Спаси мой мир

В этом мире я не знаю, чего мне ожидать. И с каждым подобным поворотом событий, сказать честно, я удивлялся всё меньше и меньше. Когда-то меня волновало, почему зимой может пойти дождь или что-то в таком духе, но только сейчас осознал, насколько мелочным был сей интерес. Этот мир совершенно другой. Его странность не ограничивалась природными явлениями, а точной границы не было. Нельзя наверняка предугадать, где и когда костьми ляжешь: опасность может подстерегать где угодно, будь то хоть дикий лес, хоть уютная постель. Разница состояла лишь во времени. Во времени, создававшем томительное ожидание. Каждый, кто прятался в четырёх стенах, ждал своей участи. А я уже и не надеялся выжить...

Один изувеченный, покоящийся у моих ног некогда грозный зверь не вызывал в душе моей отрадного чувства. Я словно заранее ощущал, что конец не настал, а значит, пиршества устраивать пока рано. В спину мне пахнуло холодом, и кожа вновь покрылась крупными мурашками. Мне не нужно было и головы поворачивать, чтобы понять, какое нечто находится за мною: об этом гораздо красноречивее мне сообщили лица приятелей, стоящих несколько поодаль.

Холод становился ближе. Я был бы глупцом, если б продолжил стоять на том же месте невозмутимой статуей, поэтому стоило предпринять что-то. Я видел, как медленно округляются глаза парней, как опускаются их руки, как оба делают пару осторожных шагов назад. По этому я понял, что за мной далеко не обычное животное. Двумя руками сжав рукоять меча, повернулся в сторону существа и замер. Передо мною предстала высокая, примерно вдвое выше меня, фигура длинноволосой девушки в длинной белой мантии без рукавов и разрезов. Она парила над землёй; если приглядеться, чрез неё сквозил свет и проглядывалась зелень деревьев и кустов. Бледная, словно фарфор, кожа тонкой шеи практически сливалась с мантией. На лице призрака - всё того же цвета маска, на которой особенно ярко выделялись два сияющих глаза и улыбка, перешитая красными нитями. Я смотрел в её глаза, не в силах оторваться. Она так же тихо, как и пришла, развернулась и было направилась в гущу леса.

- Стой! - выкрикнул я, не помня себя. Но тут же поправился: - Кто... Вы?..

Девушка обернулась. В то же мгновение я услышал за спиной глухой звук падения. Бросив беглый взгляд назад, увидел сидящего на земле Гримларда, несколько обессилевшего и шокированного. Рядом с ним стоял и Иглис, как-то незадачливо пытавшийся помочь приятелю. В их взоре читалось лишь одно: «Беги». Дух наклоняется, тянет руки ко мне, и за спиной её я замечаю вторую голову. Лишь мельком мне удаётся глянуть на красную маску с чёрными, пустыми глазами, а затем слышу голос:

- Ты действительно хочешь знать, кто мы? - сипло прошипела она.

И в сей же миг меня охватывает волна ужаса. Резким движением дух девушки схватывает меня и с силою сжимает. Невероятный холод пронзает всё тело, моментально сковывая. В горле будто застыли ледяные иглы, и дышать стало тяжело. Мутнеет в глазах. Сквозь неясную пелену я вижу улыбающуюся маску и слышу чуть хриплый, надрывистый смех. Тело тяжелеет, веки опускаются. В последний момент до слуха моего доносится истошный вопль, холод вдруг отступает, и я спиной чувствую удар о землю. Превозмогая жуткую агонию, заставляю себя открыть глаза и увидеть. Дух вопит и мечется, и я замечаю торчащую в красной маске стрелу.

- Вадим! - раздаётся позади голос Гримларда, и я мысленно благодарю его. - Беги, идиота кусок!

