Глава 14
Горячее дыхание, куда более жаркое, чем обычно, опалило ухо Гу Цуна, мгновенно заставив его мочки вспыхнуть пунцовым цветом.
Словно найдя новую интересную игрушку, рука юноши, до этого обвивавшая шею генерала, медленно скользнула выше, игриво щелкнула его по уху и замерла, как бы настаивая на ответе:
— Генерал?
Кадык Гу Цуна нервно дернулся. Сэ Е всегда был таким тихим, от него веяло чистотой и невинностью. Генерал никак не ожидал, что, когда тот заговорит нормально, он окажется настолько беззащитным перед этим голосом.
...Неужели лекарство подействовало так быстро? Или этот отвар действительно обладал чудодейственной силой?
Чувствуя, что дело принимает серьезный оборот, Гу Цун решил, что всё остальное может подождать. Повинуясь инстинкту, он нежно поцеловал ладонь Сэ Е, всё еще прикрывавшую его рот — поцелуй был просящим, почти умоляющим, словно он искал утешения.
И это сработало: взгляд юноши смягчился. Он убрал руку, забавно сморщил нос и ткнул пальцем в плечо генерала: — В душ.
Зная, как Сэ Е дорожит чистотой, Гу Цун не обиделся. От него не пахло дурно, но пока он возился с лекарством у огня, он немного вспотел. Если он хотел разделить постель с супругом, освежиться было просто необходимо. К тому же, такие интимные моменты явно не должны были происходить во дворе.
С большой неохотой Гу Цун разжал руки на талии Сэ Е.
Однако, когда он закончил мыться и вошел в комнату, юноша, который только что сам инициировал поцелуй, уже успел завернуться в одеяло. Он лежал на кровати, как плотный весенний ролл, не показывая даже макушки.
Гу Цун, который лишь сейчас осознал всё коварство ситуации, понял: хотя на поле боя он ошибался редко, здесь он угодил в ловушку, расставленную Сэ Е. С непроницаемым лицом он подошел к кровати и потянул за край одеяла: — Вылезай.
Неподвижный «ролл» делал вид, что крепко спит. Сэ Е всё еще помнил ту случайную встречу на постоялом дворе, когда он воочию (и не только) оценил масштабы... Несмотря на всё искушение, он решил, что на сегодня хватит. Он не был скромником в спальне, но и испытывать пределы своих возможностей прямо сейчас не горел желанием.
— Сэ Е, — терпеливо позвал Гу Цун, игнорируя молчание, но сохраняя серьезный тон. — Жарко, ты задохнешься.
На самом деле майская ночь была прохладной, а Сэ Е вечно мерз, так что он мог бы пролежать так хоть до утра. Видимо, поняв, что уговоры не действуют, Гу Цун замолчал. Кровать, застеленная толстыми матрасами, слегка просела. Сэ Е уже подумал, что генерал сдался и лег рядом, как вдруг мир перевернулся: его подняли в воздух вместе с одеялом.
Одной рукой крепко прижимая юношу к себе, Гу Цун свободной рукой с точностью повара, разворачивающего рисовый кнедлик, принялся «распаковывать» Сэ Е. При этом он намеренно оставил одеяло на плечах — то, что должно было защищать Сэ Е, превратилось в путы, вынуждая его послушно сидеть на коленях генерала.
Гу Цун ни капли не стыдился того, что применил силу. Встретив гневный взгляд «фениксовых» глаз, он остался невозмутим: — Сначала была дипломатия, теперь — военные действия. Он ведь честно пытался выманить его лаской.
Теперь Сэ Е в полной мере ощутил доминантность этого человека — куда более явную, чем в прошлых мирах, где он сам часто держал инициативу. Он хотел что-то возразить, но обнаружил, что эффект «красноречия» от лекарства уже исчерпан.
Гу Цун не дал ему времени на раздумья. Подцепив пальцем подбородок Сэ Е, он нашел цель и запечатлел на его губах глубокий, властный поцелуй. На этот раз это был не робкий повтор, а собственный ритм Гу Цуна — прямой, жаркий и требовательный. Сэ Е казалось, что каждый его вдох теперь пропитан запахом генерала: свежестью мыла и легким ароматом трав.
Его пальцы инстинктивно хотели за что-то ухватиться, но были плотно прижаты одеялом. Неудобная поза не давала возможности сопротивляться, и чем больше он пытался шевелиться, тем глубже увязал в объятиях мужчины. В конце концов, Сэ Е сдался, позволяя Гу Цуну оставлять свои метки — прикусывать губы, целовать линию челюсти, пока, наконец, он не уткнулся лбом в плечо генерала.
— Теперь будешь вести себя хорошо? — негромко рассмеялся Гу Цун, чувствуя, как охрип его голос. Он не собирался по-настоящему принуждать Сэ Е. Его большая ладонь легла на затылок юноши, поглаживая нежную кожу, а затем скользнула вниз по позвоночнику, успокаивая. — Не бойся, я не сделаю ничего, что тебе не по нраву.
Хотя, судя по поцелуям, вторая сторона обычно проявляла куда больше инициативы.
Прижатый к горячему телу генерала под одеялом, Сэ Е подумал: «По нраву или нет, но мне уже немножко страшно». Боясь, что тайна его «лечебного заикания» раскроется, он подавил желание заговорить и быстро написал на плече мужчины:
【Спускайся.】
Спускаться? Куда это? Гу Цун на мгновение озадачился, пока Сэ Е красноречиво не опустил взгляд вниз. Только тогда до генерала дошло, что именно имел в виду юноша.
