ВЫБОР

Эта вечеринка точно была балом энергетических вампиров. Лис не спешил возвращать мне мою цепочку. И я решила найти его сама и поскорее забрать. К счастью, успех ожидал меня быстрее, чем я думала. Парочка в виде Макса и воришки оказалась в поле моего зрения, когда я провожала взглядом грациозную Харрис. Те пропускали шот за шотом и смеялись, хлопая друг друга по плечам.

Нужно было только решиться подойти самой и напомнить ему почему я здесь. Вдох. И я расправила плечи. Ничего сложного. Тем более после коктейлей. Вперёд.

— Можно тебя на минуту? - изо всех сил я пыталась быть уверенной.

Они перестали улыбаться. И хотя я была уверена, что меня слышно, Лис попросил меня повторить вопрос. Парень наклонился ко мне и подставил ухо с серьгой. Из под рубашки в области шеи была видна татуировка, вернее, её часть. Неоновые огни то и дело мигали, напоминая мне, что за долю секунды я все равно ничего не разгляжу.

— Можем отойти? - сократила я вопрос.

Не ответив мне, Лис только кинул взгляд на своего друга. Тот избегал со мной даже простой зрительный контакт. У меня была надежда, что ему стыдно или хотя бы неловко за произошедшее некоторое время назад. Они словно обменивались мыслями. По прежнему без слов, Лис куда-то пошел, а я за ним.

Пробираясь сквозь толпу, я старалась не терять его из виду. В конце концов мы оказались в дальней небольшой спальне, куда музыка доносилась не так громко. Не приходилось кричать, чтобы быть услышанной.

— Как ты нашёл мою цепочку?

Я прекрасно расслышала бы его и с расстояния двух метров. Но он решил подойти ближе.

— Я её не находил, я её с тебя снял. — этот бархатный голос шептал на ухо нехорошую правду слишком соблазнительно. — В машине. Когда прижимал тебя к себе.

— Какие ловкие пальцы, — ответила я ему глаза в глаза.

Признаться, удивляла эта моя смелость, едва мы оказывались наедине. А смелость мыслей и вовсе пугала.

— И язык подвешен.

Нужно было срочно менять тему, пока я не покраснела и не покрылась парочкой девственных прыщей от одних только мыслей.

— Зачем ты это сделал? — на честный ответ и не надеялась.

— Захотел. — коротко и ясно в свойственной ему манере.

Лис вынул руку из кармана и раскрыл ладонь. На ней блестела моя цепочка. Он потянул ко мне руки и объял шею, чтобы застегнуть. Его холодная кожа соприкасалась с моей. И я успевала надышаться. Успевала уловить ноты парфюма. Он умел красиво оказаться рядом так, что можно было соприкоснуться кончиками носов, но при этом не пошло и не нагло. И умел исчезать, чтобы следующее приближение было единственным и самым большим желанием.

— Не все, чего ты хочешь, может тебе принадлежать.

— А я всегда умудряюсь хотеть только то, что могу получить. И всегда получаю. Видишь, захотел увидеть тебя именно здесь, и ты пришла.

Он доводил меня  до самого края пропасти, где внизу кишащая лава ненависти манила больше, чем его голос с речами о дикой самоуверенности. Он раздражал меня тем, что был таким, какой я только мечтала быть. Я только мечтала, мечтала, мечтала... А он брал и делал себя таким, каким хотел видеть и был тем, кем хотел.

Он не ближе, чем тогда, но и это уже слишком. А ведь мы просто разговариваем в полумраке этой сумрачной вечеринки. Слишком, потому что я терялась. Весь его вид внушал мне безнадёжность. Я уже начинала осознавать, что попадаюсь в ловушку, но в попытках опомниться он словно бил меня по рукам, заставлял впасть в ступор одним лишь своим появлением, взглядом и решительностью.

— Видишь, не так сложно делать то, что хочется. И противиться желаемому вовсе не обязательство. Ты ведь хотела изначально быть здесь, правда? Делать то, что тебе хочется — не стыд.

Осуждала Анж за фальшивое безразличие к Харрису, но сама боялась не так понять намерения человека. Сама себя вынуждаю поступать так же. Других легко судить, а на себя смотреть — нужно слишком много мужества.

