ВЫБОР

— Ты же ничего не чувствуешь ко мне...

— Ты же никому не веришь...

Нам обоим так хотелось прекратить слова, что он перебил меня, оказавшись ещё ближе.

И пододвинул меня к себе так близко, что соприкасались наши тела, но не губы. Всё ещё не губы...

Терпение на исходе, а нежность момента превращалась в ломку. Второй рукой Лис убрал волосы с лица, взгляд его был полон чувственной нежности.

На секунду отстранившись, он словно проверял, сможет ли отказаться от того, что уже начал.

Вечность момента оказалась такой кратковременной. Томное дыхание требовало его губ на моих. Смелость спишется на алкогольную бесконтрольность, но я все запомню...

Мы сокращали итак минимальное расстояние между нами так медленно, будто ждали, кто из нас раньше сломается или пробудится от пьяного вихря. Его уже такая привычная  усмешка и обнаженные зубы с клыками не хотели оставлять мне шансов на здравомыслие, но я все ещё держалась. Он так скользил кончиком языка по своим зубам, так смотрел на меня, что все, чего я хотела — закрыть глаза и прыгнуть в пропасть, забыться, потеряться в его объятьях. Даже если завтра он снова будет тем самым неприятным другом Макса.

Чем ближе этот человек ко мне,  тем сильнее риск того, что все в моей груди сейчас
разлетится на кучу осколков.

Шансов на здравомыслие не осталось... Хотя кто сказал, что давать волю чувствам это безумие? Делать то, что ты хочешь - не стыд.

Секундная задумчивость оказалась слишком долгой перед тем, как его  прохладные губы с привкусом краденого мартини охладили  и взбудоражили одновременно мое опьяненное сознание, забирая всю меня под власть неистового поцелуя. Нежность касания будила во мне робость и лишала кислорода. Я думала вот-вот затрясутся мои конечности от осознания, что все происходящее — реальность. Я отвечала ему взаимностью неуверенно, ведь со мной такое впервые. И вот уже каждая моя клеточка заставляет губы ответить на вначале осторожные, а затем самые смелые попытки слияния наших губ.

Он хотел образумить меня, когда кусал мою нижнюю губу, но прокуси он её хоть до крови, я не в силах была оторваться от него. И стон срывался от избытка огня во всём теле. Сбежать было невозможно. Его влажные губы поверх моих растворяли нас обоих во всей полноте нежности. Лис пододвигал меня и прижимал к себе всякий раз, когда между нашими телами собирался пройти хотя бы крошечный поток воздуха. Мы были одним целым.

Обхватила его шею руками и наши языки переплелись, когда он сильнее схватил мою шею, приложив максимум силы и ярой охоты.

Такой поцелуй случается только раз в жизни.

И его тело откликалось на мои касания теплом и быстрой пульсацией крови. Страстный контраст из-за моих ледяных ладоней. Конечно, я знала, что обрекаю себя на гибель, обращаясь в рабство добровольно, но все равно позволяла себе оказаться в его объятьях. Разве может погибнуть то, что итак волочило мертвое существование? Лис стал моим моим убийцей и воскресителем.

Он отрывается от меня, наши взгляды снова встречаются. Эти встречи заставляют покрываться мое тело мурашками, его глаза заставляют мою кровь бежать по венам быстрее, намного быстрее... Огонь, что мы зажгли заставляет забыть обо всём.

Я подарила свой первый поцелуй человеку, от которого меня просили держаться подальше.

— Самые вкусные губы,-шепчет он еле слышно и наши лбы соприкасаются.

Нет ничего прекраснее человеческой нежности.

Аааааааааааааааааааааааааааааа!

Сотни, нет, тысячи бабочек стремились разорвать мое тело и вырваться наружу.

Он обнял меня крепко, но нежно. Я находилась будто в невесомости в плену бесконечной эйфории. Он словно пытался защитить от пуль, что летят ему в спину, будто я – все, что есть у него.

