Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Вместе проживём жизнь, вместе и умрем» © Kayra Sezer

     ***Арман

      Резкий удар — лядина воды по лицу. Ледяная, пробирающая до костей. Я вскидываюсь — вдох рефлекторный, судорожный. Рот сам собой распахивается, лёгкие будто взрываются от холода. Мир вспыхивает белым светом — и тут же рушится обратно во тьму.

     Я закашлялся. Горло обожгло.

     Чёрт.

     Что это было?

     Где-то я уже это проходил. Всё это… слишком знакомо.

     Сознание возвращается медленно — сквозь боль. Сперва — тупая, вязкая пульсация в запястьях. Я пытаюсь пошевелиться — безуспешно. Руки затекли, онемели, словно чужие.

     Я поднимаю голову. С трудом.

     Цепи.

    Черт, я будто проживаю дежа вю.

     Меня подвесили. Как скотину на бойне. Холодный металл врезался в кожу, резал, тянул вниз — казалось, он хочет вырвать мои плечи.

     Вокруг слишком темно. Только узкий луч света сверху, освещает меня. Я вдыхаю, воздух влажный, тяжёлый. Пахнет сыростью, кровью и ржавчиной.

     Где я?

     Что, чёрт возьми, происходит?

    Мозг судорожно пытается сложить куски мозаики в целое. И когда всплывает Кайра — её лицо, ее живот, прицел на нее — я дёргаюсь.

     — Нет! Кайра! Чёрт возьми… КАЙРА?! — кричу я, срывая голос, рву мышцы, игнорируя боль в запястьях.

     Снайпер целился в нее!

     — КАЙРА?! Ты здесь? Есть кто-нибудь?!

     Нас похитили. Они забрали не только меня. Они забрали её.

     Я замираю, когда слышу… шаги. Где-то по воде. Медленные. Уверенные. Эхо разносится, колет барабанные перепонки. Кто-то приближается.

     Я вглядываюсь в темноту. И вижу — силуэт. Тень. Он кружит вокруг. Как хищная птица, готовится к нападению.

     — Кто ты? Где моя жена? — выдыхаю, пытаясь разглядеть лицо.

     Он замирает у меня за спиной. Я не могу повернуть голову — цепи не дают. Слишком высоко, слишком туго.

     — Отвечай! Кто ты?! — кричу я, и мой голос разрывает тишину, эхом разносясь по стенам.

     — Я так долго ждал этой встречи с тобой, Арман, — вдруг раздался знакомый голос, и моё тело напряглось.

     — Ты?.. — я вздрогнул. На этот раз он обошёл меня и остановился прямо перед лицом.

     — Давно не виделись, — в темноте я отчётливо разглядел его лицо. Демир.

     — Это.. — голос срывается, становится хриплым. — Это ты всё это время преследовал меня?! — он лишь усмехнулся, как будто именно этого ответа и ждал.

     — Наконец-то понял, — сказал он и снова двинулся по кругу. — Я ждал этой минуты слишком долго. Особенно последние месяцы. Они были… адом.

     Я вдруг почувствовал холодное прикосновение к боку. А потом — вспышка боли. Он вонзил нож между рёбер.

     Я не закричал. Только стиснул зубы и удержался на ногах.

     — Вот оно — то, что ты умеешь лучше всего. Держать удар, — этот ублюдок засмеялся.

     — Зачем ты это делаешь?.. Что тебе нужно от меня?.. — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как по телу стекает тепло крови.

     — Знаешь, что обиднее всего? — продолжил он, вновь остановившись передо мной. — Ты так легко забыл обо мне. Просто вычеркнул. Будто меня не существовало.

     — О чём ты?.. Кто ты, чёрт возьми?! — крик вырвался сам собой, сорвавшись с голоса.

     — Я тот, кого ты оставил сгорать в огне, — его голос стал холодным, как лёд. — Несколько лет назад. Иран. Рамсар. Помнишь?

     Я зажмурился. Перед глазами вспыхнул пылающий дом.

     Дом деда. Тот самый, который я сам поджёг.

     — Ты?.. — я распахнул глаза. Мир пошатнулся. — Не может быть…

     — Вспомнил?

     — Фарис?.. — спросил я, едва дыша.

     Он улыбнулся шире и медленно кивнул.

     — Давно не виделись, брат.

     Моё сердце сжалось от этих слов. Слов, которые больнее любого ножа.

     Хоть и прошло много лет, но все же черты лица Демира и Фариса разные. Совсем разные. Как и голос. Как это вообще возможно?

     — Как ты выжил? Ты же горел… — Он лишь усмехнулся, приблизившись вплотную к моему лицу.

    — Я выжил ради этого момента, — тихо ответил Фарис.

     Что вообще происходит? Где Кайра?

     — Где моя жена? Что ты с ней сделал?!

     Мне плевать, как он выжил. Сейчас важнее другое — где Кайра? Что с ней?

     — Опять Кайра… — Фарис покачал головой, а затем ударил меня кулаком по лицу. — Даже в плену ты всё твердил только о ней! Ты бросил меня ради неё, ради своей идиотской мечты — найти её и быть с ней! — Он схватил меня за горло, сжав пальцы. — Почему ты всегда выбираешь её?!

     — Где. Моя. Жена? — Я игнорирую его. Только Кайра. Только она. — Что ты с ней сделал? Если ты хотя бы прикоснулся к ней…

     — И что ты мне сделаешь? — усмехнулся он и сжал мою шею сильнее. — В таком состоянии, ты ничего не сможешь мне сделать. Я заставлю тебя смотреть, как она будет медленно умирать… и ты не сможешь её спасти. Сегодня я покажу тебе, что такое настоящий ад, Арман.

      Я захрипел, чувствуя, как пальцы Фариса впиваются в мою шею, как воздух вырывается из лёгких. Перед глазами замелькали чёрные пятна, но в сознании была только она.

     Кайра.

     Её лицо. Её глаза. Её голос.

     Нет. Он не посмеет.

     Я закашлялся, пытаясь вырваться, но цепкая хватка Фариса лишь усилилась. Его взгляд горел безумием, лицом скользила тень — смесь боли, ярости и предательства.

     — Ты ведь любил меня как брата… — прошептал он, всё ещё сжимая горло. — Но выбрал её. Всегда её…

     Что-то щёлкнуло во мне.

     Я врезал ему головой прямо в переносицу — со всей силы. Фарис заорал, отшатнувшись. Воздух, наконец, прорвался в мои лёгкие, и я начал дышать, задыхаясь.

     — Я выбрал её… потому что она — моя жизнь, — прохрипел я, поднимая голову. — А ты стал тем, кого я больше не узнаю.

     Фарис отступил на шаг, держась за окровавленный нос. В его глазах — не боль. Безумие.

