Глава 18
С родителями, напрочь лишенными кулинарного таланта, Гу Цун развил в себе невероятную устойчивость к любым вкусам.
Поэтому, когда он послушно открыл рот и, не изменившись в лице, откусил половину фрукта, юноша, решивший его поддразнить, инстинктивно запаниковал. Он вскинул ладонь, пытаясь перехватить кусочек: — Ты с ума сошел? Выплюнь.
— Он лишь хотел, чтобы кое-кто, посмеивавшийся над ним, тоже ощутил эту кислятину и сказал пару ласковых. Кто же знал, что собеседник съест всё так искренне?
Но в тот миг, когда Се Е заговорил, Гу Цун уже прожевал и проглотил. Увидев, что тот собирается откусить второй раз, Се Е поспешно поднял свободную руку и ухватил парня за подбородок.
Но он опоздал на мгновение.
— Я сейчас попробую... — ловко увернувшись, Гу Цун зубами выхватил дикий фрукт из руки Се Е. Из-за суеты юноши он слегка наклонился, и его нижняя губа скользнула по кончику пальца Се Е.
Затянувшаяся ранка на коже была нежной и мягкой, отчего Гу Цун на секунду застыл. Спустя пару секунд он глухо добавил: — Нормально.
Раздраженно-веселый Се Е не удержался и потряс упрямый подбородок парня: — Сладко?
Подыгрывая юноше, Гу Цун тихо хмыкнул. Фрукт был действительно очень кислым, но в этот момент вкус, который ощутил Гу Цун, казался чем-то куда большим, чем просто плод.
После нескольких дней отдыха состояние Се Е заметно улучшилось. Рано утром следующего дня Гу Цун отправился к дому старосты, чтобы лично попрощаться. Согласно их договоренности, перед уходом он привел Се Е, чтобы тот встретился с Ма Шиту.
Зная обычное поведение Се Е, Гу Цун думал, что тот не особо жалует детей и отделается парой дежурных фраз. Но неожиданно Се Е сегодня был на редкость любезен.
— Спасибо за травы.
С невозмутимым лицом и прямой спиной Се Е не стал преклонять колени, но, опустив взгляд, искренне пообещал: — Я буду помнить о тебе.
— Вы уходите? — Ма Шиту взглянул на Гу Цуна, чувствуя легкую грусть, но не стал докучать расспросами, лишь посоветовал: — В городе много даосов, будьте осторожны, чтобы вас не поймали.
Учитывая его личность, в глазах других культиваторов он, вероятно, был немногим лучше монстра. Се Е кивнул, взмахнул рукавом и протянул Ма Шиту половину нити марионетки: — Если окажешься в опасности, обмотай эту нить вокруг руки и потяни. Это шанс на один раз, не используй попусту.
Услышав это, Ма Шиту поспешно убрал указательный палец, сдерживая желание тут же попробовать.
Помимо дороги, по которой они пришли, к западу от деревни Ма была еще одна тропа. Она вела к официальному тракту, по которому можно было добраться до города.
Когда крошечная черная точка, провожающая их взглядом, постепенно исчезла, Гу Цун тихо произнес: — Кажется, тебе здесь не так уж не понравилось.
Но именно Се Е торопил его попрощаться со старостой. — Слишком близкое общение со мной приносит беды, — спокойно ответил Се Е, привыкший к подобному. — Ты — фактор неожиданности, и я не хочу снова впутывать невинных.
Гу Цун отозвался: — Кто это сказал? — Взяв его за руку, на которой была повязана нить марионетки, Гу Цун улыбнулся: — Я не поддавался твоему влиянию. Я вызвался добровольно.
— Как только твоя культивация восстановится, мы отправимся искать Шэнь Циншу, — Гу Цун четко понимал, что именно бывший носитель, Сун Хэ, разжег страх среди практиков. — Мы вернем мое тело и во всем объяснимся.
Одарив его пристальным взглядом, Се Е усмехнулся: — Хорошо.
