Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

     «Всегда и навеки, как бесконечность.» © M.A.S

     ***Арман

     Прошло несколько дней с момента моего пробуждения. Я всё ещё не восстановился полностью, но настоял на выписке — продолжать лечение я хотел дома. Оставалась ещё одна нерешённая проблема: Лайя. Я должен был избавиться от неё раз и навсегда. Но прежде — узнать всё до конца.

     — Что ты узнал? — спросил я, опускаясь в кресло рядом с Заза. Его лицо всё ещё было в отёках после очередной операции.

     — Всё, что смог, — он кивнул своему помощнику, тот положил на стол папку. Толстая, поцарапанная, будто ей уже лет двадцать. — Это досье на Лайю. От самого рождения. В детстве она была вполне нормальным ребенком.

     — Не такая уж она и «нормальная», если натворила столько дичи, — буркнул Арслан, сидящий за рабочим столом.

     Рядом с ним стоял Кемаль. Он вернулся сегодня утром из Карадениза и сразу приступил к своим обязанностям.

     — До рождения младшего брата она действительно была обычным ребёнком, — продолжил Заза.

     Я перевёл взгляд на Кенана, сидящего в кресле напротив. Его лицо напряглось, когда Заза упомянул Селима — младшего брата Лайи. Насколько я знал, он умер ещё в детстве.

     — При чём здесь Селим? — спросил Кенан.

     — Он умер, верно? — уточнил Заза.

     — Утонул в бассейне в возрасте двух лет, — сухо ответил Кенан.

     — Такова была официальная версия. Но я нашёл старые медицинские записи, закрытые полицейские документы, даже переписку между психиатрами. Всё это было засекречено. Родители зачистили следы. Деньги, связи… ты понимаешь, — он посмотрел на меня. Я молча кивнул.

     Заза открыл папку и достал несколько листов.

     — В шесть лет она утопила своего брата. Заявила, что он сам упал. Все поверили — девочка, слёзы, трагедия. Никто не стал копать глубже. Но лечащий врач тогда уже заметил тревожные сигналы. Он писал, что девочка не проявляла нормальной эмоциональной реакции на смерть близкого.

     — Она убила брата?.. — я не поверил своим ушам, Заза протянул мне документы.

     Тишина. Только шорох страниц в моих пальцах. Я читал, и кровь стыла в жилах.

     Психиатрическое заключение.
Год: 2007. Возраст пациентки: 6 лет.

 «Наблюдаются признаки тяжёлого дефицита эмпатии, патологической ревности, жестокости по отношению к животным (задокументировано три случая удушения котят), склонность к симуляции эмоциональных реакций, аутоагрессии с целью манипуляции вниманием родителей.

      Предварительный диагноз: диссоциальное расстройство поведения (F91.1). Рекомендована длительная психотерапия и изоляционное наблюдение в стационаре.»

     Я перевернул следующую страницу.

     Полицейский протокол.

 «Тело младшего брата найдено в садовом бассейне. Версия: несчастный случай. Свидетелей нет. Единственный очевидец — старшая сестра. Расследование закрыто. Родители отказались от эксгумации.»

     Внизу — приписка врача, сделанная спустя несколько лет:

 «В свете новых данных возможно, что смерть имела насильственный характер. Поведенческие особенности девочки вызывают серьёзные опасения. Не исключаю латентную форму психопатии.»

     Я откинулся в кресле. В голове всплыло лицо Лайи — грациозное, спокойное, безупречно уравновешенное. Слишком уравновешенное. Теперь это обрело иной смысл.

     Я вспоминал, как она ласково гладила собаку, но потом равнодушно оттолкнула, когда та заскулила. Как спокойно смотрела на кровь. Как говорила о боли с холодным интересом.

     — Она психопатка? — спросил я у Заза.

     — Да. Это подтверждено. Вот заключение частной психиатрической клиники, куда её поместили в шестнадцать лет. Родители спрятали её от общества, насколько могли. Но не всё можно купить.

     Он открыл последнюю часть досье и начал читать вслух:

     Психиатрическая характеристика. Возраст пациентки: 16 лет.

 «Пациентка демонстрирует чёткие признаки злокачественного антисоциального расстройства личности (F60.2+), классифицируемого как злокачественная психопатия (malignant psychopathy).

 Характерны следующие особенности: — Полное отсутствие эмпатии и раскаяния;
— Холодный, расчётливый тип интеллекта;
— Садистические фантазии, контролируемые;
— Имитация эмоций и привязанностей с целью манипуляции;
— Поверхностные социальные реакции, сохраняющие маску нормальности;
— Высокий уровень контроля над внешним поведением.
Заключение: пациентка потенциально опасна, не подлежит реабилитации и не рекомендуется к возвращению в социум без постоянного наблюдения.»

     Заза закрыл папку и поднял на меня глаза.

     — В той клинике сказали, что такие, как она — редкость. Умная, красивая, хищно-холодная. И самое страшное — ты никогда не увидишь зверя, пока не станешь его жертвой.

     Я перевёл взгляд на Кенана. Он выглядел точно так же, как и я — потерянным и преданным.

     Чёрт… Я видел, как она улыбается. Как спит. Как обнимает. Всё казалось настоящим. А теперь — всего лишь тщательно сыгранный спектакль.

     — Она убивала не потому, что была сломана. А потому, что хотела. И знала, что никто не поверит жертвам, — тихо сказал Заза.

     Арслан с грохотом ударил кулаком по столу и встал.

     — В моём доме жила психопатка! Мы позволили ей быть рядом с нашими родными! Она все равно была рядом с моей женой, — он тяжело дышал, сжав столешницу пальцами. — Она могла убить их…

     Кенан схватил досье и стал читать каждую страницу. С каждой новой строчкой его лицо мрачнело.

     — Это не моя сестра, — прошептал он, не веря в прочитанное. — Она плакала, когда умер Селим. Она обожала животных… Она страдала, когда умерла её собака. Она…

     Он замолчал и посмотрел на меня. Я сжал губы.

     — Мне жаль, Кенан. Похоже, нас всех обманывали всё это время.

     Он молча поднялся.

    — Я позвоню тёте. Спрошу её сам, — сказал он и вышел.

     Арслан резко обернулся ко мне:

     — Ты же не оставишь её в живых, да? Если ты не убьёшь, я сам это сделаю, — бросил он и покинул кабинет.

     Я снова взглянул на досье. Теперь я знал, с кем имею дело.

     ***Арман

     Я вошёл в комнату. Тусклый свет лампы окрашивал стены в пепельный оттенок. Лайя сидела в углу на полу, сгорбившись, словно кукла с переломанными суставами. Глаза уставились в пол. Но стоило мне шагнуть ближе, как она подняла голову, и её губы изогнулись в ледяной усмешке.

     — Всё думала, когда ты приедешь, муженёк, — голос хриплый, с каплей яда. — Досье искал?

     Я не ответил. Только сжал лист бумаги, словно в нем была её глотка.

     — Значит, нашёл, — кивнула она и медленно встала. — Ну и что теперь? Что ты обо мне думаешь?

