Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«...Это была западня...» © M.A.S

    ***Кайра

     Два дня в Ризе стали самыми светлыми в моей жизни. Будто я дышала по-новому. Здесь всё было иначе — воздух, люди, ритм жизни. Я узнала вкус другой реальности, где не было места осуждению или фальши. Впервые меня приняли без вопросов, без условий. Я стала частью их мира, их семьи… и я была счастлива. По-настоящему. 

     В особняке царила радостная суета — подготовка к свадьбе шла полным ходом. Никто не спал этой ночью. Женщины хлопотали на кухне, шумно смеялись, перекрикивались, готовили блюда, и сладости. Мужчины расставляли столы в саду, подвешивали гирлянды из лампочек и лент. Всё ожило, словно сам дом знал, что впереди праздник.

     Я впервые была в такой живой атмосфере, и мне так, это нравится.

     — Милая, ты готова? — Арман вышел из ванной, застёгивая запонки, и, подняв взгляд, замер.

     Его глаза скользнули по моему наряду, и что-то в его выражении изменилось — словно мир вокруг перестал существовать.

     Я чуть приподняла подбородок, откинула волосы за спину и с лёгкой улыбкой спросила:

    — Ну как я тебе?

     На мне было красное атласное платье с открытым плечом. Оно мягко струилось по телу, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб — особенно округлившийся живот. Малышка росла, и моё положение уже невозможно было скрыть.

     — Арман? — я вопросительно посмотрела на него. Он всё ещё стоял, не произнеся ни слова. — Ты ничего не скажешь?

     Он моргнул, словно просыпаясь от сна.

     — Ты… — голос у него сел, — …ты потрясающая.

     Я чуть нахмурилась, подумав, что он не уверен.

     — Тебе не понравилось? Слишком ярко? Цвет, может, режет глаза? — провела рукой по гладкому атласу, немного нервничая.

     — Нет! — он резко качнул головой и подошёл ближе. Его руки легко скользнули по моим плечам, затем начали медленно массировать. — Ты выглядишь так, будто забрала всю красоту этой вселенной.

     Я не смогла сдержать улыбку — она вырвалась сама собой.

    — Правда? Я красивая? — тихо, почти шёпотом, спросила я. Его ладони легли на моё лицо, а в глазах появилось то тепло, от которого у меня внутри всё дрожало.

    — Ты — самое прекрасное творение этого мира. Ничто и никто не может затмить тебя. Ты — моя красавица.

     Он поцеловал меня в лоб — мягко, трепетно. От этого поцелуя защемило сердце.

     — У меня странные чувства, — прошептала я. Он вопросительно посмотрел на меня. — Мама всегда говорила, что я достаточно красивая. Она была уверена, что мой муж никогда не будет считать меня привлекательной. Что я не смогу быть для кого-то «достаточной».

     Арман коротко рассмеялся — не со злобой, а с искренним недоверием.

     — Это глупости. — Он снова взял моё лицо в ладони, словно боялся, что я исчезну. — Если бы она видела тебя моими глазами… Для меня нет ничего прекраснее тебя, Бабочка. Ты прекрасна.

     — Когда ты смотришь на меня так… невозможно сомневаться в твоих словах, — сказала я, улыбаясь сквозь дрожащую грудь.

     Он кивнул:

     — Вот и смотри на себя моими глазами, любимая. Кстати… — он прищурился заговорщически, — у меня есть кое-что для тебя.

     Он подошёл к кровати, открыл ящик и достал бархатную коробочку.

     — Что это? — в моём голосе зазвенело предвкушение. — Ты мне что-то купил?

     — Заказал, — он шагнул ко мне ближе и раскрыл коробочку.

     Я на мгновение затаила дыхание.

     Внутри, на мягкой подушке, покоился браслет — изящный, ослепительный. По центру выстроились алые рубины, обрамлённые бриллиантами, сияющими, как звёзды. Металл — благородный, холодный, белое золото — подчёркивал глубину камней.

     — Арман… он невероятный… — прошептала я.

     Он нежно взял мою руку, обвил её браслетом.

     — Я не смог сразу подарить тебе ничего в честь нашей дочери. Исправляюсь. Я заказал его. Вчера его подготовили.

     Браслет лег на запястье идеально — точно, как будто был создан именно для меня. Хоть всё укрощения, которые Арман дарил мне, были созданы ювелирном специально для меня.

     — Знаю, это ничто по сравнению с тем, что ты подарила мне… Но всё же… Спасибо тебе за дочь, моя Кайра, — он прижал мою ладонь к своему лицу. — Ты подарила мне целый мир.

     — Ты так счастлив, что у нас будет девочка, — я коснулась его щеки.

     Он улыбнулся. Глаза его светились чем-то больше, чем просто любовью.

     — Я вижу сны о ней, Кайра. О том дне, когда она родится.

     Я удивлённо распахнула глаза.

     Он ведь не видел снов… только кошмары. Он часто говорил об этом. Но теперь — он видит сны о нашей дочери.

    — Я счастлив, Кайра. По-настоящему. Впервые за всю свою жизнь. И всё — благодаря тебе.

     Моё сердце дрогнуло. Мы оба всю жизнь скрывались за масками, играли роли счастливых людей, в то время как были сломленный, но теперь когда мы вместе, мы дели друг другу покой и счастье.

     — Я тоже счастлива, — тихо сказала я. — И это благодаря тебе.

     Он обнял меня.

      — Хорошо, что ты есть, Бабочка, — шепчет Арман мне в макушку, я поцеловала его в плечо.

     — Думаю, у меня уже не осталось места, чтобы хранить столько украшений, — рассмеялась я, глядя на браслет на запястье.

     Арман обнял меня за талию, аккуратно проведя рукой по округлившемуся животу.

     — Тогда придётся сделать тебе отдельную комнату для подарков… — прошептал он, мягко касаясь губами моей щеки. — А если и там не хватит места — купим новый дом. Всё для моей прекрасной жены. И для нашего солнышка.

     Я не смогла сдержать улыбку.

     — Ты с ума сойдёшь от любви к нам, да?

    Он склонился к моему уху.

     — Я уже сошёл.

     Кайра. Церемония бракосочетания.

     Для церемонии выбрали сад особняка. Это было волшебное место — цветы, словно живые, тянулись к солнцу, свет мягко играл на листах деревьев, а в воздухе витал аромат лаванды. Гости уже собрались, звучала музыка, и дети с визгом носились вокруг столов, как маленькие ураганы радости.

     Мы с девочками сидели за своим столом, потягивая лимонад. Мой взгляд остановился на женихе и невесте, танцующих зэйбек — традиционный танец. Кемаль двигался гордо, размашисто, будто демонстрировал всей округе, что это его женщина, его любовь. Он не переставал улыбаться, кружась вокруг своей уже законной жены. Я никогда в жизни не видела его с таким количеством эмоций. В его глазах горел огонь.

     А Зейнеп… Она была как ангел в кружевном платье цвета шампанского. Её волосы развевались, глаза сияли, губы не сходили с улыбки. Она светилась от счастья, от этой любви, от танца, что соединял их перед всем миром. Смотрю на них — и в груди сжалось. Больно.

     У нас с Арманом не было свадьбы.

     Я не надела свадебного платья. Я не была невестой. И самое страшное — в день нашей свадьбы я была несчастна. Окутанная холодом боли, обиды, одиночества. Всё было не так, как должно было быть. И сейчас, когда я смотрю на эту прекрасную, настоящую пару, моё сердце болезненно сжимается. Будто чья-то рука надавила на самую уязвимую точку.

     — Ты сожалеешь, что у вас не было свадьбы с братом? — спросила Ками.

     Её обычно распущенные волосы сегодня были собраны в пучок, открывая тонкую, как у балерины, шею. Она смотрела на меня с сочувствием.

     — Очень, — ответила я, едва слышно. Гладя живот, словно ища там утешение. — Я бы хотела, чтобы у нас была свадьба. Чтобы я надела для него белое платье. Чтобы мы танцевали. Чтобы была радость… а не то, что было у нас.

     — Кто сказал, что не будет? — вдруг раздался позади глубокий голос, и в следующую секунду я почувствовала его руки на своей талии. Его щека прижалась к моей, подбородок лёг на плечо. Я чуть повернула голову — и встретилась взглядом с его тёплым взглядом.

     — Арман?

     — Конечно же у нас будет свадьба, — тихо произнёс он, глядя вперёд, на танцующих. — Причём самая красивая. Будет у моря. Мы с тобой будем танцевать. Вся наша семья будет рядом. А ты… — он посмотрел на меня и мягко улыбнулся, — ты оденешь для меня белое платье. Такое, от которого у меня отнимется дар речи.

     — Правда?.. — прошептала я, боясь поверить.

     Он провёл пальцем по моей щеке.

     — Если моя жена хочет свадьбу — она её получит. Нет в этом мире ничего, чего бы ты пожелала, и я бы не сделал это для тебя, моя Кайра.

     Я почувствовала, как сердце заполнилось теплом. И слёзы подступили к глазам.

    — Давай сыграем свадьбу, как только вернёмся домой? — предложил он с тем самым тоном, в котором я всегда слышу заботу и нетерпение. Как будто он не может ждать ни дня, чтобы сделать меня счастливой, и исполнить все мои желания.

     Я качаю головой, слегка усмехнувшись.

     — Нет, точно не в таком положении, — говорю, указывая на свой живот. — Я не выйду за тебя беременной, — добавляю, скрещивая руки на груди с театральным выражением лица. Ками рассмеялась, прикрывая рот рукой.

     — Тогда когда ты хочешь? — Арман смотрел на меня серьёзно, как будто это не просто вопрос, а клятва.

     Я положила ладонь ему на щеку, провела большим пальцем по его коже и улыбнулась.

