ВЫБОР

Входная дверь захлопнулась и стала опорой для спины. Оказывается, распущенные волосы не так уж сильно мешают. И, кажется, даже красиво. Вовсе не лохудра. Проведя рукой по шее, поняла, что где-то обронила свою цепочку из белого золота. Если кто-то из домашних заметит — мне не избежать упрёков до конца жизни. В какой момент я могла её потерять? Пожалуй, в любой после выхода из дома Анж. Я полезла в телефон и убедилась, что на наших с ней снимках подарок родителей всё ещё на мне. Значит, точно после того, как я ушла.

Сегодняшний, вернее вчерашний, день крутился в голове снова и снова, не пуская в голову ничего другого. Я расхохоталась. Опустила голову, и пряди волос упали на лоб с двух сторон. От чего же так смешно? Веселье это или истерика?

Настало время и масштаб гематомы на лице оценить. Краса-а-а-вица. Подбитая, отклонившаяся от установленных родителями правил. Они были правы, когда говорили, что жизнь не малина и никогда не хотели, чтобы она мне казалась ею. Нужно было хорошенько замазать эту «красоту», избежать лишних вопросов. И волосы собрать, мать взбесится, если увидит такую причёску. Про яркий макияж и говорить не стоит.

Но сначала еда. Много еды. Казалось, я могла слопать все, что попадалось на кухне. Нужно было успеть всё. Даже бутерброды с невкусной любимой колбасой матери казались божественными. О, насколько сильно я в отчаянии, что на ура залетало даже то, что я терпеть не могла.

— Что это ты делаешь? — мать стояла в дверном проеме. — И где ты была?! Мы уже собирались в полицию!

— Привет, — бутерброд в горле встал чуть ли не комом, а вкус колбасы стал отвратительным.

— Сейчас же собери свои волосы! Трясёшь ими по всей кухне! Ты и по улице так ходила? Если у тебя новые друзья, то похоже они похлеще старых. Я не собираюсь опять растрачивать свои нервы!

Прощай аппетит. Казалось, даже кончики коротких волос матери колыхались от злости. И я это заслужила.

Спорить с матерью нельзя. Она мать. Всегда права. Лучшим вариантом было скрыться в свою комнату, но как пройти мимо неё и не показать синяк на пол лица? Полагаться можно было только на удачу. Но ничего все равно не спасло.

— А с лицом-то у тебя что? С кем ты связалась на этот раз?

О, нет, мама. Не спрашивай.

— Упала... Я упала.

Ну до чего глупая ложь.

— На чей-то кулак? Чем и кого ты спровоцировала?

Спровоцировала?

Успехи всегда воспринимались ею как должное. Но оступись, и не будет ни дня, чтобы тебе об этом не напомнили. Может, от этого я и боюсь перемен? Для матери все, что не по её равносильно катастрофе.

Все, чего она хотела, так это быть лучшей во всем. Поэтому заставляла и всех вокруг себя быть лучшими. Себе под стать. Ей нравилось вызывать у людей зависть ко всему, что есть у неё. Начиная с материального и заканчивая дочкой — умницей, красавицей, отличницей. Каждому была отведена роль марионетки, играющей на благо ей. Мать знает, как лучше. Знает, как должно быть. Знает, кто и как должен жить.

Может, поэтому отец нашёл работу разъездного характера? Мать умела заставить ненавидеть себя всего парой колких фраз. Я всегда оправдывала её. Ведь она желает мне только лучшего, правда?

— Ты пахнешь старушечьим шмотьём. Где ты была? — а я думала, что пахну Лисом, но его аромат застрял только в лёгких.

Если узнаешь, то упадёшь на разбитые надежды, что так старательно возлагала на меня все эти годы. Моя ли вина, что своей ледяной натурой вынуждаешь меня лгать тебе?

— Тебе показалось.

— Ты скажешь мне, где была и с кем, откуда синяк и почему ты пахнешь как санитарка в доме престарелых! — её ногти царапали мне в плечо, что стало больно.

Маразматическое желание контролировать каждый мой шаг без права на собственное пространство и тайны. Я не собиралась ничего говорить и старалась показать ей это всем своим видом. Боялась смотреть ей в глаза. В них таилось что-то страшное и безжалостное. Она ничего от меня не добилась и оставалось только одно — ждать, когда проснётся отец и задаст мне по первое число.

Столько всего навалилось за один день. Я тихонько закрыла дверь своей комнаты и желала только бы поскорее оказаться в кровати. Сегодняшняя одежда и правда ужасно пахла. Но заметила это я только когда высвободилась из неё. Сил не было даже на душ.

Приму его после того, как  и отец устроит мне словесную порку. А пока я поспешила изложить всю свежесть случившегося Анж в сообщениях довольно кратко, чтобы сохранить интригу до завтра.

Ещё недавно я считала, что не так уж и плохо играть роль, которую мать и отец уготовили мне. Учиться лучше всех, одеваться в то, что они одобряют, носить прически, которые они одобряют (только аккуратный пучок), во всем слушаться и никогда не перечить. Делов-то... И одиночкой быть тоже неплохо. Никто не трогает и не лезет, разве что шепчется за спиной. В целом, никто не трогает. И вопросов не задаёт. Я превратилась в тень, в отражение действительности матери и отца. Им нравилось, а мне было спокойно.

Но выявилось и другое, довольно интересное как по мне наблюдение: следовать правилам родителей уже не казалось единственным верным путем в жизни. И на мгновение вырываясь из этих оков всепоглощающей опеки, я чувствовала свободу и она не пугала меня, хотя сегодня я была втянута в драку. Чувствовать не только то, что тебе внушают годами, оказалось сладко. И пусть это звучит противоречиво — я получила в глаз за эту свободу.Но проживать свой опыт, отвечать самой за последствия — бесценно, хотя бы в мгновении.