    Я поднял лист и прочитал вслух, почти шепотом, как приговор:

     — «Симулирует привязанность. Способна причинять боль хладнокровно. Опасна». — Мои глаза впились в её лицо. — Это правда? Ты действительно ничего не чувствуешь?

     Она смотрит прямо в мои глаза. Ни страха, ни оправданий.

     — А ты разве не знал? С самого начала? Ты же умеешь чувствовать чужие эмоции. Ты чувствовал меня?

     — Я чувствовал, что ты другая. Но я не знал, что ты — монстр.

     На мгновение в её глазах мелькает нечто… почти человеческое. Или она делает вид?

     — Я не монстр, — шепчет она. — Я просто не умею чувствовать, как ты. Но я умею играть. И ты — был моей самой интересной игрой.

     Я сжимаю челюсть.

     — Ты убила брата. Мучила животных. Вредила себе ради внимания. Притворялась любящей сестрой…  Всё это — чтобы хоть как-то контролировать любовь. А потом ты решила контролировать меня? Вошла в мою жизнь, в мою семью, в мою постель. Играла. Все это лишь бы сломать меня?

     Лайя подошла ближе, подняв подбородок, глядя снизу вверх.

     — А что если… я просто хотела, чтобы ты почувствовал хоть что-то ко мне? И ты почувствовал. Признай, Арман, ты страдаешь.

      — Ты омерзительная, Лайя. Меня тошнит от тебя.

     — Нет, — произносит она спокойно. — Тебе больно, потому что твоя сказка о «святой жене» трещит по швам.

     — Ты не моя жена! — Я схватил её за плечи, приподнял, уравняв с собой. — У меня есть только одна жена. Кайра. Моя любимая женщина. Мать моей дочери. А ты — грязная ложь.

     — Вот как? — Лайя рассмеялась. А затем… поцеловала меня в губы. Я резко отстранился и с силой оттолкнул её.

     — Ты больная!

     — Хотела, чтобы она видела это. Горела от ревности, — прошипела Лайя, глянув в сторону зеркала. Чёрт! Кайра… она в комнате наблюдения!

     Подтверждением этому стала открывшаяся дверь. Вошла Кайра. Быстрым шагом подошла к Лайе — и влепила ей пощёчину. Потом схватила её за волосы, резко дёрнув вниз.

     — Если ты психопатка, то знай — я тоже не ангел! — Кулак Кайры с хрустом врезался в лицо Лайи.

     — Кайра! — я бросился к ней, обхватил за талию, стараясь не причинить боль, но она вцепилась в волосы Лайи с такой силой, что остановить её было невозможно. — Кайра… успокойся.

     — Отпусти! Я её убью! Кто она вообще, чтобы трогать моего мужа?! — Лайя рассмеялась, окровавленными губами.

     — Он не твой муж! Я жива, значит, ваш брак недействителен! — прошипела она с наслаждением.

     — Я убью тебя! — Кайра вырвалась из моих рук, схватила Лайю за горло. — Ты ничего у меня не заберёшь! Слышишь?!

      — Хватит, Кайра. Идём. — Я обнял её, пытаясь оттащить в сторону.

     — Отпусти, Арман! Она разрушила мою жизнь! — выкрикнула она.

     — Какая у тебя была жизнь? — усмехнулась Лайя, вытирая кровь с губ.

     — Закрой рот! — рявкнул я и быстро вытащил Кайру за дверь. Захлопнул её за собой. — Как ты?

     Она дрожала. Дыхание сбилось, руки — в кулаки, ногти впивались в кожу. Глаза — леденящие, зрачки расширены, лицо искажено яростью.

     У нее снова приступ агрессии. И она не может себя контролировать.

     — Посмотри на меня, — прошептал я.

     Кайра подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то хрупкое.

     — Вернись ко мне, — я прижал ладонь к её щеке. — Я здесь. Я рядом, моя Кайра. Дыши со мной. Один вдох. Один выдох…

     Постепенно её дыхание выравнивалось. Лёд в глазах растаял, оставив только боль.

     — Я хочу, чтобы она умерла… — прошептала Кайра. Я кивнул.

     — Она умрёт. Я убью её. Но ты не вмешивайся. Хорошо?

     Она вздохнула и прижалась ко мне.

     — Мне страшно… Вдруг она отнимет тебя у меня?

     Я слегка улыбнулся, глядя ей в глаза.

     — Никто на этом свете не сможет разлучить нас. Даже смерть не смогла. А эта женщина — ничто. — Я взял её лицо в ладони. — Возвращайся к нашей дочери. Ей сейчас нужна ты. Я всё закончу.

     Кайра взглянула на дверь, потом снова на меня.

     — Больше не позволяй ей трогать тебя. И целовать — тем более. Ты меня понял?

     В её голосе была такая сила, что я невольно улыбнулся.

     — Я всё понял, моя единственная.

     И прежде чем она успела что-то сказать, я накрыл её губы своими. Я целовал её так, как будто хотел стереть с её губ всю боль, вырвать воспоминания о Лайе, выжечь в её сердце клятву. Она дрожала в моих руках, но отвечала мне с такой же яростью, с той же голодной страстью, как будто это был их последний поцелуй.

    Мои руки обвили её, прижимая к себе. Она вцепилась в мою рубашку, как в спасательный круг. Мы дышали друг другом, тонули в друг друге.

     — Ты только мой, — прошептала она мне в губы.

     — И всегда буду. Только твой, моя Кайра. Моя женщина. Моя жизнь. Моя жена. 

     ***Кайра

     — Всё хорошо, моя любовь. Мама здесь, — мягко прошептала я, забирая дочь из рук Арии. Она присматривала за ней, пока я спускалась в подвал.

     — Ты её видела? — спросила Ария, закрывая бутылочку Юсейры.

     — Эта больная тварь, она ещё и поцеловала Армана, — сквозь зубы процедила я, прижимая дочь к себе.

     Юсейра была на удивление спокойным ребёнком. Почти не плакала и быстро засыпала. Но с тех пор как мы вернулись, она стала беспокойной. Думаю, она чувствует мой стресс. Всё это передаётся ей через молоко.

     — Психопатка, — буркнула Ария, и мать Армана поднялась с кресла, бережно забрала Юсейру у меня на руки.

     — Тебе нужно поесть. Ты ничего не ела с утра. Я позабочусь о малышке, иди поешь, — сказала она. Я слабо улыбнулась.

     — Госпожа Исра, вы — ангел, — женщина улыбнулась в ответ и с вещами Юсейры направилась в её комнату.

     Тугче принесла мне обед. Аппетита не было совсем. Но я знала — если хочу, чтобы молоко пришло, нужно есть. А на фоне постоянного напряжения выработка молока стала почти невозможной.

     — Как думаешь… она знает? — тихо спросила Ария, наблюдая, как я едва шевелюсь над тарелкой.

Я поняла, о чём она. О той самой тайне. Мы почти не говорили об этом, хоть я знала.

     — Не знаю, но от неё можно ожидать чего угодно, — я сделала глоток чая с мелиссой, пытаясь успокоить дрожь внутри.