     — Давай после того, как родится малышка? Я приду в форму… и она сможет быть с нами на свадьбе. Представь: она в маленьком белом платье, с веночком из цветов. Она будет на нашей свадьбе, я в белом платье, а ты держишь меня за руку.

     Арман на секунду замолчал, в его глазах появилось то самое выражение, от которого я каждый раз теряю дар речи — будто я весь его мир.

     — Если это то, что ты хочешь, — сказал он, мягко, искренне, — тогда я согласен. Я подожду хоть вечность, если в конце ты будешь идти ко мне в белом платье.

     Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза, ощущая, как всё во мне замирает от этого простого, но такого родного жеста. Открыв глаза, я поймала взгляд Ками — она смотрела на нас, прикрыв рот ладонью, её глаза блестели от умиления.

     — Вот теперь я точно расплачусь, — прошептала она со смешком.

     И в тот момент я поняла: всё будет. И платье. И танец. И счастье. Мы просто немножко подождём.

    Был уже вечер. Солнце опустилось за горизонт, оставив на небе лишь отблески заката. Воздух стал прохладнее, но в саду по-прежнему было шумно — свадьба продолжалась. Гости веселились, смеялись, кто-то болтал у столов, кто-то танцевал, дети носились между рядами.

     Я сидела в стороне, поглаживая свой живот и наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. Не то чтобы я не хотела танцевать, просто я ничего из этого не умела. Я выросла в другом мире, хоть мой отец был родом отсюда, я никогда в жизни не была частью этого. Будто все время чужая среди них.

     Заиграла новая мелодия, вырывая меня из мысли. Ритм стал быстрее, напряжённее. На площадку выбежали мужчины — сильные, уверенные, гордые. Начался Хорон.

     Традиционный танец Чёрного моря — резкий, мужественный, с отточенными движениями, в которых чувствуется дух земли, запах моря, сила. Они двигаются в кругу, плечо к плечу, шаг в шаг. Каждое движение — будто удары сердца. Каждый поворот — как порыв ветра над скалами Трабзона.

     И среди них — Арман. Мой холодный, сдержанный Арман. Но сейчас он был другим. Он смеялся! Его глаза светились, как у мальчишки. Он танцевал с братьями, отбивая ритм ногами, резко вскидывая плечи, двигаясь так слаженно и красиво, что от него невозможно было отвести взгляд. Его костюм чуть распахнулся, рубашка прилипла к груди от движения, волосы выбились из укладки… Он был живым, настоящим, свободным.

     Я смотрела на него и не могла поверить, что этот человек — мой. Как будто я впервые увидела его душу, открытую, яркую. Будто он снова тот мальчик, в которого я влюбилась.

     Танец заканчивался, мужчины хлопали в ладони, обнимали друг друга, смеялись и радовались, как дети.

     Я всё ещё не отводила взгляда от него, от этого одновременно до боли знакомого и незнакомого Армана — свободного, смеющегося, настоящего, как тот мой маленький друг. Он выглядел так, будто в нём сейчас не было ни тени той боли, что мы с ним носили так долго. А может, она просто растворилась в этом ритме, в этих движениях, в этом вечернем воздухе Карадениза.

     Вдруг его глаза встретились с моими.

     Он замер на секунду. А потом медленно разорвал круг, под одобрительные крики братьев, и пошёл ко мне. Улыбка на его лице была такой… мягкой. Нежной. Той самой — редкой, от которой у меня внутри всё сжимается.

     — Почему ты одна? — спросил он, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом со мной. Его рука легла на мой живот, ласково, привычно. — Тебе нехорошо?

     Я покачала головой, улыбнулась.

     — Всё хорошо. Просто наблюдаю. Ты очень красиво танцуешь.

     — А ты красивая, когда смотришь так. — Его голос стал чуть ниже, теплее. — Как будто влюбляешься в меня заново.

     Я чуть опустила взгляд, смущённая. Он поднял мою руку и поцеловал её.

     — Пойдём со мной, — прошептал он, почти умоляюще. — Только один круг. Ради меня.

     — Арман… — Я хотела отказаться, сославшись на живот, на усталость, на что угодно, но он уже встал и протянул мне руку, не отводя взгляда.

     — Ты не будешь танцевать одна. Я буду держать тебя крепко. Просто доверься мне.

     Я положила ладонь в его ладонь — большую, тёплую, сильную. Он помог мне встать, осторожно, с заботой. И в следующую секунду мы уже были в круге. Мужчины хлопнули в ладони, одобрительно глядя на нас, музыка снова заиграла, и Арман повёл меня в ритме хорана — медленно, легко, подстраиваясь под каждый мой шаг.

     Мы не танцевали как все. Наш танец был другим. Это был не просто танец тела — это был диалог душ. Он не отпускал мою руку ни на миг. И в этот момент, среди всех этих людей, среди громкой музыки и смеха, я чувствовала только его. Его дыхание. Его тепло. Его любовь.

     — ЛОЖИТЬСЯ!!! — голос Арслана вспорол воздух, как нож. Я вздрогнула в объятиях Армана, сердце заколотилось в груди, предчувствуя беду.

     Музыка резко оборвалась, будто её перерезали. В ту же секунду — бах! Бах! Бах! — оглушающие выстрелы прорвали тишину. Всё произошло молниеносно: Арман схватил меня за руку, развернул и закрыл собой, вжимая в землю. Его тело стало щитом, а мир вокруг — взбесившимся адом.

     — Держись за меня! — крикнул он, но его голос казался далеким, приглушённым, как будто я нырнула под воду.

     Секунда — и всё замерло. А потом разразился хаос.

     Женщины закричали — высоко, пронзительно, надрывно. Дети плакали, зарывались в объятия матерей, кто-то споткнулся, кто-то упал. Мужчины бросились врассыпную, кто-то тянулся к кобуре, кто-то кричал:

     — Они внутри! Защищайте выходы!

     — Уводите детей! Защищайте женщин! Живее!

     Столы переворачивались, тарелки с грохотом били по земле. Осколки летели во все стороны. Лепестки роз с белых скатертей поднимались в воздух и, словно в насмешку, кружились среди пуль, как в замедленной съёмке.

     Пули свистели над головами. Стена за нашими спинами содрогнулась от попадания. Гулкий треск обрушивающихся декораций слился с лаем автоматов. Один из охранников бросился вперёд, но его отбросило назад, и он повалился на пол, заливаясь кровью.

     — НЕ ДВИГАЙСЯ! — крик Армана вспорол шум, и я увидела его глаза — полные страха и ярости. Он тащил меня к колонне, за которой мы могли укрыться. Его руки дрожали, но он не отпускал меня ни на секунду.

     Запах — пороха, пота, страха — въедался в кожу. Я пыталась дышать, но воздух был тяжёлым, будто его раскалили.

     Свадьба… В одну секунду свадебный вечер… Превратился в бойню.

     Где-то в углу кто-то молился, зажимая ребёнку уши. Кто-то звал по имени:

     — Айше! Где ты?! АЙШЕ!

     Но я не слышала больше имен. Только выстрелы. Крики. Шаги. Боль. Самый настоящий ад.

    Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. И вместе с ними — всё остальное. Время, казалось, замер, сжавшись в комок ужаса и боли. Осталась только тишина… давящая, неестественная.

     Я медленно подняла голову. В глазах плыло. В ушах по-прежнему стоял оглушающий звон, будто всё внутри меня надломилось. Сад… десять минут назад утопавший в свете гирлянд и лепестках роз… теперь был разорванным кошмаром. Цветы смяты в грязь, белоснежные дорожки пропитаны кровью, мраморные плиты — усеяны телами. Разбитые бокалы, оборванные ленты, следы паники, кровь. Много крови.

     Я смотрела, не моргая. Губы дрожали. Грудь сжималась от боли, но звуки доходили приглушённо, как сквозь вату. Слёзы текли сами по себе. Я даже не чувствовала их тепла — только солёный привкус на губах.

     — Скажи, чёрт возьми, что-нибудь! — голос Армана прорвался сквозь туман.

     Его руки схватили меня за плечи, встряхнули. Я вздрогнула.

     — Ты не ранена? Ребёнок? — его глаза были полны ужаса.

     Я попыталась открыть рот, но… ничего. Ни звука. Мой голос словно исчез.

     — Зейно? — ещё один голос. Кемаль.

     Я обернулась. Мои глаза нашли его сразу.

     Он сидел на коленях… и держал её. Свою жену. Её платье было залито кровью, белое платье — больше не белое. Он что-то повторял, снова и снова:

    — Зейнош? Открой глаза… Ты же сильная… Моя роза? Открой свои глаза. Моя Зейнеп?

     Я застыла. Всё во мне кричало, но снаружи — только тишина.

     — Она умерла?.. — одними губами выдохнула я. Сделала шаг — и почувствовала, как Арман резко отдёрнул меня, удержал.

     — Не надо… Не смотри… — его голос дрогнул. Но я уже всё поняла. По его глазам.

     — Она умерла?! — сорвалось с моих губ. Голос превратился в хрип, рыдание вырвалось из груди, как рваная рана.

    — ЗЕЙНЕП! МОЯ ЗЕЙНЕП!!! — кричал Кемаль, а потом рухнул на неё, прижимая её тело к себе. Его руки были в крови, губы дрожали. Он пытался согреть её, защитить, но было поздно.

     Подбежали её родители. Мать вскрикнула так, что этот крик пронзил всё внутри меня.

     — Доченька! Нет! НЕТ!!!

     Я слышала, как люди плачут, стонут, молятся, над своими родными, которых потеряли. Кто-то зовёт по имени. Но я видела только Кемаля, обнявшего тело своей жены, и слышала только его:

     — НЕЕЕЕЕЕТ!!! ГОСПОДИ, НЕТ!!! — крик, словно вышибший воздух из моих лёгких. Его рыдания сотрясали его плечи, он качал её, будто пытаясь вернуть.