     — Таким я стал по твоей милости, — усмехнулся он. — Хочешь увидеть жену? Ничего, скоро вы встретиться.

 
   ***Кайра

     Я пришла в себя от резкого запаха озона и звона электричества. Я не знала, сколько времени провела в отключке, но ощущение было такое, будто меня вырвали из реальности. Резкий толчок боли пронзил виски. Моя рука на автомате метнулась к животу — цела. Я жива и малыш тоже. Вроде бы.

     С трудом поднялась. Ноги подкашивались, словно не мои. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Я ухватилась за виски, будто пытаясь сдержать вихрь паники внутри. Воздух вонял гарью и железом. Я дышала через рот — без толку, только хуже становилось.

     Когда я сделала первый шаг, все тело вибрируют. Пол подо мной был холодным, металлическим — каждое движение отдавалось эхом по пустому залу. Над головой мерцали провода, извиваясь, как змеи, а по стенам пробегали электрические разряды. Свет исходил от тусклых, красных панелей — предупреждающие сигналы.

    В центре зала мерцал треугольник.

     «01:39:45»

     Время? Обратный отсчёт? До чего?..

     Я чувствовала это всем телом. Здесь кого-то держали. Пытали. Ломали. И теперь я здесь…

     Звук шагов — не моих — отдался где-то за спиной. Я резко обернулась, но там никого. Только камеры, беспристрастно наблюдающие за каждым моим движением. Панели пола были пронумерованы, будто здесь проводили эксперименты. И я был не первой.

     Где Арман?

     Я подошёл к центру, где круглый люк медленно пульсировал красным. Мне казалось, что я слышу его голос. Не зовущий, нет. Скорее… предупреждающий.

     — Арман?! — мой голос сорвался на хрип. — Арман, ты здесь? Ответь!

     Тишина. Гул. Шипение электричества.

     Я медленно поворачиваюсь, каждый нерв натянут, сердце бьётся в горле.

     — Арман?.. — почти шепчу.

     — Его здесь нет.

     Голос сзади. Знакомый.

     Я оборачиваюсь, будто в замедленной съёмке.

     Он стоит там. Дядя Джихан. Холодный, спокойный. Смотрит, будто знает всё.

     — Дядя?.. — я отступаю на шаг, грудь сжимается. — Что… что это за место? Где Арман?! Что ты сделал?!

     Мой голос дрожит, но не от страха. От ярости. От предчувствия, что всё намного хуже, чем я думала.

     — Он заплатит за свои грехи, — тихо сказал он, делая несколько уверенных шагов ко мне. — За всё приходится платить, Кайра. И сегодня твой муж наконец получит по заслугам за то, что сделал нам!

     Он остановился в метре. Его глаза были холодны, как лезвие ножа.

     — «Нам» — это кому, дядя? — прошептала я, чувствуя, как ярость обжигает мне грудь. — Что вы с ним сделали?! Где Арман?! — я бросилась вперёд, схватила его за воротник. — Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной?!

     — Прости, что тебе пришлось страдать, — произнёс он почти с сожалением, но это прозвучало фальшиво. — Но ты была всего лишь частью плана. Шахматной фигурой. Оружием против Армана.

     Он резко схватил меня за запястье, и его глаза потемнели.

     — Твоя роль заключалась в том, чтобы стать его слабостью. И ты справилась с этим блестяще, моя дорогая племянница.

     Его слова ударили, как пощёчина. Я вырвалась и дала настоящую. Хлёсткую. С резким звуком, который отозвался эхом в тишине помещения.

     — Ублюдок! Если ты хоть пальцем тронул его — клянусь, я сама тебя уничтожу!

     — Она такая красивая, когда злится, — раздался позади голос, ледяной, насмешливый.

     Я медленно обернулась. К нам шёл Демир. Медленная походка, надменная ухмылка, взгляд хищника.

     — Д-Демир? — прошептала я, не веря глазам.

     — Да, милая. Это я, — он остановился прямо передо мной и медленно поднял руку, собираясь коснуться моего лица.

     Я резко оттолкнула его.

     — Не смей. Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками, — прошипела я, глядя в его глаза.

     Он лишь усмехнулся, глядя на ладонь, всю в засохшей крови.

     — Это кровь твоего мужа.

     Моё сердце сжалось. Я уставилась на его руки, на тёмные пятна на его одежде. Арман. Это была его кровь?

     — Где он?! — закричала я, голос срывался от ужаса и злости. — ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?!

     Демир засмеялся. Громко. Безумно.

     — Вы так меня забавляете. Такая преданность, такая ярость. Вы с Арманом — прямо пара, вырезанная судьбой. Верно, Джихан? — он не отводил от меня взгляда, обращаясь к дяде. — Как ты его до сих пор любишь? После всего, что было. Даже после того, как он вырезал всю твою семью, ты всё ещё за него борешься.

     Я смотрела на него с отвращением.

     — Тебе не понять, что такое любовь и преданность, Демир. Тебе нравится только одно — причинять боль. Ты жалкий.

     Он кивнул, как будто признал это.

     — Возможно. Но наблюдать, как рушится всё, что вы любите, — настоящее искусство.

     Он подал знак. Через минуту из темноты появились двое мужчин. Они тащили Армана. В цепях. Избитого. В крови.

     — АРМАН! — закричала я, бросаясь к нему, но Демир схватил меня и оттащил назад, вонзив пальцы мне в плечо.

     — Стой! — рявкнул он. — Ещё шаг — и он умрёт.

     Я застыла. Всё внутри меня кричало, но тело отказалось двигаться.

     — Почему?.. — прошептала я, глядя то на Демира, то на дядю. — Почему вы это делаете? Что мы вам сделали?

     — Не вы, а он, — процедил Демир, кивая на Армана. — Он всё испортил.

     — Единственное, что он делал — защищал нас! Он отомстил за своих! За меня! Вы все получили то, что заслужили!

     — Нет, — его лицо перекосилось от ярости. — Он предал меня.

     Предал?

     Это слово повисло в воздухе. Невозможное. Арман и предательство — не может быть.

     Моя душа сжалась, будто в предчувствии чего-то ужасного.

     — Ты врёшь, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.

     — Давайте спросим у твоего мужа, — с ледяной усмешкой бросает Демир и кивает своим людям.

     В ту же секунду на Армана выливают ведро ледяной воды. Он резко вскидывает голову, задыхаясь и тяжело кашляя, кровь стекает по подбородку.

     — Арман?.. — мой голос дрожит, почти срывается на всхлип. Я не могу ничего сделать. Я просто стою и смотрю, как он страдает.

     Он сплевывает кровь, хрипло дышит. Его взгляд поднимается — на меня. И в этот момент его лицо искажается — не от боли. От ужаса.

