ВЫБОР

Темнота. Кто-то ширкнул спичкой. Только шаги какой-то девушки в центр зала разбавляли тишину.

— Пусти страх вглубь вен. Заведи дружбу с собственными демонами! — она расхохоталась.

Смех её был жутким. А голос знакомым. Я уже слышала этот приятный тембр. Сейчас она словно испускала дух в языках пламени, заживо пожирающих её. Каков был её образ? Нетрудно догадаться. Ведьма. Чёрная и безжалостная, но ведь только образ? А, может, и нет.

Всего одна свеча в огромном темном зале.

— Да начнётся Бал Вампиров! — такой же ровный бархатный голос Макса Харриса не спутаешь ни с чьим.

Он зазвучал из ниоткуда, захватив внимание всех гостей. Решительный и угрожающий тембр. Харрис пользовался чарами своего обаяния довольно умело. Таяла не одна Анж в своем образе ненасытной средневековой вампирши. И, похоже, иногда Макс даже переусердствовал, раз вынудил одну из поклонниц натравить каких-то придурков на себя. Смех его спутницы затихал на фоне его реплики и придавал особый шарм этому приветствию.

— Добро пожаловать в наш тёмный мир... — угасающий шёпот перед тем, как свет снова погаснет.

Совсем. Но ненадолго.

Несколько раз мигали огни во всём доме как это бывает в фильмах ужасов. Расшатывались подвесные лампы. Так происходило до тех пор, пока окончательно не зажглись только тускло-жёлтые и красные огни. В доме по прежнему было темновато, но жутковатый свет хотя бы позволял разглядеть людей рядом с собой и ориентироваться в целом в этом огроменном зале.

Вечеринка и правда была адовой. И адских алкогольных смесей было неимоверное количество. Огромные, нет, огроменные чаши, в которых каждый желающий мог намешать чего угодно. Винно-водочные смеси с пьяными фруктами обязательно окрашивались красным сиропом. Абстракция алкогольных текстур. Молодёжно. И не для меня. Попробовать хотелось только из любопытства.

«И благодаря тому, что сегодня я Фредди Крюгер, вряд ли кто-то узнает во мне Александрину Клостер, которая кроме школы и дома никуда не знает дорог» — думалось мне.

Не ясно, мне больше хотелось выпить или понаблюдать за тем, как красные капли сиропа окажутся в прозрачной жидкости и постепенно смешаются. Именно эта постепенность растворения и смешения притягивала. Всего одна капля способна окрасить столь большую чашу, смешаться с этой жидкостью за несколько секунд. Человеку тоже достаточно этого времени, чтобы капли чувств успели раствориться и окрасить чужой мирок в совсем другой цвет?

Глоток за глотком. Если шляпа ещё не слетела с головы, а из пучка не вылетели шпильки, значит, с координацией всё в порядке. Сначала я хотела только лишь попробовать. Столько, сколько не даст матери учуять от меня запах спиртного. А потом мне захотелось ещё, ещё и ещё... Нужно было вовремя остановиться. И Анж спасла меня.

Я обещала ей ничего больше не пить. Сегодня. Вместо этого я оказывалась в кадрах чужих снимков и публикаций. Костюма Фреди Крюгера не было ни у кого здесь, так что желающих сфоткаться было много. Когда кто-то попросил смотреть в камеру, я натянула зловещую шляпу на лицо так сильно, несколько это было возможно. Хотя на моем лице и был грим, имитирующий ожоги, я все равно переживала, что кто-нибудь узнает меня. Но разве всем не все равно? Неужели я настолько стеснялась себя?  Боялась взглянуть на себя со стороны в этих кадрах, а оттого и отворачивалась или прятала глаза под шляпой.

Жалкая Александрина Клостер.

Одинокая в толпе.

В общем-то, чем дольше я была на этом балу, тем осознаннее соглашалась с собой, что подобное не для меня. Спокойствие и уединение не находили места в этой локации. Почему-то особо рьяно я пыталась убедиться, что все это не для меня, но не спешила уходить. И вела себя не как обычно. Так что же я думала на самом деле?

Спокойствие и уединение.

