Глава 12
На самом деле он не собирался проявлять непокорность.
Теоретически Се Е мог бы притянуть его к себе с помощью марионеточной нити, и даже если бы Гу Цун хотел отказаться, он бы не смог. Однако сила, которую почувствовал Гу Цун, была не больше легкого касания кончика мизинца — словно Се Е уговаривал его, но в то же время ждал, когда тот сделает самостоятельный выбор.
Словно завороженный, не дожидаясь приказа, Гу Цун начал двигаться, шаг за шагом приближаясь к собеседнику.
Юноша вскинул бровь, глядя на его руки: — Это нужно оставить здесь.
Только после этого напоминания Гу Цун вспомнил, что всё еще держит горшок с белой птицей. Маленькая пичуга закрыла глаза и свернулась комочком, восстанавливая силы — вид у нее был жалкий, но очаровательный.
Гу Цун недоумевал: — Но ведь раньше... — он часто использовал одежду Се Е в качестве гнезда.
Не успел он закончить вопрос, как поднял голову и встретился с Се Е взглядом. Эти иссиня-черные глаза-фениксы не умели говорить, но каким-то образом передавали смысл: «Ты — исключение».
Наглые двойные стандарты.
Однако, когда объектом поблажек был он сам, Гу Цун не мог не чувствовать искренней радости. Сохраняя внешнее спокойствие, он издал тихое «о» и поставил птицу на ее прежнее место.
Когда он обернулся, юноша уже снял сапоги и лег на внутреннюю сторону кровати, оставив край для Гу Цуна.
У использования Звездной Травы в качестве ночника был лишь один минус — отсутствие выключателя. Поскольку спальня была достаточно просторной, Гу Цун бесшумно отодвинул горшок подальше, после чего на цыпочках вернулся к постели.
Соблюдая приличия, Гу Цун на глаз отмерил дистанцию и лег, даже не коснувшись одежды Се Е.
【Будь спокоен, никаких сюжетов с рейтингом «18+» не предвидится,】 — 0028 выразил свое сожаление с легким ехидством. — 【Хоть тег и намекает на принуждение, он даже к Шэнь Циншу близко не подходил.】
Гу Цун читал оригинал и знал об этом. И всё же он не мог представить, чтобы у Се Е был такой же растерянный и безумно влюбленный вид, как у протагониста в тексте.
Тем не менее, он немного нервничал.
К счастью, привычка засиживаться допоздна была не в новинку для Гу Цуна, унаследовавшего память Сун Хэ. С новым телом, полным духовной энергии, Гу Цун начал медитировать по особому методу. Всего через несколько вдохов его разум прояснился, а на душе стало спокойно и тихо.
Се Е, спавший у стены, вел себя даже тише него — его дыхание было почти неощутимым. Когда культивация Гу Цуна достигла третьего большого цикла и он вошел в состояние глубокого транса, его рука внезапно потяжелела, будто на нее что-то навалилось.
Он бесшумно открыл глаза и присмотрелся в полумраке. Он увидел, что юноша перевернулся; его руки и ноги оставались на безопасном расстоянии, и лишь лоб через ткань касался плеча Гу Цуна.
Без всякой причины Гу Цун почувствовал в этом простом жесте намек на зависимость, что напомнило ему бездомных кошек, которых он подкармливал в школе. От этого мимолетного контакта духовные колебания Се Е постепенно стабилизировались.
Пройдя через множество жизней, Се Е, возможно, мог по-настоящему расслабиться только рядом с Гу Цуном. Это была не самая полезная привычка, но Се Е не собирался ее менять.
【Неудивительно, что в оригинале Сун Хэ добился успеха,】 — цокнул языком растроганный 0028. — 【Сложность слишком низкая. Этот злодей совершенно беззащитен перед собственной марионеткой.】
Духовная энергия марионетки происходила из того же источника, что и у Се Е — даже ребенок смог бы нанести удар по жизненным силам противника.
Предвкушая победу, Гу Цун произнес: — Мне это не нравится.
Это заявление прозвучало совершенно внезапно, вызвав немедленный знак вопроса в сознании 0028. Но его новый хост проигнорировал систему, молча пододвинувшись чуть ближе к злодею, чтобы тому было удобнее.
«Задания, требующие злоупотребления чужим доверием, очень неприятны», — подумал Гу Цун.
Вернее, задания, требующие злоупотребления доверием Се Е, были очень неприятны. Ему это не нравилось.
