Глава 18
«Мы раньше не встречались?»
На первый взгляд этот вопрос звучал как самый заезженный подкат из старой теледрамы. Главный герой буквально напрашивался на неприятности. Сэ Е молча поднял кролика повыше и отступил на шаг, используя плюшевую игрушку и Гу Цуна как щит.
А самое главное — он не хотел, чтобы его стошнило.
Хотя идея заставить главного героя отступить в замешательстве звучала заманчиво, Гу Цун в конечном итоге был важнее. Он не хотел портить свое свидание с ним. Если сегодняшний день вообще можно было считать свиданием.
На самом деле он хотел выразить нечто вроде «мне не до тебя», однако со стороны Сэ Е казался скорее напуганным. В конце концов, за стеной его невозмутимости скрывался сейчас довольно милый образ.
— Мы, скорее всего, не знакомы, — мозг Гу Цуна работал на пределе, он изо всех сил старался подавить желание поддразнить Сэ Е. — Извините, ему нездоровится, — обратился он к Гуань Чэню. — Вам что-то еще нужно?
Поскольку Гуань Чэнь присоединился к испытанию последним, а после игры был окружен фанатами, он действительно не слышал голоса Сэ Е. Вспомнив чересчур хриплый голос юноши, Чжан Я, поспешно подошедшая к ним, обеспокоенно спросила: — Вы в порядке? У нас на стенде есть закрытая вода, я принесу вам бутылку.
— Не нужно, я позже куплю ему горячий напиток, — тон Гу Цуна был естественным, интимным и фамильярным. Он с улыбкой покачал головой, потянул Сэ Е за рукав и снова посмотрел на Гуань Чэня: — Если больше ничего нет, мы пойдем.
Это звучало как вопрос, но на самом деле у них не было намерения дожидаться ответа.
— Но мне правда кажется, что я его видел.
Понимая, что дальнейшие расспросы выставят его поверхностным типом, флиртующим на пустом месте, и могут доставить неприятности случайным прохожим, Гуань Чэнь замялся, и его объяснение застряло в горле.
В обычных обстоятельствах студент, еще не окончивший университет — пусть даже такой статный и прямой, как молодой тополь, — неизбежно казался бы менее значительным на фоне Гуань Чэня, опытного лидера и ветерана соревнований. Но только не Гу Цун.
Янтарь — теплый цвет, он естественным образом вызывает у людей чувство мягкости, настолько, что многие забывают: это также цвет глаз многих диких зверей.
В глазах учителей и однокурсников Гу Цун всегда был заботливым и добрым. Раньше он бы наверняка не забыл помочь соседу по комнате раздобыть автограф при удобном случае. Но выбирая между соседом и Сэ Е, ему не нужно было гадать, кто важнее.
— С меня сейчас рубашка сползет.
Вздрогнув от внезапной жалобы над ухом, Гу Цун пришел в себя и остановился. Только тогда он заметил, что так сильно тянул Сэ Е за рукав, что рубашка перекосилась. К счастью, пуговицы были застегнуты до самого верха, так что ничего лишнего не открылось.
Резко разжав руку, он виновато оправдался: — Я не специально.
В тот момент он просто хотел, чтобы Сэ Е ушел вместе с ним, и потянуть за рукав казалось самым рациональным решением. В конце концов, Сэ Е было бы неудобно, если бы он тянул его за руку, пока тот держит огромную игрушку. Хотя на эмоциональном уровне ему больше всего хотелось взять его за руку.
Плюшевый кролик был набит синтепоном, и хотя выглядел огромным, веса почти не имел. Не говоря ни слова, Сэ Е решительно впихнул кролика, на которого уже успел нацепить свои маску и очки, в руки Гу Цуну. Затем он поднял руку, невозмутимо поправляя воротник.
Когда подбородок Гу Цуна, покоящийся на голове игрушки, был слегка придавлен кроличьими ушами, парень почувствовал легкую досаду. Он невольно вспомнил мемы про недогадливых парней, которые портят макияж своим половинкам во время свидания.
Неожиданно в следующий миг юноша, который уже привел себя в порядок и снова надел маску, протянул руку и мягко взял розового кролика за правую лапу. — Держи его крепче. Пошли.
— Хе-хе.
Его губы непроизвольно расплылись в улыбке. Гу Цун не только не считал детским поведением то, что двое взрослых мужчин занимаются подобным, но и почувствовал легкую ревность к кролику, которого так ласково касался Сэ Е. Он тоже очень хотел подержать Сэ Е за руку. Очень сильно.
