Глава 15
Словно человек, спасенный из пучины вод, Сэ Е наконец задышал свободнее.
Инстинктивно протянув руку, чтобы коснуться красивых бровей Гу Цуна, он спросил: — Если тебя обманут, что ты сделаешь?
Обычно, когда к тебе тянется рука, только что лишившая жизни человека, становится страшно. Но Гу Цун даже не вздрогнул, позволяя холодному прикосновению этих пальцев лечь на свое лицо.
— Если обманет Ваше Величество — я согласен, — несмотря на тяжелый запах крови в воздухе, Гу Цун оставался невозмутим. Он поднялся на ноги лишь после того, как молодой император перестал касаться его лица. — Я велел подготовить одежду и горячую воду в покоях. Не желает ли Ваше Величество переодеться?
Сэ Е кивнул в знак согласия.
Слова 1101 принесли ему некое пробуждение. Неужели в мире действительно существует такая удача? В каждой жизни он встречает Гу Цуна, и как бы он ни менялся, тот всегда понимает его и верит ему. Это казалось сном. Как злодею могло так повезти?
— Во-первых, ты пробудился, поэтому можешь следовать оригинальному сюжету, но, конечно, можешь и вырваться из его оков, — вставила 1101 с оттенком досады в голосе. — Во-вторых, Гу Цун, находясь вне основной сюжетной линии, не подвластен «фильтру злодея». Он видит в Сэ Е просто Сэ Е.
【Конечно, я тоже борюсь за его расположение!】 — фыркнула 1101, пытаясь утешить, но не забывая конкурировать за внимание Сэ Е.
Сэ Е не смог сдержать легкой усмешки.
Тем временем Нин Вэй, глубоко обеспокоенный ситуацией с бедствием, поспешил к резиденции министра финансов для конфискации имущества. Собралось всё больше людей: они воочию видели, как из дома выносят сундуки с антиквариатом, каллиграфией, драгоценностями и нефритом.
Но больше всего поражали горы золота и серебра. Вместе с ассигнациями этой суммы хватило бы, чтобы спасти не один Цзянчжоу, а, пожалуй, десяток.
В оригинальном сюжете, за вычетом доли для отчетности перед двором, большая часть этих богатств осела бы в карманах Си Цзиньюя, пополнив его фонд для вербовки солдат и закупки лошадей. Но теперь приказ исполнял Нин Вэй. Солдаты ценят верность, и раз молодой император решил спасти Цзянчжоу, Нин Вэй, не желая брать себе ни гроша, отправил небольшой отряд, чтобы доставить каждую монету прямиком во дворец.
По логике вещей, при такой огромной сумме и настойчивости императора в оказании помощи, на пути от столицы до Цзянчжоу было слишком много уровней власти и возможностей для махинаций. Соблазн наживы был велик. Однако человек на драконьем троне разом пресек все подобные мысли. Сэ Е счел это слишком хлопотным и даже не явился на заседание, лишь велев подготовить указ, согласно которому Нин Вэй должен был лично сопровождать груз.
Это было прямолинейно и решительно, не давая никому шанса побороться за место.
Обычно при оказании помощи пострадавшим регионам в качестве надзирателей назначали членов императорской семьи. Си Цзиньюй, считавший себя идеальным кандидатом из-за возраста и опыта путешествий, не ожидал, что Сэ Е вообще забудет об этой роли. Без всяких церемоний император просто выставил Нин Вэя за пределы столицы.
Поступки безумца непредсказуемы, так что удивляться было нечему. Си Цзиньюй не мог понять, действительно ли Сэ Е глуп или просто притворяется. К счастью, во дворец всё еще оставался «гвоздь», способный развеять его тревоги.
В ночь, когда Нин Вэй отправился в путь, Пэй И, отсутствовавший долгое время, получил запечатанный секретный приказ.
Из-за влияния Сэ Е на евнуха Ли передача информации во дворец и из него стала не такой оперативной, как раньше. Хотя Пэй И не знал, что Ли Дэчжун когда-то был сторонником князя Аня, он всё же заметил перемены.