Гу Цун прекрасно понимал, что он не святой. Он также знал, что обязан выполнить задание, чтобы получить шанс вернуться в свой мир. Однако нельзя было отрицать: чем дольше Гу Цун находился рядом с Се Е, тем сильнее он колебался.
Хотя тело марионетки состояло из дерева и камня, внутри магических схем текла кровь Се Е. Под действием духовной энергии она могла согреваться.
Сначала Гу Цун просто хотел, чтобы другому было комфортнее спать. Но позже юноша потянулся за этим теплом и постепенно, словно коала, прильнул к нему.
Когда Се Е снова проснулся, ночь отступила, и занялся рассвет. Первое, что он увидел, был смятый воротник, открывающий кожу темнее его собственной. Подсознательно Се Е поднял взгляд и действительно увидел знакомое, но более юное лицо. И совершенно точно — покрасневшие мочки ушей собеседника.
Воспользовавшись тем, что кое-кто притворяется спящим, он запрокинул голову, всерьез любуясь им несколько секунд, после чего торжественно отпустил его и сел: — Не привык?
Гу Цун мгновенно понял, что его притворство раскрыто. Прежде чем он успел придумать ответ, юноша, поправляя волосы кончиками пальцев, продолжил сам: — Но я слышал, что заклинатели меча спят со своими мечами.
В его чистом и холодном тоне прозвучала нотка разочарования. Гу Цун сам не понял, что на него нашло, но вместо того, чтобы уклониться, он протянул руки и обнял его.
Эта «засада» была внезапной и лишенной всякой злобы. Вместо того чтобы увернуться, небожитель в белых одеждах оказался застигнут врасплох и подался вперед, падая в чужие объятия.
Замерев, как настоящий кусок дерева, Гу Цун объяснил: — Мечи не обнимают своих владельцев.
— Твоя взяла.
Уткнувшись подбородком в изгиб плеча Гу Цуна, Се Е тихо рассмеялся. От этой внезапной близости дыхание, щекотавшее шею Гу Цуна, стало еще отчетливее, дрожа в такт вибрациям грудной клетки другого.
Что было еще губительнее — прохладные кончики пальцев юноши, которые с любопытством скользили по косточке за ухом, спускаясь ниже: — Ты так покраснел. У тебя проблемы с духовными корнями?
В голове Гу Цуна тут же всплыло расположение духовных корней заклинателя. Не раздумывая, он внезапно перехватил запястье юноши.
Будучи выше и крупнее, Гу Цун невольно заставил и без того изящное запястье другого казаться хрупким. Лишь один взгляд — и он отдернул взор, словно обжегся: — Со мной всё в порядке. Наверное, в комнате немного жарко.
Услышав это, юноша не стал расспрашивать дальше. Казалось, им двигало лишь любопытство: его пальцы слегка дрогнули, и невидимые марионеточные нити тут же распахнули все окна в спальне. Ворвался освежающий ветерок, и белая птица, спавшая в горшке, издала мягкий щебет.
Жизнь на горе Лююнь, если выражаться красиво, была неспешной; если грубо — унылой. Но вдвоем даже самые скучные дни можно было наполнить забавами.
Заглядывая вперед и зная, что духовную энергию этой жизни нельзя забрать с собой, Гу Цун сосредоточил свои тренировки на искусстве меча и боевых навыках. Он обучался техникам самообороны еще до переселения, так что база у него была. Благодаря неутомимому телу марионетки и проницательным наставлениям Се Е, Гу Цун за считанные дни добился стремительного прогресса.
Высокий, но не грузный юноша с широкими плечами и узкой талией — даже то, как он просто держал меч, было приятным зрелищем. Именно поэтому Се Е, который редко изменял своей лени, в последнее время вставал рано и каждый день подолгу сидел у окна или на веранде, глядя во двор.
Гу Цун поначалу думал, что это мирное время продлится до тех пор, пока Шэнь Циншу снова не свяжется с ним. Неожиданно именно Се Е первым принес перемены.
В тот день над горой Лююнь взошла редкая полная луна — тяжелая, низко висящая в небе, словно до нее можно было дотянуться рукой, но в то же время готовая упасть в любой момент. Первая встреча Се Е и Шэнь Циншу тоже произошла в такую лунную ночь.
Помня, как юноша впервые встретил его в облике белой птицы с волнами отвращения в глазах, Гу Цун тактично не стал звать его полюбоваться пейзажем, планируя отработать еще один комплекс приемов меча перед сном.
