Спаси мой мир

Мне казалось, что сейчас, в этот самый миг, всё по-настоящему закончится, однако я всё ещё продолжал падать куда-то вниз. Я отсчитывал секунды до момента, когда моё тело рухнет наземь, но примерно после первой сотни сбился со счёта. Сердце испуганной птицей билось в груди. Мне было страшно открывать глаза, не только ощутить, но и увидеть ту невесомость, в кой я находился. Поток встречного холодного ветра бил мне в спину, казалось, будто он с каждым кратчайшем мгновением становился сильнее, будто хотел остановить, спасти от падения или хотя бы просто смягчить его.

Ещё через какое-то время я ощутил, как тело моё замедляется, как ледяные капли с неба колотят по мне, и вскоре, приземлившись навзничь, почувствовал твёрдую почву. Ойкнув от неожиданности, я перекатился на бок, хватаясь за ушибленное плечо. Конечно, при подобном падении боль чувствовалась не только в плече, но именно в нём она была особенно сильной. Вдоволь покорчившись и покатаясь по траве, я соизволил открыть глаза и осмотреться. И увиденное меня явно не обрадовало.

Подскочив на ноги, я стал бегать кругами, не понимая, где и каким образом очутился. Передо мной предстала, как казалось, бескрайняя поляна; вокруг не было абсолютно ничего. Меня обуздал ещё больший страх. Как я мог оказаться в таком месте?.. Я помню, как полез к окну Егора, помню его ошарашенный взгляд и своё падение, но абсолютно не помню, как меня занесло в какое-то поле, причём совершенно не знакомое. Было темно, и я не мог ни черта разглядеть, да ещё и шёл сильный ливень. Где-то вдалеке внезапно громыхнуло, и я чуть ли не подлетел от испуга. Нет, я не боялся грозы, но сейчас, оказавшись невесть где, я напуган, ведь это было не лучшим вариантом развития событий. Один в поле без всякого укрытия — реальная мишень для молнии. Пригнувшись, я стал ползать по земле, ища хоть что-то, где можно спрятаться. И когда прогремело во второй раз, внутри меня всё ухнуло, тело, не найдя опоры, повалилось в какое-то углубление, где я, наконец, вздохнул с облегчением. Присев на корточки, выключив мобильный и прикрыв голову руками, рассудил, что отсидеться здесь — лучшее решение.

Прошло некоторое время перед тем, как гроза улеглась. Дождь всё ещё шёл, и был он, скажу, не менее сильным, однако я уже чувствовал, как в углублении начинает скапливаться вода, а сидеть в луже в любом случае небезопасно, да и просто неприятно. К тому моменту, впрочем, я и так до нитки вымок и продрог до самых костей. А под проливным дождём идти пришлось ещё не менее часа, пока я не набрёл на какое-то подобие деревушки, которая, как и ожидалось, тоже была мне доселе неизвестной. Я не стал стучать в чьи-либо двери, потому как чувствовал себя попросту неловко. Да и что бы я им сказал? «Здравствуйте, я упал с неба в какое-то поле и вымок до нитки. Не могли бы Вы мне помочь?», да? Так и вижу себя, стоящим на чьём-то пороге и несущим сей бред. Однако укрытие мне бы не помешало, и я остановил свой выбор на маленьком домике с козырьком, под которым и сел, надеясь, что не побеспокоил хозяев дома. Там я достал из кармана свой сотовый, включил его и только сейчас обратил внимание на дисплей, на котором безостановочно менялись цифры: время и дата. Подумав, что тому, возможно, каюк после такого дождичка, я лелеял надежду, что смогу хотя бы позвонить с него, но какой бы номер ни набрал, сети не было, и дозвониться я не мог. С грустью вздохнув, я облокотился на какие-то ящики позади, прикрывая глаза и не переставая дрожать от холода.

Через пару минут я решил подобрать под себя совсем околевшие ноги, но сделал это крайне неудачно, потому как один из вышестоящих ящиков опасно покачнулся, и я было встал, чтобы подхватить его, но не успел. В итоге ящик рухнул на деревянный пол, чем вызвал немалый шум. Тут же распахнулись двери домика, а я не успел и шагу ступить, потому сейчас смотрел в глаза двуного рептилообразного существа: по всей видимости, хозяина дома. С испугу я едва не завизжал, словно девчонка, увидевшая мышь, попятился задом, готовясь давать дёру, но споткнулся о тот самый ящик и сделал кувырок через голову. Владелец сделал пару шагов навстречу, я продолжал пятиться назад, пока тот не схватил меня за руку.

— Ещё один воришка?! — спросил он, указывая на ящик, из которого что-то вывалилось.

Я стал отнекиваться, пытаясь объяснить, что забыл в такой час у его дома, сказал, что задел ящик не нарочно, и тот, кажется, понемногу мне верил.

— Что ж... раз уж такое дело, так заходи — путников мы готовы приютить всегда, — сказал он и повёл меня внутрь домика.