    — Если она расскажет Арслану… мне конец.

     — Почему ты тогда не сказала ему сама? Тогда ведь он ещё не был врагом… — я не назвала имя Ильяса вслух. Это было бы слишком опасно.

    — Я… струсила, наверное. И стыдно было до ужаса, — она опустила взгляд. — Если бы сказала тогда… всё могло бы быть иначе. Но прошло слишком много времени. Арслан не простит. Ни он, ни другие. Даже Ками — ей я врала больше всех.

     Я поставила чашку на стол и взяла её за руку.

     — Это твоя тайна, Ария. И не мне судить. Но если эта женщина действительно что-то знает, возможно, лучше, чтобы он услышал это от тебя. Так будет меньше боли.

     Ария покачала головой:

     — Нет. Нельзя. Арслан не должен узнать. Если он узнает, я потеряю его навсегда… Арслан — дороже для меня, чем кто-либо. Между ним и Ильясом не может быть выбора — он моё всё. Если я ещё как-то переживу потерю любимого мужчины… то потерю своего близнеца — не смогу. Это убьёт меня.

     — Ты его не потеряешь, — прошептала я.

     — Кайра… ты не знаешь Арслана. Он может быть странным. Иногда жестокий, особенно когда ему больно. Но за всей этой жёсткостью — тот самый маленький мальчик, который когда-то мечтал просто быть любимым. Он и Арман… они больше всех страдали. Отец держал их в цепях, издевался. И если бы не их сила — они бы не выжили. Мы бы не выжили.

     Я слушала молча.

     — Арслан сделал для меня и Джана то, чего не сделал бы ни один человек в этом мире. Он спас нас. Он подарил моему сыну отцовскую любовь — такую искреннюю, тёплую, настоящую. Джан никогда даже не спрашивает о своём биологическом отце, потому что для него Арслан — и есть отец. Он любит его так же глубоко, как и своих родных детей. Арслан пошёл против всего мира ради нас… и я не могу разрушить то, что он так отчаянно защищал.

     — Ты сама говоришь, что он любит вас. И я уверена: он никогда не причинит тебе боль.

     — Он не поднимет на меня руку. Но… когда он узнает правду, он сломается. Он больше не сможет мне доверять. А если отдалится… — голос Арии дрогнул. — Я уже потеряла Араса. Если потеряю Арслана… я не переживу. Я не смогу жить, зная, что брат, которого я больше всех люблю, будет ненавидеть меня. Или — ещё хуже потеряю его…

     — Хорошо, это твой выбор, и я его уважаю, — сказала я, сжимая её руку. — Но, пожалуйста, подумай о том, что я сказала. Если Лайя что-то знает, она обязательно расскажет Арслану. А это может по-настоящему разозлить его.

      Ария только открыла рот, чтобы что-то сказать, как в гостиную вбежала Руя. Она тяжело дышала, лицо побледнело, глаза были полны тревоги.

     — Девочки, у нас ЧП! — выдохнула она.

    Я вскочила с места, Ария тут же последовала за мной.

     — Что случилось, Руя? — спросила я, сердце уже бешено стучало.

     — Камилла… Она узнала, что за похищением стояла Лайя. Забрала её из подвала и… поднялась на крышу! — сказала она на одном дыхании. — Если Арслан узнает…

     — Нужно остановить её до того, как она сделает глупость! — резко сказала Ария и кинулась к лифту.

     Мы с Руей поспешили за ней.

     Оказавшись в кабине, я ощущала, как напряжение растёт с каждой секундой. Лифт поднимался слишком медленно. Камилла на крыше. С Лайей. И если Арслан узнает раньше нас — может случиться непоправимое. Или ещё хуже, она сделает, что-то…

     Когда лифт, наконец, остановился и двери разошлись, мы втроём выскочили на крышу. Камилла стояла напротив Лайи, держа пистолет наготове. А Лайя… Лайя даже не боялась. Она смотрела прямо в глаза Камилле с той самой безумной, леденящей кровь улыбкой

     — Ответь! За что ты так со мной?! — закричала Камилла. Её рука с пистолетом дрожала, несмотря на то, что она отлично умела с ним обращаться.

     — Мне жаль, милая. — голос Лайи был слишком спокойным, почти ласковым. — Я правда не хотела, чтобы ты тогда пострадала.

     Она пожала плечами, как будто речь шла о чьём-то испорченном платье.

     — Но Махир — ублюдок. Что с этим поделаешь? — с этими словами Лайя села на край ограждения, будто ей было скучно.
   
     Ария медленно подошла ближе.

     — Ками… сестрёнка… пожалуйста, — её голос дрожал.

     Но Камилла даже не повернулась. Её глаза были прикованы к Лайе, в них полыхала боль, отчаяние и безумная решимость.

     — Из-за тебя… моя жизнь разрушалась, — выдохнула Ками, её пальцы сжали пистолет так сильно, что побелели костяшки. — Я никогда не смогу быть полноценной женщиной. Никогда. И всё из-за тебя!

     — Камилла, всё хорошо. Посмотри на меня. Пожалуйста, опусти оружие… — Ария шагнула ближе, но Ками резко обернулась, и дуло пистолета дрогнуло.

     — Не приближайся! — выкрикнула она, — Или её мозги окажутся на этой чертовой крыше!

     Ария застыла. Губы задрожали, но она подчинилась.

     — Она не стоит этого, Ками, — сказала Руя, голосом, полным боли. — Не пачкай свои руки о такую…

     — Вы ничего не поймёте! — закричала Ками, а потом… её голос сломался. — Мне было тринадцать, вы слышите?! Тринадцать! Это не то же самое, когда это делают с тобой в 18 лет! Это не просто насилие — это было убийство моего детства! Моя жизнь разрушена! У меня все внутри была разорвана!

     Я отвернулась. Горло сжалось. Слёзы потекли сами собой. Я знала, через что прошла Ками. Но когда она говорила это вслух… боль становилась невыносимой.

     Я тоже прошла через это. Но Ками была права. Разница между взрослым человеком и ребёнком — колоссальна. Насилие в любом возрасте — чудовищно, но когда ты ещё маленький, когда твой организм и разум не готовы даже понять, что с тобой происходит, — это удар в десятки раз сильнее.

     Ками тогда была всего лишь девочкой. Ребёнком, который ничего не знал о мире, о себе, о боли такого рода. Её тело было разрушено. Её психика — изломана. Та боль… её невозможно сравнить с нашей. Потому что тот случай не просто ранил её — он разрушил всю её жизнь. После этого она больше никогда не могла подойти близко ни к кому. Ни к мужчинам, ни даже к женщинам.

     — Ты хоть понимаешь, как это — жить с постоянным ощущением грязи на себе? — голос Камиллы сорвался на крик. — С мыслью, что смерть — это лучшее, что может с тобой случиться? Я десятки раз пыталась покончить с собой! Ты хоть знаешь, как это — когда чужие руки трогают твое тело, а ты даже не знаешь, как их остановить?!

