Спаси мой мир

В тишине и спокойствии проходят следующие две недели. За это время я успеваю расспросить всех своих знакомых о таинственном парне, который как две капли воды похож на Егора, о так называемых «плащах», что на деле и не плащи, и о свете, бьющем из горы в небо. Объём полученной информации, признаться, достаточно скуден. Мастер Трисгрин, семейство Бронрек и даже Иглис всячески стремились уйти от столь интересующей меня темы, предупреждали, что говорить об этом попросту непринято, а неосторожность может привести к серьёзным неприятностям. В моём маленьком расследовании согласился помочь только Гримлард.

Коротко о том, что именно мне удалось узнать. В простонародье именуемые плащами существа не кто иные, как местная гвардия короля, блюдущая ныне за порядком в стране и, отчасти, за её пределами. После первых природных катаклизмов они стали всё чаще и чаще показываться в городах, а с ними на многие семьи обрушились несчастья: те, кто утверждал, что происходящее в мире — месть людей или, тем паче, кара Созидателя, оказывались в заточении, в бегах или были казнены. После ряда гражданских восстаний в королевстве Ректир, о которых, к сведению, говорить тоже запрещено, правительство всех стран всячески боролось с появлением революционного настроя в своих владениях. Так, например, упоминания о войне с кем или чем-либо считались попыткой посеять панику, что после вызывало массовые недовольства правительством, а поднимавших подобные темы нередко объявляли в розыск. Вместе с тем начало своё процветание доносительство: каждому, кто так или иначе узнал о заговорщике и доложил о нём гвардии, полагалась особая награда. По той причине мне настоятельно порекомендовали не задавать лишних вопросов, пока любопытство меня не погубило.

Также я узнал, что суровые наказания ждали и воров, и тех, кто их укрывает. Грим рассказал мне, что сам едва ли не влип в историю, однако, к его счастью, он попал в дом семьи Бронрек, которые пожалели и не стали выдавать израненного неудавшегося воришку. Потому сейчас он любыми способами стремился отвести подозрения не только от себя, но и от своих спасителей, и согласился рассказать мне всё, что знает, только из собственного беспокойства за дальнейшую судьбу всех нас. Ещё он рассказал мне о Егоре, который на деле им не являлся. Он узнал о нём случайно, подслушав разговор двух торговцев. По их словам, в каждом из семи гвардейских отрядов было существо ужасно уродливое, но обладало оно удивительной способностью к маскировке: каждый, кто смотрит на него, видит в нём знакомое лицо. Поговаривали ещё, что оно очень умно и знает ответ на любой вопрос, но плата за полученные знания всегда высока: требовалось отдать своё лицо¹. Именно лица позволяли существу менять свой облик, однако это не значило, что раз в нём можно увидеть знакомого, то существо обязательно сожрало его. Никто не знал, как именно это работает, а спросить у этого существа просто не решался: кто же захочет отдать лицо за ответ?

Никто из рассказчиков также не знал, каков настоящий облик у него. Никто и не мог рассказать об этом, потому как те, кто видел его настоящим, лишались лица, а значит, и рта, после чего мучительно умирали от нехватки кислорода: носа у них тоже не было. Из того же любопытства я решил поинтересоваться, как же тогда эти жуткие твари смогли найти общий язык с гвардейцами и присоединиться к ним, на что парень просто пожал плечами, дескать, об этом не слышал.

Чуть позже, в наш общий выходной, я, Иглис и Гримлард отправились за город на охоту. Ну, вернее сказать, отправились они, а я увязался следом от нечего делать. Сначала Грим был решительно против, говорил, что я буду только путаться под ногами, да и Иглиса он, признаться, в свои планы не вписывал. Однако после недолгих споров он был вынужден согласиться взять нас с собой, за что я благодарен Иглису. Парень вовсе не уговаривал его, он нашёл особенный подход: зная вздорный характер и азартность Гримларда, видимые даже невооружённым глазом, он предложил тому пари с целью продемонстрировать свои способности в действе. Очевидно, что на такую простую, казалось бы, уловку Грим попался сразу. Помимо всего прочего, если бы не Иглис, отправляться в путь нам, вероятнее всего, пришлось бы на своих двоих, но, к счастью, парень смог отпросить пару лошадей у отца. И теперь мы втроём скакали в направлении ближайшего леса. Так как лошади всего две, мне пришлось разместиться за спиной у Грима, о чём я, честно, немного жалел: всю дорогу парни спорили друг с другом и даже играли на перегонки, а на все мои просьбы ехать помедленнее или не ссориться Гримлард отвечал одно: «Если будешь возмущаться, я тебя скину». После подобного всякое желание возражать ему у меня пропало.