С трудом сдерживая свои «неугомонные лапы», Гу Цун с несколько обиженным видом сжал игрушку. — Ты устал? Давай найдем место, где можно что-нибудь выпить.
Слова, сказанные Гуань Чэню, не были просто отговоркой. Горло Сэ Е было гораздо нежнее, чем у обычного человека, а он много говорил, пока они гуляли по выставке. Если он не попьет, позже ему точно станет не по себе.
Обладая хорошей памятью и чувством направления, Гу Цун быстро привел их к относительно тихому кафе. Чтобы соответствовать теме выставки, каждое заведение сегодня было связано с какой-то игрой. В тех, что относились к менее популярным франшизам, посетителей было меньше. Он запомнил их расположение, когда они проходили мимо раньше, и теперь это пригодилось.
Проигнорировав лимонад со льдом, на который указал капризный арендодатель, Гу Цун поднял голову и сказал официанту: — Один стакан воды и один стакан чая с медом и помело, меньше сахара. Оба горячие.
— Смотреть на меня бесполезно, — уверенно парировал Гу Цун, встретившись взглядом с темными глазами Сэ Е. — Никакого льда, пока твоему желудку не станет лучше.
Особенно учитывая, что они были не дома, а в людном месте, что могло стать дополнительным стрессом для Сэ Е. Обычная горячая вода казалась самым безопасным выбором.
Тщетно протестующий Сэ Е: «Молодец. Смелеешь».
【Я думаю, кому-то просто нужно, чтобы о нем хорошо позаботились】, — вставила 1101, почти с энтузиазмом соглашаясь с этой мыслью. Более того, чай с медом явно был «планом Б», подготовленным для хозяина. Иначе с собственными вкусами Гу Цуна его бы не заботило количество сахара.
— Сначала попробуй чай, посмотри, подходит ли он тебе. Если да — отдай мне воду, — скомандовал Гу Цун, пододвигая обе чашки к Сэ Е. — Осторожно, горячо.
1101: Что я там говорила? Любовь так и плескалась через край, только Гу Цун пребывал в неведении, думая, что хорошо всё скрывает.
Благодаря частым перекусам в последнее время, Сэ Е стал гораздо лучше переносить жидкости. Помешав чай ложкой пару раз, он сделал глоток и милостиво признал: — Пить можно.
Что на его языке означало: это лучше, чем в большинстве чайных лавок.
Автоматически переведя слова юноши в уме, Гу Цун вздохнул с облегчением и забрал вторую чашку. — Давай пока оставим кролика здесь. Заберем его, когда закончим обход и пойдем домой.
Хорошо. Очень разумный предлог. Так между ним и Сэ Е больше никто не будет стоять.
— А мне кажется, он довольно милый, — разгадать чужое настроение было слишком просто, Сэ Е намеренно похвалил игрушку, держа чашку чая. — Нет ничего плохого в том, чтобы обнимать его.
— Милый? Ну... вообще-то он и правда милый. Точно такие же тапочки стоят дома у Сэ Е.
Несмотря на то, что это была его собственная идея — выиграть самую большую игрушку, в этот момент Гу Цун почувствовал укол сожаления. До сегодняшнего дня он и подумать не мог, что он, двадцатиоднолетний взрослый парень, будет настолько по-детски ревновать к неодушевленному кролику.
Однако когда он с тяжелым сердцем отпил теплой воды и поднял глаза, встретившись с взглядом Сэ Е, в котором читалась едва заметная улыбка, его сердце внезапно пропустило удар. Он прокололся. Неужели он только что выдал себя перед Сэ Е?
— Раньше я преследовал Гуань Чэня, — внезапно выпалил юноша, сидящий напротив. — Но он меня отверг.
Словно проглотив тяжелый камень, сердце Гу Цуна, которое только что трепетало от предвкушения, внезапно рухнуло вниз.
В самом дальнем углу кафе, где их не могли прервать ни туристы, ни официанты, огромный кролик сидел на краю стула, почти полностью закрывая собой черноволосого юношу.
— Полгода назад у меня был лишний вес, я был непривлекательным. Из-за моей погони за ним возникло много шуток, — Сэ Е считал, что за поступки «того» себя он должен нести ответственность сам. Несколькими движениями пальцев он пододвинул свой телефон к Гу Цуну.
