Спаси мой мир

В комнату я вернулся ближе к утру, когда исчезло сияние, потускнели звёзды, горизонт подёрнулся блёклым заревом. Ночь выдалась холодной, но я до того увлёкся видами, что теперь совсем не удивлюсь, если меня одолеет простуда. По своему возвращению я приметил, что все ещё спали, потому старался как можно бесшумнее пробраться к своему спальному месту. И почти сразу моё сознание погрузилось в Морфеево царство. Думаю, я бы проспал минимум до обеденного времени, если бы не Гримлард, разбудивший меня буквально через пару часов. Парень всё время ворочался и не редко задевал меня то рукой, то ногой; сквозь сонную завесу я слышал его голос, будто он бормотал что-то. И когда мне в очередной раз прилетело тяжёлой его ладонью, в этот раз по носу; сон окончательно отступил; я распахнул в испуге оба глаза; откатился в сторону, принимая полную боевую готовность. Однако виновник повернулся ко мне спиной, продолжая издавать странные звуки и бурча что-то нечленораздельное. Ему снится что-то? Мне подумалось, что лучше его, наверное, разбудить. Я коснулся плеча парня, качая его из стороны в сторону. Он недовольно мямлил сквозь сон, потом вцепился обеими ладонями в одеяло, голос его стал чуть чётче, настолько, что я смог разобрать слова:

— Нет, убирайся! Помогите! Кто-нибудь! Больн... А-а! — в конце он хрипло застонал, казалось, будто зеленоглазый вот-вот вскрикнет. Я стал трясти его сильнее.

— Грим! Проснись, Грим!

Но он продолжал корчиться и шипеть. Возможно, в состоянии кошмара он не контролировал своё тело, а с его ранами это наверняка болезненно. Его лицо мученически скоробилось; он вытянул одну руку вверх, безостановочно ёрзая и повторяя:

— Спаси меня! Помоги! Помоги мне! Помо... А-а-нгх!

Не могу словами передать, как я испугался тогда. Я не знал, что мне делать, и хотел уж было побежать к Бертигрису, но в последний момент, совершенно не думая, просто схватил парня за руку, сжимая его ладонь в своей.

— Всё в порядке, Гримлард, ты не один...

Грим глубоко вдохнул; прекратил ёрзать; его тело расслабилось, однако руку он мою не отпускал, напротив, сжал сильнее, словно она была дня него чем-то вроде спасительной соломинки в том сне. Воцарилась тишина. Было слышно лишь умеренное дыхание парня, а после где-то за стенами заскрипела лестница, послышались шаги. Открылась дверь в комнату, и в щели между нею и косяком показалось чешуйчатое лицо Берта. В его глазах читалось беспокойство.

— Как он? — спросил хозяин, заходя к нам. В руках его было небольшое ведёрко, на котором лежало полотенце.

— Он ворочался и говорил во сне... — сказал я тихо, практически полушёпотом.

— Такое с Гримлардом каждую ночь. Обычно он полночи крутится, бормочет, а потом срывается на крик и просыпается. Спрашиваешь его, а он отвечает, что не знает, по какой причине вдруг проснулся, говорит, не помнит, что ему снилось, — Берт присел рядом с Гримом, поставил на пол ведро, вымочил в нём полотенце и, выжав его, положил на лоб парня. Он всё так же не отпускал меня. — Однако в этот раз он не проснулся... Ты творишь чудеса, Вахи... Ва...

— Вадим, — поправил я. — И не делал же ничего особенного... Просто первое, что пришло в голову.

— Ну, это как сказать. Знаешь, мне кажется, вы с ним очень похожи, — произнёс он, вставая. — Идём пока к столу.

Мы вновь пришли в уже знакомую столовую. Берт предложил мне занять место, а сам ретировался, сказав, что пока осмотрит крышу на наличие в оной повреждений. Вокруг стола уже бегали и резвились дети, громко хохоча. На кухоньке слышался звон посуды — по всей видимости, Фриора находилась там. Все с утра такие бодрые... Впрочем, они ночью спали, в отличие от меня, любителя погулять невесть где. И теперь я, сев на то же место, на коем был вчера, чуть ли не клевал носом в стол. Это не могло не привлечь внимание Руохильда и Лемиры, потому в мгновение ока они очутились вокруг меня, пытаясь всячески растормошить: звали играть с ними, просили покатать на плечах и всё в таком духе. И делать было нечего, я согласился. Таким образом за десять минут мы едва ли не опрокинули стол, мне успели разрисовать лицо, а бедняга Руохильд умудрился поставить синяк на колено. Взволнованная шумом, из кухни показалась мать детей. Все дружно посмеялись над моей разукрашенной физиономией, а после младшая чета умчалась куда-то наверх. Они уговаривали меня пойти с ними, однако я счёл нужным помочь Фриоре. Вымыв в кухне лицо, я предложил ей свою помощь. Хозяйка охотно согласилась, и с приготовлением завтрака мы справились немного быстрее.