— Твоя ссадина почти зажила. Уже не болит? — это отсылка на наше лесное приключение или банальная вежливость, замаскированная под беспокойство?

Сомнения одолевали меня во всём.

Я вдруг осознала, что все это время просто стояла и молчала. При этом рассматривала его как можно внимательнее.

— Уже нет.

Все прекрасное кратковременно. Но для меня наш короткий разговор стал прекрасной вампирской вечностью. Вечность длиной не больше двух минут. Забавно.

А при возможности что-нибудь в нем разглядеть, меня интересовало абсолютно всё. Он был не из тех, кого можно хоть завтра на обложку глянцевого журнала, но его притягательность...Только ли идеально падающая тень — главный секрет остроты его скул. Возможно ли такое, что ему было не по себе от того, что он другой — с разными глазами. Скорее нет, чем да. Этот интерес пугал меня. И эта улыбка, что едва заметно проскальзывала совсем редко. Она стала приятным кадром для моих воспоминаний.

И весь этот поток за пару секунд в моей голове.

— Лис — что это? Прозвище или модный псевдоним? — спросила я его, пока он тщетно пытался застегнуть цепочку.

Ему пришлось встать за моей спиной, чтобы разобраться с механизмом застежки.

— Лис — мое имя, — как обычно кратко и понятно.

— Родители тебя так назвали?

— Жизнь.

Логично.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Так тоже задай.

Он оказался тем человеком, который не будет шептать на ухо пошлости каждой встречной. Не будет причиной неловкости от наглых блужданий по телу. И не полезет целовать, если сам недостаточно желает этого. И ответит на шутку ещё более жесткой шуткой. И это заставляло хотеть узнать его лучше. Он ни на кого не был похож. И даже эта его немногословность заставляла ставить единственную и такую необходимую цель — узнать о нем больше, максимально больше. А лучше всё.

Было очевидным, что он мало кому доверял. И быть может, таких людей и вовсе не существовало. Когда я пришла к этой мысли, мне стало понятно, что найден ответ на мой главный вопрос: что во мне — это он? Но должно быть что-то ещё.

Пока что мы отражались друг в друге недоверчивостью. Не игрой в загадочных и неприкасаемых, а сущностью, потерявшей уверенность хоть в ком-то, кроме себя самих. Я была уверена, что он, весь такой осторожный, просто тоже не умеет доверять.

— Вот черт, не получается, — сквозь зубы сказал он.

А я, едва он выпалил, сама потянулась к шее, чтобы взять дело в свои руки. И кончики моих пальцев коснулись его.

— Давай, я попробую сама. Разворот к нему лицом повысил напряжение между нами и усилил неловкость. Особенно после шуток, ранее Лис был немного выше меня. Мои глаза как раз оказались напротив его губ.

Одна его рука осталась на шее, а другая скользнула по талии. Я ничего не могла сказать. Только следила за тем, как он проводит рукой по полосатому свитеру. Конечно, меня смутил этот жест, но не напугал. Чего он добивался?

—  Я расстегну карабин, а ты проденешь в него колечко.

— Ладно, давай. — согласился Лис, и через мгновение украшение снова было на моей шее.

— Не знаю, уместно ли благодарить за то, что ты её вернул. Но за честность точно стоит. Так что спасибо. Я пойду.

— Постой, — ладонь его оказалась подпоркой для двери в тот же момент, — Не уходи. Останься.

Это прозвучало так нежно. Я была не готова к такой просьбе и варианты не продумывала заранее. Никакой предопределенности.

Кончики холодных пальцев коснулись сначала моего запястья. Лис понял, что я не одёрну руку, и взял её смелее, уводя вглубь комнаты.

Отдаленно, в самом сердце тусовки, играла знакомая нам обоим песня.

— Подаришь мне танец? — Лис принялся меня сначала кружить, а затем уже обе его руки оказались на талии, а шляпа с моей головы полетела на пол. — По правде говоря, мне ведь тоже есть за что быть тебе благодарным.

Через окно пробивался тусклый свет с улицы. Но нам не нужно было освещение, чтобы чувствовать друг друга, слышать сердцебиение и аромат, что уже смешался.

У каждого есть песня, которая заиграв в любой момент, возвращает в событие, поселившееся в сердце. Мгновенно. В тот вечер и у меня появилась такая песня.

—