Три дня спустя, гора Умин.
С духом-мечом на поясе и в светло-голубом даосском халате девушка сидела на большом валуне, разминая ноги и ворча: — Старший брат, кто те двое почтенных гостей, что ведут наш отряд? Их культивация выше, чем у отца, но они настояли на том, чтобы выбирать учеников вместе с нами. Они даже не разрешают пользоваться небесными журавлями, у меня скоро мозоли будут.
Ее «старший брат» — молодой человек с достойной внешностью, также в светло-голубом халате и с метелкой в руках — выглядел очень серьезным. — Следи за языком. — Он приподнял веки, убеждаясь, что двое высокопоставленных гостей все еще впереди. Затем применил заклинание звукоизоляции: — Насколько я могу судить, они кого-то ищут.
— Ищут? Неужели в этом горном овраге может отыскаться «золотой феникс»? — девушка надулась. — Они не едут в города, и вот, осталась одна единственная деревня. Я даже не видела ни одного достойного ростка.
— Хотя наша секта Цинфэн не так известна, как великие ордены, у нас история в несколько сотен лет. Если бы поблизости были гении, разве мы бы их не нашли? Отец давно бы их забрал.
Однако юноша с метелкой заметил: — Учеников? Мне кажется, они больше похожи на тех, кто жаждет мести.
Лишь крайне злобные личности могли заставить этих двоих быть столь напряженными и бдительными.
— Мести? — Не успела девушка договорить, как двое идущих впереди внезапно остановились. Тот, что был мягче в обращении, возвысил голос: — Всем остановиться. В деревне у подножия горы могут быть демоны-культиваторы. Пожалуйста, оставайтесь здесь.
Деревня у подножия? Девушка достала карту и быстро взглянула на нее — там красовалась простая отметка «Ма».
Она не знала, почему гость так сказал, но как дочь главы секты она не могла отступить. Встав и сложив руки, она сменила тон: — Прошу прощения, но я не могу подчиниться. Линь Яо тоже хочет пойти.
Вслед за ней другие ученики секты Цинфэн выразили то же желание. Юноша с метелкой беспомощно закрыл глаза, а открыв, принял решение: — Линь Сюань тоже. — (Он был сиротой без родителей, поэтому взял фамилию мастера).
Шэнь Циншу на мгновение оказался в затруднительном положении. Честно говоря, он не был уверен в текущей ситуации в деревне, но изначально смутное гадание стало яснее и указало: именно здесь когда-то останавливался Се Е. Использование имени секты Цинфэн было нужно, чтобы не спугнуть врага. В преддверии атаки на гору Лююнь ему нужно было логичное объяснение обнаружения «бессмертного», чтобы убедить глав сект начать поиски, избежав пустой траты сил.
В этом смысле присутствие учеников Цинфэн могло быть даже полезным. Почувствовав его тревогу, Цинь Цзи, молчаливо шедший с мечом, отозвался: — Не волнуйся, я буду их защищать.
...
— «Защищать их»? — идя в конце группы, Линь Яо презрительно закатила глаза. — За кого он себя принимает? Думает, мы обуза? И вообще, здесь ничего нет, совершенно безопасно.
Она сжимала рукоять меча, готовая в любой момент вступить в бой ради справедливости. Но за весь путь не встретила ни демонов, ни злых духов, даже хищного зверя.
Говоря это, Линь Яо переступила через каменную стелу с иероглифом «Ма». Десятки практиков в даосских халатах изумили детей, игравших неподалеку. Деревня моментально оживилась из-за появления «бессмертных».
Однако у учеников секты Цинфэн закрались сомнения. Тот, кого звали Шэнь, так убедительно предупреждал об опасности, а по пути они не заметили ничего необычного. Жители деревни выглядели вполне здравомыслящими, не одержимыми злыми духами. Особенно когда он легко выцепил из толпы невзрачного мальчишку, они еще больше уверились: гость использует свое высокое положение, чтобы их одурачить.