     Арман снова прижал меня к себе, так крепко, будто хотел спрятать от этого кошмара. Но я уже видела. Всё. Это впечаталось в мою память навсегда.

     Кемаль обнимал её, как будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Он держал её так, как держат любовь всей жизни, не смирившись, не веря. Его голос срывался, плач перешёл в хрип. Арслан появляется откуда-то, его одежда в крови, когда он видеть Кемаль и Зейнеп, он закрыл рот рукой, его лицо искажается от боли.

    Руйи Арий и Ками не была, Кенан и Амиран унесли их в безопасности место, как и всех детей и женщин.

     — Кайра, — голос Армана дрожал, но он старался держаться, для меня. Его рука легла на затылок, притягивая к груди. — Нам надо уйти отсюда. Немедленно. Тебе нужно в безопасности место. И чтобы осмотрел доктор.

     Но я не могла двигаться. Ноги будто приросли к земле. Всё тело стало тяжёлым, как будто сквозь меня прошёл ураган, оставив только опустошение.

     — Зейнеп умерла?...— шепчу, не узнавая свой голос. — Только сегодня утром она смеялась со мной… и теперь…

     — Кайра… — Арман снова позвал, нежно, но настойчиво.

     Его глаза метались, он пытался контролировать ситуацию, но я чувствовала: он на грани. Он боится. За меня. За ребёнка. За нас.

    — Тебе нужно пойти в безопасности место. Нападение может повториться.

     Он обнял меня крепче и попытался повести, но я вырвалась.

     — Нет! Я не могу просто уйти! Мы не можем оставить её там! Арман, Кемаль… он… мы не можем ее оставить.. — я захлёбываюсь рыданиями.

    — Посмотри на меня! — он схватил меня за лицо, заставил взглянуть в глаза. Его голос стал резким: — Ты уже не поможешь ей. Она мертва. Ты беременна, Кайра! Наша дочь может быть в опасности, понимаешь?! Я не позволю тебе оставаться здесь среди этого ада!

     Я заморгала, как будто только сейчас осознала… ребёнок. Внутри меня — жизнь. А там, на земле, в белом платье — смерть. Молодая девушка умерла… но я не могла помочь ей. Я не могу рисковать жизнью своей дочери…

    — Идём. Прошу. Я прошу тебя, Кайра… Ты ей уже не поможешь. Зейно…мертва…— его голос сломался. Он обнял меня, прижал к себе, как будто боялся, что если отпустит хоть на секунду — потеряет. — Я не мог рисковать тобой. Только не тобой… ты и наш ребёнок. Я не выдержу, если с тобой что-то случится.

     Он подхватил меня на руки, несмотря на мои слёзы и протесты, и направился к дому. Я уткнулась в его грудь, закрыв глаза, но образ Кемаля, рыдающего над телом своей жены.

     Сад остался позади. Но боль…боль я унесла с собой.

     В тот вечер погибла не только Зейнеп. В тот вечер мы потеряли веру в безопасность, в счастье, в «завтра».

     Арман отнёс меня в дом, спустился вниз, в что-то похожее на банкир, какой был в Каденций. Здесь были все женщины и детей. Когда мы вошли к нам тут же подбежали Руя и Ария.

— Она ранена? — сразу же спросила Ария.

— Нет, но ей не хорошо, — ответил Арман, бережно посадил меня на диван, его руки не отпускали меня, словно пытаясь убедить себя в том что я жива.

     Мои ноги не держали, я ощущала слабость, как будто меня выбили из сил, и не было никакой силы, чтобы противиться. Перед глазами только одна картина: Кемаль и тело Зейнеп.

     — Всё будет хорошо, — тянул Арман, его голос был низким, сдержанным, но я чувствовала, как он сам сдерживает страх. — Вы в безопасности, ты в безопасности… Ты слышишь меня? Всё будет хорошо.

    Я не могла ответить. Что значит «хорошо» после всего того, что мы видели? Я по-прежнему чувствовала Кемаля, его отчаянный крик, страх в его глазах. Чувствовала его боль, как свою собственную. Она пронзала меня, заставляя сердце биться не в такт.

     — Ты должна выпить. Нужно успокоиться, — Арман встал, чтобы принести мне воды, но я все равно не могла двинуться.

     Мои глаза так и не отрывались от пустоты, которая развернулась в голове, путаясь в вопросах и страха, что уже не было ответов. Как же мы дошли до такого? Как это произошло? И самое главное — почему?

     Кто это сделал? За что? Какой монстр так поступил?

     Когда Арман вернулся, он сел рядом, тихо вздохнув, как будто сам боялся, что я смогу развалиться прямо у него на руках. Сожаление и беспомощность охватили его. Его взгляд был так серьёзен, что казалось, он не видит ничего вокруг. Он держал меня в своих руках, но сам был потерян. Он был такой сильный, такой уверенный в своей жизни — а сейчас этот человек сражался с собственным беспокойством, не зная, как мне помочь.

     — Не делай так, прошу, — произнес он, его голос задрожал. — Подумай о малыше. Ты беременна. Ты нужна нашей дочери, — он повторил это слово, как будто надеялся, что оно поможет мне прийти в себя.

     Но к сожалению я не могла избавиться от образа Кемаля, сжимавшего свою мёртвую жену, а внутри меня что-то ломалось, что-то рвалось в клочья. Как можно быть «все хорошо», когда в твоей душе целый мир разрушается, когда уже ничего не имеет смысла?

     Через несколько минут в комнату вошёл один из телохранителей, его лицо было бледным, глаза полные паники. Он сказал что-то о поисках, о том, что оставшихся нападающих ещё не нашли, но его слова звучали как фон. Мне было всё равно. Я не могла думать, я не могла чувствовать ничего, кроме боли.

     Арман снова обнял меня. Он пытался быть моим щитом, но я ощущала, как страх всё равно проникал в нас обоих.

    — Я не могу больше это видеть, — тихо прошептала я, и слёзы снова потекли. Мои плечи содрогались, и я не могла остановиться. — Я не могу… я не могу больше. Сколько смертей мне нужно ещё увидеть? Почему смерть не оставляет нас в покое? Мы все время кого-то хороним в землю!

    Арман крепче прижал меня к себе, не зная, как утешить, как помочь. Все его слова, все его уверения исчезали, как дым, растворяясь в воздухе. Он не мог вернуть мне покой. Он не мог вернуть мне мир, который был уничтожен в тот момент, когда я увидела Зейнеп в крови.

    — Я защищу вас, — прошептал он мне на ухо, сквозь мои рыдания. — Я буду с тобой. Мы пройдём это вместе. Ты и я. Я не позволю, чтобы с вам что-то случилось.

     ***Арман

     Когда я вернулся в сад, все тела были уже убраны, Кемаль и Зейнеп исчезли, а вместо них стоял Арслан. Он смотрел на лужу её крови с таким выражением лица, которое я никогда не видел на его лице раньше.

    — Где Кемаль? — подошел я к брату, пытаясь скрыть напряжение в голосе.

     Арслан не отрывал взгляда от земли и, кажется, не слышал меня. Только спустя несколько секунд он ответил:

     — Он не отпускал её… мне пришлось его вырубить. Тело Зейнеп забрали, а Кемаль наверху, без сознания. — Он вздохнул, и его голос прозвучал почти шепотом. — Зейнеп закрыла его от пуль своим телом. Его одежда вся в ее крови, он сам получил пулю в руку. Но хуже всего его взгляд. Словно всё потерял.

     Я посмотрел на Арслана. Он был как всегда холоден и сдержан, но в его глазах была боль, которую я никогда не видел. Он переживал за Кемаля, как брат за брата.

     — Он был так счастлив… думал, что наконец-то воссоединится с ней. А теперь… у него забрали право на это счастье. — Его голос был едва слышен, он с трудом сглотнул, пытаясь сдержать эмоции.

     Я молчал, не зная, что сказать. Никакие слова не могли передать того, что творилось в моей душе.

     — Как мне его привести в чувство, как остановить его от этого безумия? Как его спасти от этой боли? — Арслан резко повернулся ко мне, его взгляд был полон отчаяния. — Мы с тобой выдержали бы такую боль?

     Я сжал челюсть. Мысли о таком разрывали меня. Если бы это случилось со мной и Кайрой, не знаю, как бы я выжил.

     — Ты ранен? — я посмотрел на его левое плечо.

     — Все хорошо. Рана не большая.

    — Арслан! — Вдруг к нам подбежал Кенан, его лицо искажено тревогой.

     — Вы что-то нашли? — спросил я, уже не в силах ждать ответа.

     — Почти все мертвы… но один ещё жив. — Кенан остановился, тяжело дыша. — Если есть хоть малейший шанс выяснить, кто стоит за этим, нам нельзя терять время.

     Мы с Арсланом сразу побежали, не слушая его дальше. Нужно было найти ответы, и мы не могли себе позволить терять ни секунды.

     Когда мы вошли в подвал, тяжёлый запах крови ударил в нос. На полу лежал мужчина — избитый, истекающий кровью. Живот был пробит — кровь растекалась по бетону. Арслан сразу подошёл, опустился на корточки перед ним и схватил его за волосы, приподняв голову.

     — Кто тебя послал, шакал? — его голос был хриплым, в нём дрожала ярость.

     Мужчина захрипел, кровь стекала из уголков губ.

     — Убей меня… но я всё равно не скажу…

     Арслан не раздумывал с хрустом кулак врезался в его челюсть. Потом он обернулся ко мне.

     — Выбей из него всё. Без остатка.

     — Понял, — спокойно сказал я, снимая с себя пиджак и протягивая его Кенану.

     Спустя час.