     Слёзы потекли по её лицу. Плечи вздрагивали. А Лайя… она всё ещё сидела на краю, равнодушная, как будто говорили не про неё.

     — Мне жаль, — прошептала она. Простой звук. Пустой. Как плевок в лицо.

     Руя шагнула вперёд:

     — Я тебя сейчас придушу! — рявкнула она, но Ария вцепилась в её руку, остановив.

     Ками сделала шаг назад. Дыхание у неё сбилось, рука дрожала. И вдруг — пистолет упал на бетон с глухим стуком.

     — Ты… ты была моей сестрой, — прошептала она. — Я думала, я могу тебе доверять…

     Я подошла к ней осторожно, как к дикому зверю, которого ранили. Подняла с земли пистолет.

     — В тебе нет ничего человеческого, — сказала Руя, глядя Лайе прямо в глаза. — Как ты могла так поступить с нами?.. с ней?.. Мы не были тебе семьёй? Ты вообще человек?..

     На мгновение ветер унес все звуки. Крыша словно застыла во времени. И лишь глаза Камиллы говорили громче слов — в них больше не было страха. Только пустота. Бездна. И безвозвратная потеря.

     — Мне жаль тебя, Камилла. Но твою семью — нет. — Лайя поднялась на ноги, в её голосе не было ни капли сочувствия. — Они все такие же, как я. Лицемерные твари.

     Руя тихо вздохнула, сжав кулаки.

     — Больная сучка, — прошептала она почти себе под нос.

     Лайя засмеялась — громко, резко, как будто это всё было забавной игрой.

     — О, Руя… Было так весело использовать тебя. — Она наклонила голову, её губы растянулись в ядовитой улыбке. — Играть с вами — было моим любимым развлечением. Как с куклами. Все вы — лишь игрушки. А я… я была тем, кто дёргал за ниточки.

     — И скоро ты сдохнешь. — тихо, но твёрдо произнесла я.

     Лайя перевела взгляд на меня. В её глазах — ни страха, ни злости. Только холодное, пустое любопытство.

     — Почему вы, Эмирханы, такие самоуверенные? Думайте, если я умру все закончится? — она склонила голову на бок, глядя на Арию с ядовитой усмешкой. — Я знаю твою тайну.

     Мы одновременно перевели взгляд на Арию. Она побледнела и сглотнула, будто внутри что-то оборвалось.

     — Что это значит? — спросила Камилла, нахмурившись.

     Лайя рассмеялась — громко, на весь воздух, будто её действительно позабавил этот момент.

     — Ты не знаешь?.. Правда? — её глаза блеснули. — Они обе в курсе, а ты — нет?

     Камилла повернулась к своей сестре, вглядываясь в её лицо.

     — Сестра? Что она несёт?..

     — Не слушай её, Ками, — быстро сказала Ария, голосом, в котором дрожали нервы.

     — Да-да, не слушай меня, конечно, — с издевкой кивнула Лайя. — Иначе узнаешь, что твоя дорогая сестричка — дешёвая шлюха, которая переспала с врагом будучи в браке с другим.

     Камилла побледнела, её губы дрогнули.

     — С… врагом? — прошептала она, переводя взгляд на Лайю.

     — Закрой рот, Лайя, — сказала я резко, но та лишь покачала головой.

     — О, это ещё не всё. — Она посмотрела на Арию. — Я знаю, что ты родила ублюдка Ильяса. — Голос Лайи был ледяным. — Как думаешь, что сделает Арслан, когда об этом узнает? Убьёт?

     Руя резко вдохнула, словно кто-то ударил её в живот.

     — Арслан не тронет её! Не неси чушь! — сорвалось у Руи, но Лайя лишь рассмеялась — тихо, зло, как будто уже победила.

     — Нет, не убьёт. — Она медленно подошла ближе, её голос стал почти шёпотом. — Но он никогда больше не посмотрит на неё так же. Никогда не простит. Это — предательство. А Ария знает цену предательства. Он вычеркнет её, как будто её никогда и не было.

     — С Ильясом?.. — прошептала Камилла. — Ильяс — отец Джана?.. Ты и он?..

     Одна слеза скатилась по её щеке.

     — Ками, я… я всё объясню, — попыталась заговорить Ария.

     — Ты всё это время врала мне? — её голос надломился.

     — О, это ещё не всё, — снова подала голос Лайя.

     — Закрой уже свой рот! — закричала Ария.

     — Нет, вы закройте свои рты! — Ками резко вскинула руку. — А ты, Лайя, продолжай. Что ещё ты «добрая» расскажешь?

     — Пока твои братья выживали в бегах, пока ты оставалась в доме одна, твоя любимая сестричка играла в любовь с Ильясом. — Лайя говорила спокойно, с ядом в голосе. — Когда их поймали, твой отец выдал её за Рустема в наказание. И сказал: если она сбежит — он убьёт твоих братьев. А тебя… отдаст Рустему вместо неё.

     Мы с Руей переглянулись. Ни одна из нас не знала об этом. Ками стояла, будто забыв дышать.

     — И?.. — прошептала она.

     — И Ария, несмотря на угрозы, спустя год сбежала от Рустема к своему любовнику. Провела с ним несколько недель, будто в раю.

     — Что?.. — Камилла перевела взгляд на Арию. — Ты… ты правда уехала?.. Оставила меня?.. Папа говорил правду?..

     Её зелёные глаза наполнились слезами. Ария качала головой, молча.

     — Она сделала это осознанно, зная, чем это обернётся. Зная, что тебя могут отдать Рустему. Но вместо него появился Махир — и он захотел именно тебя. Тогда отец пообещал тебя ему. В наказание Арии твой отец согласился на твой брак с этим садистом. Вот почему Махир был так одержим тобой.

     Камилла сжала губы, удерживая свои слёзы.

     — Пока ты думала, что тебя бросили… Пока страдала в одиночестве, скучая по матери… твоя сестра предала тебя. — Лайя склонила голову. — Из-за неё в вашу мать выстрелили. Из-за неё отец закрыл её в психушке. Всё это — наказание за побег Арии.

     Ками пошатнулась. Я успела её поймать — она посмотрела на меня, потом разрыдалась и рухнула на колени.

     — Пока я мучилась и страдала в том доме… ты строила свою жизнь?.. — она подняла заплаканное лицо к Арии, в глазах — ненависть.

     — Ками… это не так… я…

     — Она врёт?! — Ками резко встала, подошла к Арии и схватила её за плечи. — Скажи мне! Всё, что она сказала — это правда? Ты была с Ильясом? Ты бросила меня?! Мама из-за тебя оказалась в больнице?! Ответь, Ария! Это всё из-за тебя?!

     Ария глотнула слёзы, не в силах ответить. Ками отпустила её руки.

     — Господи, это правда… — сказала она тихо.

     — Да, правда, — добавила Лайя. — И Ария прекрасно знала, что её сердце принадлежит другому, но продолжала играть с Кенаном. Мой наивный брат верил, что у него есть шанс… если в её сердце нет другого. Если бы она сказала ему правду — возможно, он увидел бы тебя, Камилла. Но его глаза всегда были на ней. На лицемерке, которая обманула всех, даже тебя. — Лайя усмехнулась. — Поздравляю, Ками. Твою жизнь разрушила не я. А твоя «любимая» сестра.