     — Кайра! — он пытается рвануться ко мне, но цепи, которыми его держат, с грохотом тянут его обратно. Он падает на колени, но взглядом пронзает Демира. — Фарис, я клянусь… тронешь её — я тебя убью!

     Фарис?.. Кто такой Фарис?! Что вообще происходит?

     — Забавно, — ухмыляется Демир, — твоя жена защищает тебя, уверяет, что ты не способен на предательство. Может, пора приоткрыть завесу, а?

     — Не трогай её… — с усилием выдавливает Арман, каждое слово даётся с болью. — Она не при чём… отпусти её…

    Он едва держится на ногах. Грудь тяжело вздымается, губы дрожат от боли и ярости.

     — Не при чём? — Демир вдруг резко хватает меня за волосы и дёргает назад. Я вскрикиваю от боли. — Она и есть причина! Из-за неё ты и предал!

     — ФАРИС! — рёв Армана сотрясает помещение. Он с такой яростью кидается вперёд, что охрана едва успевает удержать его.

     Он резко наклоняется — и со всей силы бьёт Демира лбом в лицо. Тот падает на землю, держась за нос, кровь хлещет из-под пальцев. Я, отпущенная, отшатываюсь назад, сердце бешено колотится.

     — ДЕРЖИТЕ ЕГО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — кричит дядя, и двое мужчин бросаются к Арману, поваливают его на землю, заламывают руки.

     — Джихан! — рычит Арман, — тронешь её — я содру с тебя кожу! Даже если ты спрячешься в аду — я найду тебя, слышишь меня?!

     Он уже не человек. Он — зверь, разъярённый, с кровавыми глазами, тяжело дышащий. Он рвётся, но цепи крепко держат его.

     Демир, всё ещё лежа, смеётся. Кровь на лице, но он не заботится. Он наслаждается этим.

     — Видишь? Такой хладнокровный психопат, а стоит кому-то дотронуться до тебя — сходит с ума. Думаешь, он не предаст, если цена — быть рядом с тобой?

     Я смотрю на Армана. Мое тело дрожит. Страх сжимает горло. Но мне нужно знать.

     — Арман… кто он?.. Что происходит?.. — шепчу, сдерживая слёзы.

     Он смотрит на меня. Боль в его глазах. Усталость. Но и решимость.

     — Не слушай его. Смотри на меня. Верь только мне, хорошо, Бабочка?

     Я киваю. Я верю. Только ему.

     Демир поднимается, вытирает кровь с губ и зло шипит:

     — Ненавижу это слово. «Бабочка». Столько лет ты твердил его, как молитву. Знаешь, чего мне действительно хотелось?

     Он делает шаг ко мне, и его глаза сверкают безумием.

     — Вырвать этой бабочке крылья.

     — Я вырву тебе глотку голыми руками, если ты к ней прикоснёшься! — прорычал Арман, ярость снова захлестнула его с головой.

     — Я мог бы убить её сразу, — спокойно, почти лениво произнёс Демир, глядя на меня с насмешкой. — Но я не выстраивал планы всё это годами, чтобы просто так, по щелчку, всё закончилось.

     Его взгляд вонзился в меня как иглы. По спине пробежали мурашки — этот человек был болен. Не просто злой, а из тех, чья одержимость искажает реальность.

     — Есть ещё один человек, который хочет познакомиться с тобой, Кайра, — проговорил он, с тенью удовольствия во голосе. Моё сердце застучало громче.

     — Кто?.. — выдохнула я, будто воздух стал тяжелее.

     — Тот, кто всё это время смотрел на тебя оттуда, — он поднял руку и указал на камеры в углу потолка. — И на тебя, Арман. Думаю, ты будешь… в восторге от встречи, — его губы растянулись в холодной улыбке. Безумие сверкало в его глазах.

     Он кивнул своим людям, и нас с Арманом вывели. Сначала его — тяжело, будто не человека, а зверя тащили. Затем — меня.

     Мы шли по длинному коридору, металлический пол гулко отдавался под ногами. Свет был тусклый, стены — голые, мрачные. Воздух холодный, как в морге. Сердце стучало в ушах.

     Наконец, мы остановились у огромных дверей из тёмного металла. Они открылись автоматически с глухим скрежетом, словно разрывая пространство.

     — Вперёд, — Демир подтолкнул меня. Не сильно, но достаточно, чтобы я поняла — выбора нет.

     Я шагнула внутрь… и замерла.

     Воздух здесь пах также металлом, озоном и чем-то ещё… как будто пылью, которой не дают осесть. Пространство передо мной было похоже на нервный центр — сердце какого-то чудовищного организма. Всё гудело, мигало, шептало.

     Экраны — десятки экранов, висящих с потолка, вмонтированных в стены, стоящих на массивных столах. На них — видеопотоки, карты, какие-то данные, бегущие строки. Прозрачные панели с синим свечением. Всё это окружало меня, как в капкане, но самым жутким был не свет.

     Тишина. Живая, натянутая, как струна. Только гул серверов и шелест кабелей.

     Металлические лестницы вели на второй уровень, где скрывались тени. Возможно, наблюдали за мной. Мне казалось, что стены дышат. Или это я дышу слишком громко. Мой взгляд остановился на столе, на котором стояли наши вещи. Моя сумка… в ней был мой пистолет…

     — Проходи, Кайра, — голос прозвучал из динамика, и я вздрогнула.

     Я сделала шаг вперёд. Мой взгляд остановился на одном из экранов — и дыхание перехватило.

     — Это… — я сделала шаг назад. — Это Каденция… Это наши дома…

     На экране — карта. Подробная, пугающе точная. Мой родительский дом. Больница, где я работала. Офис Армана. Наш общий дом. В каждом — метки, таймеры, лог активности. Движения, встречи, даже эмоции — будто вся жизнь по минутам.

     — Они следили за нами… всё это время… — голос сорвался.

     — А ты думала, бабочка, что летишь свободно? — прозвучал голос Демира. — У тебя давно уже вырвали крылья. Просто ты ещё не заметила.

     Я посмотрела на Армана. Он был напряжён, кулаки сжаты, челюсть скована яростью. Он не моргал. Только смотрел на экраны, будто собирался разорвать их голыми руками.

     — Арман… ты знал об этом?

     Он молчал. Но по глазам я видела — он догадывался. И теперь, зная, что за этим стоит, хотел только одного — чтобы этот кошмар сгорел дотла.

     — Добро пожаловать в место, где строилась твоя жизнь. Ваша жизнь, — прошептал Дамира, его голос звучал, как приговор. — Спускайся, — добавил он, кивнув в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

     Я машинально делаю шаг вперёд, но в тот же миг замираю.

     Щёлк. Щёлк. Щёлк.