Такое дело, как пожар: легко разжечь, трудно потушить. И одной силой воли это не контролируется. Боясь потерять доверие Сэ Е, Гу Цун напряг челюсть и серьезно объяснил: — Если не будешь двигаться, оно само пройдет.
Сэ Е, с раскрасневшимся от нехватки кислорода лицом, сидя боком на коленях генерала, внезапно оказался чуть выше него. Его туманный, слегка отсутствующий взгляд, казалось, лишь сильнее раззадоривал мужчину. В одну секунду Сэ Е сверкал глазами от негодования, в другую — пытался ускользнуть.
Но Гу Цун держал крепко. Он хотел было попросить юношу расслабиться, чтобы восстановить свою репутацию «честного человека», но ситуация была ровно обратной. Инстинктивно генерал закрыл глаза Сэ Е своей ладонью.
Сэ Е никогда не встречал такого нерассудительного человека, а уж тем более — такого нерассудительного Гу Цуна. Сначала ему говорят не двигаться, теперь — даже смотреть запрещают. Его держали, как большую хрупкую куклу, то и дело осыпая поцелуями шею и губы.
Лишившись зрения, Сэ Е почувствовал, как обострились другие чувства. Стало щекотно, он попытался уклониться, но Гу Цун мягко повалил его на кровать. Плотное одеяло всё еще сковывало движения, а ладонь на глазах не шелохнулась. Сэ Е услышал хриплый голос: — Спи.
Генерал, кажется, впервые почувствовал укол совести за свои действия. Ощущая давление ладони на ресницах, Сэ Е заморгал. Вокруг была тьма, и оставалось только ориентироваться на ощупь. Вскоре он услышал, как Гу Цун судорожно вдохнул и перехватил его запястье: — Что ты там трогаешь?
Сэ Е тут же прикинулся немым. Однако Гу Цун продолжал его удерживать. В силе Сэ Е явно проигрывал. После недолгого молчаливого противостояния он всё же открыл рот: — Я могу... помочь.
Руки Гу Цуна, которые были почти вдвое больше рук Сэ Е, мгновенно напряглись. В этом деле Сэ Е знал лишь основы. Перед лицом генерала, который явно не привык к «половинчатым мерам», он вскоре почувствовал, что руки затекают, и захотел сбежать.
Но Гу Цун не дал ему ни единого шанса на отступление. Рука, которая раньше удерживала его, теперь стала проводником — она накрыла ладонь Сэ Е, сжимая, направляя, не оставляя выбора, кроме как идти до конца. Это казалось заботой, но на деле было абсолютной блокадой всех путей к отступлению.
...
Проведя в темноте слишком много времени, Сэ Е забыл открыть глаза. Когда он снова увидел дрожащий свет свечи в комнате, Гу Цун сидел на краю кровати и вытирал руки чистой тканью. Новое постельное белье быстро пошло в дело, и Сэ Е зарылся лицом в мягкую подушку, разметав волосы и притворяясь спящим. Удивительно, но Гу Цун не стал его разоблачать. Он лишь наклонился и поцеловал его в ухо.
Вскоре во дворе послышались шорохи. Генерал, освеженный и с ясной головой, за одну ночь привел всё в порядок. Ночь прошла без сновидений.
После полумесяца пути и такого бурного «приема» в первую же ночь, Сэ Е, не привыкший спать в нормальной постели, проснулся только к полудню. Гу Цун, судя по всему, уже успел смотаться в лагерь и теперь стоял на солнце, проверяя, не отсырели ли книги Сэ Е. Две коробки с нефритовыми шахматами уже красовались на столе.
Услышав шаги, Гу Цун мгновенно обернулся: — Проснулся? В кухне я оставил тебе кашу и дикие овощи, которые утром принесла тетушка Чжан. Если хочешь чего-то мясного, можем сходить за бараньим супом с лепешками или пельменями.
Сэ Е: «Который сейчас час? Можно я пропущу завтрак?»
— Тебе нужно поесть, — Гу Цун, уже изучивший привычки юноши, отложил книги и подошел ближе. — Или я могу покормить тебя сам. Сядешь ко мне на колени. Снова побудешь «маленьким ребенком».
Сэ Е: «Вы...»
— Я сильный, ничего не поделаешь, — Гу Цун серьезно взял юношу за кончики пальцев, когда тот попытался что-то написать на его ладони. — Так что тебе нужно есть больше.
В Сангане еду переводить было не принято. В итоге Сэ Е послушно съел миску каши и тарелку отменно приправленных овощей. После трапезы Гу Цун повел его кормить Уюня. — Скоро я возьму тебя в степь, познакомлю с Уюнем поближе. Это пойдет на пользу.
Сэ Е: «?»
— В июле, когда скот нагуляет жир, а трава станет густой, будет фестиваль Надам, — терпеливо объяснил генерал. — Новый Хан несколько раз приглашал меня. Хочет доказать свою преданность и заодно оценить силу моих войск.
Враги и друзья одновременно — если одна сторона станет слишком слабой, хрупкое равновесие между Янь и степью рухнет. Сэ Е вспомнил слова Гу Цуна: «Снежный скакун?»
— Верно, я выиграл его на скачках, — кивнул Гу Цун. — Но я просто хочу, чтобы ты развеялся, не забивай голову лишним.
Сэ Е кивнул. В оригинальном сюжете внимание было приковано к главным героям, и эта поездка не упоминалась. Однако, судя по всему, она должна была быть безопасной.
1101 вставила свои пять копеек: «Понятно, медовый месяц! Хоть поиграем, хоть похвастаемся. Я слышала, что кумыс и запеченный целиком барашек в степи — это нечто. Мы попробуем?»