     — Камилла, сестрёнка… — Ария протянула к ней руку.

     Ками вырвалась:

     — Я больше не твоя сестра. У тебя нет такой сестры, как я. Думай, что я умерла. И, поверь, когда Арслан всё это узнает — он скажет то же самое. — голос её дрожал от ярости и боли.

     Мы с Руей молчали. Не было слов, чтобы сгладить то, что только что произошло.

     — Настолько же ты плохой человек, — сказала я, Лайя пожала плечами.

     — Даже если мне суждено умереть… — её голос дрожал от боли и ярости. — На прощание я разрушу вашу «всегда и навеки». Но знайте одно: Ками действительно была жертвой. Пока её братья строили империю, а сестра — свою жизнь и любовь, она всё это время лишь страдала. Платила за грехи семьи Эмирхан, которых не совершала! — голос Лайи дрожал, но звучал с отчётливой ненавистью.

     — Замолчи! — сорвалась Камилла. — Молчи, пожалуйста! Хватит! — Она зажала уши, в глазах дикий ужас. — Я больше не могу! Не могу! — голос её сорвался, переходя в крик. Паника накрыла, истерика захлестнула.

     — Камилла? — Ария шагнула к ней, но та с силой оттолкнула её руку.

     — Не прикасайся ко мне! Не смей! Я не хочу слышать твой голос, видеть твое лицо! Я… я тебя ненавижу! — выкрикнула она.

     Ария замерла. Словно её ударили в грудь. Камилла опустилась на колени, зажав голову руками. Рыдающая, кричащая в голос так, что будто рвала воздух вокруг.

     — Видишь, Кайра? — Лайя повернулась ко мне. — Даже если я умру, ваша семья Эмирхан развалится на части. И снова — из-за Арии! — она бросила испепеляющий взгляд на сестру.

     — Замолчи! — прошипела Ками, но в её голосе больше не было злости — только боль.

     — Я сказала тебе правду. Теперь остался Арслан. Он тоже всё должен знать.

     Не сдержавшись, Камилла вскочила, подбежала к Лайе, схватила её за плечи — и со всей силой ударила.

     Лайя пошатнулась от удара, на мгновение замерев, а потом тело сорвалось вниз.

     Время, казалось, остановилось. Ни крик, ни ветер, ни шагов — только тишина и ужас в глазах всех, кто это видел.

     — ЛААААЙЯЯ!!! — Камилла заорала, и этот крик, надрывный и безумный, эхом отразился в холодной пустоте.

     Она опустилась на колени, трясущимися руками закрывая лицо, будто надеясь, что всё это — страшный сон.

     Слишком поздно.

     Мы с Руей подбежали к ограждению. Сердца стучали в ушах. Мы посмотрели вниз — и всё будто замерло. Лайя лежала на земле. Без движения. Вокруг неё уже собрались Арман, Кенан, Арслан.

     Кровь растекалась вокруг её тела, будто чернила по бумаге.

     Они стояли молча. Только смотрели. Потом — как по сигналу — одновременно подняли головы и встретились с нашими взглядами.

     Я на секунду замерла, не в силах пошевелиться. Мы с Руей переглянулись. Ни слов, ни дыхания — только осознание.

     Мы на крыше. Лайя — внизу. Возможно мёртвая. В крови.

     Они видят только картину. Мы наверху. Она внизу. И в их глазах... я читаю подозрение. Шок. И уже рождающееся обвинение.

     Кто-то из нас. А может быть, оба.

     И в этот момент я понимаю: никто не поверит в случайность.

     — Я её убила… я убила её… я убила человека… — Камилла твердит это, как в бреду, качаясь на месте. Голос её едва слышен, но в нём — ужас, отчаяние и сломанная реальность.

     Я тут же подбегаю к ней, опускаясь на колени рядом.

     — Ками, послушай меня. Ты никого не убивала! Слышишь?! Это был несчастный случай. Она сама упала!

    — Нет… — шепчет она, захлёбываясь рыданиями. — Я стала убийцей… я убила её… убила…

     — Тише. Тише. Никто не должен знать! Ты не убийца, слышишь меня? Лайя сама шагнула назад… она сама упала! — я держу её за плечи, чувствую, как она сотрясается от слёз. Камилла вцепляется в мою руку, почти судорожно.

     И тут — звук шагов. Голоса.

     — Что здесь происходит?! — голос Арслана звучит резко, как удар.

     На крышу врываются он, Арман и Кенан. Камилла сжимается, как от удара.

     — Лайя сбросилась с крыши! — произносит Ария, и все замирают. Руя бросает взгляд на мужа. Он переводит глаза с одного лица на другое. Я крепче прижимаю Камиллу к себе.

     — Молчи… — шепчу ей на ухо.

     Кенан тут же подбегает ближе, буквально вырывает Камиллу из моих рук.

     — Ками?! — он смотрит на неё с паникой. — Скажи что-нибудь! Лайя что-то сделала тебе?! Ответь мне! — он берёт её лицо в ладони, стараясь поймать её взгляд. — Что она тебе сделала?!

     Камилла плачет. Рыдает в голос. Но потом, сквозь слёзы, кивает. Лицо Кенана мгновенно меняется. Оно становится холодным. Жёстким.

     — Что эта… больная сделала с тобой? — спрашивает он тихо, почти угрожающе.

     — Это она… из-за неё… Махир… меня… — Камилла срывается на крик, но Кенан уже не слушает. Он прижимает её к себе, укрывая от всего мира.

     — Всё хорошо. Я с тобой. Я не позволю никому больше причинить тебе боль, малышка, — шепчет он, нежно гладя её по волосам. Камилла рыдает в его объятиях.

     Я медленно поднимаюсь. Арман тут же подходит ко мне.

     — Скажи мне, что это не ты, — шепчет он, вглядываясь в мои глаза.

     Я не отвечаю. Только смотрю на него.

     — Не смотри на меня так… — его голос становится напряжённым.

     — Ангел, мне же не придётся допрашивать тебя? — говорит Арслан, подойдя к Руе. Та закатывает глаза, но видно, как напряжена её спина. Арслан смотрит на Арию.

     — Рия?

     Она покачала головой, спокойно, уверенно.

     — Она сама упала.

     Но, конечно, никто нам не поверил. Молюсь, только, чтобы она сдохла…

     ***Кайра
Два месяца спустя.

     Я вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, и застыла на пороге. Арман сидел на ковре посреди комнаты и играл с нашей дочкой. Она заливалась смехом, размахивая руками и ножками, пока отец изображал чудовище и щекотал её животик. Я не могла не улыбнуться. Это зрелище согревало душу, заставляя забыть обо всём.

     Мы находимся на острове. Завтра — наша свадьба. Здесь всё гудит от подготовки: бегают организаторы, развешиваются гирлянды, накрываются столы. И если честно — я ужасно нервничаю. В голове всё ещё откликаются отголоски прошлого, словно эхо.

