверька.

- Хотя бы раз подержу такую гадость в руках. Да и имя ему бы придумать, как считаешь? - он осторожно взял клубкопуха на руки, хоть и было видно, что это ему явно не по душе.

- Может быть, Рури? По-моему, неплохая кличка, - отозвался Иглис. На том и порешили.

Женщина объявила, что настал молитвенный час. Мы вместе с нею вышли на улицу и снова двинулись к противоположному краю села, к кладбищу. Туда же перебрались все присутствующие на празднике. По дороге шаман разъяснила нам о причине устроенного празднества: «Каждые десять лет мы справляем праздник усопших. В этот день души умерших посещают нас, и мы должны показать им, что живём в радости и не плачем по ним. Если мы будем скорбеть в этот день, то следующие десять лет и для душ, и для скорбящих будут неспокойными», - говорила она.

Разномастная толпа склонила головы и свела ладони. Мы сделали то же. Повисла тишина. Лишь тихий хриплый голос шамана, читающий молитву, прорезал её. Когда женщина закончила, все разом дважды хлопнули в ладони и девушки, стоящие в первых рядах запели. Их нежные, высокие голоса смешались с дуновениями лёгкого ветра и плавно пустились по нему ввысь. Тихая заунывная песня разнеслась по округе. Что-то в сердце неприятно кольнуло, и на душе поселилась тоска. В стороне леса вспыхивать начали яркие голубые огоньки. Они, медленно приближаясь к нам, принимали вид более привычный, существ прямостоящих. Призраки подошли к толпе, со всех сторон обступили её и закружили хороводом, задорно смеясь. Круг, другой, и исчезли.

Вдруг землю сильно тряхнуло. Я едва ли не свалился с ног, но меня подхватил Гримлард. Рури, находящийся в сумке, испуганно запищал. Началась паника. И в момент тёмная высь озарилась ярким голубым светом, возвышающимся над горой.

Неужели история повторяется снова?