Ма Шиту, подошедший к Шэнь Циншу в одиночку, был крайне взволнован. Под завистливыми взглядами детей он услышал вопрос элегантного юноши, возглавлявшего группу: — Ты когда-нибудь видел двух людей, которые выглядят совершенно одинаково?
Воспоминания о Се Е, всегда сопровождаемом монстрами, создали в сознании Шэнь Циншу искаженный образ. Не имея возможности описать истинный облик бессмертного, он мог лишь зайти с другой стороны — через «личную марионетку».
Хотя Ма Шиту не понимал смысла вопроса, он честно покачал головой: — Нет, не видел.
Ложь. Он ясно видел внешность того парня глазами Сун Хэ.
— Ты точно уверен? — улыбка Шэнь Циншу оставалась мягкой, но в глазах появился иней. — Если скажешь правду, я исполню любую твою просьбу.
Взгляды, обращенные на Ма Шиту, тут же изменились. Тон Шэнь Циншу был столь уверенным, что худой темноволосый мальчишка стал казаться хитрецом и лжецом.
— Нет, — радость, раздувавшая грудь, мгновенно лопнула. Ма Шиту произнес медленно и обдуманно: — Я их не видел.
— Про тех, кто приходит в деревню, лучше всех знает этот старик, — атмосфера накалилась, и староста вышел вперед, пытаясь разрядить ситуацию и незаметно прикрыв собой мальчика. — Здесь действительно нет никаких братьев, только мастер и ученик.
— Мастер и ученик? — переспросил Шэнь Циншу.
— Да, мастер совсем молод и болен, а мальчишка еще не достиг совершеннолетия, он не тот, кого вы ищете, — пояснил староста.
«Невозможно. Ни Сун Хэ, ни Се Е не могут выглядеть как юноши. Но гадание указало именно сюда».
— Марионетка? — упорно продолжал Шэнь Циншу. — Ты видел марионеток, сделанных из дерева и камня?
Дерево. Камень. Плечи Ма Шиту внезапно вздрогнули.
— Ты ведь видел, верно? — под всепроникающим божественным восприятием любая мелочь не могла ускользнуть от Шэнь Циншу. Пытаясь казаться мягким, он подавил нетерпение и опустился на колени перед мальчиком: — Расскажи мне, хочешь стать учеником секты Бесконечного Меча?
Секта Бесконечного Меча? Лидер праведного пути? Вокруг послышался шепот. Неожиданно мальчик, на которого свалилась такая удача, глупо ответил: — Секта Бесконечного Меча? Никогда не слышал. Я просто хочу в секту Цинфэн.
— Пфф. — Линь Яо, только что недовольная тем, что ее отодвинули на второй план, расхохоталась, торжествуя. «Что не так с сектой Бесконечного Меча? Могут ли они просто взять и забрать у нас ученика?» Хотя она сама до сих пор не видела в этом мальчишке ничего особенного.
— Тогда пусть будет секта Цинфэн, — добродушно согласился Шэнь Циншу, не желая зацикливаться на мелочах. — Расскажи мне все, что знаешь, и я исполню твое желание.
«Исполнишь?» Она, младшая сестра секты Цинфэн, еще не давала согласия. Он говорил так, будто их секта — проходной двор. Не успела Линь Яо озвучить протест, как ее рукав потянули. Линь Сюань неодобрительно нахмурился и покачал головой.
Три года ожидания — для кого-то и дольше — шанс был прямо перед глазами. Пара слов, и он в его руках. Ма Шиту крепко сжал кулаки, губы задрожали. Но в итоге в памяти всплыл не он сам в даосских одеждах, а теплая рука старшего по имени Гу, лежащая на его голове. Рука, которая не погнушалась его грязью. Рука, которая согревала.
Бессознательно облизнув сухие губы, он заставил себя поднять голову: — Нет. Я их не видел.