     Звук каблуков разносится по пустому пространству, как выстрелы. Я поднимаю голову — и моё дыхание перехватывает. Всё внутри сжимается, время останавливается.

     Из тени появляется она.

     Высокая, красивая, с холодной уверенностью в каждом движении. Её светлые волосы падают на плечи безупречными волнами, словно вымеренные по линейке. Ледяной взгляд вонзается в меня, словно нож.

     — Наконец-то мы встретились, Кайра, — её голос словно яд, мягкий, медленный, но сжигающий изнутри.

     Я не двигаюсь. Только ощущаю, как сердце колотится в груди, грохочет в ушах.

     Её глаза находят его. Армана.

     — Давно не виделись, любимый, — прошептала она с хищной улыбкой, будто смакуя каждое слово. — Скучал по мне?

     Всё вокруг словно растворяется. Осталась только она — и он.

     Арман делает шаг назад, как будто её голос обжёг кожу. Его губы дрожат, а глаза наполняются слезами.

     — Лайя?.. — еле слышно, будто он сам не верит, что произнёс это.

     Одна слеза срывается, падает на щеку, как капля крови.

     Моё тело цепенеет. Сердце будто проваливается в бездну. Холод пронзает грудь.

     Что, чёрт возьми, происходит?

     Я слышу собственный вздох — вырвавшийся, рваный, полный страха.

     Она мертва.

     Она была мертва.

     И всё же она стоит перед нами — не призрак, не сон, не бред.

     Живая.

     Живая.

     Почему?

     КАК?

     ***Арман

     Это не может быть правдой.

     Я собственноручно похоронил её. Я держал её холодную руку до последнего. Я чувствовал, как жизнь покинула её тело. Она умерла. Умерла.

     Но тогда, как такое возможно?

    — Вижу, ты правда рад её видеть, — раздался насмешливый голос Фариса. Его смех — сухой, ядовитый, как у змея.

     Что он задумал? Что за адскую игру он устроил?

     — Арман… — раздался голос. Такой знакомый… такой невозможный.

     Лайя.

     Она подходит ко мне. Её ладонь касается моего лица — теплая, живая… слишком живая. Пальцы медленно скользят по щеке, будто пытаются убедить меня, что это — реальность.

     — Ты скучал по мне? — её голос — тихий шепот, отражение призрака из прошлого. Он проникает в меня, как лезвие.

     Но… это не может быть.

     Лайя мертва. Я видел это. Я пережил это. Я чувствовал это…

     Наверное, это снова мои галлюцинации. Это всё голова. Я схожу с ума.

     — Я так скучала по тебе, любимый… — выдыхает она. И, прежде чем я успеваю среагировать, её губы прикасаются к моим.

     Холод.

     Этот поцелуй не дарит тепла — он вытягивает из меня воздух, душу, реальность.

     И это возвращает меня обратно.

     Нет.

     Я резко отстраняюсь, пытаюсь отойти, но… что это?

     Мои ноги скованы черными цепями. Они как будто проросли из пола, удерживая меня в этом кошмаре.

     — Ты?.. — я сглатываю. Сухо, больно. — Лайя? Как… Ты же умерла…

     — Да, — спокойно отвечает она. — Но ты так по мне страдал, что я решила… вернуться. Из самого ада.

     Она смотрит на Фариса и вдруг смеётся.

     Этот смех… Он не её. Он чужой.

     Я впервые вижу её такой.

     Это не Лайя. Это… оболочка. Тень.

     — Ты не Лайя… — качаю головой. — Кто ты? Почему ты так на нее похожа?

     — Дружище, — усмехается Ферас, подходя ближе. Его рука касается её щеки, как будто она — его. — Это она. Самая настоящая. Холодная, расчётливая, способная убить тебя не моргнув.

     — Лайя не такая! — выпалил я, едва сдерживая крик.

     Она не могла. Не могла даже поднять оружие, не то что…

     — Она не способна причинить боль. Когда я пытался научить её стрелять, мы ссорились… Она плакала. Она…

     — Уверен? — Ферас смотрит прямо в мои глаза, с мерзкой улыбкой. — Ты знал лишь ту Лайю, которую тебе позволили знать. Не так ли, любимая? — он обращается к ней. Она отвечает ему лёгкой, почти ленивой улыбкой.

     — Именно так, — говорит она. — Арман никогда не знал настоящую меня. Хоть и спал со мной в одной постели. Он знал куклу. Образ.

     Она отворачивается, будто я ничто. Медленно идёт к Кайре. Кайра как будто окаменела.

     — Ну что, Кайра, — произносит Лайя. — Каково это — видеть свою соперницу живой? Жену твоего мужа.

     — Почему ты жива?.. — прошептала Кайра, будто боясь услышать ответ. — Это всё было подстроено? Как ты вообще… выжила?

     — Хочешь услышать правду, милая бабочка? — вмешался Ферас. Его голос — мед, смешанный с ядом.

     Кайра переводит взгляд с меня на него, и, наконец, кивает.

     — Да. Расскажи.

     Ферас ухмыляется, словно давно ждал этого момента.

     — Прекрасно. Тогда давай начнём.

     Он бросает взгляд на меня — в нём нет ничего, кроме удовольствия от боли, которую он видит в моих глазах.

     Ад только начинается.

     Фарис медленно подошёл ко мне, будто наслаждаясь каждой секундой этой боли. Его взгляд был ледяным, но в нём таился огонь, такой, который выжигает до костей. Я едва стоял на ногах — израненный, измученный, почти истощённый. Он положил ладонь мне на плечо.

     — Мы с Арманом познакомились несколько лет назад, — начал он спокойно, почти с нежностью. — Когда отец Армана отправил его в Рамсар, чтобы дед сделал из него мужчину. Или скорее — оружие. Я был там же. Маленький мальчик, которого учили быть ассасином. А Арман… он был другим. Упрямый. Дикий. Несгибаемый. Ни крики, ни пытки, ни голод — ничто не могло его сломать.

     Он усмехнулся и опустил глаза, будто вспоминая. Я в этот момент слышал, как бешено колотится моё сердце. Оно напоминало мне, что я ещё жив. Что боль — это напоминание.

     — Я однажды ошибся. Меня избили старшие ученики. Они хотели показать, что слабость здесь — смертельна. Арман, хоть и был младше, вломился туда, как буря. Он избил их всех, одного за другим… спас меня. Тогда я подумал: «Вот он. Вот кто может быть моим братом».

     Он сделал шаг ближе, и я увидел в его глазах обиду. Глубокую. Старую. Живую.

     — Мы стали кровными братьями. Почти три года мы выживали вместе, спали спиной к спине, защищали друг друга… А потом — ты сбежал.

     — Я сказал тебе уйти со мной! — срываюсь, голос дрожит от боли и ярости. — Я молил тебя, Фарис. Я дал тебе шанс! Мы могли быть свободны! Но ты остался! Ты выбрал цепи, в которых тебя растили!