     Крик, пронзающий и дикий, отразился эхом от бетонных стен. Я вонзил нож между рёбер, медленно повернул рукоятку — мужчина заорал так, будто душа вырывалась из его тела. Я не вытаскивал клинок. Подхватил второй нож, подошёл к его лицу, поднял в воздух руку — и только собрался вонзить его в глаз…

     — П-подожди! Я скажу! Скажу, слышите?! Скажу всё!

     — Жизнь, оказывается, слишком сладкая, чтобы умирать в тишине, — с усмешкой произнёс Арслан, медленно приближаясь. Его глаза горели, как у хищника. — Кто?

     — Риза… Риза Айдын… — выдавил тот, еле дыша.

     Мы с Арсланом обменялись тяжёлым взглядом.

     — Риза? — переспросил я, нахмурившись. Арслан сжал кулаки до побелевших костяшек.

     Риза Айдын доверенное лицо Ильяса, управляющее теневыми операциями.

     — Значит, Ильяс полез на мою территорию? — голос Арслана переполнилось яростью.

     — Это был приказ Ильяса? — спросил я, всё ещё не веря, что он пошёл на такой открытый конфликт.

     Ильяса не настолько сумасшедший.

     — Не знаю… Я получил приказ от Ризы.

     — Что за приказ?

     Арслан нагнулся ближе, глядя в его мутнеющие глаза.

     — Убить всех… на свадьбе… Тебя — в первую очередь…

     Арслан замер, дыша тяжело. Его взгляд стал стеклянным.

     — Тогда почему, мать вашу, вы не стреляли в меня?! Почему пострадали женщины?! Дети?! — он взорвался, с силой ударил пленного, потом ещё раз… схватил за грудки и швырнул о стену с глухим грохотом.

     — Успокойся! — сказал я резко, встав между ними.

     Он посмотрел на меня, глаза налились кровью.

     — Успокоиться? Ты мне говоришь «успокоиться»?! На мою территорию вторглись, убили моих людей! Как ты предлагаешь мне успокоиться? Выпить, мать твою, чай с мятой?!

     Я промолчал. Я знал этот взгляд. Он означал одно: Арслан больше не ищет мира. Он нужна месть. И если когда-то его удерживала любовь к Руе — сейчас никто и ничто не удержит его.

     — Кенан! Амиран! — рявкнул он.

    В камеру тут же вошли они.

     — Арслан?

     — Притащите ко мне эту девку Ильяса. Хелен! — сказал он ледяным голосом. Потом развернулся к пленному и выпустил в него несколько пуль. Глухой стон — и тишина.

     — Что ты будешь делать с Хелен? — спросил я, глядя на него с тревогой.

     — Раз Ильяс перешёл черту, я тоже переступлю. Он заплатит за каждую каплю крови, которую пролил, — и, повернувшись ко мне, вдруг застыл. Его взгляд упёрся в кого-то за моей спиной. — Кемаль?

     Я обернулся. В проёме стоял Кемаль. Его одежда была залита кровью, глаза красные, лицо — будто выжженное. Я никогда не видел его таким сломленным.

     — Кто… убил мою жену? — спросил он, хрипло, почти шепотом.

     — Риза Айдын, — ответил Арслан без всяких эмоций.

     Кемаль вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

     — И что теперь?

     — Я достану для тебя эту собаку, и ты убьёшь его. Своими руками. До того как похоронишь свою жену, — Арслан подошёл ближе, посмотрел в глаза. — Клянусь, брат, они заплатят за всё.

     — Даже если это будет война?

     Уголки губ Арслана дрогнули.

     — Война уже началась. Они ударили первыми… а теперь мы их похороним. Я предупреждал Ильяса — тронет моих, и я утоплю его город в крови. И я это сделаю. Каждого. Мне плевать, кто передо мной — мужчина, женщина или ребёнок. Он пожалеет, что когда-то родился.

     ***Арман

    Наступило утро. Самое тёмное, самое страшное утро в моей жизни.

     В особняке повсюду были тела. Женщины. Наши солдаты. Двое детей…

     Ещё вчера в этом доме играла музыка, смеялись люди, шли приготовления к свадьбе. Сегодня — траур, слёзы и мёртвая тишина. Тела уже обмыли, укутали в саваны, но мы всё ещё ждали. Арслан приказал: пока голова Рызы не будет у него в руках, никто не будет похоронен.

     Я поднялся наверх.

     Кайра стояла на террасе, спиной ко мне. Ветер развевал её чёрный платок. Вся в чёрном. Этот траур будет забрал ее.

     Я знал, куда она смотрит. На место, где этой ночью лежала Зейнеп. Кайра всегда была чувствительной. А беременность только усилила её чувства.

     Она не сомкнула глаз этой ночью. Под утро, измотанная слезами, ненадолго уснула. Но проснулась в истерике. Паническая атака была такой сильной, что я боялся — она задохнётся. Видеть её в таком состоянии и не суметь помочь… это убивает меня.

     — Любимая, — я осторожно коснулся её спины. Шагнул ближе, стараясь не спугнуть. Но она всё равно вздрогнула.

     — Арман… — обернулась.

     Я замер. Глаза, в которых ещё вчера светилась жизнь, сегодня потухли. Лицо осунулось, губы побледнели.

    — Как ты?.. Как ты себя чувствуешь, моя единственная? — прошептал я.

     Кайра закрыла глаза. Я видел, как она борется со слезами.

    — Моя Кайра… — я взял её лицо в ладони. — Не мучай себя. Прошу. Ты носишь под сердцем нашу дочь. Подумай о ней. — я коснулся её живота, чтобы она вспомнила. Почувствовала.

     — Я… я стараюсь, правда, — прошептала она и положила свою руку на мою. — Но всё перед глазами. Арман, её убили на моих глазах… Она была такой живой, такой счастливой вчера утром. Смеялась. Мечтала. Надевала свадебное платье…А сегодня? Её хрупкое тело укутано в саван. Дети умерли… Где справедливость?..

     Тонкая слеза скатилась по её щеке. Я тут же стёр её пальцем.

     — Ты ни в чём не виновата. Я знал Зейно с детства, мне тоже больно. Но видеть тебя такой — ещё больнее. Прошу, не вини себя.

     — Я боюсь, Арман, — прошептала она.

     Моё сердце замерло.

     — Чего ты боишься?...

     — Мне страшно. А вдруг с нами случится то же самое?..

     Я приложил палец к её губам.

     — Тсс. Не говори этого. С тобой и с нашей дочкой всё будет хорошо. Я не допущу, чтобы вас тронули.

     Она убрала мою руку.

     — Ты можешь обещать… но ты не можешь контролировать эту войну. Мы — в её эпицентре, Арман. И она заберёт ещё не одну жизнь. Ты сам это знаешь.

     Я молчал. Потому что она была права.

     — Вчера я верила в наша будущее… — голос её дрожал. — А сегодня… я открыла глаза и увидела только тьму. И смерть…

     — Не говори так, — я обнял её, прижал к себе. — Эта война не для нас. Мы не допустим, чтобы она забрала нас.

     — А если она всё же придёт за нами? — Кайра подняла на меня глаза. — Я не хочу умирать. Не хочу видеть твою смерть. Не хочу потерять нашу дочь. Я не готова терять кого-то из своей семьи.

     — Мы не потеряем.

     — Давай уйдём, Арман? — её голос стал отчаянным. — Прошу… давай уедем отсюда. Подальше. В любую страну. Лишь бы не здесь.

     Я замер.

     — Кайра… Я не могу бросить семью. Не сейчас. Они нуждаются во мне как никогда.

     Её руки соскользнули с моих.

     — Ты не можешь хоть раз выбрать себя? Нас?.. — её голос надломился. — Я схожу с ума от страха. — она положила руки на живот. — Я даже не знаю, за чью жизнь боюсь сильнее — за твою или свою.

     — Всё будет хорошо. Я защищу вас.

     Я потянулся к её щеке, но она отстранилась.

    — Ты не защитишь нас, Арман, — прошептала она. — Потому что ты бросаешь нас в центр этой войны. В самой гуще ада.

     Она подошла ближе, и её глаза вонзились в мои, будто нож в грудь.

     — И знаешь, что страшнее всего?.. — прошептала она. — Ты опять будешь тем, кто всё потеряет. Тем кто проиграет!

     И ушла. Я остался один.

     Эхо её слов разрывает мне голову.

     Я знаю — всё это она сказала от страха потерять меня. Но ее слова затрагивают самый страшный кошмар, моего разума.

     Потерять её… и нашу дочь…

     ***Арман

     Ближе к вечеру Кенан сообщил, что Хелен у него, и они уже едут обратно в Ризе. Арслан тут же передал весть Ильясу: если хочет получить Хелен живой — пусть приезжает, и берёт с собой Ризу.

     Мы с Арсланом сидели на складе, ожидая, когда появятся Амиран и Кенан.

     — Кайра сказала, что хочет уехать отсюда, — произнёс я, присаживаясь рядом с братом. Арслан перевёл на меня взгляд, молча вглядываясь в мои глаза. — Она боится, что мы закончим, как Кемаль и Зейнеп, — вздохнул я.

     — А ты? Ты хочешь уехать? — спросил он. Я промолчал. — Что у тебя на уме?

     — Мне так же страшно, как и ей, Арслан. Кошмары стали ярче, тяжелее… как и это отчаянное желание — чувствовать её пульс. Я хочу, чтобы они были в порядке, чтобы были в безопасности. Но я не могу оставить тебя. Не могу бросить семью.

     Арслан положил ладонь мне на плечо и сжал его.

     — Если хочешь — уезжай. Я отпущу. Ты не обязан снова жертвовать собой ради нас. Ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо из нас, братишка. Кайра права. Если вам нужно уехать, чтобы быть счастливыми — уезжайте. Твоя жизнь, жизнь Кайры и твоей дочери важнее всего.

