Глава 14
«Окончательное решение?»
Было ясно, что министры просто ищут козла отпущения, на которого можно свалить вину.
Сидя на драконьем троне, Сэ Е слышал лишь высокопарные речи, призванные умиротворить его, как ребенка. Со временем ему становилось всё ленивее заниматься государственными делами. Однако, судя по хронологии, приближался важный сюжетный поворот из оригинала. Неудивительно, что эти чиновники, которые обычно старались держаться от императора подальше, сами принесли ему свои беды.
Сэ Е — и оригинальному владельцу тела, и нынешнему — было совершенно неинтересно слушать бесконечные споры седобородых стариков, когда раскалывается голова. Но одна мысль о том, какие лица будут у князя Аня и министров, когда он явится в Зал Правительства, делала даже это скучное занятие заманчивым.
Придворное одеяние было громоздким и тяжелым, и Сэ Е не собирался его надевать. В обычных обстоятельствах никто не посмел бы вмешаться, опасаясь за свою жизнь.
Переобувшись, Гу Цун помог Сэ Е подняться, поддерживая его под руку. — Раз уж у меня сегодня хорошее настроение, я окажу им честь, — произнес император. — А евнуха Ли предупреждать не нужно.
После этих слов слуги, ожидавшие снаружи зала Мингуан, переменились в лицах.
Раньше, какой бы милостью ни пользовался фаворит, это ограничивалось стенами гарема и считалось личным делом государя. Однако в истории евнухи, сопровождавшие императора на совет, всегда были опытными и влиятельными людьми, облеченными высшим доверием. Даже чиновники первого и второго рангов относились к ним с почтением.
Но Гу Цун... Такой чести не удостаивался даже Пэй И, выходец из знатной семьи.
Однако, несмотря на внутренние сомнения, никто не посмел оспорить решение Сэ Е. Вместо этого слуги поспешно подготовили зонт от солнца и для Гу Цуна.
Намеренно перехватив гонцов, собиравшихся доложить о приходе императора заранее, Сэ Е, одетый в красное, вошел в Зал Правительства вместе с Гу Цуном. В тот же миг в огромном зале воцарилась тишина.
— Ну что, вы собираетесь говорить или нет? — Сэ Е лениво откинулся на спинку трона, поправляя рукава с видом истинного тирана.
Нахмурившись, он окинул придворных оценивающим взглядом. Один из имперских цензоров, стоявших слева, явно хотел что-то сказать, но, вспомнив судьбу своих предшественников, благоразумно промолчал.
В толпе чиновников помрачнел лицом Си Цзиньюй. Как праздный князь, он появлялся при дворе лишь по особым дням, вроде первого и пятнадцатого числа каждого месяца. То, что тиран пришел сегодня, уже выходило за рамки его ожиданий. А замена евнуха Ли на Гу Цуна, который теперь непоколебимо стоял подле трона, добавила ситуации неожиданный оборот.
Внезапно оказавшись в центре внимания высших чинов империи, Гу Цун не выказал ни капли нервозности или спеси. Напротив, заметив на себе взгляд Си Цзиньюя, он лишь слегка приподнял глаза.
— Вы звали меня сюда только для того, чтобы я любовался вашими макушками? — Сэ Е наугад выбрал в толпе знакомую фигуру. — Ты, министр финансов, не так ли? Выйди вперед.
Министр не ожидал, что император помнит его имя. Он шагнул вперед с обеспокоенным видом: — Ваше Величество, в Цзянчжоу разразилась сильная засуха. Министерство уже выделило средства, но генерал Нин настаивает на получении еще пятидесяти тысяч таэлей серебра. Казна пуста, мы просто не можем выдать такую сумму.
Одетый в темно-пурпурное одеяние высшего ранга, министр не отличался острым умом, а его живот так туго натягивал пояс, что слова о «пустой казне» из его уст звучали крайне неубедительно.
Второй участник спора, генерал Нин Вэй, был самым храбрым и умелым полководцем династии Чэнь. Мужчина сорока с лишним лет с суровой воинской внешностью, он оставался в столице для отчета, пока на границах было спокойно. Согласно оригиналу, раньше он служил капитаном в Цзянчжоу, так что его заступничество за регион было логичным.