К этому моменту, выпивая суп каждый день на протяжении полумесяца, Пэй И всерьез опасался яда. Ему приходилось тайком вызывать рвоту за спинами людей, и его некогда нежное и красивое лицо стало крайне изможденным. В глазах окружающих это выглядело так, будто Пэй И чахнет от горя из-за бессердечия императорской семьи.
Независимо от своего желания, Пэй И должен был исполнить волю господина. Ловко сжегши записку над свечой, он позвал: — Ся Хэ. Помоги мне собрать волосы.
Полчаса спустя.
Безупречно одетый Пэй И стоял перед залом Мингуан. Одеяние белое как снег, во взгляде — слабость, вызывающая невольное сочувствие. Однако маленький евнух, охранявший ворота напротив, остался непоколебим: — Господин Пэй, Его Величество сейчас с личным прислужником и не может вас принять. Пожалуйста, возвращайтесь.
Раньше, если не считать случаев с отравлением, Пэй И никогда сам не приходил в зал Мингуан. Естественно, он не привык к такому унижению. Молодой император так долго оберегал его, что он почти забыл вкус опалы.
Стоявшая рядом Ся Хэ не выдержала: — Как ты смеешь! Кто позволил тебе так дерзко отвечать господину Пэй?
— Я лишь говорю правду, — ответил маленький евнух, сохраняя спокойствие и достоинство. — Даже если я доложу Его Величеству, результат будет тем же.
Сейчас по уровню влияния даже евнух Ли не может сравниться с прислужником Гу. Его Величество не только брал его на совет, но и хвалил за казнь министра финансов и спасение Цзянчжоу. Хотя нрав государя переменчив, прислужник Гу — человек нормальный. Даже самый глупый слуга знает, кому сейчас нужно угождать. К тому же он не получал от Пэй И никаких милостей, так что и причин для почтения у него не было.
— Если господин Пэй желает ждать, он может остаться здесь, — вежливо добавил евнух. — Если вам повезет и прислужник Гу выйдет, возможно, я замолвлю за вас словечко.
К несчастью для Пэй И, этой ночью у Гу Цуна не было времени ни на кого другого.
После консультаций с лекарями в течение нескольких дней он улучшил состав лечебной ванны. Теперь он стоял у окутанного паром бассейна из белого нефрита, по одному добавляя ингредиенты.
Молодой император в одном нижнем платье сидел у края воды, его темные волосы были собраны. Он повернул голову, глядя на Гу Цуна; его светлые ноги болтались в воде, большая их часть была скрыта глубиной.
После того утреннего совета их отношения, казалось, стали еще ближе. По крайней мере, в присутствии Гу Цуна император перестал упрямо противоречить и стал гораздо откровеннее.
— Готово, — позволив императору рассматривать себя, Гу Цун отставил корзинку с травами. — На этот раз я советовался со многими лекарями, чтобы улучшить формулу. Вашему Величеству не будет так невыносимо, как в прошлый раз.
...Невыносимо? Что именно было невыносимым? Это же было совершенно естественное физиологическое явление!
Но раз Гу Цун говорил об этом с таким серьезным видом, Сэ Е не нашел в себе сил спорить. Он лишь бросил на него острый взгляд и неохотно соскользнул в воду у самой стенки бассейна.
Пока другие нежились в лепестках цветов, он отмокал в целебных травах. К счастью, аромат был легким и не удушливым. Как только Сэ Е нашел удобное положение и приготовился расслабиться, раздался всплеск — в воду погрузилось что-то увесистое.
— Разве мы не договорились? Мне нужно делать массаж Вашему Величеству, иначе какой толк просто сидеть в воде? — ответил Гу Цун на немой вопрос в глазах императора.
Императорское одеяние было аккуратно сложено на берегу. Тонкое белое нижнее платье Гу Цуна намокло и теперь полупрозрачной тканью облепило кожу.