     Прошло два месяца с тех пор, как мы пришли в себя — и физически, и морально — после комы и всего, что случилось тогда… После падения Лайи с крыши.

     Атмосфера в доме тогда была невыносимой. Все ходили по грани. И в какой-то момент я сказала, что это я столкнула её. Через минуту Руя заявила то же самое. Мы покрывали друг друга, не сговариваясь.

     Хотя, если быть честной, Лайя оказалась живучей, как паразит. Несмотря на падение с такой высоты, она не умерла. Это было бы слишком просто. Сейчас она парализована полностью — даже говорить не может. Врачи назвали её состояние «овощем». И всё же… я бы предпочла, чтобы она умерла. Это было бы более справедливо.

     Была даже попытка отправить туда Азата, чтобы он сделал то, что не сделала гравитация. Но Арман с Арсланом нас вычислили. Пришлось пообещать, что не тронем её. Хотя мысль осталась.

    Что касается Джихана… Арслан сам расправился с ним. Лично. И поверьте, его смерть была далека от лёгкой. У Арслана богатое воображение, когда речь заходит о мести. Он не оставил ни одного шанса.

     Но больше всего меня тревожит Ками…

     С тех пор её состояние ухудшилось. Она стала видеть кошмары ещё чаще, приступы усилились. Но самое страшное — она не говорит с Арией. Вообще. Ни слова за эти два месяца. Раньше они были как сёстры, не разлей вода. А теперь — тишина. Семья гадает, что случилось. Все думают, что дело в болезни Ками. Но мы с Руей знаем: причина совсем в другом…

     — Устала? — спросил Арман, когда я присела рядом с ним, взяв одну из игрушек, и начала играть с дочкой.

     — Немного. Оказывается, выходить замуж — не так уж легко, — сказала я, улыбаясь, и Арман рассмеялся. Он поцеловал меня в плечо, словно впитывая мой запах, и с нежностью проводил ладонью по моей спине.

     — Может, отправим нашу малышку к Арслану и Руей? — спросил он, поднимая глаза ко мне с задумчивым выражением лица.

     Я рассмеялась и покачала головой.

     — Нет, до свадьбы нельзя, — ответила я с игривой улыбкой.

    Арман вопросительно поднял брови.

     — Не понял? Как до свадьбы нельзя? Это кто тогда? — он указал на нашу дочку, которая тут же расхохоталась, качая ножками. Я улыбнулась ей в ответ.

     — Наша дочь. Но завтра у нас свадьба, и потом — первая брачная ночь. Так что будь джентльменом, Арман, — сказала я, прищурив глаза с серьёзным видом, хотя сердце уже сжималось от радости.

     — Джентльменом? — он засмеялся, взглянув на меня с улыбкой. — Любимая, я 77 дней был в коме, а потом ещё два месяца жду. Не думаешь, что это уже слишком… не по-джентльменски?

     Я рассмеялась от его слов, тронув его руку.

     — Подождал столько, подождёшь ещё один день, — сказала я с обольстительной улыбкой, чмокнув его в губы. — И кстати, сегодня у меня девичник с девочками. Ты посмотришь за дочкой!

     Арман нахмурился, посмотрев на меня.

     — Я ещё одну ночь без тебя проведу? — его голос стал тягучим, полным игры и настойчивости.

     — Проведёшь, но с мальчиками. Они сегодня смотрят за Джаном и малышами, — сказала я, целуя нашу дочку в макушку. — Мама скоро будет, любовь моя.

    Потом я наклонилась, чтобы поцеловать мужа в губы, и его лицо осветилось улыбкой.

— Увидимся завтра на свадьбе, господин жених, — сказала я, подмигнув ему, и, повернувшись к дочке, добавила: — Но не с тобой, принцесса.

     — Но ты же сказала, что увидимся скоро! — сказал Арман, подойдя ко мне, его взгляд был полон обаяния и тоски.

     — С дочерью — да. Я не могу без неё спать. Но с тобой… завтра, муженёк, — прошептала я, обвивая его шею и мягко чмокая в губы.

     Он глубоко вздохнул, почти как будто жалуясь, но в его голосе была нежность.

    — Бабочка, я скучаю по тебе… Давай, может, ты хотя бы ночью вернёшься? Обещаю, я не трону тебя… Но только давай спать вместе? Я не могу уснуть без тебя.

    Он пошёл за мной в гардеробную, но я, посмеиваясь, закрыла дверь перед ним.

     — Завтра! — сказала я с улыбкой.

     — К черту эту свадьбу! — сказал он, и я рассмеялась в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом от его слов.

     — Арман, завтра будет ещё лучше. Обещаю. — я открыла дверь и мягко, почти на носочках, вышла, оставив его в гардеробной, а потом, обернувшись, добавила с лёгким смехом: — Свадьба, любимый… Она того стоит.

     ***Арман

     Девичник закончился, и Тугче пришла за моей дочкой, чтобы отвести её к маме. Арслан, как всегда, хитро ухмыляясь, быстро отдал детей няням и направился за своей женой. А я остался с Кенаном и Амираном.

     — Я сам отнесу её, — сказал я Тугче, забирая свою малышку, которая сладко спала. Я направился в наш коттедж.

     Знаю, что Кайра может мне врезать, но без неё спать не могу. Да и нужно выспаться, ведь завтра я женюсь.

     Когда я зашёл в нашу комнату, Кайра уже спала на кровати, как убитая. Наверное, после слишком насыщенного вечера танцев. Она точно не пила, потому что кормит грудью, но вот отрываться на танцполе — это всегда с радостью.

     Осторожно положив дочь в её кроватку, я снял одежду и лёг рядом. Кайра сразу обняла меня, будто давно ждала.

     — Я ждала тебя, — прошептала она.

     Я улыбнулся и поцеловал её в шею.

     — Ты же говорила, что нам нельзя, — тихо сказал я.

     — Нельзя! Но ты прав, мы не можем спать друг без друга, так что пусть будет так, — ответила Кайра, закидывая ногу мне на бедро. — Не приставай ко мне. Завтра всё компенсирую!

     Я усмехнулся.

     — Хорошо, завтра ночью ты не будешь спать до самого утра! — я обнял её, и она, уютно устроившись, прижалась ко мне, скоро засыпая.

     ***Кайра
День свадьбы: 22.11.2025

     — Кайра, ты выглядишь как фея, — сказала Камилла, бережно надевая на меня фату.

     — Правда? — я улыбнулась и подошла к зеркалу.

     Когда я увидела своё отражение, сердце дрогнуло.

     Первый раз, когда я примерила это платье, внутри будто что-то тихо защемило — хрупкое, светлое чувство. И сейчас оно вернулось, накрыв меня тёплой волной. Платье не просто касалось тела — оно обнимало меня, как утренний свет, мягкий и нежный. В отражении я увидела не просто себя — я увидела невесту. Женщину, которая наконец позволила себе быть счастливой.