Когда стол был сервирован, а блюда поданы, все по-тихому начали подтягиваться к нам. Вернулись из своей комнаты дети; пришёл и Берт, сообщивший, что проблем с крышей нет; присоединился и проснувшийся Гримлард. Всё ещё сонный, он возник в дверном проёме, вялой походкой направляясь к столу и садясь на самое ближнее место.

— Как самочувствие, Гримми? — с ехидной улыбочкой поинтересовался я.

Парень озадаченно глянул на меня и пробурчал:

— Нормально. И не зови меня «Гримми».

Во время приёма пищи все делились друг с другом какими-то впечатлениями, шутили и смеялись, говорили на разные темы. Только я и Грим сидели молча и слушали, пока тема беседы не коснулась меня.

— Ну, так откуда ты, Вадим? — спросила Фриора.

И вновь мой взгляд забегал по сторонам в поисках помощи.

— Он... не из этого края, я думаю, — ответил за меня ей Гримлард. Вот уж интересно, он прикрывает меня или же нет?

— Да, что-то вроде того... — промямлил я.

— Ох, и как же ты очутился здесь?

— Если честно... не помню.

— И что же, дороги назад ты тоже не знаешь? — задал вопрос Бертигрис.

— Получается, что да...

— Плохи дела твои, друг мой, плохи... Ну, в таком случае, поживёшь с нами пока. Ты же согласен?

— Ах, да! Я согласен, — я почувствовал растерянность, — но... не помешаю ли я?

— Нет, что ты, — сказали в голос супруги.

— Ну, в смысле, — продолжил Берт, — место у нас есть, работёнку тебе подыщем, да и детям веселее. Оставайся, сколько считаешь нужным.

На моё лицо наползла глупая улыбка. Признаться, я даже не задумывался о том, чтобы оставаться здесь, в этом мире. До этого момента я искренне верил, что произошла какая-то глупая ошибка и меня здесь быть не должно, однако, похоже, вернуться обратно домой я просто не смогу. По крайней мере, я не знаю способа... «И ты так просто бросишь Егора там?» — прошептал внутренний голос. Тотчас же уголки губ опустились, улыбка пропала, глаза потускнели. И ведь правда, готов ли я отказаться от него? Конечно не готов. И я обязан найти способ вернуться. Любой ценой.

— Спасибо, — тихо промямлил, опуская взгляд вниз.

— Ладно, продуктов осталось всего ничего, так что сегодня нужно съездить в город и прикупить чего-нибудь. Как считаешь, Вадим? Поможешь? — улыбнулась Фриора.

— Само собой, — постарался улыбнуться я ей в ответ.

— Я с вами, — заявил вдруг Гримлард. Мы глянули на него с недоумением. — Сидеть без дела в любом случае скучно.

— Хорошо, — согласилась хозяйка, — однако у меня есть условие: таскать тяжести ты не будешь. Согласен?

Парень надулся, всем своим видом показывая, что она за него излишне волнуется и тот бы с лёгкостью справился с такими мелочами. Но ему всё равно пришлось согласно кивнуть. Мне также поручили блюсти за ним, дабы парень в точности соблюдал принятое им условие. После этого все мы разбежались кто куда. Фриора стала убирать со стола, Бертигрис пошёл запрягать «нотаров», детишки побежали на улицу, а я и Грим направились в комнату, чтобы переодеться. К счастью, моя одежда уже высохла, поэтому было что надеть. Решив тепло не облачаться, потому как на улице не было сильно холодно, я надел только излюбленные джинсы, футболку и поверх накинул толстовку. По правде, уже успел я соскучиться по столь привычной и удобной мне одежде.

Буквально через пять минут я стоял в маленькой прихожей и ждал Фриору и Гримларда. Второй, кстати, присоединился ко мне довольно быстро, не мучая долгим ожиданием, в отличие от первой особы, которая всё не появлялась и спустя десять, и спустя двадцать минут. За это время я разговорился с ним.