Сэ Е не был тем, кто жадно ищет красоты. Но Гу Цун, который был на голову выше его, выглядел впечатляюще.
И всё же император довольно долго рассматривал проступающие мышцы пресса, пока над ним не раздался голос с тенью смешка: — Ваше Величество? Вам нравится? Как только ваше здоровье поправится, у вас обязательно будут такие же, и, возможно, вы станете даже выше меня.
Поскольку его застали с поличным, Сэ Е не стал отводить взгляд. Он прямо посмотрел на Гу Цуна и даже протянул руку, чтобы коснуться его. Гладкие, не слишком массивные линии, упругость и скрытая сила.
Сглот.
Гу Цун непроизвольно сглотнул. Секунду назад он непринужденно шутил, но теперь буквально застыл: он не был настоящим евнухом, всё его мужское естество было при нем. Чувствительной кожи его живота касались нежные кончики пальцев молодого императора. Даже через слой ткани ощущение было ярким и нестерпимым.
— Что-то не так? — Мышцы под пальцами внезапно напряглись, став твердыми как камень. Сэ Е, притворяясь непонимающим, дважды легонько ткнул в них.
Гу Цун, существующий между двумя мирами, имеет уникальную физиологию. Пока Сэ Е не против, его можно дразнить как угодно.
— Ничего. — Боясь, что император коснется его снова и правда выплывет наружу, Гу Цун поспешно покачал головой. — Температура воды в самый раз. Ваше Величество, начнем?
Зная, что государь стесняется своих шрамов, Гу Цун не стал заставлять его раздеваться. Вместо этого он выбрал самую легкую и прозрачную ткань для одежд, надеясь, что так императору будет комфортнее.
Однако сейчас эта заботливость делала ситуацию для самого Гу Цуна почти невыносимой. Видеть желаемое сквозь туман, любоваться луной в воде — полускрытая красота манит сильнее всего.
Опершись руками о край бассейна, молодой император лениво лежал спиной к нему с полузакрытыми глазами, похожий на кота, который подставляет мягкий живот только тем, кому доверяет.
Имея прошлый опыт, в этот раз Гу Цун идеально рассчитал силу. Возможно, догадка 1101 была верна — благодаря активным усилиям Сэ Е действительно возвращал себе крупицы души. Пока Гу Цун двигался, головная боль императора заметно утихала, сменяясь приятной дремотой.
Эта естественная сонливость действовала лучше любых успокоительных из магазина системы.
— Ваше Величество? — Гу Цун хотел попросить императора повернуться, но, подняв голову, увидел, что его густые черные ресницы сомкнуты. Они едва заметно подрагивали, как крылья бабочки, в такт дыханию юноши.
Возможно, от тепла воды губы императора, обычно плотно сжатые, слегка приоткрылись — алые, влажные и совершенно беззащитные.
У Гу Цуна пересохло в горле. Он знал, что для евнуха быть допущенным к телу императора — уже великое счастье, и он не должен помышлять о большем. Но в этот момент его разум заполнили мысли о неповиновении, измене и каре.
Он завоевал доверие императора, но сейчас чувствовал искушение предать это доверие: рывком утянуть его под воду, неистово целовать, творить что угодно.
Поцелуй. Поцелуй.
Шершавые кончики пальцев, более грубые, чем у обычных слуг, повинуясь желанию, коснулись губ императора. Когда Гу Цун пришел в себя, его пальцы уже ощущали эту мягкую влагу. Юноша не проснулся, а лишь сильнее прильнул к руке, доверчиво потираясь о нее.
Тук-тук.
Казалось, в груди бьется дикий зверь, жаждущий вырваться на свободу. Гу Цун изо всех сил пытался отвести взгляд, убрать непослушную руку, но в следующий миг услышал тихий шепот императора: — Гу Цун.
В одно мгновение все запретные мысли вспыхнули с новой силой, а остатки самообладания были отброшены. Взгляд мужчины потемнел.
— Я здесь.