Уже через пару часов мы увидели перед собой высившуюся к небу стену густого, непроглядного леса. К нему вела грунтовая поросшая дорога, по которой, видимо, достаточно долгое время никто не проезжал. «Старый торговый путь», — говорил Иглис. Лошади пустились в галоп, и только у самого леса их аллюр сменился шагом. По мере того, как мы приближались, тем выше и зловещей казалась эта стена, тем громче становились шум деревьев и многоголосие птиц. Откуда-то из глуби чащи послышалось ворчливое уханье филина, то жуткий квакающий крик, то резкое чириканье лесного сыча. С продвижением дальше всё разнообразней до меня доносились звуки: тут уже можно было расслышать голодное карканье ворона, пение лесной ласточки, стук дрозда, кукование взволнованной кукушки; слышался и шорох кустов, а за ним следовало шипение то потревоженной лисицы, то испуганного ежа. Вдалеке хорошо различим был и одинокий волчий вой, и низкий медвежий рёв.

— Жуткое местечко. Гримлард, уже бывал здесь? — блондин бросил неоднозначный взгляд на своего собеседника, лицо которого, впрочем, как и всегда, не выражало никаких эмоций. Неясно было, чувствует ли парень страх или хотя бы волнение, не говоря уже о других, более сложных эмоциях.

— Да, — коротко ответил тот. — Пару раз был, и вполне удачно, — он беглым взглядом глянул в сторону Иглиса, судорожно сжимающего в руках поводья. — Первый раз на охоте?

— Угу, — сказав это, паренёк кивнул скорее себе, чем Гриму, и продолжил теребить кожаный ремешок.

Грим сказал, что знает неплохое место близ реки, где мы можем остановиться. Конечно, река не была безопасным местом, но он объяснил, что животные здесь долго не видели охотников, кроме него, поэтому боятся их и не нападают первыми, пока не чувствуют угрозы. Впрочем, дикие звери и без того создавали достаточно проблем. По прибытию на место нашего сегодняшнего ночлега Гримлард тотчас же велел мне и Иглису подкрепиться чем-нибудь, а после всё съестное понадёжнее перевязать и либо зарыть, либо повесить на ветку повыше, куда животные не смогут забраться. По его словам, основную опасность здесь могли представлять медведи, так как они умеют и лазать по деревьям, и рыть ямы, потому убирать пищу следовало с особой осмотрительностью. Конечно, мы не брали с собой много еды, но было бы не дальновидно отправляться в путь без пищи: охота может быть неудачной, а есть что-то всё же надо.

Дело шло к полудню, а все мы до сих пор разбивали лагерь. Грим со знанием дела занимался непосредственно обустройством спальных мест, в то время как нам были поручены дела по мелочи: Иглис проверял на прочность ветви, перекидывая через них верёвки и подолгу вися на них, помогал Гримларду в создании чего-то похожего на плот, а вот мне в руки вручили нож и сказали пока пойти заточить хотя бы пару простейших острог. После на этих самых «плотах» мы поставили палатки и получившиеся конструкции так же закрепили на деревьях при помощи толстых верёвок. На крайний случай каждый такой «плот» был подвешен не на одну и не на две, а сразу на пять верёвок, привязанных к разным ветвям. Я не переставал удивляться и всё больше восхищаться знаниями Грима. «Если запах еды всё же привлёчет хищников, будет плохо... — говорил он. — Нужно расставить ловушки вокруг лагеря».

Вскоре основные приготовления были закончены. Несмотря на то что оставались мы всего на пару дней, не более, готовились к этому весьма серьёзно. Парни уже доделывали последнюю ловушку, когда я направился к реке, чтобы испытать острогу. Уже стоя на берегу, снял сапоги и по колено закатал штанины, входя в воду. А Иглис и Гримлард тем временем снова успели повздорить из-за какой-то ерунды. Конечно, в результате это перешло в банальное выяснение отношений и попытку помериться силой друг с другом. Тогда уже Грим, подстёгиваемый насмешками Иглиса, предложил ему тренировочный бой. Тот, кто первым застанет противника врасплох, победит. Неудивительно, что блондин мгновенно согласился, ведь оба они всё же имели нечто схожее между собой, хоть и не признавали этого. Например, и тот, и другой договариваться попросту не умели и, кажется, даже считали, что любая проблема может быть разрешена грубой силой.