— Ты ведь не отсюда, да? — сказал Грим тихо, кося на меня недоверчивый взгляд пронзительных зелёных глаз. Казалось, словно он видит меня насквозь, и от этого становилось жутко. — Давай честно.

— Ну, так ты же и сам сказал так... — начал оправдываться я.

— Нет, я не это имел в виду сейчас. Ты ведь не отсюда, не из этого мира, я прав?

Что я там говорил про «видит насквозь»?.. Может быть, действительно видит?

— Это слишком очевидно?

— Почти, — коротко бросил он.

Я оглядел парня с головы до ног: лиственно-зелёная туника с глубоким капюшоном, кой парень накинул на голову (да, рога ему совершенно не мешали); поверх коричневого цвета кожаный жилет; широкий чёрный поясок с висевшим на ней маленьким мешочком; чёрного цвета штаны и сапоги, доходящие почти до колен. Но больше моё внимание привлекли тёмно-коричневая лямка, перекинутая через плечо, и держащийся на ней пустой колчан.

— Ты лучник? — вырвалось непроизвольно.

— Ага, — ответил он в своей обычной немногословной манере, в коей отчётливо слышались нотки безразличия. В свою очередь Грим стал пристально разглядывать меня, после минутной паузы быстрым шагом направился в комнату и вернулся оттуда, держа в руках грязно-зелёного цвета плащ. — Накинь-ка. Выделяешься, — с этими словами он вручил его мне. Послушно выполнив совет, я поблагодарил приятеля.

Вновь повисло молчание. Я думал, что ещё можно сказать, однако ничего на ум не приходило. Положение спасла спустившаяся к нам Фриора. Все дружно вышли на улицу. Прохладный воздух приятно холодил кожу, ерошил волосы, словно запутываясь в них. Перед крыльцом уже стояла повозка с запряжёнными животными; под уздцы их держал Берт, свободной рукой по очереди поглаживая длинные морды и редкие гривы нотаров. Они были похожи на буйволов с лошадиными головами, разве что более худые; помимо этого, на головах их имелось аж две пары рогов, одни из которых были длинными и витыми, — примерно как у Гримларда, подумалось мне — а вторые — сравнительно меньше, слабо ветвящимися к концам. 

— Не бодаются? — спросил я, подходя к Берту.

— Вовсе нет. Можешь погладить, если хочешь.

Это я и сделал. Один из нотаров благодарно лизнул меня в щёку, а я от неожиданности потерял равновесие и едва ли не приземлился пятой точкой на землю. К счастью обошлось, однако то послужило ещё одним поводом для шуток. Почему-то моё поведение всем казалось на удивление забавным, и благодаря этому всю последующую дорогу до города Берт, Фриора и Грим подхихикивали надо мной.

— Эй, Вадим, и как тебе его язычок? — подшучивал зеленоглазый, тыкая меня в плечо острым локтём.

— Может быть, сам попробуешь? — съязвил я.

Парень загоготал пуще прежнего. Да и остальные едва ли сдерживались, чтобы не разразиться громким хохотом. Но и доли злорадства судьба меня не лишила: Бертигрис, засмеявшись, отвлёкся на миг от дороги, но того мгновения хватило, чтобы передним колесом мы наехали то ли на глубокую кочку, то ли на здоровый камень и все буквально подлетели со своих мест. Ну а досталось больше всех тому, кто громче хохотал, конечно же. Бедный Гримлард прикусил себе язык, да так, что оставшийся путь более не смеялся. Однако это не мешало ему испепелять меня взглядом, и я немного жалел, что он не прикусил себе ещё что-нибудь...

Уже в городе — название его Кирнард — мы быстро прошлись по продуктовому рынку, после чего супруги Бронрек (как их мне назвал Грим) отправились по некоторым делам на другом конце Кирнарда, предварительно высадив нас на Центральной площади, где мы и договорились встретиться через какое-то время. От нечего делать и банального незнания местности я хвостиком таскался за Гримлардом. Сначала зашли в какую-то оружейную лавку, где парень купил стрел и забрал из ремонта железный лук, чем-то отдалённо напоминающий монгольский. Он долго и пристально рассматривал его, пару раз оттянул тетиву, а после, выхватив из колчана одну стрелу и вставив её в лук, натянул на максимальную длину. Я уж думал, что сейчас он выстрелит, однако руки парня расслабились, опуская оружие. Грим засунул стрелу обратно, доставая деньги и сказав при этом только: «Туговато».