Сказать, что я был ошарашен, — значит ничего не сказать. Я не понимал, что вообще происходит и почему какой-то рептилоид вдруг впускает в своё жилище незнакомых ему людей. Впрочем, он ни капли не удивился, увидев человека. Я чего-то не понимаю?

Там мне выдали сменную одежду, которая больше походила на какую-то ночную сорочку, но я не жаловался, потому как оставаться в мокром не хотел. После хозяин, звали которого Бертигрисом, предложил присоединиться к их позднему семейному ужину. Мы спустились в небольшую столовую, где за овальным деревянным столом, накрытым белой скатертью, сидели ещё трое существ. Два существа были так же похожи на рептилий, Бертигрис представил их как своего старшего сына и младшую дочь, имена коих — Руохильд и Лемира соответственно. А вот третий привлёк моё внимание больше остальных. Он был похож на человека, но длинные витые рога, большие глаза с щелевидными зрачками, зелёная радужка которых полностью покрывала глазное яблоко, и толстые когтистые пальцы рук выдавали в нём существо нечеловеческого происхождения. В остальном он был полностью идентичен человеку. Волосы у парня тёмные, я бы сказал, тёмно-русые. Он обладал внушительным телосложением: широкие плечи, накаченные мышцы рук, кои можно было увидеть, потому как парень закатал по локоть рукава своего белого одеяния, к слову, такого же, как и у меня.

— Гримлард, — ответил парень, заметив мой пристальный взгляд. Я тут же неловко отвернулся. Да и не понял, если честно, что он сказал. — Моё имя Гримлард. Твоё?

— Ах... Меня зовут Вадим.

Мне казалось, что я сейчас сквозь землю провалюсь. Правда, не понимаю, в чём именно причина, но чувствую я себя просто ужасно неловко. И откуда только это ощущение дежавю?..

— Ва-дим, — по слогам повторил Гримлард. — Такое чудное имя...

— Чудное, ещё какое! — подхватил тему Бертигрис, внезапно вышедший из соседнего помещения. Когда он вообще успел уйти?..

— Из какой ты страны? — Гримлард глянул на меня с каким-то недоверием, прищурив глаза. В тот момент его щелевидные зрачки сделались широкими, я ясно видел это.

И, как следовало ожидать, я растерялся. Что мне сказать ему?

— Ох, Грим, не досаждай вопросами, коли он сам тебе не расскажет, — хозяин сел на место во главе стола, рядом со мной.

Грим было хотел возразить что-то, но, отвлекая всеобщее внимание, из того же дверного проёма, занавешенного наполовину коричневой тканью неизвестного мне происхождения, откуда Бертигрис возник пару минут назад, вышла женщина-рептилоид средних лет. Она несла в когтистых лапах большой чан, из которого валил пар. Помещение вмиг заполнилось ароматом чего-то съестного. Поставив чан на стол, она вновь скрылась за занавесом и через мгновение вернулась с ещё несколькими блюдами на деревянном подносе.

— Мм, какой отличный запах! Фриорушка сегодня на славу постаралась! — нахваливал её Берт.

Фриора присоединилась к нам, раскладывая по тарелкам еду.

— Простите уж, запасы сейчас скудные, готовить пришлось из того, что было, — думаю, она была смущена.

— Зато вкусно! Мама молодец! — возразила Лемира.

— И правда... — подхватил Гримлард.

Один я сидел над блюдом в нерешительности. Запах, несомненно, был приятным, однако вид... как минимум непривычный. В тарелке было что-то густое, фиолетовое и булькающее. Я не осмелился спросить, из чего оно, хотя и стоило бы, наверное. 

И я чувствовал на себе пристальный взгляд. Как понимаю, сейчас в оба своих насыщенно-зелёных глаза на меня смотрит Грим. Я боковым зрением уловил, как он, занося очередную ложку с неаппетитной жидкостью в рот, остановился и сказал:

— Попробуй, не бойся, — он ткнул меня локтем в бок. — Оно не ядовито.

Мой желудок отчаянно заурчал, требуя пищи. Сделав глубокий вдох, я взял ложку и зачерпнул немного содержимого тарелки, всё так же нерешительно поднося оное к губам. Но Грим не сводил с меня взгляда, словно ждал моей реакции. Хозяйка тоже замерла. Наверное, обидится, если не попробую... Ещё раз оглядев ложку, я быстро затолкнул её в рот. Жидкость коснулась языка, обжигая его. Я чуть было не подавился.

— Ну и как? — со смехом спросил Руохильд.

— Горячевато... — ответил я, опуская взгляд в тарелку.

— Так дуть же надо! — поддержала его сестра.

— А как вкус? — задала вопрос хозяйка.

Честно говоря, я не мог его ни с чем ассоциировать, ведь раньше никогда не пробовал чего-то похожего. Он, конечно, хоть и был для меня необычным, но я не мог сказать, что мне не понравилось.

— Интересный... не пробовал такого. Мне нравится.

— О, я рада, что смогла угодить, — восхищалась она.