Рукой на ощупь находится выроненный от испуга верный меч. Отчего-то на лицо наползает глупая улыбка. «Бежать?.. Вздор!» - только и успевает пронестись в голове, как я тотчас же буквально вскакиваю на ноги, крича: «Прикрой!» - парой резких движений взбираюсь на поваленную телегу. Девушка, заметив меня, замахивается для удара, но не успевает: пущенная стрела снова попадает в цель. Не теряя даром времени, я сию секунду по мантии взбираюсь на спину духа, вонзая меч в красную маску. Она рассыпается, из образовавшихся трещин бьёт в глаза яркий синий свет. Дух кружится в последний раз. Из-под ног вдруг уходит опора, а вокруг расстилается густой, непроглядно-белый туман. Меня отбрасывает в сторону, но я сразу же поднимаюсь, ожидая врага. Однако она не появляется.

Туман быстро рассеивается. Взгляду моему предстают две хрупкие белые фигурки посреди зелёной поляны. Всё ещё не выпуская из рук меч, я медленно подступаю к ним. Обе в длинных белоснежных платьицах с широкими рукавами, доходящих до голеней, босоногие, бледнокожие, низенькие и худенькие, совершенно, казалось бы, неотличимые друг от друга. Одна из них - наверно «красная маска» - лежала на траве смиренно и неподвижно, застывшим взглядом провожая последние отголоски жизни. Её визави, сложив ладони вместе, долго что-то беззвучно шептала. Она вновь посмотрела на свою сестру; тонкие её пальцы коснулись век девушки, закрывая их теперь уже навсегда. На груди «красной маски», словно из ниоткуда, расцвёл алый лепесток, а за ним - другой, и третий... И через мгновение ввысь вспорхнула алая бабочка. После за нею потянулась следующая, и ещё одна, и ещё... Десятки бабочек вдруг взметнулись высоко в лазурь неба, кружа над нами ярким алым вихрем и исчезая за высокими кронами. И вот уже от тела побеждённой ни следа, лишь последняя бабочка, что садится на ладонь «белой маски». Девушка поднимается на ноги, вознося тонкие, бледные руки к небу, и насекомое скоро слетает с холеных ладоней. После она обратилась лицом ко мне.

- Спасибо, - сказала она, снимая с лица белую маску. Мне тотчас же приметились исчезнувшие красные нити, которыми был прошит рот маски. - Спасибо, о отважные путники, одной бы мне не под силу было справиться с проклятием своим. Подступите же ко мне.

С неким недоверием мы подошли. Она внимательно оглядела нас выразительными голубыми, как само небо, глазами; её субтильная фигурка воспарила над землёю, и в ладонях засиял ослепительный свет. «Склоните головы, - произнесла она. В изящных пальцах её блеснула тонкая цепочка. - Непоколебимый, - она обратилась к Гримларду, - я знаю о твоей беде. Сим амулетом одаряю тебя, дабы служил он тебе оберегом в нелёгком пути, что ждёт тебя впереди. Ожидает тебя славная победа и имя великое, но цена тому будет немалой. Спешен будь в пути, но не в поступках своих, - дух взглянула на Иглиса. Блеснула вторая цепочка. - И ты, трепетный. Пусть ты нерешителен, опаслив, но вижу я в тебе сокрытую доблесть. Раскрой же её! Отбрось сомнения и следуй своею дорогою. Вижу за тобою я светлое и яркое будущее, и пусть амулет этот подскажет тебе верное решение и наделит отвагою, - затем девушка подошла ко мне. - И наконец верный. За тобою я вижу благую задачу. Ты исполнен решительности, и я верю, что своей цели ты наверно достигнешь. Ты добродушен, чувства твои чисты и ясны. Но будет трудно. Будущее сулит тебе опасность, серьёзную опасность. И сложный выбор. Поэтому дарую тебе сей амулет. Пусть укажет он тебе правильный путь и станет в нём проводником твоим», - холодная серебристая цепочка коснулась шеи, и я обратил внимание на подвеску: то был серый, знакомо серый маленький шарик. Шарик... из мрамора. Я встрепенулся.

- Постойте!.. Откуда он?.. - но договорить не успел.