— Ваше Величество, я вовсе не намерен чинить препятствия, — лицо Нин Вэя покраснело от гнева; было видно, что этот спор длится не первый час. — Вчера я получил письмо от старого друга. В Цзянчжоу свирепствует голод, а в мешках с зерном, присланных двором, как минимум половина — песок и камни!
Услышав это, министр финансов тут же повысил голос: — Старый друг? Сомневаюсь, что это друг из армии. Генерал Нин, теперь, когда вы вернулись в столицу, почему вы продолжаете вести частную переписку с гарнизоном Цзянчжоу?
В красноречии вояки редко могли тягаться с гражданскими чиновниками. Зная, что нынешний император юн, но крайне подозрителен, Нин Вэй растерялся и с глухим стуком упал на колени: — У меня и в мыслях не было ничего подобного!
— Не было? Почему же из всех чиновников столицы письмо из Цзянчжоу получил именно генерал Нин Вэй? Почему только он заявляет о страданиях народа? — Министр финансов вцепился в возможность: — Ваше Величество, посмотрите внимательно. В истории беспричинное накопление серебра и зерна часто предвещало мятеж!
Словно холодная вода, выплеснутая на раскаленную сковороду, зал зашумел. Чиновники начали яростно перешептываться. В глазах Нин Вэя, стоявшего подле яшмовых ступеней, блеснула скрытая жажда убийства.
Если Сэ Е правильно помнил, именно в этот момент князь Си Цзиньюй должен был выйти вперед — до того, как Нин Вэй сорвется, — и сурово отчитать министра финансов. Однако, будучи «праздным князем без реальной власти», он в итоге должен был уйти в гневе, не возвращаясь ко двору целый месяц.
Не говоря уже о госизмене, даже фракционность и частные сделки не стоили того, чтобы выносить их на свет. Сторонники князя Аня понимали, что он лишь играет роль, но Нин Вэй об этом не знал. Более того, позже Си Цзиньюй тайно перенаправил собственное жалование на нужды региона под предлогом нехватки охраны, попросив Нин Вэя доставить груз. Этой изящной комбинацией он полностью завоевал преданность генерала, обеспечив себе ключевую военную поддержку в будущем.
В этот миг у князя Си Цзиньюя действительно были такие намерения: министерство финансов контролировало зерно, деньги и землю, но его глава был жадным и трусливым приспособленцем — не тем, кто мог бы ему пригодиться. Если бы он смог устранить его руками Нин Вэя, он бы выдвинул своего кандидата, убив двух зайцев одним ударом. А сколько людей реально спасет его частный груз — зависело от судьбы.
Однако как раз в тот момент, когда Си Цзиньюй собрался сделать шаг, молодой император на троне внезапно произнес: — Слишком шумно.
Обычно верховное место в зале пустовало, и в пылу спора все, казалось, забыли, что сегодня там кто-то сидит. Раздраженный и будто бы по-детски непосредственный, император, даже не надевший официальный наряд, потянул за воротник и прищурил свои глаза-фениксы, заставив Си Цзиньюя осечься.
Цок, цок.
В гробовой тишине он спустился со ступеней трона, проходя мимо Нин Вэя. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он выхватил меч из ножен на поясе генерала и точным движением вонзил его в горло министра финансов.
--- Этот меч был наградой Нин Вэю за военные заслуги. Его разрешалось приносить во дворец, но он считался скорее почетным знаком, чем боевым оружием. И всё же это был меч. Меч с обнаженным клинком.
Брызнула кровь, задержанная холодным металлом, а затем она потекла по лезвию, заливая руки министра, которыми он отчаянно пытался зажать шею, и его роскошное пурпурное платье.
— Так шумно, — пробормотал юный тиран с отвращением, разжимая пальцы и потирая лоб.
Теплая липкая жидкость пропитала подол его верхнего платья, но он не обратил на это внимания. Повернувшись к Нин Вэю, он сказал: — Тебе нужны деньги? Конфискуй его имущество. Бери столько, сколько потребуется.
