Карта из шрамов и памяти.
На следующий день в хижине вождя состоялся военный совет. Присутствовали Тоновари, Ронал, старейшины, Аонунг, Нетейам и, к удивлению многих, Джейк Салли. Нуйора тоже пришла. Ее горе превратилось в холодную, целенаправленную решимость. Она знала Ми'рейю лучше, чем кто-либо. И она знала тропы тюлкнов.
— Они забрали плавники, чтобы получить доступ к памяти стаи, — говорил Джейк, его лицо было мрачным. — Люди... «демоны»... у них есть технологии для такого. Они могут извлечь из ткани нейронные связи, составить карту миграционных путей.
— Мы должны ударить первыми! — прорычал один из воинов. — Пока они не использовали эти знания против нас!
— Куда мы ударим? — спокойно, но твердо спросила Нуйора. Все взгляды устремились на нее. — Они не сидят на одном месте. Их железные птицы прилетают и улетают. Мы должны найти их гнездо. Их... базу.
Она подошла к грубой карте, выложенной на песке ракушками и камешками.
— Ми'рейа... она часто ходила к Южным ледяным полям. Говорила, что там вода поет особенную песню. Но в последние недели... она стала беспокойной. Говорила о «гудящей ране» в океане к северо-западу от сюда. Там, где нет рифов, только глубокие впадины.
Она передвинула несколько ракушек, обозначая область.
— Я думаю, они там.
Аонунг, стоявший рядом с отцом, внимательно слушал ее. Его взгляд был прикован к ее лицу, к ее уверенным, точным движениям. Он видел не простую девушку, а стратега. Воина.
— Это имеет смысл, — сказал он, обращаясь к Тоновари. — Наши разведчики тоже отмечали странную активность в том секторе. Рыба уходит, вода горчит.
— Это ловушка, — мрачно заметила Ронал. — Они хотят, чтобы мы пришли туда. На их территорию.
— Тогда мы пойдем не в лоб, — сказал Аонунг, его глаза загорелись огнем. — Мы используем их уверенность против них. Нетейам, твой отец говорил о тактике «жала скорпиона»?
Нетейам кивнул, и между двумя молодыми воинами — наследником океана и старшим сыном леса — пробежала искра взаимопонимания.
— Мы заманим их железных птиц в ловушку между островами, где наши илу и аклу будут иметь преимущество.
Совет продолжался несколько часов. Нуйора участвовала наравне со всеми, ее знания оказались бесценны. Аонунг не спускал с нее глаз, и в его взгляде было нечто большее, чем просто уважение. Это было восхищение. И гордость. Гордость за нее.
Когда совет закончился и все стали расходиться, он задержал ее у выхода легким прикосновением к руке.
— Ты была... впечатляющей, — сказал он, подбирая слова. — Твой ум — такое же оружие, как и мое копье.
Она посмотрела на него, и впервые за эти дни в ее глазах не было ни льда, ни боли. Была лишь усталость и та самая решимость.
— Это не оружие, Аонунг. Это долг. Перед ней.
— Я знаю, — он кивнул. — И мы выполним его. Вместе.
Он не сказал ничего лишнего. Не пытался прикоснуться к ней снова. Но это слово — «вместе» — повисло в воздухе между ними, наполненное новым, глубоким смыслом. Они больше не были врагами. Они были союзниками. Партнерами. И что-то в том, как он смотрел на нее, говорило, что для него это означало нечто гораздо большее.