Впрочем, силы их изначально были неравны: Иглис, будучи неопытным копейщиком-самоучкой, не мог противостоять Гримларду, достаточно опытному для своего возраста воину. Однако их битва была бы скучной, если б её исход можно было так просто предугадать. Ещё в самом начале по Гриму было видно, что дерётся он не в полную силу. Это лишь сильнее раззадорило Иглиса, по-видимому, считавшего, что лучник поддаётся ему намеренно. Иглис с лёгкостью не только уклонялся от стрел, но и некоторые из них успевал отбивать копьём. Грим чувствовал, насколько тяжело ему сосредоточиться на цели. По лбу парня обильно стекал пот, словно застилая пеленой глаза. Его бросало в жар, и двигался он так, как будто был скован чем-то, а через какое-то время о себе дала знать и отдышка. Хоть и сражение для парнишки оказалось не таким простым, как он предполагал, но зато он вполне долго смог держать Иглиса на расстоянии от себя, а значит, был недосягаем для атаки ближнего боя. И в принципе, когда стрелы в колчане заканчивались, он планировал подпустить копейщика ближе, уклониться от его атаки, движения которой теперь благодаря потраченным стрелам можно было легко просчитать, а затем использовать последнюю и одержать победу. Но он просчитался. Когда следовало привести план в действо, Гримлард потянулся за последней стрелой, но колчан был пуст. Это стало «сигнальным звоночком» для Иглиса, который тотчас же перешёл в наступление и уже в следующий миг оказался около лучника, направляя на него копьё. Грим замер. Ему всё-таки пришлось признать своё поражение.

Иглис ещё какое-то время продолжал надменным взором буравить своего побеждённого соперника. В глазах его отчётливо были видны кичливость и непомерная гордость за себя, а наглая ухмылка только подчёркивала его спесь. Он в этот момент, подметил Гримлард, был похож на ребёнка, раздавившего маленького жучка и теперь хвалящегося всем о своём «отважном подвиге». Но громкий шорох кустов позади вывел обоих из всякого рода дум. Они отстранились друг от друга с какой-то неприязнью и приняли естественные для себя положения. «Вадим, — мелькнула мысль в их головах, но сию секунду же угасла. — Но... он с другой стороны...» Из-за высокого колючего кустарника показался здоровый горб. Животное поднялось и громко, низко, протяжно завыло, готовясь ринуться вперёд, на парней. Те успели лишь броситься врассыпную. Грим, совсем ослабший, повалился наземь, но, к его большому счастью, чудовище его не видело. Оно, сильно разъярённое, с грозным рыком метнулось на Иглиса. Огромное по своим размерам, это нечто было, наверное, ростом с медведя или даже больше. Оно налетело на паренька, и тот даже не успел отбиться, как странное существо прижало его к земле. Большие лапы с отчётливо видимыми даже сквозь космы тёмной шерсти буграми мышц и длинными, очень длинными острыми когтями упёрлись в копьё Иглиса, и парень всеми силами пытался с его помощью спихнуть с себя животное.

Грим, понемногу приходящий в сознание, увидел, как это нечто напало на копейщика. Он с трудом поднялся на ноги и, вытащив из земли и деревьев несколько стрел, прицелился в сторону хищника. Целился преимущественно в лапы и мягкие части тела, но стрелы одна за другой отскакивали от зверя, не причиняя ему вреда больше, чем пара царапин. Иглис почувствовал, как копьё под напором чудовищной силы животного захрустело и готово было вот-вот сломаться. Зверь взревел, широко разинув пасть и обнажая мощные жёлтые клыки. Колени парня заметно дрожали, разум обуздал ужас, и в последний момент, перед тем, как сломалось копьё, он нашёл в себе силы сделать резкий рывок и скинуть разозлённое животное. У того как-то неуклюже подкосились лапы, и оно рухнуло на землю, озлобленно рыча, однако тут же поднялось и собиралось уже броситься снова, но очень не вовремя перед ним возник я, обеспокоенный шумом, доносившимся со стороны лагеря. Существо, дико вопя, кинулось на меня, и я, совсем растерявшись, стремглав бросился прочь. Но зверь был чертовски быстр, и уже через пару-тройку метров нагнал меня. В короткий миг я развернулся на месте и в страхе нацелился на животное острогой, со всей мочи вонзая её в тело обезумевшей твари. Мне удалось попасть в переднюю лапу, из-за чего оно, воя уже и от боли, направилось за мной следом, но теперь значительно медленнее.

