ВЫБОР

— Алекс! Клостер! Ты сейчас в обморок грохнешься. Эй, вы! — обратилась она к младшим школьникам, подпирающим стены коридоров, — готовьтесь держать эту тушку! Она сейчас такое услышит! — ярко-желтый вязаный свитер выделял её из общей массы сильнее, чем сотик последней модели у какой-нибудь инста-дивы школы.

Она воспользовалась моей растерянностью и схватив меня за руку потащила к окну. Я даже сказать ничего не успевала. Анж положила телефон на подоконник и отвлеклась на свой рюкзак.

— Угорела! Ну, вообще! Погоди-ка! — попросила она, доставая бутылку с водой.

— Ну и челка, — перешептывались одноклассницы девушки

— Максу Харрису тоже понравилось, сучки! — и средний палец сам просился украсить эту ситуацию.

На экране её телефона появилось уведомление, и я непроизвольно обратила внимание. Это было сообщение в директ от Макса. Вот только он писал лестные словечки не на личный аккаунт Анж.

— Вы общаетесь с Харрисом? — вырвалось у меня само собой.

Анж тут же резко оторвалась от бутылки с водой, которую чуть было полностью не осушила. И поспешила перевернуть телефон экраном вниз.

— Нет. Со мной он не общается в сетях. И вообще, что за манеры!

Такая реакция ясно дала мне понять, что лучше не совать свой нос туда, куда Анж не просит. И я её понимала. Эта девушка только казалась простой и чересчур весёлой, но в ней точно было что-то слишком потайное, как и в каждом из нас. Она доверяла мне только то, что сама хотела. Странная складывалась у нас дружба, но мы готовы были принять друг друга такими, какие мы есть. Это и была главная ценность.

— Непроизвольно как-то. Прости. Показалось. — и хотя я точно знала, что мне не показалось.

— Но речь все равно пойдёт о нём! О божестве, спустившимся с небес, чтобы радовать мои глаза и увлажнять их святыми слезами восхищения его красотой!

И подобное я слышала каждый раз, когда встречала её. Вот только стоило появиться Максу Харрису в радиусе километра от этой оторвы в жёлтом свитере, как он моментально из божества превращался в кусок коричневой собачьей мины, торчащей из под снега по весне в каком-нибудь злачном районе. И эту мину Анж упорно не замечала, чтобы не портить весеннее настроение. И у неё это отлично получалось. Хотя бы потому, что «мина» на неё не смотрела. Такие рассуждения кое-кого отдаленно напомнили.

Про меня того же не скажешь. Лис не упускал возможности посверлить меня глазами, да ещё и ляпнуть чего-нибудь. И чем больше мы пересекались, тем больше мое равнодушие — самый близкий соратник, становилось наигранным. А после крайней встречи и вовсе затерялось в грУде слишком сильных эмоций, что он смог мне подарить всего одним поцелуем.

Как не придать значение чему-то, если это что-то хочет так много значить? И зачем это обесценивать? Кончики пальцев сами тянулись к  губам, а глаза закрывались, желая дать мне возможность снова и снова представлять как всё было. Его губы, накрывшие вчера мои... Мне снова необходимы были эти ощущения. Слишком быстро... Я хотела передоза.

Это странное окрылённое состояние выбивало меня из колеи. Стоя на одном месте, я могла совсем отвлечься от того, что меня окружает. Не слушать мать, учителей, Анж... Все они говорили одно и то же. Ничего способного вытеснить мысли о нашем странном свидании просто не существовало.

— В общем! Он мне позвонил! Сам позвонил, представляешь? Предложил подумать над планом и тематикой мартовской тусовки! Это просто обалдеть! Ну, я, конечно, не подавала виду, что плавилась, как пломбир в полдень на турецком пляже, но... Я ПЛАВИЛАСЬ КАК ПЛОМБИР НА САМОМ ЛЮТОМ СОЛНЦЕПЕКЕ!

— Вау. — я меркла в сравнении с яркостью эмоций девочки-праздника.

— Вечером мы встречаемся у кофейни. В семь. Недалеко кстати от твоего дома. Он будет с Электрой, конечно же. Я так боюсь её, она жутко неприятная и высокомерная. У неё глаза как два дополнительных рта для пожирания людей!

— Она своеобразная, да. Но не так страшен черт как его малюют. И зачем вы встречаетесь? До его дня рождения ещё целый месяц.

— Макс покажет мне место, где планирует вечеринку. Кажется, он такой разнос планирует, что мне и не снился! А я буду частью всего этого. Поверить не могу! Уже представляю, сколько пищи дам для обсуждений своим одноклассникам. И все благодаря тебе.

— Насчёт Электры. Сумей подать себя так, будто самая крутая на свете девчонка — это ты, а не она. Вот увидишь, она не будет смотреть на тебя свысока. Заставь эту стерву уважать тебя! Надень что-нибудь кожаное. — я хлопнула ей по плечу, и Анж выплеснула всю воду, что была во рту, на оконное стекло. Я растерялась.

— Что насчёт тебя? Ты какая-то странная. Ну, в смысле ты всегда странная, но сегодня страннее странного. Ты вчера писала поздним вечером, что с ним.

Страннее странного. Лучше и не скажешь.

— Озадачена. Экзаменами.

— Сдать экзамены для тебя это как пальцами щёлкнуть. Тут что-то другое, — Анж прищурилась и приблизила ко мне своё лицо, шмыгая носом. Она будто старалась почувствовать запах откровенной лжи. — А-а-а! Вот чёрт! Вы...

Неужели я не так хорошо подавляю эмоции, как думала.

— Анж, я... — белокурая девчонка напротив не хотела отступать и ждала от меня только правды, — Я...

— Ты влюбилась. Скажи, что не в Лиса. Пожалуйста, скажи, что не в него, — молила она.

В него...

Я мялась, взвешивая все за и против. В конце концов, никаких плохих последствий я не видела, если признаюсь ей. Мне нужно было кому-то поделиться своим душевным состоянием и я знала, что никто не поймёт меня лучше, чем Анж Райлян. Напряжение её ожидания давило на меня всё сильнее.

— В него. Безрассудно.

— Быть влюблённым в семнадцать — счастье. Так почему к глазам твоим подступают слёзы?

— Потому что я не запрограммирована под такие сильные чувства. У меня явные проблемы с доверием, я ни разу в жизни не принимала серьёзные самостоятельные решения, потому что эту отвественности с самого моего рождения брали на себя родители. Мне страшно быть преданной. Уж не лучше ли остаться в привычном состоянии ненужности никому, чем довериться кому-то до тех пор пока не надоешь? Я не готова потом разбиться о скалы равнодушия насмерть. И я не знаю, что мне теперь делать со своей влюбленностью. Я отвергла его, хотя желаю больше всего на свете.

Анж взяла меня за руку и положила её на грудь. Ритм собственного сердцебиения как обратный отсчёт на бомбе усиливал страх.

— Слушай своё сердце...