Большую часть трапезы мы провели молча, лишь изредка кто-то перекидывался парой фраз, но после неё, за горячими напитками, отдалённо напоминающими вкус чая, диалог приобрел более серьёзный характер.

— Сегодня просто ужасный дождь... — с тоской произнёс Берт. — Надеюсь, крыша не начнёт течь.

— Это будет проблемой, — сказал Гримлард.

— Но ещё большей проблемой будет, если завтра начнутся заморозки или ещё чего похуже.

— С природой в последнее время совсем непорядок.

Отхлёбывая напиток из стакана, я увлечённо слушал, о чём они говорили. Фриора тем временем повела детей спать, а мы ещё долгое время сидели втроём за столом при слабом свете пары свечей. Пламя их чуть колыхалось каждый раз, когда кто-то начинал говорить, по стенам блуждали причудливые тени. Казалось, словно они танцевали по всему помещению, то разбегаясь, то снова собираясь вместе.

— Ты стал более разговорчив, это радует, — Бертигрис хлопнул парня по плечу.

— Мне всё ещё нелегко...

— Так что произошло у вас?

— По нашей стране начала распространяться странная болезнь, — он говорил так тихо, словно вот-вот готов был перейти на шёпот. — Мы отправились искать лекарственные травы, но встретились со стаей диких зверей...

— И вы, обученные войны, проиграли шайке животных?

— Если бы мы знали, что это было... Не знаю, спасся ли ещё кто, но с тех пор я никого не видел. Мне повезло, что я смог выбраться из лесу живым и набрёл на эту деревушку.

— Слухи гласят, что настанет конец... — Берт с глубоким отчаянием смотрел на тлеющую свечу. В его бездонных синих глазах отражалось слабое её пламя.

Голоса умолкли.

— Конец? — переспросил я.

— Конец, — повторил Грим, закрывая лицо ладонью. — Придёт конец всему нашему миру. Говорят, что «сердце» его больно.

Затухла одна свеча, и комната погрузилась в полумрак. Я с трудом различал очертания своих собеседников.

— Идём, Грим. Я перевяжу твои раны, — откуда-то из темноты раздался голос Бертигриса, затем чешуйчатая рука подняла подсвечник, освещая фигуру рептилоида. Мы молча поднялись со своих мест и последовали за ним.

Остановились мы в маленькой комнатке, ещё более тесной, чем все предыдущие. На полу было расстелено что-то похожее на одеяла. Гримлард послушно сел на одно из них, Бертигрис принёс всё для перевязок необходимое. Я же сел на второе одеяло рядом, наблюдая за их действиями. По правде говоря, я никогда не боялся вида крови и всегда спокойно смотрел на раны, но когда Берт снял со спины и рук Гримларда бинты, мне показалось, что ужин, так старательно приготовленный Фриорой, вот-вот выпрыгнет из меня. То были глубокие ранения, хорошо различимые даже в свете свечи. Меня передёрнуло, и я отвернулся в сторону, прикладывая тыльную сторону ладони к губам. Но Гримларду было гораздо хуже, чем мне: бедняга буквально стонал от боли.

Когда с перевязкой было покончено, мы все вздохнули с облегчением. Бертигрис, пожелав нам доброй ночи, отправился в свою спальню, оставляя нас вдвоём. Грим был сильно измотан, потому, не сказав ни слова, отключился практически сразу. Я тоже пытался заснуть. Однако сколько бы ни крутился с боку на бок, уснуть не мог: меня глодали странные, беспорядочные мысли. Где я? Что происходит? А главное — где сейчас он? За этот долгий вечер, с тех пор, как попал сюда, я только сейчас подумал о нём. И от этого стало воистину паршиво на душе.

Прокрутившись ещё некоторое время, я потерял надежду на сон. Тихо встав, направился к двери, стараясь не разбудить своего сокомнатца, хотя скрипучие полы и сама дверь сильно усложняли задачу. Правда, вопреки всем ожиданиям, парень продолжал сладко посапывать и видеть десятый сон. Также тихо я прокрался к парадной, кое-как нащупал свою обувь, которая, само собой, всё ещё была мокрой, но это меня волновало чуть ли не в последнюю очередь. Почти бесшумно мне удалось выйти на улицу. И, оказавшись там, я не мог глазам поверить. Дождь идти перестал; о нём свидетельствовали лишь огромные лужи воды по всему полю, полю диких белых цветов. На небе сияли миллиарды звёзд, и были они гораздо ярче и красивее тех, что мне приходилось видеть дома. А самое потрясающее — полярное сияние. Плавные переходы ярких красок; оно расползалось по всему небу и отражалось в воде. В тот миг я пожалел, что у меня нет альбома с собой. И тогда же пожалел, что его, Егора, нет рядом.

Я бы отдал всё, что у меня есть, лишь бы увидеть тебя ещё раз.

Мне так паршиво, когда тебя нет рядом.

Я скучаю, Егор. А ты скучаешь?