     Атласная ткань струилась по телу, лаская кожу. С плеч спускались тонкие рукава, оставляя открытыми ключицы. Я провела пальцами по тонкой красной вышивке на лифе — она была изящной, как сердцебиение влюблённой.

     Мои волосы, уложенные в мягкие локоны, спадали на плечи, словно струи тёплого шёлка. Между прядями мерцали крошечные жемчужины — будто звёзды, которые спустились с неба только для меня. Белоснежные бабочки, почти живые, украшали причёску — лёгкие, невесомые, как мечты девочки, которая когда-то верила в сказки. И вот — она выросла. Стала женщиной. Невестой.

     А поверх всего — вуаль. Длинная, как путь, который я прошла к нему. Лёгкая ткань струилась за мной, усыпанная мелким жемчугом, как след звёзд на небе.

     Глаза защипало от подступающих слёз. Я тихо опустила голову, чтобы сдержать их. Сегодня нельзя плакать. Сегодня я — счастлива.

     — Ты выглядишь невероятно, — сказала Руя с мягкой улыбкой.

     Я посмотрела на неё, улыбнулась и кивнула.

     — Не верится, что сегодня наша мечта сбудется… У нас свадьба.

     ***Арман

     — Ты нервничаешь? — спросил Арслан, аккуратно поправляя мою бабочку.

     Этот вопрос я уже слышал. Я помню этот момент. Но теперь всё иначе.

     — Да. Очень, — ответ мой отличается. Потому что на этот раз всё по-настоящему. Никаких больше страхов, притворства, боли. Только любовь. Только она — и я, готовый идти с ней в бесконечность.

     Моё сердце бьётся быстрее, потому что через несколько минут я увижу её. Мою женщину. Мою невесту. В белом платье, сияющую. И всё наконец станет на свои места.

     — Арман, ты заслужил это, — сказал Арслан, и я не смог сдержать улыбку. Обнял его.

     — Спасибо. За всё, брат, — выдохнул я.

     Он крепко прижал меня к себе.

     — Я ради тебя жизнь отдам, — тихо сказал он. — Когда вы уезжаете?

     Я знал, как ему тяжело задавать этот вопрос. Но Арслан никогда не ставил себя выше моего счастья. И я всегда это ценил.

     — Сразу после медового месяца.

     — Где будете жить?

     — Пока решили начать с Италии. А дальше — посмотрим.

     Он кивнул, без лишних слов.

     — Главное, чтобы ты был счастлив. Всё остальное — не имеет значения.

     Я снова обнял его. На душе стало тепло… и немного горько. Мы оба понимали — я прощаюсь с прежней жизнью. И больше не будет так, как раньше.

     Я долго не мог вырваться из того страха. Из того кошмара, что преследует меня до сих пор. Где я теряю их. Где я теряю свою жену. Свою дочь. А потом… стреляю в себя. И всё повторяется по кругу.

     — Давайте! Невеста готова! — крикнул Амиран из-за двери, и я словно вынырнул из мыслей.

     Выпрямился. Поправил белый пиджак. Впервые в жизни на мне белый костюм. Белоснежные брюки. Чистый, новый лист.

     Сегодня я женюсь. И сегодня я живу.

     Когда мы подошли к шатру, где находились девушки, первой вышла Руя — на руках у неё была моя дочь.

     На ней было белоснежное платьице, такое лёгкое и воздушное, словно облачко, спустившееся с неба. Венок из крошечных живых цветов венчал её головку, а щёчки сияли от счастья.

     — Папина любовь? — я сделал шаг вперёд, опускаясь к ней. Обнял крепко, прижал к груди и вдохнул её родной запах — аромат детства, тепла, жизни. — Моя принцесса. Единственная. Папа тебя обожает, — прошептал я, уткнувшись губами в её лоб.

     Она засмеялась — звонко, искренне, как только дети умеют. И в этот смех вложила всё своё сердечко.

     — Она ждёт тебя, — сказала Руя, кивая в сторону шатра.

     Я глубоко вздохнул. Ноги будто налились свинцом, но я сделал этот шаг. Один. Потом второй.

     Внутри было тихо. Легко колыхалась ткань, пропуская солнечные лучи. И там, в центре — стояла она.

     Кайра.

     Спиной ко мне.

     Она медленно повернулась. Наши взгляды встретились.

     И в этот момент время остановилось.

     Моя душа будто вспомнила всё. Все ночи, когда я просыпался в холодном поту. Все кошмары, где я терял её. Все страхи, где она уходила, не успев стать моей женой. Где я не видел её в белом. Где её не было. А я оставался один.

     Но сегодня всё иначе.

     Она стояла передо мной.

     Живая. Настоящая. Невеста.

     На ней было платье, сотканное из света и мечты. Оно обнимало её тело, будто создано самой Вселенной только ради неё. Волны ткани струились по полу, мягко касаясь её ног. Белый цвет на её коже сиял благословением. Она была воплощением любви.

     Я смотрел на неё, онемев. В груди тесно. Горло сжато. Слов не было.

     — Ты ничего не скажешь? — её голос пробрался сквозь мой ступор, тёплый, родной.

     — Ты… выглядишь как самое прекрасное создание, когда-либо сотворённое этой Вселенной, Бабочка, — выдохнул я, подходя к ней и протягивая букет белых пионов. Они были как и она — чистые, трепетные, сильные.

     — Спасибо, — прошептала она, беря цветы. А потом подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. — Я люблю тебя. Жизнь моя.

     Мир исчез.

     Остались только мы.

     — А я влюблён в твою любовь… моя Кайра, — прошептал я, прикасаясь к её губам. К нежности. К дому, что я нашёл в ней.

     Боже, наконец-то. Этот день настал.

     Моя Кайра.

     Моя невеста.

     Моя навсегда.

     ***Кайра

     Мы с Арманом шли под руку, медленно, будто всё вокруг остановилось, оставив нам лишь шум прибоя и трепет свечей. Его рука была тёплой, надёжной, обвившей мою, как будто он держал не только меня, но и всё, что я чувствовала в этот момент.

     Я слышала, как шелестят наши шаги по белой дорожке, устланной ракушками, и чувствовала, как каждое сердце — и моё, и его — бьётся в унисон. Мы не просто шли навстречу алтарю — мы шли навстречу нашей судьбе.

     Гости встали, но казались призрачными силуэтами — для нас существовал только этот путь, этот вечер, это море. Его плечо касалось моего, и от этого прикосновения стало так спокойно, словно весь мир умолк, уступив место только нашему дыханию и ритму шагов.

     Свет свечей отражался в его глазах, а он, не говоря ни слова, смотрел на меня с тем взглядом, в котором было всё: любовь, клятва, дом.

     Мы дошли до арки, под которую шли не как два человека, а как одно целое. И я знала — дальше будет только «вместе».

     Мы стоим друг напротив друга. Я смотрю на Армана — он улыбается мне, и я не могу не улыбнуться в ответ. Его взгляд наполнен нежностью, верой и любовью… такой безмерной, что кажется, сердце вот-вот не выдержит.

     Я делаю шаг вперёд, голос дрожит, но глаза сияют.