Анжела оттягивалась за все вечеринки, на которые собственные одноклассники её не приглашали. Кто-то из них, определённо, кусал локти, глядя её публикации в сети в тот вечер. Вот только Макса яркая и по-настоящему неповторимая Анж совсем не привлекала. В его духе были танцы, много выпивки, и девушки, что сами тянулись к нему. Анж из всего этого любила только танцы, и немножко выпивки. Она лучше будет голодать, чем бороться за внимание парня. Даже если она в него влюблена.

Минимум усилий, но максимум выгоды — это про Харриса.

С людьми, на которых по-настоящему плевать, такие дела обстоят проще. Безразличие — способность ничего не чувствовать. Только одни обладают этой самой способностью в полной мере и платят высокую цену, а другие всего лишь защищают себя. Моя новая знакомая защищала себя.

Люди хорошо умеют притворяться. Поэтому зачастую мы и не можем отличить настоящее безразличие от фальшивого. Жизнь усложняется нами же.

Но также я осознавала, что тоже заложница системы и лгунья, вдалбливающая в голову, что я здесь только чтобы забрать то, что принадлежит мне.

Как только я пришла в себя после драки и навела порядок а голове, то сразу убедила себя в том, что приближающиеся губы Лиса сквозь холодный поток после смешения страха, отчаяния и гнева, после практически  тщетных попыток не обнажить душу глазами и после нашей общей победы — весь этот намёк на поцелуй в конце катастрофы был лишь иллюзией в моей голове. И руки его наверняка не задерживались на моих щеках. Просто время отбивало секунды на часах с его запястья медленнее обычного. Благодаря всё тем же иллюзиям в моей голове.

Так и я думала ровно до той секунды, пока он не возник передо мной из ниоткуда. Или всё-таки я перед ним.

Когда хотелось выйти проветриться, сначала передо мной возник Макс, исчезнувший несколько минут назад. Проветриться я так и не вышла. Появление этих двух — нечто большее, чем цунами.

— Дорогу, загробники! — закричал он, глотнул что-то и вытянул руки, пропуская Лиса вперёд.

Искромётный взгляд точно ждал встречи с моим. Без сомнений. Мои крепкие убеждения перестали работать, будто в песочных часах истекло время ровно в ту секунду как Лис появился напротив. Я обо всём на свете в миг забыла. Абсолютно обо всём.

Только вихрь мыслей о нашем странном знакомстве, страхе друг за друга, ритме биения сердца, частоты дыхания внутри тесного шкафа. Всё это снова и снова крутило в моей голове странную киноленту. В ней он совершенно точно был главным героем.

Выбор костюма было довольно... Обычным. Довольно свободные брюки все же близкие к классическим, но зауженные к низу, чёрная незаправленная рубашка была похожа на шёлковую, верхние пуговицы были расстегнуты. Будто ему дышать трудно в таком антураже. Без чёрного пиджака, накинутого на одно плечо, никуда в вампирской аристократии. Но главный акцент был если не на костюме, то на глазах, которые были выделены угольно-чёрными тенями и сверху и снизу. Тот, кто наносил их, точно знал, что растушёвка к виску необходима сущности его образа. И я догадывалась, чей талант подчеркнул образ.

Слишком по-лисьи для графа Дракулы.

Многие здесь знали его. Особенно рада встречи была та брюнетка, что зажгла свечу вначале. Электра, кажется. Много людей припятствовали застыванию наших взглядов друг на друге. Давящий на глаза красный, желтый, оранжевый свет то и дело мигал, желая отвлечь. Но никто из нас двоих не хотел отводить глаза первым.

— Давайте танцевать! — Макс перекрикивал даже громкую музыку.

Следом он переключился на меня:

— Раз, два — Фредди в гости жди... Три, четыре — двери затвори. Пять, шесть — крепче снисни крест. — эту считалку он пропевал, наматывая круги вокруг меня.

Я подхватила:

— Семь, восемь, тебя не спать попросим.

Это невозможно, даже если очень захотеть.

— Девять, десять, больше не надейся... — Лис завершил считалку, оставив ноту двусмыслия.

В тот день Макс тоже был аристократом-вампиром. Только если у Лиса были наращены вампирские клыки, то у Макса... Волосы. Если Лис был в чёрном, то Макс держался светлых тонов. На них пятна крови смотрелись контрастнее.