     — Мы уедем. Но только когда я закончу это дело. Пока эта война не закончена — я останусь рядом. По-другому я не могу. Ты знаешь это, — сказал я.

     Арслан кивнул, опустив взгляд.

     Двери склада распахнулись, и внутрь вошёл Кенан. В его руках — Хелен. Она молча шла рядом, опустив голову. За ним, с шумом, втащил кого-то Амиран.

     — Пусти! Отпусти меня! — кричала девушка, длинные светлые волосы падали ей на лицо, мешая видеть.

   И — Закрой уже рот! Ты мне мозг проела своим противным голосом! — взорвался Амиран и швырнул её на стул. — Сиди и не дёргайся!

    Девушка откинула волосы, и я замер. Африн. Африн Атахан. Младшая сестра Ильяса. Черт возьми!

     — Что, блядь, это значит?! — взревел Арслан, резко поднимаясь. Его палец указал прямо на девушку. — Что этот ребёнок делает здесь?! Кенан, разве я не сказал — только Хелен?!

     Кенан равнодушно пожал плечами и усадил Хелен на стул.

     Арслан перевёл взгляд на Амирана:

     — Это ты её притащил?

     — А что мне было делать? Они были вместе, — ответил он с ленивой усмешкой, как будто речь шла о кукле.

     — Ты с ума сошёл?! Это чёртов ребёнок! — Арслан шагнул к нему. — Мне нужна была Хелен. Не его мелкая сестра, которой ещё школу не закончила!

     — Я не ребёнок! — вдруг подала голос девушка. Мы втроём повернулись к ней.

     — Верно, — мрачно пробормотал Амиран. — Она не ребёнок. Она дьявол. Маленький, дерзкий шайтан.

     Они уставились друг на друга, в глазах — взаимная ненависть.

     — Господи, сохрани мне рассудок, — прошептал Арслан, сжав пальцы на висках. — Я сойду с ума с тобой! — бросил он в сторону Амирана, но тот лишь безразлично пожал плечами. Лицо — пустое, как у манекена.

     — Один заложник больше, один меньше — какая, к чёрту, разница? — фыркнул он.

     Арслан сорвался:

     — Ты…

     Я тут же встал между ними, преграждая путь.

     — Спокойно. Уже ничего не изменить. Теперь надо думать, как это можно использовать.

     — Я не вещь, чтобы меня использовать, — спокойно, но с презрением бросила Африн. — И, к слову, зная «любовь» моего брата к нашей семье — он вам ничего не даст взамен на наши жизни.

     — Помолчи, пока взрослые разговаривают, — резко оборвал её Арслан.

     — Но…

     — Да закрой же ты свой рот, Господи! — взорвался Амиран, схватил скотч и залепил ей рот. — Слава Аллаху. Тишина.

     — Раз она здесь, — хрипло сказал я, вглядываясь в её лицо, — теперь вмешается не только Ильяс, но и Йегит. Его дочь у нас.

     — А если он только рад избавиться от неё? — Амиран сжал челюсти, в голосе звенело раздражение. — Может, она ему как кость в горле.

    Я косо взглянул на него. Африн явно цепляла его за живое — иначе с чего бы он так взвинтился? Словно спорит с собственным отражением, а не с ребёнком.

     — Азат, — позвал Арслан, и я резко повернулся к выходу. Азат вошёл.

     — Азат? — удивлённо посмотрел я на брата.

     — Сейчас я не могу доверить это Кемалю. Он не в состоянии справиться. Азат — лучший вариант. Потерпи его присутствие, — ответил Арслан, а затем обратился к Азату: — Усиль охрану. Теперь, когда у нас официальный член семьи Атахан, всё может пойти не по плану.

     — Понял, Босс, — безэмоционально ответил Азат.

    Но мой взгляд уже застыл на его плече. Костюм был изрезан, как будто на нём побывал нож. Из-под ткани проглядывала рубашка, пропитанная кровью.

     — Твоя рука, — я шагнул ближе, осторожно отодвигая ткань. Пуля прошла насквозь, но кровь всё ещё сочилась. — Что это такое? Когда ты поранился?

     — Вчера вечером. Пронесло, — тихо сказал он, будто речь шла о царапине. — Пуля вышла, задело несильно.

     Я стиснул зубы, чувствуя, как в груди поднимается злость.

     — Рамо! — рявкнул я. Через секунду тот вбежал. — Отведи его к врачу. Пусть зашьют и забинтуют. Немедленно.

     — Арман… — начал Азат, будто хотел возразить, но я даже не дал ему договорить.

    — Это был приказ, — холодно оборвал я. Он посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Просто кивнул и вышел.

     Как бы сильно я ни злился на него, Азат был для меня больше, чем солдат или друг. Он был братом. Соратником. Я не мог позволить себе его потерять.

— Может, пора простить его? — заметил Кенан.

     — Азат совершил ошибку и расплатился за неё. Хоть я и терпеть его не могу, но он твой лучший человек, — поддержал Арслан.

     — Думаю, нескольких месяцев изгнания достаточно, — добавил Амиран.

     Я лишь вздохнул.

     — Я сам решу, что делать со своими людьми, — отрезал я. Затем перевёл взгляд на Хелен. — У неё либо шок, либо она умеет чертовски хорошо притворяться.

     Ни одного слова. Ни одной эмоции. В отличие от младшей сестры Ильяса, которая умудрилась даже со скотчем на губах издавать звуки и пинаться.

     — Хелен у нас, кажется, довольно разумная женщина, не так ли? — усмехнулся Арслан, притягивая к себе стул и садясь прямо напротив неё. — Ты же знаешь, почему ты здесь?

— Что сделал Ильяс? — тихо спросила она, почти шёпотом.

— Видишь эту рубашку? — Арслан указал на засохшую кровь. — Это всё из-за твоего муженька. Я считал Ильяса самым рассудительным из моих врагов. Думал, он не станет нападать на меня в открытую. Но, видимо, я переоценил его ум. Он самый глупый из них. Он напал на свадьбу моей семьи. Убил моих людей. Женщин. Детей. Ещё больше из них пострадали. Мой старший сын чуть не погиб, пуля пролетела в сантиметре от его головы. А младший… Если бы я не успел, не закрыл бы его собой…

     Голос Арслана дрогнул на секунду. Но только на секунду. Я впервые увидел со вчерашнего дня в его глазах не ярость, а страх. Настоящий. Живой.

     — Как по-твоему что я должен сделать после такого? — Арслан усмехнулся, но в голосе звучала ярость.

     — Ты убьешь меня? — Прошептала Хелен, дрожа, будто впервые поняла, куда попала.

     — Если твой муж не сделает то, что я требую, я убью тебя. А потом — всех, кто ему дорог. Хотя, кого я обманываю… Я и так собирался убить вас всех, — сказал Арслан, вставая. — Сейчас в обмен на ваши жизни мне нужен Рыза. Если Ильяс приведёт его — может, я не убью ни тебя, ни эту девочку. Но это не точно. Всё будет зависеть от моего настроения. Кенан, — резко бросил он, — свяжись с Ильясом. Скажи, у нас две заложницы. Его жена и сестра. Если он будет медлит— я начну резать. Он получит первый «подарок» ровно через час.

     Комната замерла. Даже воздух стал вязким от страха. Хелен побелела. Африн съёжилась. Одна пыталась сдержать слёзы, вторая — не выдать дрожь. Я смотрел на них и знал: если Ильяс не придёт, это будет бойня.

     Кенан вытащил спутниковый телефон, быстро набрал номер. Мы сидели в полной тишине — ни звука, только гудки, звенящие в ушах, будто обратный отсчёт.

     Гудок.
     Второй.
     Третий.

     Наконец, с того конца линии послышался голос. Ровный. Без эмоций.

     — Да?

     Кенан не ответил. Он просто передал трубку Арслану. Он встал, сделал шаг вперёд, зажав телефон в пальцах.

     — Привет, Ильяс, — сказал он почти ласково. — Давненько не разговаривали.

     — Арслан… — пауза, холодная, как клинок. — Где Хелен? И моя сестра?

     — Хелен сидит прямо передо мной, — он посмотрел на неё и усмехнулся. — Такая красивая, но такая тихая. А вот твоя сестра наоборот. Очень шумная. Нервирует Амиран, так, что он не дождется момент, чтобы задушить ее.

     Секунда молчания. Потом его голос стал ниже:

     — Не трогай её. Их обоих.

     — Знаешь, — Арслан уселся напротив Хелен, не сводя глаз с её лица, — я бы мог быть милосердным. Я был милосердным, когда ты поставил слежку за моей сестрой. Я не убил тебя сразу. Даже дал тебе время. Но ты поступил как и все глупцы. Ты снова выбрал войну.

     — Я не приказывал убивать женщин и детей, — прорычал он. — Я не имею к этому отношения.

     — Но почему тогда мой дом сейчас залит кровью? — Арслан поднял брови. — Ты навёл прицел на мою кровь. Ты перешёл черту, Ильяс.

     — Арслан, — теперь голос стал тише, но в нём появилась угроза. — отпусти их. Я приду. Один. Без охраны. Но если ты хоть пальцем…

     — Ты придёшь, — перебил его Арслан. — И переведёшь этого шакала Рызу. У тебя есть ровно один час. Потом я начну отрезать по кусочку. Я начну с мизинца твоей жены. Или, может, с её уха? Уверен, ты сразу вспомнишь, как она кричит. А потом очередь дойдет до твоей маленькой сестрички.

     — Если ты сделаешь это… — начал он, но Арслан перебил, уже теряя терпение:

     — Если — это для слабых. Ты мне не друг, Ильяс. Не союзник. Ты враг, который задел мою семью. Ты пролил мою кровь, и теперь я отвечу той же монетой. Только умноженной.