Мастер засмеялся, принимая оплату, и объяснил, что материалы для тетивы в их странах более чем различны. Грим понимающе кивнул и какое-то время продолжал разговаривать с мастером, а я рассматривал прочее оружие. На полках, витринах, на прилавке и стенах — всюду лежало, стояло и висело оружие разных видов: среди них были и луки, и мечи, и копья, и булавы, и клинки... Ох, чего там только не было... И я невольно залюбовался, что даже не заметил, как за мной возник Гримлард. Коснувшись моего плеча, он молча направился к выходу, давая понять, что тут нам делать больше нечего. После мы шли ещё какое-то время, минули несколько переулков и узких улочек, оказавшись у небольшого двухэтажного магазинчика с броской вывеской, на которой — о диво — прописными русскими буквами было написано: «ВАДГАР». Что это могло значит, я, конечно же, не знал. Грим остановился напротив магазинчика, из-за чего я, увлёкшись лицезрением вывески, врезался в него.

— А тебе здесь, похоже, нравится: всю дорогу головой по сторонам мотаешь, — бросил он. — Идём, нам сюда.

Честно говоря, я было хотел возразить ему, но и рта открыть не успел, как парень ухватил меня за руку и потащил в сторону дверей. Впрочем, отчасти он был прав, ведь в таком месте я впервые, а значит, неудивительно, что всякая мелочь способна привлечь моё внимание. Но все сюрпризы были впереди... Как оказалось, этот странный «Вадгар» оказался магазином... одежды. Пока я недоумевал, что мы забыли в таком месте, Гримлард протащил меня по лабиринту коридоров, вверх по лестнице, куда-то вглубь помещений, и мы оказались в достаточно маленьком отдельчике. И уже там он удосужился объяснить мне цель нашего визита:

— Выбирай, что понравится. Я плачу.

Обомлел напрочь.

— Эй, ну уж нет, так я не могу, — запротестовал я.

— Это не просьба и не совет. Я уже говорил, что ты привлекаешь нежелательное внимание, поэтому готов побыть твоим кошельком, пока ты сам не начнёшь зарабатывать... в пределах разумного, конечно.

Обычно немногословен, а сейчас затрачивает такое количество слов на объяснения? Я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Что ж, парень, уговорил... Правда, выбирать было особенно и не из чего, да и не разбирался я в местной моде, так что пришлось потратить приличное количество времени, чтобы определиться хоть как-нибудь.

Последним пунктом нашего маленького путешествия была булочная, в которой работал Грим. Да, я удивлён не меньше... Впрочем, от него и не требовалось многого: просто расставлять и продавать товар, с чем он, по словам владелицы, вполне неплохо управлялся. Как выяснилось, у парня сегодня наметился выходной, но даже в такой день он таскался со мной по городу. Сам Грим объяснял это тотальным нежеланием сидеть без дела в четырёх стенах.

Гримлард и я расположились у фонтана на Центральной площади и стали ждать, когда вернутся Берт и Фриора, параллельно утоляя голод булочками с ягодной начинкой. Но пока мы ждали, стало прохладно, а небо затянуло тучами.

— Вот-вот начнётся дождь, — сказал Грим.

«Опять дождь...» — пронеслось в мыслях. И парень был прав: незадолго до приезда старшей четы Бронрек начал накрапывать мелкий дождик. Почему-то сейчас я чувствовал ещё большую серость в душе. Гораздо больше, чем раньше... Хотя, я солгу, если скажу, что не знаю причины. Раньше я просто ненавидел дождь, но сейчас, смотря на него, я вспоминаю ту судьбоносную встречу, когда однажды, сентябрьским дождливым утром, я встретил того, по кому так безмерно скучаю отныне. И эти воспоминания словно душат меня... Ещё недавно я думал, что в этом мире совсем о нём не вспоминанию, но сейчас я понял, что ни на секунду и не забывал.

А что, если на самом деле у меня нет никакой возможности вернуться обратно? Может быть, я умер? Тогда, тем самым вечером, упав с шестого этажа, просто разбился насмерть... Но я не хочу такого исхода. Я хочу вернуться к нему, к моему любимому Егору, в тот, родной мне мир. Чувствую, что не протяну здесь долго. Доселе я не осознавал, но я ищу его везде: на улицах этого шумного городка, в лицах прохожих, в их голосах...

Почему я продолжаю слепо надеяться, что найду тебя здесь, Егор?

А ведь знаешь, в этом мире... небо такое же серое...