     — Потому что это был мой дом! — закричал он в ответ, и его голос расколол воздух, будто удар молнии. — Ты убил моего отца! Ты воткнул иглу ему в горло, как дикое животное! Сжёг дом, нашу школу, всех, кто нас учил! И просто… сбежал!

     Кайра стояла в стороне, шок застыл на её лице. Но не от слов, а от правды, которую она услышала впервые.

     Фарис был не просто моим другом. Он был сыном моего деда, и сводный брат моей матери. Моим дядей.

     Я сжал кулаки. Сердце бешено стучало, грудь горела.

    — Он не был твоим отцом, Фарис… Он был чудовищем. Как и мой отец. Ты просто не хотел это видеть! Ты был ребёнком, которому промыли мозги! — выкрикнул я, с трудом сдерживая себя. — Я убил палача, а ты остался жить в его пыточной, называя её домом!

     Фарис вздрогнул, его лицо исказилось от боли. Но он быстро скрыл её за маской ярости.

     — Ты выбрал Арслана… Ты выбрал быть с ней… — он резко указал на Кайру. — И бросил меня. Предал брата.

     Моё дыхание сбилось. Гнев внутри меня вспыхнул, как пламя в керосине.

     — Я не выбирал между тобой и кем-то ещё. Я выбирал между тьмой и светом, Фарис! Я отказался быть частью вашего безумия!

     Он засмеялся. Громко. Грубо. Горько.

     — Забавно. Ты говоришь о свете, когда стоишь по уши в крови! Ты и твой брат — оба из одной плоти! Мафия! Убийцы! — выкрикнул он.

     — Нет! — рявкнул я, кровь стучала в висках. — Мой брат не продаёт людей! Не калечит детей! И уж точно не предал свою дочь ради власти, как это сделал твой отец! Никогда, слышишь?! Никогда не смей сравнивать моего брата с этим чудовищем!

     Между нами повисла тишина. Густая. Удушливая. Как перед бурей.

     Фарис смотрел на меня. Его глаза дрожали. В них был гнев, боль… и что-то ещё. Пустота.

     — Ты убил моего отец, сжёг мой дом, убил всех кто мне был дорог, ты разрушал мой мир, Арман, — прошептал он. — А теперь я уничтожу твой.

     Фарис подошёл к Кайре — она вздрогнула, будто от холода, пронзившего её.

     — Фарис, не трогай её. Она ни в чём не виновата, — тихо сказал я.

     — Как раз виновата, — холодно бросил он, встречаясь с её взглядом. — Знаешь, почему ты пережила этот ад? — Кайра медленно покачала головой. — Из-за его любви к тебе, — прошептал Фарис.

     Она посмотрела на меня. Я вздохнул. Он прав. Она страдала всё это время… из-за меня.

     — Я выжил той ночью, меня спасли. Я помню запах мяса. Моего. Он вжёгся в память сильнее, чем сам огонь. Ты не представляешь, Кайра, каково это — гореть заживо. Сначала боль — она такая, что разум просто отключается. Потом наступает пустота. Только шорох пламени и вкус крови во рту. Я хотел умереть. Я молился, чтобы сердце остановилось. Но, видимо, я кому-то ещё был нужен. Или просто не заслужил лёгкой смерти.

Фарис усмехнулся, глядя прямо на меня.
— Очнулся через неделю. Обмотан бинтами, как мумия. Не можешь говорить. Не можешь дышать. Каждый вдох — как лезвие в грудь. Врачи говорят, что я чудо. А я только и мечтал умереть.

Я отвожу взгляд.

     Черт возьми. Я сказал ему не идти в тот дом. Я останавливал его. Но он пошел. Он пошел, и я даже пошел за ним, но Арслан не позволил. Это была самое настоящее самоубийство.

     — Потом началось настоящее мучение. Лезвиями срезали мёртвую кожу. Каждый день. Пластика за пластикой. Трансплантации. Кожа — не моя. Лицо — не моё. Даже голос — чужой. Мне пересадили фрагменты хрящей, мышцы, всё, что смогли спасти. А потом — модулировали голосовые связки. Электронные импульсы. Я больше не звучал, как раньше. Я не был тем, кем был. Смотрел в зеркало — и плевался. Сначала от страха. Потом — от ненависти. Теперь… теперь плевать.

     Фарис подошёл ко мне, взглянул в мои глаза.

     — Меня больше не существует. Я — призрак. Молчащий. Наблюдающий. Возвращённый к жизни только ради одного: забрать то, что у меня отняли.  Когда я нашёл твои следы в России, я следил за тобой. День за днём. Ты прятался, как крыса, забившаяся в тень, я строил свою империю. На пепле, что ты оставил за собой.

     Он усмехнулся, не отводя от меня взгляда.

     — И вот вы с Арсланом вернулись. Спустя годы. Снова у власти. Снова в игре. И ты, конечно же, начал поиски своей Бабочки. Нашёл. Почти коснулся. Но судьба, как всегда, сыграла свою партию.

     Он сделал паузу, вглядываясь в моё лицо, как будто искал в нём трещины.

     — Тебя снова пытались убить. Но на этот раз тебя спас Хазар Ферас.

     — Да, — вдруг прозвучал голос Лайи, холодный, как лезвие. — В результате чего мой отец погиб.

     Я повернулся к ней. Она смотрела прямо в меня.

     — Он умер из-за тебя! — прошептала она с такой ненавистью, что даже воздух вокруг будто сгустился.

      Я не знал, что сказать. Никогда прежде она не смотрела на меня так.

     Или… смотрела? А я просто не замечал?

     — Именно тогда в игру вступила Лайя, — с удовлетворённой улыбкой продолжил Фарис. Он подошёл к ней, обнял за талию, как будто ставя метку. — Мы с ней придумали отличный план.

     Он провёл пальцем по её щеке.

     — Она узнала о твоей клятве. О слабости твоего сердца. И призналась тебе в любви. Ты, наш доблестный рыцарь, конечно же, не смог её отвергнуть. Не посмел разбить её хрупкое сердце. И отказался от Кайры.

     Кайра…

     Она стояла чуть в стороне. Смотрела на меня. В её глазах не было ни гнева, ни слёз. Только боль. И что-то похожее на сожаление.

     Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

     Все эти годы…

     Меня использовали.

     Я сам позволил.

     — Я старалась как могла, — голос Лайи дрожал, но не от боли — от злости. — Старалась, чтобы ты хоть на миг влюбился в меня. Хоть притворился, что любишь. Но в твоём сердце всегда жила только одна — твоя Бабочка.

     Она сделала шаг вперёд, и в её глазах вспыхнуло что-то тёмное.