Пока он говорил, министр финансов, который еще несколько минут назад был так высокомерен, испустил дух и рухнул на пол, точно забитая свинья.
Нин Вэй, видевший немало ужасов на полях сражений, пришел в себя быстрее остальных министров, которые дрожали как осиновые листы. Он низко поклонился: — Слушаюсь! Да здравствует Ваше Величество!
Сошел ли император с ума или просто воспользовался ситуацией — Нин Вэю было всё равно, лишь бы спасти народ Цзянчжоу от голода. За это он был готов славить этого императора.
— Что за «да здравствует»? — фыркнул государь. — Если хочешь благодарить, благодари моего нового евнуха. — Он замолчал, не глядя в глаза Гу Цуну. — Я помню, ты ведь тоже из Цзянчжоу?
Гу Цун поклонился: — Да.
На лице Си Цзиньюя промелькнуло облегчение. Припадок безумия был слишком своевременным, что вызывало подозрения. Но если в деле замешан Гу Цун, то поступок кузена обретал логику. К тому же, его расследование подтвердило: личность Гу Цуна подлинная. С вопросом помощи было покончено; Си Цзиньюй списал это на слепую удачу Нин Вэя.
— Есть еще о чем поспорить? — Настроение императора сегодня было необычайно хорошим, он был готов разбираться со всем по порядку. Он небрежно вытащил меч из шеи покойного министра и шутливо покрутил его в руках. Улыбнувшись лицом, на котором застыли пятна того же цвета, что и его одежда, он спросил: — Как вы это называете? «Священный суд»?
В огромном зале воцарилась тишина, безмолвная, как в склепе.
Честно говоря, Сэ Е не хотел убивать на глазах у Гу Цуна. Но, как и в случае с фотографиями своего истощенного тела в прошлом мире, сколько бы он ни откладывал этот момент, избежать его было невозможно. Гу Цун не был из тех, кто готов безвольно прятаться за чужими спинами. К тому же Сэ Е ненавидел ложь.
Когда он ходил к протагонисту в павильон Цзинсюэ, он намеренно оставил Гу Цуна позади, но тот всё равно нашел способ пробраться туда. Где есть воля, там найдется и путь. Рано или поздно это должно было случиться.
Пока тиран безумствовал и убивал с налитыми кровью глазами, кто бы осмелился рисковать головой? Все яростно затрясли головами, и утренняя аудиенция поспешно завершилась. Зал опустел, остались лишь Сэ Е и труп.
Но вскоре послышались знакомые шаги. Гу Цун никак не ожидал такого поворота. Не найдя сменной одежды, он просто смочил платок водой и поспешил обратно. Сэ Е всё еще держал окровавленный меч, украшенный нефритами, будто одновременно подчеркивая содеянное и напоминая о нем.
Но Гу Цун не обратил на это внимания. Он даже осмелился осторожно разжать тонкие пальцы императора, забрал меч и принялся стирать капли крови, случайно попавшие на него.
Некогда чистые подошвы сапог слуги окрасились багрянцем. Сэ Е опустил взгляд, глядя на обувь Гу Цуна. — Я убил человека, — сказал он.
— Это так, — Гу Цун не собирался отрицать очевидное. Присев, чтобы поправить подол императорского платья, он серьезно посмотрел на него снизу вверх: — Но Ваше Величество спасли гораздо больше людей.
Сэ Е: — Откуда такая уверенность? Что, если Нин Вэй солгал?
Гу Цун: — Потому что я верю Вашему Величеству.
Он верил, что молодой император не стал бы убивать просто из-за головной боли. Было ли это наивностью или глупостью — неважно, как судит мир. Гу Цун верил, что тот миг нежности, который он мельком увидел прошлой ночью, и был истинной сутью «Сэ Е».
Хотел бы я пойти с тобой в библиотеку, чтобы вместе почитать те медицинские книги. Может, там найдется способ, как избавить тебя от этой боли навсегда..._ Но пока я могу лишь быть твоей тенью и твоим щитом.