В перерывах между бокалами, которыми я увлеклась, меня одарила вниманием и сама Электра Харрис. Она была недосягаема и пафосна, я же простая смертная. Да ещё и занесённая сюда самым странным ветром. Как вообще она снизошла до разговоров со мной? Я ведь точно не подходила под запросы её круга общения.

Эта девушка не была похожа на своего брата. Жгучая высокая и грациозная, точно кошка. Если бы она была блюдом — это был бы перец чили в шоколаде. Она, судя по всему, любила делать акцент на свои голубые как лазурное озеро глаза. Яркие, дерзкие и длинные стрелки как неотъемлемая часть её образа. Подведённые сегодня сильнее внутренние уголки глаз углубляли ей взгляд, но ещё больше делали его холодным и безжалостным.

У неё на шее было странное ожерелье. Вместо бусин – тараканы. Рыжие. Вид у них был, конечно, жуткий, даже мерзкий. Учитывая чуть разыгравшийся во мне алкоголь, мне даже казалось, что их усики шевелятся. Очень тонкая искусная работа. Самая странное украшение из всех, что я видела. Анж бы заценила такой креативный подход.

— Тараканы моногамны, ты знала? Они отгрызают друг другу крылья, чтобы навсегда остаться вместе.

Я так засмотрелась на её от части мерзкое украшение, что брюнетка завела о нём речь.

— Впервые слышу.

— Такой вот символ любви. — она погладила ожерелье. — Если ты ждешь извинений, вряд ли он на них решится, - голос её ровный, но такой ледяной, будто она озвучивала фильм про Снежную Королеву.

— Это просто случайность. Мне только нужно забрать одну вещь. И я уйду, чтобы не оказаться в иной потасовке, как ты выразилась.

— Ты знаешь, кто он? Тот, у кого твоя вещь, — в лоб спросила меня Электра, когда разливала в бокалы буро-красную жидкость.

— Лис.

Она усмехнулась.

— А ты... его мишень, кратковременная цель, к которой он всё наглее и наглее стремится, — после этих слов она нагнулась к самому моему лицу, — И он совершенно не стоит твоего времени. Не трать его зря на человека без прошлого.

Человек без прошлого?

— Как его зовут? — своим глупым поведением в ответ не её довольно жёсткие и непрошеные советы я словно говорила себе: «Он сволочь? ТУДА НАМ НАДО!»

— Его имени никто здесь не произносит. Даже Макс, и даже я. — уверена, в сообщениях она пишет «Я» с большой буквы не только в началах фраз. — Для тебя он тоже просто Лис. Ещё вчера он вертел в руках твою цепочку, размышляя о том, куда её слить, чтобы поиметь дополнительные деньги. А сегодня возвращает её тебе. Не спеши прощать и записывать его в список добрых рыцарей. Он вернул её тебе только потому, что наверняка нашёл способ поиметь с тебя чего больше, чем тонюсенькую золотую цепочку с крошечной подвеской.

Анж подскакивала несколько раз со своей прямой трансляцией, но Электра так приковала к себе внимание, что я даже не обращала внимания на приятельницу.

Холодный металлический голос Электры заставлял мое тело повышать температуру. Просыпалась какая-то злость внутри меня. Но на что?

— В таком случае, странно, что украшения он снимает не с тебя. Зачем ты мне все это говоришь? — она улыбалась.

И вот снова стрельнула в меня стеклянными глазами. В них, где-то глубоко-глубоко жило хладнокровие, которое время от времени побеждала доброта или... корысть?

— Я сегодня добрая. Жалею дурочек.

Так Электра Харрис закончила разговор, который сама же и начала. Тогда-то я поняла, на кого ровняется Макс, когда выбирает себе девушку. Такие как Электра наймут не только придурков, но и головорезов во всей красе. Она точно была из тех, кто мило улыбается в глаза, а в мыслях наматывает твои кишки на люстру.

Я же осталась наедине с оставленным ею бокалом. На нем красовались отпечатки бордово-красной помады. И снова оказалась одинокой в толпе, светомузыка давила на глаза, виски и душу. Я была не на своём месте.

Я думала, что поняла слова Электры очень точно. Онапопала точно в цель, когда формально назвала меня мишенью. Но я не могу быть никакой выгодой. Сходства с денежным мешком у меня и близко нет.

«Может я ещё хуже того, от кого ты меня спасала?» — его слова.