     С той стороны молчание. Долгое. Тяжёлое.

     — Я приду, — наконец сказал он. — Но если они умрут, Арслан, я разнесу всё, что ты построил. Камень за камнем.

     — Поторопись, пока моё терпение не закончилось, — он нажал на сброс вызова.

     Кенан тихо выдохнул.

     — Думаешь, он придёт? И переведет Рызу?

     — Придёт, — Арслан бросил взгляд на Хелен. Она смотрела в одну точку. Губы сжаты в линию. — Я не шутил, когда сказал, что буду отправлять ему их части тело. Если у него есть хоть что-то человечное, он сделает, то, что ему сказали.

     — Развяжи её уже, — твёрдо сказал Арслан, указывая на Африн.

     — Она дикая. Пусть так и остаётся, — отмахнулся Амиран.

     — Амиран, она всего лишь ребёнок. Отпусти её, — тяжело вздохнул Арслан и на миг отвёл взгляд, скривившись от боли в раненой руке.

     Амиран закатил глаза, раздражённо выдохнул и неохотно подошёл к Африн.

     — Сейчас развяжу тебя, но, клянусь богом, дернешься — сломаю тебе шею, — прошипел он, развязывая её руки.

     Африн резко сорвала с лица скотч, встала на ноги и, сверля его взглядом, прошипела:

     — Пошел ты, больной псих! — выплюнула она ему в лицо. — Жалкий трус! Всё, на что ты способен — это унижать женщин и бить слабых. Ты трус…

     Африн не успела договорить — Амиран оказался рядом. Его рука сжалась на её горле, отрывая её от земли.

     — Ещё раз откроешь рот в таком тоне или сделать что-то в этом роде — я собственноручно переломаю тебе хребет, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, глаза горели безумием.

     — Амиран, отпусти её! — прокричал Арслан, вытирая кровь с руки.

     — Амиран! — вмешался я, но он будто не слышал. Его пальцы сжались ещё сильнее, и кожа под ними побледнела.

     — Смотри мне в глаза, — прошипел он, — мне плевать, что ты всего лишь ребенок. После того, что сделал твой чертов брат… я жду только одного момента — вырвать твоё сердце, Африн Атахан.

     Её глаза расширились, ресницы дрожали, губы судорожно пытались вдохнуть воздух. Она задыхалась. Ещё секунда и…

     — АМИРАН! — рявкнул я, уже не прося, а приказывая. — Это не она. Посмотри на неё! Это не он. Ты убьёшь её.

     Он замер. На долю секунды — всего миг — я увидел, как его пальцы дрогнули. В этом взгляде не было убийцы. Было что-то хуже — сломанный человек.

     — Амиран, это не она. Отпусти ее.

     Его рука медленно ослабла. Девчонка с глухим стоном упала на колени, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Амиран стоял над ней, будто не понимая, что только что сделал. Плечи ходили вверх-вниз, дыхание рваное.

     — Не испытывай моё терпение, если жить тебе не надоело. Я не из тех, кто терпит долго, — бросил Амиран, после чего развернулся и ушёл, даже не обернувшись.

     ***Кайра

    Я сидела на веранде, укутавшись в плед, и смотрела на дождь, который тихо барабанил по крыше. Серое небо, как и моё сердце, было затянуто тучами. С самого утра тянуло живот. Я знала, что это от стресса. Пыталась дышать глубже, успокоиться. Но внутри всё сжималось.

    Дом будто вымер. Тишина пронизывала стены. Все были в трауре. Большинство наших людей пострадали и сейчас находились в больнице. Арман и остальные мужчины куда-то исчезли. Девочки ходили по дому как призраки — так же сломленные, как и я.

     — Кайра, — раздался тихий голос позади.

     Я обернулась. Руя стояла у двери, тоже закутанная в тёплый плед. На лице у неё была такая же усталость, как у меня.

     — Идём, — сказала я, сдвигаясь, чтобы освободить место рядом.

     Она села, прижав к себе плед, будто он мог защитить от боли.

     — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, осторожно, будто боялась сломать меня одним словом.

     — Как, по-твоему, можно себя чувствовать после такого, Руя? — горечь в голосе прорвалась сама собой. Я посмотрела на неё. Её топазовые глаза наполнились болью.

     — То, что случилось вчера… это было адом, — прошептала она. — Я думала, мы все умрём. Мои сыновья… они были там. Оба. Если бы не Арслан… — У неё задрожали губы. Она закрыла глаза и сжала плед у груди, как будто пыталась сдержать весь хаос внутри.

     — Я даже не могу представить, что ты чувствуешь, — прошептала я. — Мне одной мысли хватает, чтобы не дышать.

     — А ты не должна представлять, — сказала она, открывая глаза и глядя на меня. — Ты уже достаточно пережила.

     Мы замолчали. Дождь капал на перила, на крыши, на листья. Как будто оплакивал Зейно и остальных. Всех, кого уже не вернёшь.

     — Смерть Зейно… и остальных… — её голос был едва слышен. — Это не просто утрата. Это рана, которая не заживает. Это останется с нами навсегда. Мы никогда не будем прежними.

     Я сглотнула ком в горле.

     — Я сказала Арману, что хочу уехать из страны… — призналась я, глядя куда-то в дождь. — Тогда мне казалось, что это единственный выход. Но теперь… теперь я думаю, что была эгоисткой. Когда другие теряли близких, я думала о побеге…

     — Кайра, — она взяла мою руку. — Это не эгоизм. Это материнский инстинкт. Ты просто хочешь защитить свою семью. И я бы поступила так же. Любая из нас.

     Я молчала. Внутри всё клокотало.

     — Но ведь твой муж тоже в этом аду, и ты не уезжаешь…

     — Потому что если Арслан уйдёт, начнётся хаос. Ад, настоящий. Он единственный, кто сдерживает всю эту тьму за пределами этих стен. Ты не представляешь, сколько жаждущих крови ждут момента, чтобы броситься на нас. Но пока он стоит — они боятся. Потому что знают, на что он способен.

     Она посмотрела на меня с такой твёрдостью, что я не сразу нашлась с ответом.

     — Я не могу поставить его перед выбором. Он пойдёт за мной, я знаю… но цена будет ужасна. И я не хочу, чтобы он платил её. Потому что теперь я тоже стала частью этого мира. Его часть. Я его жена. Я — госпожа этих земель. И я должна быть рядом с ним. Не убегать. Не прятаться. Это теперь и моя ответственность.

     Я смотрела на неё с восхищением. Такая молодая… но такая сильная. В её голосе — сталь и боль, в глазах — решимость.

     — Ты невероятно мудрая, Руя.

     Она рассмеялась тихо, с усталостью.

     — Я? Мудрая? — фыркнула она. — Ох, Кайра… если бы ты знала, сколько ошибок я совершила. Я тоже мечтала о свободе, хотела бежать, кричала, ненавидела… Мудрость приходит тогда, когда теряешь всё, что считал важным. Когда остаётся только одно — выжить. И защитить тех, кого любишь.

     Она положила руку мне на живот. В этот момент малышка толкнулась. Руя улыбнулась.

    — Ты выбрала Армана. С его прошлым, с его демонами, с его врагами. И как бы ты ни пыталась спрятаться — они всё равно найдут тебя. Потому что ты теперь часть его мира. Его жизни. Его войны. Но он твоя любовь. А она стоит того, чтобы бороться.

     Её слова ударили в самое сердце. Она была права. Я сама сделала этот выбор. Сама осталась. И сейчас, когда всё рушится, я злюсь не на него… я злюсь на страх в себе.

     — Спасибо, — прошептала я. — За эти слова. За то, что ты здесь.

    — За это благодари своего мужа, — сказала она с улыбкой. — Он научил меня стоять на краю пропасти и не падать.

     Мы рассмеялись. И в этом смехе — хоть и слабом — было что-то живое.

     — Руя! — на веранду выбежала Ария. Лицо бледное, дыхание сбивчивое, глаза полны страха.

     — Что случилось?! — мы с Руей вскочили одновременно.

    — Арслан… Он забрал Хелен и Африн. Они на складе. — Голос Арии сорвался. Не дождавшись ответа, она развернулась и пошла прочь.

     Мы с Руей поспешили за ней. Сквозь ревущий ливень, заливавший всё вокруг, мы почти бежали. Зонт с трудом держался на ветру, его выворачивало. Склад стоял в двадцати метров от дома, и уже издалека было видно — вокруг него куча охраны.

     — Госпожа, — Азат шагнул вперёд, когда мы подошли.

     — Открой двери, — твёрдо сказала Ария.

     Азат медлил.

     — Открой. Немедленно, — Руя сделала шаг к нему, голос зазвенел льдом.

     Азат метнул взгляд в сторону, махнул парням. Через секунду створки тяжёлых дверей распахнулись, и мы вошли внутрь.

     Склад оказался огромным и холодным. В дальнем конце Арман и Арслан стояли над столом, будто обсуждали план. Увидев нас, они выпрямились. Рядом сидели Кенан и Амиран. Но ни Хелен, ни Африн не было.

     — Что вы здесь делаете? — холодно спросил Арслан, бросив на стол металлическую фигурку.

     — Это правда? Ты похитил их? — Руя шагнула к нему.

     Арслан глядел на неё сверху вниз.

     — Арслан?

     — Сколько раз я должен повторить, — выдохнул он, устало, — не вмешивайтесь. Это не ваше дело.

     — Почему?! — сорвалась Ария. — Какие у нас есть доказательства, что это всё — дело рук «Чёрной смерти»?

     — Ты думаешь, я безумец, который принимает решения на эмоциях?! — рявкнул он, глаза сверкнули. — Думаешь, что я буду рисковать без причины?

     Арман подошёл ко мне, мягко.

     — Ты не должна была приходить, — голос его стал тише. — Пожалуйста, иди домой.