Продолжая бежать, я ощутил, как начинаю замедляться, а откуда-то позади всё более отчётливо слышался приближающийся животный рёв. Местность для пробежки была не лучшей: скользкая влажная почва, кое-где заросшая мхом, многочисленные корни деревьев, обломанные ветви, камни так и норовили попасться под ноги. Я спотыкался обо всё, что только можно. Благо хоть не босиком бежал. Но и это не могло спасти меня от той твари.

Спустя ещё минут десять я выбежал на грунтовую дорогу. В нос ударил резкий омерзительный запах, и вскоре показалась его причина. Вдалеке я увидел обоз и сейчас же с новою скоростью метнулся к нему. Но стоило подойти ближе, и вся радость тотчас исчезла, сменившись чувством крайнего омерзения и страха. К горлу подкатил рвотный ком, и я не смог удержать его: настолько плохо мне стало от увиденного. Смердящая вонь исходила от мёртвых тел, что были жестоко выпотрошены и разодраны вплоть до неузнаваемости. На синих их лицах (а уместнее сказать, на лицах тех, у кого оно ещё было) мертвецкой маской застыло выражение неподдельного ужаса. В их телах уж поселилось бесчисленное количество опарышей, кого-то, помимо их, теребили ещё и вороны, и мелкие грызуны. От представшей перед глазами моими картины в жилах, казалось, в буквальном смысле кровь застыла. И я бы бросился дальше, но рёв был уже близок...

Преодолев рвоту и поборов дрожь по всему телу, я забрался в одну из закрытых повозок и разместился в углу, стараясь не дышать и не издавать и шороха. Грозный рык приближался. Я слышал, как эта тварь скребёт когтями по повозкам, как хлюпают тела мертвецов под мощными её лапами. Казалось, даже сердечный ритм предельно замедлился, и само сердце едва не остановилось, когда я услышал скрежет когтей за своей спиной. Медленно и тихо я отполз от стенки повозки и почувствовал, как моя ладонь коснулась чего-то холодного и мясистого. Так же медленно я повернул голову, осторожно поднимая руку, и отшатнулся в сторону. Рядом лежала лишь половина чьего-то тела. Я еле сдержал крик. Моё дыхание стало частым и громким, по телу волнами разливалась дрожь, по коже побежали крупные мурашки. Зверь вновь взревел и лапами забил по стене. Редкие и скупые лучи света проникали внутрь повозки, и в их тусклом полумраке я заметил в руках покойника меч. Безоружный и лишённый всякой надежды, я уж было приготовился принять смерть, но судьба даровала шанс на спасение. Борясь с наступившим головокружением и снова накатившим омерзением, я поднял меч. Тварь обошла повозку вокруг и когтистой лапой снесла дверцу. Душа во мне встрепенулась, а тело продолжал сковывать страх.

Чудовище завыло опять, кажется, от боли, метнулось назад, едва ли не перевернув повозку на бок, и за его мелькающей тушей я увидел Гримларда и Иглиса. Животное повернулось спиной, и мне удалось разглядеть торчащее из его туловища второе копьё Иглиса, которое он использовал для метания. Ревущая тварь направилась на друзей, но Гримлард, внимательно прицелившись, пустил стрелу в глаз чудищу. Я, отходящий от шока, смог встать и выйти из повозки. Животное, заметив меня, пошло мне навстречу, явно измотанное. Выставив меч вперёд, я вонзил его в глотку ревущей твари. По лезвию горячая кровь животного пустилась вниз, доходя до рукоятки, и, стекая по моей руке, капала на землю. Чудовище в последний раз хрипло заскулило и пало замертво. Но радоваться было рано... 

Сначала я совсем не заметил, как за моей спиной возникла внушительных размеров фигура...

Какая ещё тварь пришла по мою душу?

___________________________________________

¹ Отсылка к двадцатому эпизоду первого сезона мультсериала «Аватар: Легенда об Аанге», в котором главный герой знакомится с древним духом Коу (Кохом), похитителем лиц. И немного заимствовано от духа из мультфильма «Унесённые призраками» Хаяо Миядзаки, называемого Безликим. Оба этих персонажа будут являться прототипом для моего существа в большей или меньшей степени.