Дух девушки опрометью направился в чащу. Всё вокруг озарилось тем же ярким синим светом, и через мгновение мы втроём оказались на пустой дороге. Не было ни тел, ни брошенного обоза. Духа тоже не было. Кажется, даже трупный запах исчез бесследно. И вокруг нас, на сочной траве, поочерёдно зацветать стали белые маленькие цветы с синеватым свечением. Мы ещё какое-то время просто стояли, не в силах осмыслить произошедшее, после чего решили вернуться в лагерь. Отправиться на охоту никто более не хотел, да и без надобности было: туша убитого ревущего зверя всё ещё покоилось на прежнем месте. Кое-как мы доволокли его до лагеря, напоили водой лошадей, и безо всякого раздумия просто без сил повалились на траву. Грим буквально сразу же отключился, по-видимому, устав более нас, хотя ложью будет сказать, что мы устали несильно, а вернее, недостаточно сильно, чтобы задремать рядом с ним. Однако что-то всё же мешало сомкнуть глаз: то ли воспоминания пережитого за сегодня, то ли страх его повторения.

Близился вечер. На улице медленно смеркалось, и в лесу, под густыми зелёными кронами деревьев, казалось, что вечерние сумерки наступают раньше. Первым подняться себя заставил Иглис. Он молча развёл огонь и сел рядом, греясь у пламени: вечера, а тем более ночи, в восточных лесах почему-то особенно холодные. Я подтянулся к нему, и вскоре развязался диалог.

- Всё ещё спит... - сказал блондин, смотря в сторону мирно сопящего Гримларда. - Честно сказать, я думал, что он сильный противник. Но я разочарован, - парень говорил с томной грустью, а на лице его было выражение смертной скуки.

- Он всё ещё не оправился, - тихо произнёс я в ответ.

- Он чем-то болен? - с искренним удивлением поинтересовался он.

- Ранен. Просто сильно ранен. Кстати, - сказал я, вставая на ноги, - поможешь сделать ему перевязку?

Иглис нервно сглотнул, однако всё же согласился. Вместе мы достали аптечку, обработали раны и с горем пополам всё же сделали перевязку. Сначала мы думали, стоит ли будить Грима, тормошили его, но ответной реакции, кроме неразборчивого бурчания, так и не получили. В результате решили не будить парня, дескать, если что, то сам проснётся. Но даже после всего он продолжал спать. Ещё чуть позднее мы сошлись во мнении, что пора бы хоть немного подкрепиться, несмотря на то, что аппетита совсем не было. И только запах жареного мяса вывел Грима из морфеева царства.

- Жрать охота, - сказал он спросонья. - Почему не разбудили?

- Пытались, - хором ответили мы.

После скупой нашей трапезы мы, теперь уже полным составом, продолжали сидеть у костра и лениво перекидываться парой фраз. Да, разговором это было назвать сложно. Но позже Гримлард спросил:

- Эй, Вадим, а кого ты так упорно разыскиваешь? - я изогнул бровь, изображая недоумение. - Ну, тот парень... Егор, кажется... кто он?

- О, Егор, он... очень близкий для меня человек. Ты знаешь мою ситуацию: я невесть где, а рядом ни одного знакомого лица. Так тошно. Хочу вернуться к нему, - произнёс тихо, крутя пальцами амулет, подаренный духом.

- И именно его же ты тогда видел в том существе, да? - задал Грим ещё один вопрос, на лице его появилась задумчивость. Я согласно кивнул. - Что ж, тогда слухи и вправду не пустая ложь...

- А кого видел ты, Грим? - спросил вдруг я, сам от себя того не ожидая. Он сконфузился и отвёл в сторону взгляд, в тот же момент замечая неприкрытое любопытство Иглиса. И сразу взбесился.

- Свали в туман, блондинка! - рявкнул зеленоглазый на него. - Не грей тут уши!

Вышеупомянутый «блондинка» театрально состроил обидчивое выражение лица.

- А что такого-то? Мне тоже ведь интересно!

- А то, например, что тебе об этом знать не положено! - ворчал Гримлард.

Даже рядом с тёплым пламенем костра было холодно. Нестерпимо холодно.