     — Я волновалась за тебя, — прошептала я. Он кивнул, взгляд стал теплее.

     — Со мной всё в порядке. Скоро буду. Иди.

     — Хелен — ладно. Но Африн?! — Руя сжала кулаки. — Она ребёнок, Арслан! Ей всего пятнадцать.

     — Ребёнок? — Арслан усмехнулся, но в голосе сквозила боль. — Наша семья чуть не погибла. Зейно мертва. Кемаль — на грани безумия. Двое детей… женщины… мои люди. Думаешь, мне теперь есть дело до “детей” семьи Атахан? Мои сыновья чуть не погибли. И после этого, ты все ещё хочешь их защищать?

     Руя молчала. Губы побелели.

     — Ты должна выбрать сторону, — сказал он тихо, но в этих словах прозвучал приговор.

     — Не говори глупости! — Гнев заструился в голосе Руи. — Я с тобой. Всегда была. У меня нет другой стороны, кроме тебя. Но Африн — девочка. Я не защищаю Ильяса. Но ты не должен мстить детям.

     — Мне плевать на их детей. Меня не волнует, как их не волновала, что на той свадьбе были маленькие дети и женщины. Они заплатят за, то, что сделали. — Арслан подошёл ближе, взял её за подбородок, заставив взглянуть в глаза. — И ты не будешь вмешиваться. Ты меня поняла?

     — …Да, — выдохнула она. — Я не буду вмешиваться.

     Он отпустил её, провёл рукой по её волосам, будто пытаясь сохранить нечто хрупкое.

     — Я чуть не потерял тебя. И наших детей. За эту кровь Ильяс — заплатит.

     Рядом Ария задержала дыхание. В её взгляде читалась безысходность — она знала, как бы ни закончилась эта война, она всё равно проиграет.

     — Возвращайтесь в дом. Они скоро будут здесь, — сказал Арслан, развернувшись.

     В тот же миг двери снова распахнулись.

     — Ильяс и его люди прибыли, — доложил Азат.

     Арслан выругался. Арман — тоже.

     — Уходите в ту сторону. Не вмешиваться. — Голос был стальным. Мы с Руей и Арией подчинились.

     — Амиран, Кенан, — тихо сказал Арман. Те молча встали и ушли.

     — Пусти их, — бросил Арслан. Азат кивнул и отпер двери.

     Первым в помещение вошёл Ильяс. За ним — Халеф и двое мужчин, волочивших за собой третьего. Его лицо было изуродовано до неузнаваемости: распухшее, окровавленное, слабо подёргивающееся в конвульсиях.

     — Я привёз его, — тихо, почти ледяным голосом произнёс Ильяс.

     Его люди без лишних слов бросили тело к ногам Арслана. Глухой звук удара тела о бетонный пол пронзил тишину.

     — Где Хелен и Африн?

     Арслан даже не взглянул на изуродованного мужчину. Он лишь кивнул в сторону выхода. Вскоре показались Кенан с Хелен, следом — Амиран с Африн. Хелен шла напряжённая, губы дрожали, но она держалась. Как только Кенан оказался ближе, Арслан резко шагнул вперёд, грубо схватил Хелен и притянул к себе, выхватив нож. Лезвие легло ей на горло. Она вздрогнула и сглотнула — на её коже выступила капля крови, как росинка на рассвете, только красная.

     Ильяс не отреагировал. Его лицо оставалось маской. Опустошённой. Ужасающе спокойной.

     — Мы договаривались, — произнёс Ильяс, ровно, будто стараясь не показать волнения. — Рыза здесь. Отпусти их.

     Арслан рассмеялся. Смех не был весёлым. Он был злым, хриплым, почти безумным.

     — Мы с тобой не договаривались ни о чём, Ильяс. Скажи мне… как мне вернуть тебе этот долг? — он медленно провёл ножом по шее Хелен, не глубоко, но достаточно, чтобы издать предостережение. — Может, перерезать ей горло прямо сейчас? Или сначала убить твою сестру? А потом пойти за всей твоей чёртовой семьёй?

     Я чувствую, как рядом со мной Ария сдерживает дыхание. Мне становится холодно. В груди у меня всё сжимается.

     — Я уже сказал, и повторю снова, — ответил он. — Я не имел отношения к нападению. Всё, что сделал Рыза — он сделал по собственной инициативе. Я бы не допустил этого, если бы знал.

     Возле меня Ария слабо выдохнула. Её пальцы дрожали.

     — Ты не знал? — прошептал он, с ненормальной усмешкой. — Это ещё хуже. Ты — босс, Ильяс. А твои псы творят, что хотят. Где твоя сила? Где твой контроль о котором все говорят? Если ты не можешь держать поводок — зачем тебе трон?

     Напряжение стало невыносимым. Я смотрю на Арслана и вижу… не человека. Монстра, израненного и загнанного, готового убивать без колебаний. Его пальцы дрожат не от страха — от ярости. Он не просто хочет отомстить. Он хочет, чтобы Ильяс страдал. Чтобы все вокруг страдали.

     — Обвиняй меня сколько хочешь, — спокойно сказал Ильяс. — Но как ты сам сказал — невинные не должны страдать. Отпусти мою семью.

     Ответом ему стал резкий толчок. Арслан сильнее прижал нож, и Хелен закричала. Крик разорвал тишину, как удар грома. Халеф дернулся вперёд, но Ильяс схватил его за плечо, остановив.

— О, какая у вас интересная логика… — усмехнулся Арслан. — Ваши близкие — невинные. А мои? — он грубо оттолкнул Хелен, и она упала к ногам Ильяса. — Более ста пострадавших. Пятнадцать мёртвых. Среди них — дети. Женщины. Одна из них — молодая девушка в белом платье — теперь лежит в морге. Где справедливость, Ильяс? Ты думаешь, этот шакал — достаточная плата?

     Он махнул Кенану, и тот потащил избитого мужчину в сторону. Арслан подошёл вплотную к Ильясу, их лица были почти рядом.

     — Он сделал это… с твоей силой. С твоим именем. Ты позволил. И ты за это заплатишь. Если бы ты не дал ему эту власть, он бы не посмел. Какая-то собака не посмел бы нападать на мою семью без достаточной силы. Поэтому ты заплатишь!

     Пауза. Арслан перевёл взгляд на Хелен, потом на Африн, затем вернулся к Ильясу.

     — Сейчас, забирай свою семью. Убирайся.

     Он отвернулся и направился к столу, на ходу бросив:

     — Ах да. Чуть не забыл.  Все твои склады, заводы, которые находятся на моей территории— всё уничтожено. Все твои люди, на моей границе — мертвы. С сегодняшнего дня ты ничего не ввозишь через мои границы. И через земли Азизоглу тоже. Границы Сирий закрыты для тебя. Ты отрезан, Ильяс.

     — Что?! — Он смотрел на Арслана, не скрывая ярости.

     Арслан остановился и обернулся. Его улыбка была темной, как бездна.

     — Я перекрою тебе кислород. Ты поймёшь, что значит встать против меня. Ты забыл, кто стоит между вами и Якузой? Триадой? Братва? Как только я исчезну — они разорвут вас, как стая голодных псов. Но я не позволю им этого. Знаешь почему?

     Молчание. Ильяс лишь пристально смотрел. Арслан шагнул ближе. Его голос стал громче, глуже. В нём была бездна боли, гнева и фанатичного намерения.

     — Потому что я сам заберу твою территорию. Всё. От Измира — до самого греческого побережья. Я сожгу твою империю. И стану на её пепле.

     Ильяс молча смотрел на него, затем медленно улыбнулся.

     — Прекрасно, — произнёс он. — Тогда посмотрим, кто победит. И чьё имя останется на карте, когда всё закончится. Думаю, Стамбул будет прекрасным новым место для моей империи.

     Он развернулся и ушёл. Тишина опустилась на зал, как саван.

     — Хочешь, чтобы я убил его? Прямо сейчас. Их всех? — голос Армана звучал как шепот перед бурей.

     У меня перехватило дыхание. Ария сдвинулась, но Руйя остановила её, крепко удерживая за руку.

     — Нет, — сказал Арслан, с ухмылкой. — Пусть живёт. Я подготовил для него сюрприз дома. Он будет смотреть, как всё, что он любит, превращается в пепел. Я хочу видеть, как он тонет. И когда он поймёт, что потерял всё — я убью его. Сам.

     Я смотрю на Арию. Её пальцы дрожат, лицо белее снега. Она сжимает грудь, словно пытаясь удержать сердце, чтобы оно не разорвалось. Две слезы медленно стекают по её щекам.

     Моё сердце сжалось при виде её. С одной стороны — её брат, её близнец. С другой — любимый человек, отец её ребёнка. Кто бы ни победил, она всё равно проиграет.

     ***Арман

     Ильяс отдал Рызу. В ту ночь Кемаль стал палачом. Он не просто избивал — он мучил, разрывал Рызу на части, будто пытался вырвать из его тела боль, что разъедала его изнутри. Я никогда в жизни не видел такого человека — сломленного, обезумевшего, потерянного. Он больше не был Кемалем. Он был тенью. Он был оболочкой.

     Когда Рыза уже не дышал, когда в его теле не осталось жизни, Кемаль вышел из камеры. Под проливным дождем, который не прекращался уже несколько дней, он шёл, будто в бреду. Тело его шаталось, ноги не держали, но он добрался до сада. Того самого. Где всё закончилось. Где начался его ад. Где забрали его жену.

     Он просто рухнул. На колени. Лицом в грязь, пропитанную дождём и кровью.

     Я, Амиран и Кенан стояли в стороне. Нам не хватало духа подойти. Но Арслан сделал шаг. Он опустился рядом с ним, положив руку на его плечо — аккуратно, будто прикасался к осколку стекла.