     — Ты правда думал, что я настолько наивна? Что не пойму, почему ты ни разу не лёг в нашу постель? Что не замечу, как ты исчезаешь ночами, как живёшь с её голосом в голове?

     Я молчал.

     — Я узнала в ту ночь, когда ты заснул в кабинете. — Голос её стал ниже, почти шёпотом. — Я зашла к тебе, хотела поговорить… Но ты спал. И ты шептал… Шептал её имя: «Не уходи, Бабочка… Останься со мной… Прошу…»

     Она криво усмехнулась.

     — Это было унизительно. Быть рядом с мужчиной, который даже не видит тебя женщиной. Не чувствует. Не желает.

     Я смотрел на неё. Не узнавая. Это была Лайя? Женщина, что все эти годы стояла рядом? Поддерживала, говорила, что верит?..

     — Ты… ты играла со мной все это время? — прошептал я.

     Она кивнула. Медленно. Без тени сожаления.

     — Да. Я была той самой шпионкой. С самого начала.

     Мой желудок сжался. Мир качнулся.

     — Как ты думаешь, почему наша первая свадьба сорвалась? Почему Ханы так легко вошли в Каденцию?

     Я резко шагнул вперёд, гнев вспыхнул в груди, как пламя.

     — Это был ты?! Ты была в заговоре с Ханом?!

     — Да. Не кто-то из Эмирханов, как вы думали  Я. — Её голос был холоден, как лёд. — Я помогла ему войти. Помогла украсть твою семью. Всех.

     Всё покатилось в голове, как мрачная карусель. Яркие вспышки прошлого — кровь, крики, пожар… Камилла…

     Камилла.

     — Из-за тебя Камилла чуть не умерла! — закричал я. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!

     Лайя не дрогнула. Не отвела взгляда.

     — Это не моя вина, что ублюдок Махир не мог удержать свой член в штанах, — бросила она, равнодушно.

     Я стиснул зубы. В этот момент мне захотелось всё разрушить. Всю ложь. Всю боль. Всю Лайю.

      — Что ты ещё сделала моей семье? — прошептал я, чувствуя, как ярость кипит внутри, готовая разорвать меня изнутри.

     Лайя усмехнулась.

     — Что ещё?.. Дай-ка подумать, — она села на стул, закинув ногу на ногу так, будто мы обсуждали погоду, а не предательство. — Ах да. Это я познакомила Гамзе с Зеки. И эта маленькая дура, ослеплённая любовью, предала Арслана.

     — Ты… ты и к этому приложила руку?!

     — Конечно. Всё шло по плану, — вмешался Фарис, сделав шаг вперёд. Его голос был спокоен, слишком спокоен. — Сначала — клан Ханов. Мы попытались взять власть с их помощью, но вы, ублюдки, всё испортили. Тогда я объединился с Сезерами. Точнее, с Джиханом.

     Он кивнул в сторону Джихана за спиной Кайры. Тот даже не двинулся, будто ждал своей очереди.

     — Они поставляли мой товар. Через твоих дядь и через брата Тахсина Ильгаза. Всё работало, как часы. Пока ты не решил поиграть в героя и не сжёг несколько тонн моего груза.

     Он прищурился.

      — Ты не представляешь, как это меня разозлило.

     — Значит… всё это было… из-за наркотиков?

     — Всё было из-за власти. — Лайя подалась вперёд, её глаза сверкнули. — И ты мешал нам.

     — Тогда мы решили убрать Арслана, — продолжил Фарис. — Подёргали ниточки. Устроили переворот. Лайя познакомила Гамзе с Зеки, заманила в ловушку. А как только всё было готово — уехала ко мне. В Австралию.

     Австралия… Я вспомнил. Все эти «деловые поездки», её молчание, холодность…

     — Ты была там. С ним. Всё это время… — я смотрел на неё, как на чужую. — Вы были любовниками? Ты меня изменяла?

     Она пожала плечами.

     — Я тебе не изменяла, Арман. Потому что ты для меня — никто.

     Я рассмеялся. Горько. Безумно. Смех вырвался из груди, как крик боли. Все замерли. Даже Фарис.

     — Ты… ты играла со мной. Всё это время. Ты чуть не разрушила жизнь моего брата. Человека, который считал тебя своей сестрой… — мой голос сорвался. — Своей семьёй.

     Лайя склонила голову, как будто это признание её забавляло.

    — Ты такой эмоциональный, Арман. Успокойся. Самое интересное только начинается.

     Фарис продолжил, как будто всё происходящее было для него театральной пьесой.

     — Когда Арслан выжил, они поженились, и я нашёл новый способ. Ренар. Его ненависть была моим оружием. Я натравил его на Рую. Подстроил похищение. А чтобы всё сработало — использовал любовь Серкана. Он сговорился с Ренаром. План был идеален.

     — И если бы один из них не справился, другой добил бы. — добавила Лайя. — Я отправила Арслану фото Руйи с Серканом. И он, ослеплённый ревностью, бросил всё и уехал. А люди Ренара её похитили. Как по нотам.

     Я молчал. Всё внутри меня рушилось.

     — И тут снова не получилось. И ты спас всё — ситуацию, их брак. Поэтому на сцену вышел Арык. А за ним — твоя мать. К слову, Лайя всегда знала, где она. Всегда знала, что твоя мать была невиновна все эти годы, — с ещё большим чувством превосходства произнёс Фарис.

     На этот раз я молчал. Эта женщина была дьяволом во плоти, а я даже не понял этого.

     — И когда весь мой план по разрушению вашей семьи провалился, я понял — пришло время для финального аккорда. Кайра.

     Фарис подал знак, и Джихан толкнул Кайру вперёд. Она сделала несколько шагов в мою сторону и остановилась.

     — Чтобы Кайра появилась на сцене, Лайю нужно было убрать, — Фарис бросил на неё взгляд. — Мы готовились к этому годами. Всё было просчитано. И как только вы выехали, Лайя тут же сообщила мне, что вы уже в пути. Мои люди выехали за вами.

     — Ты ведь понимаешь, что я не была такой идиоткой, чтобы просто так выйти из машины? — заговорила Лайя, её голос был твёрд. — Я вышла специально. Чтобы в меня стреляли. Пули в живот — настоящие. Но рана в области груди… — она усмехнулась. — Это было подстроено.

     — У тебя не было пульса. Я чувствовал это… — прошептал я.

     Лайя кивнула.

— Пульс был. Просто его невозможно было нащупать. Всё дело — в инъекции.

     — Что?..

     — Бета-блокаторы. Тиопентал. Микродоза нейротоксина. Я месяцами тренировала своё тело — снижала пульс, замедляла дыхание, подавляла зрачковую реакцию. Я хотела, чтобы ты, Арслан Кенан, поверил. Чтобы все увидели мёртвую меня. И перед тем как выйти из машины, я снова вколола его в себя.