Но дверь в спальню открылась изнутри. С выражением лица, ничем не отличавшимся от обычного, юноша протянул ему руку и небрежно бросил: — Спускаемся с горы.
Его тон был настолько расслабленным и уверенным, словно он обсуждал обыденную мелочь, что возразить было невозможно.
Лишь 0028 спокойно прокомментировал желание своего хоста схватиться за меч: 【Проснись, он, вероятно, лунатит.】
Впечатление от протагониста на злодея было поистине неизгладимым. Просто из-за того, что была такая же лунная ночь, он, казалось, сошел с ума.
— Я знаю. — Помня об оригинальном сеттинге, Гу Цун тоже не видел ничего хорошего в спуске с горы. Тем не менее, проигнорировав предупреждения системы, он в три шага преодолел расстояние и вложил свою руку в ладонь юноши.
【Но я хочу составить ему компанию.】
Будь то лунатизм или одержимость, он не хотел оставлять Се Е одного, бесцельно блуждающим в этих горах.
Именно в тот момент, когда юноша сжал его руку, а рукав его робы соскользнул вниз, из него внезапно вылетел пушистый белый комок и с чириканьем приземлился на левое плечо Гу Цуна.
«Взяли с собой всю семью», — быстро промелькнули в голове Гу Цуна четыре слова.
Стоило признать, что Се Е основательно подготовился к сегодняшней вылазке. Проходя мимо пышных зарослей Звездной Травы за пределами дворика, он даже специально остановился, чтобы оставить защитную формацию. Гу Цун не мешал ему, позволяя юноше делать всё, что тот пожелает.
Согласно описаниям в оригинале, вокруг горы Лююнь для Се Е существовал невидимый барьер. Гу Цун не знал, как выглядит эта преграда, но всегда переживал, что Се Е может на нее наткнуться, поэтому старался держаться на шаг впереди, используя самый примитивный и эффективный метод защиты — заслонять юношу собой.
Постепенно они уходили всё дальше от горного двора. Гу Цун, достигший успехов в обучении, начал замечать нечто странное. Обычно монстры, скрывающиеся во тьме, какими бы свирепыми они ни были, разбегались и прятались от одного взгляда Се Е. Но сегодня, несмотря на то что глаза ничего не видели, интуиция подсказывала ему: за ними следует множество существ — вернее, они следовали за Се Е, безмолвно присутствуя где-то рядом.
Больше всего его тревожило то, что хватка юноши на его пальцах становилась всё холоднее и холоднее, напоминая лед. Белая птица на плече тоже затихла.
— Се Е? — В тот момент, когда он хотел обернуться, чтобы проверить состояние спутника, раздался треск, словно в глубине его разума что-то окончательно разбилось. Затем зазвучал знакомый голос: — Не смотри.
Зная, что юноша не замышляет против него зла, Гу Цун всегда слушался слов Се Е. Но на этот раз он не понимал, что заставило его поддаться импульсу. Вопреки здравому смыслу, почти инстинктивно, он повернул голову и увидел бесчисленные гротескные опухоли, образованные монстрами, застилающими небо и преграждающими путь солнцу.
Он также увидел небожителя в белом, которого тянули назад тысячи рук и лиан, образуя огромную паутину переплетенных марионеточных нитей, впивающихся в его тело. Окрашенные багровой жидкостью, они отчаянно тащили его обратно в горы. Единственная нить, связывавшая его с Гу Цуном, оставалась чистой, не тронутой прахом.
Полная луна висела высоко в небе. В оцепенении он видел щупальца, грязь и плотоядные почки, прорастающие подобно всходам... Иллюзии рушились, и прекрасный бессмертный, казалось, сливался с ними, обретая ужасающий облик монстра. Он отвернул голову, избегая взгляда Гу Цуна, и тело Се Е отодвинулось еще на дюйм.
— Всё пропало.
Се Е поджал губы, неосознанно ослабляя хватку, отпуская руку Гу Цуна — единственную нить жизни, которая могла вытянуть его за пределы барьера. Он просто хотел оставить о себе как можно больше прекрасных воспоминаний... прежде чем миссия Гу Цуна подойдет к концу.
Но вскоре кто-то другой вцепился в него мертвой хваткой. Чья-то рука, теплая, как само солнце, без колебаний сжала его ладонь, которая уже начала терять человеческую форму, и потянула вперед.
— Ты снова мне солгал. Мы же договорились спуститься с горы вместе.