На подсвеченном экране отобразилось фото — вернее, скриншот, запечатлевший юношу, который по объему мог бы вместить двух или трех нынешних Сэ Е. Он выглядел испуганным, совершенно не контролировал мимику: черты лица исказились, делая его вид одновременно пугающим и комичным.
Тема, которая мельком всплывала в разговорах в общежитии, вдруг всплыла в памяти. Гу Цун вспомнил тот «инцидент», о котором когда-то рассказывал его друг.
Всем людям свойственно тянуться к прекрасному, и Гу Цун не был исключением. Однако в этот момент в его груди всколыхнулось вовсе не отвращение или разочарование, а колючее, тонкое и едкое чувство горечи.
От того облика на фото до стройной и сдержанной фигуры, которую он увидел при первой встрече... всего за шесть месяцев — сколько же боли перенес этот человек? Симпатия — дело настолько личное, а об этом знают даже три его соседа по комнате, которые, по сути, посторонние люди. Как же неловко он должен был себя чувствовать после отказа?
Голосом, сухим, как ржавая шестерня, Гу Цун услышал собственный вопрос: — И что? Ты всё еще хочешь попробовать снова?
Неужели то, что он прятал лицо и молчал, было способом избежать разочарования? Должно быть, он совершил глупость, поспешно утащив юношу прочь.
— Подумай хорошенько. Он раньше сохранял твои видео, репостил твои розыгрыши, а сегодня сам подошел заговорить. И по внутренним, и по внешним параметрам у тебя хорошие шансы. — Стараясь, чтобы его слова не звучали как допрос, Гу Цун заставил себя улыбнуться и привел Сэ Е вполне логичные доводы.
— Даже если он считал того пухленького Сэ Е очень милым. — Даже если он чувствовал, что Сэ Е слишком хорош для кого-то вроде Гуань Чэня.
Шансы? Недовольно сузив глаза, черноволосый юноша четко произнес каждое слово: — Я же сказал, что мне не нравится Гуань Чэнь.
Гу Цун почти инстинктивно ответил: — Это потому, что любовь превратилась в ненависть?
1101, вечно поглощающая драмы, тихо вздохнула, мечтая связать этих двоих, ходящих вокруг да около, и заставить их выложить правду.
— Я никогда не любил, только преследовал. — Ледяным тоном бросив эти шесть слов, которые звучали крайне сомнительно и напоминали речи плейбоя, Сэ Е поставил чашку и собрался уходить, отодвинув кролика.
Почувствовав неладное, Гу Цун схватил Сэ Е за запястье. — Сэ Е...
Черная бездна глаз Сэ Е, подернутая льдом, посмотрела в ответ — глубоко и пугающе.
О-оу. Похоже, Сэ Е не любил физический контакт. К тому же слова, которые Гу Цун хотел выпалить, были слишком прямыми. А что, если он напугает его?
Теплая вода. Теплая вода. Вари кота на медленном огне. ...К черту теплую воду.
— Ты мне нравишься. — Несмотря на обычно низкую температуру тела юноши, ладонь Гу Цуна, прижатая к чужому запястью, вспотела. Тем не менее, он не собирался отступать. Гу Цун закрыл глаза и выпалил на одном дыхании: — Сэ Е! Я хочу за тобой ухаживать!
От волнения он не рассчитал громкость. На мгновение Гу Цуну показалось, что его признание услышало всё кафе. Как раз когда он начал горько раскаиваться, думая, что юноша сейчас сбежит, чтобы не привлекать внимания, Сэ Е под прицелом явных и скрытых взглядов шевельнул губами: — У меня есть склонность к полноте.
Гу Цун опешил: — ?
Сэ Е продолжил: — Я могу в итоге стать таким же, как человек на фото.
— При чем здесь это вообще? — Наконец поняв, к чему клонит другой, Гу Цун изумился. — Признаю, мне нравится твоя внешность, но я люблю тебя не только за лицо.
Это была манера поведения, характер, каждая мелочь в их общении.
Сэ Е добавил: — У меня темное прошлое, я могу...
— Я не боюсь и мне плевать на всё остальное, что «может» случиться. — Редко прерывая другого, Гу Цун откинул голову назад, его глаза были похожи на пламя, горящее в янтаре. В них не было угрозы, только жар и искренность: — Так я могу теперь за тобой ухаживать?