     — Кемаль… — тихо сказал он, голос срывался от кома в горле.

     Дождь лился с такой яростью, что нам едва хватало воздуха. Казалось, небо тоже скорбит.

     — Я убил его, Арслан, — голос Кемаля был надломлен, почти детский. Он вцепился пальцами в мокрую землю. — Я отомстил за мою Зейно… Но почему это не облегчает? Почему боль только усиливается? Почему мне нечем дышать?

     — Потому что это не закончится, брат… — Арслан едва сдерживал слёзы. — Потому что ты потерял часть себя.

     — Что мне делать? — Кемаль задрожал всем телом. — Как мне жить без неё? Как завтра… похоронить её под эту проклятую холодную землю?.. Как? Господи, что мне делать?! Как я смогу с этим справиться? Моя Зейно….моя роза…

     И он закричал. Прямо в небо. Как раненый зверь. Как человек, у которого забрали смысл жизни. Его крик разрывал воздух.

     Я отвёл взгляд. Смотрел в серое небо. Воспоминания о похоронах Лайи всплыли сами, как незаживающая рана.

     Арслан обнял его. Кемаль обнял в ответ — судорожно, будто боялся отпустить последнюю нить, связывающую его с реальностью. Он плакал. В голос. Громко. Без стыда, без сдержанности. Так, что люди выбегали из дома, привлечённые этим криком боли.

     Мой взгляд остановился на моей жене.

     Кайра…

     Когда она увидела Кемаля, она снова начала плакать. Такое ощущение, что она все время плачет с той ночи. Даже во сне.

     — Я хочу лечь рядом с ней… — Кемаль повторял снова и снова. — Я ничего больше не хочу… Только лечь с ней в эту могилу… Пусть она обнимет меня и унесёт в тот мир…

    Я стоял смотря на свою жену. И слышал в голове голос Кайры, как будто она только что шептала мне на ухо:

     «Ты будешь тем, кто снова пострадает…»

     Господи… Пожалуйста… Не дай мне пережить это снова. Лучше забери мою душу, но больше не дай мне почувствовать боль от её потери…

     ***Арман

      Похороны закончились. Мы похоронили двадцать человек.

     Пятеро, что были тяжело ранены, не выжили. Сегодня земля приняла двадцать душ, двадцать сердец, которые ещё вчера смеялись, дышали, любили… Кладбище было переполнено — люди со всего Карадениза приехали проститься. Горькое молчание стояло над каждым надгробием.

     Когда всё завершилось, женщин отправили домой. Но Кемаль не сдвинулся с места. Он сидел, словно окаменев, у могилы своей Зейно, крепко сжимая в руках её платок — последний кусочек её, который остался с ним.

     Мы принимали соболезнования. Одни молчали, другие плакали, кто-то держался за руки. Только Арслан не отходил от Кемаля. Он молча присел недалеко, давая ему пространство, но и не оставляя его одного.

     Я не пытался вмешаться. Потому что я знал… Я слишком хорошо знал эту боль. В такие моменты не нужно слов. Всё внутри тебя кричит, и ты мечтаешь только об одном — умереть вместе с тем, кого ты потерял. Просто исчезнуть.

     Мы оставили Арслана с ним, а сами вернулись домой. В доме было полно людей. Всё время приходили гости. Нам нужно было быть здесь, быть сильными, принимать, поддерживать… выживать.

     До самого вечера мы провожали людей. Когда наконец всё стихло и дом опустел, была уже глубокая ночь. Я поднялся в нашу комнату. Кайра спала. Я тихо снял костюм, подошёл к ней и сел рядом.

     Пальцы скользнули по её волосам, мягким, тёплым. Я провёл рукой по шее, чуть прижал пальцы к её пульсу. Она жива. Она здесь. И я жив благодаря этому.

     Я закрыл глаза. Это — единственное, что ещё держит меня на этой земле. Её дыхание. Её биение сердца.

     — Арман… — её голос был тихим, заспанным, но в нём звучала тревога. Она приподнялась, посмотрела на меня, будто почувствовала, что во мне что-то сломано.

     — Пообещай мне кое-что, — прошептал я. Мои пальцы нашли её руку, и я сжал её, как будто от этого зависела моя жизнь.

     — Конечно… Что ты хочешь?

     Я смотрел ей в глаза. Эти глаза, в которых я нашёл дом.

     — Обещай, что не умрёшь, — мой голос сорвался. — Просто… пообещай, Кайра.

     Она сразу села, испуганно глядя на меня.

     — Что случилось, Арман? Ты меня пугаешь.

     Я сжал её ладонь, прижал к губам.

    — Я сегодня видел боль, которую не выдерживает ни одно сердце. Я видел, как Кемаль умер внутри. Его больше нет… — я выдохнул дрожащим голосом. — Если я когда-нибудь потеряю тебя, Кайра… я не смогу жить. Я не буду жить. Я закапаю себя в той могиле,…и уйду вместе с тобой.

     Мои пальцы скользнули по её щеке, стирая невидимую слезу.

     — Мне нет жизни без тебя, Бабочка. Обещай мне, что ты останешься. Что ты будешь жить. Что твоё сердце не замолчит, пока моё ещё стучит.

     Её глаза наполнились слезами.

     — Обещаю, — прошептала она, обнимая меня, будто боялась, что я исчезну. — Мы всегда будем вместе. Всегда. И если когда-нибудь придёт смерть — мы встретим её вместе.

     Я прижал её к себе, чувствуя, как наше дыхание сливается в одно.

     — Вместе до последнего вздоха… моя Кайра, — сказал я, целуя её лоб и закрывая глаза.

     Это всё, что мне нужно. Её сердце. Её тепло. Её дыхание рядом. Пусть рушится мир — я выдержу. Пока она дышит.

     ***Кайра 2 месяца спустя.

     Эти два месяца стали самым тяжёлым испытанием для нашей семьи. После той ужасной ночи, когда мы потеряли близких, началась война. Люди были словно на грани: раздражённые, злые, истощённые. Мир вокруг будто держался на волоске. И только одна вещь в этом хаосе грела мне сердце — моя беременность.

     С каждой неделей, с каждым шевелением внутри, я всё больше верила, что свет может победить тьму. Я уже на 30-й неделе, и все обследования говорили: малышка растёт здоровой. Это была наша маленькая победа. Наши лучики солнце.

     Наш дом был наконец готов. Детская тоже. Я проводила часы в этой комнате — среди мягких игрушек, штор цвета лаванды и крошечной кроватки. И представляла, как она впервые откроет глазки…

     Сегодня у нас был очередной осмотр. Я старалась не нервничать, но тревога подкрадывалась.

     — Думаешь, анализы будут хорошими? — спросила я, когда Арман свернул на территорию клиники.

     Он посмотрел на меня, его глаза потеплели, смягчились.

     — Как ты себя чувствуешь?

     Я улыбнулась, положив ладонь на округлившийся живот.

     — Прекрасно. Как ни странно, но я наслаждаюсь этим временем.

     — Значит и анализы будут прекрасными. Я уверен, — он припарковался. — Подожди.

     Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с моей стороны. Подал руку, помогая выйти. Взял сумку.

     — Ты меня избаловал, — поддразнила я его.

     — И буду баловать всю жизнь, красавица моя, — он улыбнулся.

     И вдруг… Арман замер.

     Его тело напряглось, взгляд стал стальным. И прежде чем я успела осознать хоть что-то, он резко бросил сумку на землю и метнулся вперёд.

     — Арман?! — воскликнула я, не понимая, что происходит.

     Он со всей силы ударил первого мужчину, стоявшего в тени от дерева. Я даже не заметила его сразу. Раздался хруст костей. Мужчина рухнул. Второй попытался достать оружие, но Арман вывернул ему руку с такой силой, что пистолет отлетел в сторону. Удар ногой в живот — тот согнулся пополам, и ещё один в висок — и он упал без сознания.

     — Арман, осторожно! — закричала я, потому что к тротуару уже подъезжал чёрный фургон.

     Двери распахнулись. Из него выскочили ещё трое. Но Арман не отступал. Удар в грудь одному, локтем по лицу второму, третий попытался достать нож — Арман перехватил его запястье, выкрутил руку и швырнул его об капот.

    Все вокруг замирает когда из фургона выходит мой дядя.

     — Дядя Джихан? — прошептала я в шоке, когда увидела его. Всё внутри оборвалось.

     Арман тут же вытащил пистолет и направил его в грудь дяде.

     — Я ведь дал тебе шанс… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, сняв оружие с предохранителя.

     Джихан усмехнулся. Его голос был ледяным.

     — Ты же искал меня, Арман. Как я мог просто исчезнуть? Я знал, что эти идиоты тебя не остановят. Поэтому запасной план всегда должен быть, — он кивнул куда-то мне за спину.

     Я повернула голову — и кровь застыла в жилах.

    На моём животе — три красные точки от лазерных прицелов.

     — Одно неверное движение — и твоя жена, и ребёнок умрут, — проговорил Джихан.

     — Арман… — прошептала я, вся дрожала. Страх зашёл в каждую клетку моего тела. Моё сердце бешено билось. Я боялась дышать.

     Арман посмотрел на меня. Его рука дрожала. Он был готов убить, но… он не мог рискнуть нами.

     Пистолет выпал из его рук. Сразу же его схватили, скрутили, и один из головорезов ударил его по голове.

     — Нет! — закричала я. — Арман!

     Он рухнул на асфальт.

     Я бросилась вперёд, но Джихан резко схватил меня за руку.

     — Не смей! Отпусти меня! — закричала я.

     — Тебя хотят видеть, племянница, — прошипел он. — Время пришло. Они ждут.

     — Кто «они»?! Что вам нужно от нас?

     Но он только потянул меня к фургону, и я поняла — мы оба в ловушке.