Запах его снова с избытком в моих легких. А его карий и голубой глаза смотрят в самую глубь меня. Зрачки расширены так сильно, что создается впечатление, что он немного не в себе. Хотя разумнее было уже окончательно убедиться в очевидном — он всегда немного не в себе.

Я легла на его бедро, не обращая внимание на развалины вокруг, пыль, грязь, холод и местами отсутствие крыши над головой. Я ощущала себя источником неведомого мне прекрасного, и так спокойно на душе в эпицентре разрушения и бардака, как тогда с ним, мне не было никогда.

Он все так же сидел, опираясь спиной на полуразрушенный кухонный гарнитур. Переодически укрывал меня собственной курткой, когда та предательски сползала с плечей. Мне было так хорошо с ним, что даже тратить время на слова не хотелось. Пальцами он то перебирал мои волосы, то просто гладил их, изредка переводя дыхание, будто все же собирался сказать что-то запредельно важное. Мельком голубой и карий глаза украдкой смотрели на меня, а в них его душа улыбалась. Никогда бы не подумала, что наши души настолько тонко организованы.

Глаза Лиса, глядящие на меня из под завитых чёрных ресниц хотелось запомнить как можно точнее. Ведь завтра он снова будет делать вид, что нас не связывает ничего. Ничего, кроме бесконтрольности, стоит нам остаться наедине.

Он поднял руку, что была ближе ко мне, и шевелил пальцами так, словно хотел коснуться звёзд. Я подняла и свою, переплетя свои пальцы с его.

— Сейчас ты совсем не такая, как обычно.

— Да?

— Сейчас ты моя. Моя Фокс.

Фокс...

Слишком пафосно было бы заявить ему, что я теперь всегда его, поэтому я предпочла в ответ без слов крепче сжать его ладонь.

Он прав. Я его. И теперь совсем другая. Я чувствовала пробуждение ответственности, нерастраченных чувств и нежности.

Я ведь говорила уже, что счёт времени успешно был потерян? Где-то рядом уже было слышно пение птиц, чувствовалось приближение рассвета, а мы продолжали говорить обо всем на свете. Ночь выдалась очень тёплой, а в объятьях друг друга она казалась бы тёплой даже под ливнем или снегом.

Мне хотелось слушать, слушать и слушать Лиса, даже если он говорит что-то бредовое. Его голос вызывал у меня сердечные вибрации, теперь уже просто необходимые для жизни.

В глубине вечера мы убедились, что нам настолько комфортно с друг другом, будто мы знакомы всю жизнь и даже чуточку больше.

Всю дорогу назад я осознавала, что провела столько времени, лёжа под звёздным небом с человеком, прочно засевшем в моем если пока не сердце, то в разуме и на полках воспоминаний - точно. И максимум близости между нами был только в касании рук друг друга и переплетении пальцев в гармонии с бесконечностью чувственных поцелуев. Он не требовал от меня большего, чем хотела я сама.

При мыслях об этом я чувствовала что-то, похожее на прорастание крыльев за спиной.

Бросая временами на меня взгляд во время разговоров ни о чем, он заставлял меня тонуть в невероятных глазах.

Да и весь Лис – нечто невероятное, перевернувшее мою жизнь вверх дном в один миг.

— Что теперь будет с нами? — осмелилась спросить я.

Я из тех, кто во всём вечно сомневается. И прекрасно зная, что переполняющие нас эмоции, мы читаем по разному, не хотела витать в иллюзиях.

— В каком смысле?

Лис недоумевал, а мне вдруг все стало очевидно. Каждый просто получил свою дозу. Теперь я какое-то время смогу жить как до встречи с ним, а он притворяться, что встреча со мной ничего не значит. И я хотела опередить его. Он не должен знать, что у него есть преимущество и сделать мне больно.

— Ну, отношения в мои планы не входят. Нельзя это продолжать. — заявила я. — В итоге мне будет больно. Я не хочу выбирать этот путь.

И не дожидаясь ответа, я скорее летела к дому, прочь от человека, которому подарила свой первый поцелуй. Тот самый, что каждая девушка помнит всю жизнь.