Огонь тихо потрескивал. Блуждающий ветер, забредший в кронах, слабо завывал свою заунывную песню, и где-то вдали слышалась мне печальная, высокая, острая нота волчьего воя. С глухим шелестом качались вершины деревьев, и начал уже свою мелодию ночной сверчок. Только идиллию сию нарушить смели два вечно шумливых юноши...

- Хватить вздорить, - пытался успокоить я их, но тщетно.

- Знаешь, - Иглис выдержал короткую паузу, ожидая увидеть заинтересованность в глазах оппонента, и, добившись своего, продолжил: - я устал от твоего недоверия. Это правда, что я вижу в тебе соперника, но неужели после всего произошедшего сегодня и до этого ты не можешь доверить мне такой мелочи?

- Ты многого не знаешь... и лучше бы тебе этого и вправду не знать, - ответил Грим, щуря глаза и почти не разжимая губ. Я чувствовал исходящую от него жуткую ауру.

- И почему же нет?! Боишься, что я сдам вас гвардейцам? Поверь, мне никакой с того выгоды не будет. У меня несколько другие планы... - произнёс блондин, но тотчас же осёкся.

- Что ещё за планы? - спросили я и Грим в один голос. Он цыкнул. Но вскоре рассказать обо всём ему всё же пришлось...

Иглис начал с того, что мне уже некогда рассказывал его отец, Трисгрин. Он рос в семье охотника и травницы, которые после появления на свет ребёнка решили оставить прежние дела и открыли свою кузницу. Парень был любимым сыном: и мать, и отец баловали его всем, чем могли. Однако счастливое время продолжалось относительно недолго. По достижению десяти лет родители решили, что пора пристроить дитя в хорошее место и на кровные свои записали его в военное училище. И только тогда познали свою ошибку... Холеный мальчишка продержался там ни много ни мало пару недель, и за одну из тех эскапад, что он так любил устраивать, всё же был отчислен. Мать и отец себе места не находили после такой выходки, и было жаль им искренне, что не дали ребёнку достойного воспитания. Порешали тогда они передать сыну семейное дело, когда тот подрастёт, и блюсти за ним стали строже. Но только беда в том и была, что самого юнца не спросили, а значит, из того вышло мало чего хорошего.

Минуло несколько лет. Всё такой же ветреный, Иглис продолжал вкушать все прелести жизни. Семье он своей толком не помогал, да и, честно, убытков было от него паче, чем пользы. Вскоре на дитя махнули рукой, дескать, расти что растёт. А родители тем временем ожидали появление второго сына. Новость о пополнении парня не обрадовала, более того, смутила. За столько лет он привык, что является единственным ребёнком и всё благо - ему. Ревность уже тогда дала знать о себе. Но... новой жизни так и не суждено было появиться: незадолго до родов мать исчезла. Через какое-то время было объявлено о её смерти.

Для тогда ещё подростка такая новость, естественно, стало шоком. Отец тоже в корне переменился: стал печальнее, суше и определённо суровее. И следующие три года блондин прожил без матери. Сладкая жизнь на этом окончилась. Но это время, однако, его долго мучили смутные мысли насчёт гибели мамы. Он не был уверен в естественности её смерти и вообще в том, что она умерла. Он сам признался, что чувство оное может быть скорее ошибкою, ибо тот инцидент стал серьёзной для него травмой и поверить в правдоподобность случая было отнюдь не просто. Также Иглис рассказал о своей цели. Говорил, что с самого детства мечтал путешествовать. Ему нравились история и география, и парень лично хотел побывать в тех местах, о которых до этого он мог читать только на страницах книг. Однако отец не разделял его страсти к неизведанному и слышать ничего не хотел об этом. Мечту, увы, пришлось оставить.

Кроме того, парень, всё ещё свято лелеющий надежду вновь повидаться с мамой и, как он сказал, снова увидеть на её лице улыбку, для себя решил, что когда-нибудь всё же покинет отчий дом и отправится в путь-дорогу. Для того ему и нужен был Гримдард, опытный воин, охотник и просто бывалый за пределами своей страны путник, с которым можно было бы пройти хоть какую-то часть намеченного и перенять полезные ему знания. А сейчас он изучал и, так сказать, оценивал нас. Но, как оказалось, личностями я и Грим оказались поинтереснее, чем он себе мог представить. И нынешний диалог, начатый между нами, более чем привлёк его внимание. Парня немало интересовало то существо из гвардейского отряда, и тому была понятная причина: в лице его он видел не кто иную, как родную мать.