     Она подошла ближе.

     — Ты думаешь, это было легко? Слушать, как рыдают над “моим” телом?

     — Ты… ты могла умереть.

     — Я уже умирала. Несколько раз. На каждом этапе. Когда колола себе яд. Когда лежала в морге, а моё сердце билось раз в двадцать секунд.

     — Но экспертиза?..

     — Тут всё было сложнее. Мы нашли девушку, которая выглядела почти как я. Представляешь? Почти копия. Пара операций — и она стала моей тенью. Мы наняли её. Месяцами готовили. Она не знала, что готовится… к смерти. Сергей стрелял в неё так же, как в меня. И тот труп, над которым ты оплакивал… был не я. Это была она. К счастью.

     Черт возьми. Я оплакивал совсем незнакомую женщину? Все эти месяцы страданий — по мёртвой, которая оказалась живой? Которая просто наблюдала со стороны?..

     — Как ты могла так поступить со мной?

    — Это была твоя расплата за то, что ты сделал, — голос Лайи дрожал от ярости. — Ты убил моего отца.

     — Я не убивал его! Он защищал меня!

     — И умер! — выкрикнула она. — Из-за тебя. Я никогда этого не прощу. Я не Кайра.

     Она бросила взгляд на Кайру — холодный, горький. Кайра вздрогнула.

     — А ребёнок?.. — я смотрел на Лайю, не веря. — Ты была беременна?

     Она посмотрела прямо мне в глаза.

     — Нет. Беременна была та девушка. Чтобы избавиться от возможного “недоразумения” после вскрытия, я солгала Руй. Сказала, что жду ребёнка. Я сама положила в чемодан те детские вещи… — моё сердце сжалось. — Я была на таблетках, Арман. Я не хотела ребёнка от тебя.

     — Что потом? Что вы ещё сделали? То, что случилось с Кайрой… Этот Тугай — тоже ваше дело? — проглотив боль, я продолжал.

     — Да, — спокойно ответила Лайя. — Мы следили за Кайрой, и я увидела его. Он был одержим ею. Мы решили это использовать. Он сделал то, что сделал… А я установила камеры, чтобы всё заснять.

     — Больная сучка! — рявкнул я.

     В ту же секунду Кайра оказалась рядом. И с размаху ударила Лайю по лицу. Удар был таким сильным и внезапным, что Лайя едва не упала.

    — Ты сумасшедшая психичка! Тебе лечиться надо! — выкрикнула Кайра.

     Лайя, не говоря ни слова, посмотрела на неё с яростью и внезапно вцепилась ей в шею. Кайра закричала и схватила её за волосы. Я рванулся вперёд, но цепы держат. Черт возьми!

     — Лайя, не трогай её! Отпусти! Лайя, я убью тебя! Отпусти мою жену, сейчас же!

     — Воу, полегче, дамы, — усмехнулся Фарис, схватил Лайю и оттащил назад.

     В это же время Джихан успел перехватить Кайру.

     — Лайя, мать твою, успокойся! — закричал Фарис. — Она мне ещё нужна живой!

     Лайя остановилась. Кайра вырвалась и, тяжело дыша, схватилась за шею.

     — Моя Кайра… Ты в порядке? Посмотри на меня, — она встретилась со мной взглядом и кивнула.

     Я выдохнул с облегчением… А потом медленно повернулся к Лайе. Мой голос был низким, сдержанным, но в нём звенела ярость:

     — Ещё раз тронешь её — и я задушу тебя. На этот раз ты точно не воскреснешь.

     Лайя вытерла кровь с губы, усмехнулась и посмотрела на меня — как хищник, которого не пугает даже смерть.

     — Думаешь, запугал? — прошипела она. — Ты можешь угрожать мне, можешь даже убить. Но ты всё равно уже проиграл.

     Её взгляд метнулся к Кайре, и в нём вспыхнуло что-то тёмное, искривлённое, болезненно-жгучее.

    — Ты её зовёшь “моя Кайра”? Ты её защищаешь? — хрипло рассмеялась она. — А где ты был тогда, Арман? Когда её ломали? Когда я смотрела на это в прямом эфире? Где ты был?

     Кайра вздрогнула, и я почувствовал, как внутри всё сжимается.

     — Хватит, — сказал я. Тихо, но с угрозой.

     — Нет, не хватит! — выкрикнула Лайя, делая шаг вперёд, хотя Фарис всё ещё держал её за руку. — Я сожгла свою душу ради этого плана. Ради отца. Ради мести. Ты думаешь, что можешь всё это стереть одним взглядом?

     Я посмотрел на неё — в её глазах не осталось ничего, кроме боли, гнева и безумия.

     — Ты сожгла себя ради мести, — сказал я медленно. — И что у тебя? Ты жалкая. Я даже если умру, у меня есть тот ради того, мне стоило и жить и умереть. Она всегда была той, кого ты не смогла не заменить, не победить.

     Лайя зарычала, вырываясь, но Фарис сжал её сильнее.

     — Отпусти, Фарис! — заорала она. — Пусть он убьёт меня! Пусть добьёт! Всё равно всё кончено!

     — Вот именно, — тихо сказал Фарис. — Всё кончено, Лайя. Арман поиграл.

     — Вы оба жалкий…

     — Мы жалкий, а ты был куклой в моих руках. — сказал он, отпуская Лайю, а потом подошёл и ударил меня со всей силой.

     — Арман! — я слышу крик жены.

     — Каково это — понять, что вся твоя жизнь была не больше, чем тщательно сплетённая паутина лжи, мастерски сплетённой мной? — Его голос капал ядом, он наслаждался каждой моей трещиной, каждым вдохом боли.

     — Несколько лет назад… — прохрипел я, чувствуя, как тёплая кровь медленно наполняет рот, — я должен был убить тебя. Лично. Без колебаний.

     — Но ты тогда дрогнул, — усмехнулась Лайя, ступая ближе. — И теперь за твою слабость заплатит она, — указала она на Кайра. — Я буду наслаждаться тем момент, как вы оба умрет. — и сказала это женщина, которая когда-то была для меня кем-то большим, чем сейчас мой злейший враг.

     Это была моя ошибка. И она стала смертельной.

     Я стоял, сдерживая дыхание, пока сердце гремело в груди, будто требуя крови за всё случившееся.

     — Они оба у вас. Моя часть сделки завершена. Теперь ваша, — спокойно сказал Джихан, будто речь шла о каких-то бумагах, а не о жизни людей.

     Кайра повернулась к нему. В её голосе больше не было дрожи — только усталость и ярость:

     — Я никогда не прощу тебя. Никогда. Папа умер за тебя. Он умер, потому что пытался защитить тебя.

