Уроки копья и тихие беседы.
Воздух в деревне сгущался с каждым днем. Вести, приносимые разведчиками, были тревожными: «демоны» активизировались, их машины были замечены у дальних рифов. Срочно нужно было усилить боевую подготовку всех, кто мог держать в руках оружие.
Для Нуйоры, чья нога почти зажила, это означало возвращение к тренировкам. Но теперь, по распоряжению Тоновари, ими руководил не Аонунг, поглощенный патрулированием, а Нетейам, старший сын Джейка Салли.
Если Ло'ак был порывистым и неуверенным, то его старший брат казался высеченным из камня. Нетейам был молчалив, сосредоточен и невероятно силен. Его движения с боевым посохом были лишены всякой вычурности — только чистая, смертоносная эффективность. Он не кричал и не унижал учеников, как это иногда делал Аонунг. Его критика была скупа и точна, как удар клинка.
— Твоя стойка широкая. Теряешь равновесие, — сказал он однажды Нуйоре, наблюдая, как она отрабатывает блок.
Его низкий, спокойный голос заставил ее вздрогнуть. Она привыкла к громким насмешкам Аонунга, а не к этой тихой констатации фактов.
— Я пытаюсь устоять против силы удара, — возразила она, все еще немного задетая.
Нетейам подошел ближе. Его желтые глаза, такие же, как у его отца, изучали ее с безмятежной серьезностью.
— Сила идет от земли. Даже здесь, на воде, твои ноги должны чувствовать ритм волны. Ты борешься с океаном, вместо того чтобы позволить ему тебе помогать.
Он не стал поправлять ее руками, как сделал бы Аонунг. Он просто показал. Его собственная стойка была устойчивой, как скала, но при этом гибкой, готовой в любой момент отпружинить.
— Лес учит нас быть гибкими. Гибкое дерево переживает бурю, а могучее — ломается.
Нуйора, скептически настроенная поначалу, постепенно начала проникаться к нему уважением. После тренировок они иногда оставались поговорить. Нетейам оказался неожиданно глубоким собеседником. Он мало говорил о себе, но умел слушать. Он спрашивал ее о плетении, о значении узоров на ее одежде, о том, как читать знаки океана.
Однажды вечером, сидя на краю причала и наблюдая, как его младший брат с Кири пытаются подозвать аклу, Нетейам спросил:
— Ты и Аонунг... вы всегда так общаетесь? Словно два турук'макто, делящие территорию.
Нуйора вздохнула, обхватив колени.
— Не всегда. Раньше... в детстве, мы даже дружили. Ловили вместе крабов в лужах после отлива. Но потом он стал наследником, и все изменилось.
— Быть первым сыном... это тяжелое бремя, — тихо сказал Нетейам. Его взгляд был прикован к Ло'аку, и в нем мелькнуло что-то похожее на вину. — Ты всегда на виду. За каждым твоим шагом следят. Ожидают, что ты будешь идеальным. Иногда... проще построить стену, чем постоянно оправдывать ожидания.
Его слова заставили Нуйору взглянуть на Аонунга по-новому. Она всегда видела его высокомерие, но никогда не задумывалась о том, что это могла быть защита. Маска, за которой прятался обычный юноша.
— А тебе тяжело? — спросила она. — Быть старшим братом?
Нетейам на мгновение задумался.
— Да. Но по-своему. Мой долг — защищать семью. Следовать за отцом. Быть примером для Ло'ака. — Он посмотрел на нее. — Иногда я завидую его свободе. Он может ошибаться. А я — нет.
Эта беседа стала поворотной. Нетейам, сам того не желая, стал мостом между ее старыми обидами и новым, более сложным пониманием Аонунга. Она видела в старшем брате ту же ответственность, ту же тяжесть, но вынесенную с достоинством, без надменности. И это заставляло ее задуматься: а что, если Аонунг просто ищет свой путь нести это бремя?