Тем временем начала вступать в свои законные права ночь. На небе появились первые звёзды. Сквозь зелёную листву на нас падали бледные голубые проблески лунного света. Костёр практически угас, и стало холоднее. Мы посидели ещё какое-то время, после чего решили уже разойтись по своим спальным местам. Я начал было подниматься с холодной земли, как ладонью вдруг придавил что-то маленькое и мягкое. Нечто протяжно, высоко запищало, отчего мы все едва ли не подпрыгнули с насиженных мест. Вернее, не подпрыгнули остальные, а вот я как раз наоборот. Грим приблизился ко мне, в полумраке пытаясь нащупать визгливое существо. Он рукой нащупал малюсенький комочек шерсти, но поймать его не успел: проворный шарик стремглав пронёсся вперёд, проскользнув между ног парня, пока тот пытался понять, куда он делся, и врезался в Иглиса. Блондин осторожно поднял зверька.

- А, это всего лишь клубкопух¹, - сказал он, пальцем осторожно проводя по тёмной шёрстке существа. Зверёк низко заурчал.

- Фу, выбрось эту мелкую дрянь, - скривился Гримлард, с недоверием поглядывая на Иглиса.

- Клубкопух? - переспросил я, буквально подползая к ним.

- Это такие миленькие существа. Я видел как-то таких на зверином рынке. У них мягкая шерсть, большие глаза, крохотные лапки и длиннющий язык, - рассказал мне блондин.

- Эта хрень - лютый мусорщик. Выбрось, говорю, - Грим явно не считал их милыми.

- Да ну, брось, они же такие забавные, - Иглис продолжал чесать клубкопуха, совершенно не слушая возражений Грима. - Хочешь подержать, Вадим? - не дожидаясь ответа, он вручил мне пушистый комочек в руки.

- Да ну вас, - сказал Гримлард и встал со своего места, - я спать.

Клубкопух в моих руках съёжился и зашипел, как испуганный котёнок. Иглис сел визави меня. «Должно быть, он боится тебя из-за того, что ты сделал ему больно», - сказал он. Паренёк давал мне указания, как и где лучше гладить, и вскоре зверёк расслабился и показал мордочку. При слабом, догорающем свете костра я разглядел его выразительные чёрные глазки, в которых отражался огонь; сквозь шёрстку чувствовал его маленькие лапки, кои из-за неё было совсем не разглядеть.

Я и Иглис ещё долго обсуждали разных зверей, в том числе и клубкопухов. Как оказалось, у парня имелись и обширные познания в биологии. Он называл разные виды животных и кратко описывал их, а я слушал его с увлечением. Плавно тема перетекала и к растениям, и вскоре сводилась к расам и королевствам. Иглис говорил много, не умоляя подробностей, но в то же время его было и впрямь интересно слушать. И мы так заговорились, что совсем забыли следить за костром и подкидывать хворост, потому в итоге он всё же погас. И лишь теперь мы и правду решили разойтись. Зверёк пригрелся на моих руках, но мне всё же пришлось его отпустить, хоть и жаль было смотреть на него, трясущегося, словно брошенного.

За всю ночь мне не удалось и глаза сомкнуть. Я без конца прокручивал в памяти воспоминания всего произошедшего со мной за последние несколько месяцев. В голове, подобно заевшей плёнке, листался момент за моментом, и потом круг начинался заново. Ладонь, что уже онемела, непроизвольно сжимала серый шарик-амулет. И всё-таки откуда он у духа? И совпадение ли это?.. Но на эти вопросы мне вряд ли удастся найти ответ. Как и на другой...

Когда же мы встретимся?

__________________________________

¹ Да, тот самый клубкопух. Для справочного материала использовалась книга Роулинг Джоан «Волшебные твари и где их искать».