     Моё сердце остановилось на секунду. Как будто всё вокруг исчезло, и осталась только правда — страшная, голая, разъедающая.

     Я убил Догана. Не из мести. Не по праву. А потому что мне наврали. Он умер зря.

     Господи…

     — Это только бизнес, Кайра, — равнодушно сказал Джихан, скривив губы в циничной усмешке. — Ты слишком сентиментальна. Поэтому и проиграла.

     Он бросил короткий взгляд на Фариса.

     — Мне нужно уехать, пока Арслан не понял, что я вернулся. Не хочу быть здесь, когда он сорвётся.

     Фарис кивнул, не глядя на него. Его глаза были прикованы ко мне.

     — Езжай. Я всё закончу здесь. А потом, — он улыбнулся медленно, мерзко, — дойдёт очередь и до Арслана. Я их всех убью.

     — Я не дам тебе этого сделать, — сказал я, голос сорвался. — Не в этот раз.

     — Увидим, кто выиграет.

    — Это же Арман, — с улыбкой сказала Лайя. — Даже умирая не будет признавать своих ошибок.

     — Вы оба умрет, — сказал я.

     Время пришло.

     Когда Джихан вышел, всё вокруг замерло. Я быстро скользнул взглядом по охране — первый, что ближе слева, был меньше и не успеет отреагировать. Он — моя первая цель.

     — Я не для того, столько боролся, что сломаться из-за двух шакалов, вроде вас, — сказал я Фарису.

     Не важно, выживу ли я или нет. Самое главное вытащить отсюда мою жену и дочь.

     Я медленно и бесшумно размотал цепь, обвивая её вокруг своей руки. Металл натянулся, и я сделал шаг вперёд. Молниеносно. Цепь взвилась в воздух, как змея. С хрустом удар пришёлся прямо в нос первого охранника. Его голова дёрнулась назад, кровь брызнула из разбитой переносицы, он рухнул на колени, теряя сознание.

     Я развернулся — второй охранник уже тянулся к оружию. Поздно. Цепь взмыла снова и с лязгом обрушилась на его скулу. Раздался глухой треск кости. Он закричал, но тут же замолк — повторный удар в висок заставил его повалиться рядом с первым.

      Оба лежали без сознания. Не теряя ни секунды, я развернулся к Фарису. Он только начал поднимать пистолет, но я уже был рядом. Цепь скользнула вокруг его шеи, затянулась, как петля.

     — Не дергайся… — прошептал я сквозь зубы.

     Фарис захрипел, хватаясь за металл, но в этот момент вмешалась Лайя. Она была быстрой — слишком быстрой. Её рука уже держала пистолет. Раздался первый выстрел — пуля врезалась мне в плечо. Второй — в бок. Я дернулся, но не отпустил цепь. Третий выстрел был в неё.

     Кайра. Она стреляла из-за спины, без колебаний. Пуля попала Лайе в грудь. Она издала короткий вдох и рухнула на колени, потом лицом вниз.

     Я все ещё держал Фариса. Он бился, как зверь, скользкий от пота, силой отчаяния рвал мои руки. Вдруг я почувствовал: холод стали в животе. Раз. Второй. Третий. Фарис вонзал нож снова и снова, но я всё ещё держал цепь.

     Кровь струилась по животу, но я, в ярости, рванул его к себе, выбивая нож из его руки. Одним движением схватил его.

     — Я же сказал, что ты умрёшь… — прохрипел я.

     И с силой вонзил клинок ему в грудь. Один удар. Второй. Третий. Металл входил и выходил с влажным звуком, пока он не обмяк. Он рухнул на меня всем весом.

     Я лежал под ним, задыхаясь, глядя в потолок, который кружился перед глазами. Цепь всё ещё была сжата в моей руке. Кровь, горячая и чужая, стекала по шее. Вокруг — только дыхание, кровь и смерть.

     — Арман?! — голос Кайры пронзает хаос, как луч света во тьме. Она бросается ко мне, сердце срывается с цепей, но вдруг — выстрел. Ещё один выстрел.

     Звук грохочет в ушах, будто всё вокруг рушится.

     Мой взгляд автоматически падает на её живот. Два выстрела.

     Кровь. Медленно, словно в кошмаре, она расползается по её одежде багровым пятном.

     Я резко оборачиваюсь.

     Лайя.

     Это она. Она ещё держит пистолет, рука дрожит. Кайра смотрит на Лайю, потом — на меня. И тут же падает.

     — Кайра! — я пытаюсь подняться, но мои руки подламываются.

     Тело больше не моё. Пули, ножевые — всё в нём болит, всё рвётся изнутри. Но я не чувствую боли. Только отчаяние.

     Я сбрасываю с себя тело Фариса, и начинаю ползти к ней.

     — Кайра… — голос рвётся из горла, охрипший, отчаянный.

     Кровь капает с подбородка, руки дрожат, я царапаю землю, лишь бы быть ближе.

     Она тоже ползёт.

    — Арман… — её голос слабый, надломленный. Из глаз — слёзы, горячие, как жизнь, которая уходит из неё. Как и из моих.

     Нас разделяют метры. Такие короткие… и такие невозможные.

     — Прости меня… — шепчу я, задыхаясь. — Прости, что не уберёг…

      Кайра улыбается. Та самая улыбка. Та, которую я запомню до конца. Не прощающая. Не жалующая. Любящая.

     — Я люблю тебя… Жизнь моя… — шепчет она, почти беззвучно. И закрывает глаза.

     — Кайра…? Кайра, нет… — я тянусь. 

     Мои пальцы находят её ладонь — такая маленькая, такая родная. Но она не сжимает мою руку в ответ

     Дышать тяжело — каждый вдох будто вонзает осколки в грудь. Где-то вдалеке слышны крики, шаги, грохот… но они уже не важны.

     Это больше не мой мир.

     — Я тоже люблю тебя… Бабочка моя… — выдыхаю я, и слёзы стекают по лицу, сливаясь с кровью.

     Мир замирает. Нет выстрелов. Нет боли. Есть только её ладонь в моей — и пустота, что приходит вместе с тишиной.

     «Вместе проживём жизнь, вместе и умрем» раздался в ушах ее голос.

     — Вместе… Моя Кайра и буду рядом…

    Моё тело обессилено. Я чувствую, как кровь вытекает из меня, медленно и бесповоротно. Холод ползёт вверх от пальцев, к сердцу. Всё тускнеет.

     Я делаю последний вдох и сжимаю её пальцы, насколько могу.

     — Встретимся… в следующей жизни… — одними губами.

     Мои глаза закрываются. И в этом последнем мгновении, где тьма обнимает нас обоих, я всё ещё держу её за руку.

     Два сердца, угасшие вместе.

     Две жизни, ставшие одной — даже в смерти.