     — Вы Арман Эмирхан, не находясь под чьим-либо давлением, по собственной воле, вы согласны взять Кайру Сезер в жёны? — спрашиваю я, и на мгновение всё замирает. Даже ветер, даже птицы. В шатре тишина — все затаили дыхание.

     Он смотрит только на меня, будто никого вокруг нет.

     — Я, Арман Эмирхан, беру самую прекрасную женщину этой вселенной мою Кайру в жёны. По своей воле. По зову сердца. И клянусь быть с ней. В радости и в горе. В болезни и здравии. В самый трудный момент ее жизнь. Клянусь нести её в своих объятиях не только телом, но и душой. Делать её счастливой. Исполнять её желания и мечты. Клянусь быть не просто мужем, а опорой, воздухом, домом. Лучшим отцом для её детей. Наших детей. Клянусь, стать лучше мужем для моей Бабочке.

     У меня перехватывает дыхание. Слёзы бегут по щекам — тёплые, светлые. Это слёзы счастья, боли, надежды. Я так долго мечтала об этом дне. И вот он — стоит передо мной. Мой Арман.

     Гром аплодисментов взрывает шатёр, но мы всё ещё смотрим только друг на друга. Он медленно поднимает мою вуаль. Его пальцы едва касаются моей кожи — трепетно, с благоговением.

     — А вы, Кайра Сезер, согласны по собственной воле взять Армана Эмирхана в мужья? — произносит он, с трудом сдерживая волнение в голосе.

     — Я, Кайра Сезер, с любовью и полной осознанностью согласна стать женой этого удивительного мужчины. Клянусь любить его. Поддерживать в самые трудные минуты. Быть его светом, во тьме его жизни. Быть домом, в который он будет возвращаться. Женой, о которой он мечтал. И матерью, которую он заслуживает для своих детей. Обещаю, его солнцем.

     Гости снова аплодируют, кто-то не сдерживает слёз, а Арман продолжает смотреть на меня тем самым взглядом, в котором можно утонуть. А потом — мягко, нежно — целует меня в губы.

     — Объявляю вас мужем и женой! — громко, почти ликуя, выкрикивает Арслан. Гости кричат, хлопают, смеются, а мы с Арманом отстраняемся и оба смеёмся, будто дети, которым позволили мечтать всерьёз.

     Арман тянется к Руе и берёт на руки нашу дочь. Она смеётся, уткнувшись в его шею, и я смотрю на них — моих самых любимых людей в мире.

     — Поздравляю, госпожа Эмирхан, — говорит он, тепло глядя на меня, и вдруг достаёт из кармана… мою заколку.

     Я застываю. Узнаю её мгновенно.

     — Это?.. — мой голос еле слышен.

     — Та самая, что спасла мою жизнь от твоей пули, Бабочка, — произносит он с улыбкой, показывая мятину на металле. На заколке действительно осталась вмятина… И я понимаю: именно там, на его груди, где остался тот шрам, будто след от крыла бабочки.

     — Ты её сохранил… — шепчу я, глядя на него.

    Он аккуратно подносит заколку к моим волосам и нежно фиксирует её.

     — Всё, что связано с тобой, я буду хранить. Всегда. Моя Бабочка.

     Я не выдерживаю — кидаюсь ему на шею и обнимаю так крепко, как только могу. Наши сердца бьются в унисон.

     Этот день стал началом нашей вечности.

     Ночь была наполнена магией. Мы стояли, наблюдая, как тысячи небесных фонариков медленно поднимаются в небо, освещая темную пустоту миллионами огоньков. Это было так красиво — момент, который хотелось бы запечатлеть в сердце навсегда.

     — Скоро все уйдут, — тихо прошептал Арман, обнимая меня сзади. Его голос был тёплым, а объятия — такими уверенными и нежными. Я рассмеялась, ощущая, как его дыхание касается моей шеи. — Я, ты и остров на 12 дней. Только мы вдвоем, наедине, — продолжил он, и я почувствовала, как его слова наполнили меня радостью.

     — И наша дочь, Арман, — я обернулась, поворачиваясь к нему и обнимая за шею. — Мы не можем оставить её. Она ещё совсем крошка.

     — Наша дочь не будет нам мешать. Она будет с нами, потому что я всё спланировал с учётом её, — ответил он с уверенной улыбкой.

     Я задумалась, потом подмигнула ему.

     — И мы снова можем не спать по ночам, если она начнёт капризничать?

     — Пусть капризничает. Она — моя единственная принцесса, так что ей можно всё, — сказал он, нежно прижимая меня к себе. Я улыбнулась, положила голову ему на грудь и снова взглянула на фонарики, как они постепенно растворяются в ночном небе.

     — Я так счастлива, Арман. Очень счастлива.

     — Я тоже счастлив, моя Кайра. И всё это благодаря тебе. Проси у меня всё, что хочешь, — его слова звучат как обещание. Я резко подняла взгляд.

     — Всё, что захочу? — спросила я, вглядываясь в его глаза. Он кивнул с лёгкой улыбкой.

     — Всё, что хочешь, Бабочка.

     Я прикусила губу, задумавшись, и наконец произнесла:

     — Тогда давай не будем уезжать. Останемся здесь?

     Арман удивлённо взглянул на меня.

     — Ты не хочешь уезжать?

     — Не хочу. Я хочу быть с моей семьёй. — Я огляделась, чувствуя тепло и безопасность вокруг. Все эти люди — мои люди. Я не хотела, чтобы этот момент исчез, растворился.

     Арслан и Руя танцевали под музыку, их смех звучал как музыка. Ария и Кенан играли с Джаном, его смех заполнил пространство. Мама Армана сидела рядом с тройняшками и нашей малышкой, а Амиран с Камилой наблюдали за нами, Ками уютно устроилась на его плече. Все эти люди — моя семья. И я не хотела бы исчезать из их жизни.

     — Это наша семья, Арман. Я хочу, чтобы наш дом был здесь. Чтобы наши дети выросли здесь и знали, что такое быть всегда вместе. Всегда и навеки.

     Он улыбнулся, как будто понял, о чём я говорю, и в его глазах отразилась та же нежность и любовь, которую я чувствовала.

     — Всё, что хочет моя прекрасная женщина, она получит, — прошептал он. — Хочешь остаться? Мы останемся.

     Затем он наклонился и поцеловал меня в губы, и мир вокруг как будто замер на мгновение.

     И вдруг, как будто сама Вселенная решила сделать этот момент ещё более совершенным, в воздухе заиграла наша песня — Can Ozan – Toprak Yağmura.

     — Наша песня… — прошептала я, не веря своему счастью.

     — Потанцуй со мной, Бабочка, — его голос был нежным. Он протянул мне руку, как в ту ночь, когда всё началось.

     — С удовольствием, жизнь моя, — я улыбнулась, чувствуя, как любовь переполняет меня. Я взяла его за руку, и теперь я знала: эту руку я не отпущу. Никогда.

     Я буду любить этого мужчину всегда. Всегда и навеки.

     Бабочка нашла свою жизнь…

     Всегда и навеки….