Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Ты подарил мне самое ценное. Нашу семью.» © M.A.S

Арман

Сегодня был тот самый день — день, когда Кайру наконец выписывали из больницы. Больше недели она провела под пристальным наблюдением врачей из-за угрозы выкидыша. Это было трудное время. Я не спал ночами, не отпускал из головы тревожные мысли, хоть и поставил охрану у каждой двери, у лифта, у окон. Казалось, вся клиника дышала по моему приказу. Но больница — не наш дом. Она была слишком открыта, слишком уязвима.

И всё же за эту неделю Кайра заметно окрепла. Ее кожа стала светлее, черты лица — мягче, а в глазах появилась та самая искра… она снова стала собой. Беременность шла ей на пользу — будто расцветала прямо на глазах. И я не мог не ловить себя на том, как замираю каждый раз, когда вижу её такой красивой.

Когда врач, наконец, сообщил, что угрозы больше нет и нас могут отпустить домой, я испытал облегчение, какого не чувствовал, наверное, уже несколько месяцев.

Я припарковался у входа, быстро поднялся на второй этаж. У палаты, как всегда, стояли Рамо и Тарык.

— Я сам заберу её, вы идите к машине, — сказал я коротко, и толкнул дверь. — Милая, ты гот… — слова застряли в горле.

Кайра сидела на кровати — одетая, готовая — но не одна.

Рядом с ней стоял он. Демир.

Этот чертов доктор, который весь чёртов неделю вертелся рядом с ней, появляясь в палате чаще, чем рядом со своим пациентами.

И сейчас так же.

Он стоял слишком близко.

Он смотрел на неё слишком мягко.

— Что ты здесь делаешь? — голос сам стал твёрже, чем я ожидал. Я посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Кайру. — Почему он здесь?

— Арман, — начала она мягко. — Доктор Демир просто пришёл на последний раз увидеть нас. — сказала она, проводя рукой по своему животу. —Он хотел лично убедиться, что всё хорошо.

— Угу. Убедиться. Конечно. — Я прищурился. — А он не подумал, что мы обойдемся без его… геройства?

— Я просто волновался, — вмешался Демир, всё ещё улыбаясь. — И хотел попрощаться. С Кайрой и… малышом.

— С моей женой, — резко подчеркнул я, приближаясь к Кайре и обнимая её за плечи. — И моим ребёнком. Поэтому мне кажется, доктор, ты уже достаточно насмотрелся на мою семью за эту неделю.

— Арман… — прошептала Кайра, поглаживая мою руку.

     Я чувствовал, как её пальцы слегка дрожат — не от страха, нет. Она боялась моей реакции. Знала, что я готов вцепиться в глотку этому «доктору» прямо здесь, если он сделает лишний шаг.

— Всё в порядке, — ответил он ей, будто я был просто воздухом. — Увидимся позже, Кайра.

— Госпожа Кайра, — перебил я его с нажимом. — Ты ведь здесь не по личной инициативе, верно? Ты врач. А она — пациентка. Веди себя соответствующе. Не забывай, где ты и кто ты. Это ради общего блага. Твоего блага.

Я не повышал голос — наоборот, говорил почти шепотом. Но это был тот самый тон, от которого у людей пересыхало во рту и стягивало горло.

Он посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула тень вызова — или, может быть, понимания. Затем он кивнул Кайре и молча вышел.

Дверь закрылась за ним с глухим щелчком.

— Арман!

Как только тот человек исчез из поля зрения, Кайра стремительно вскочила с кушетки, будто её пронзило током. В её глазах полыхало недоумение и злость.

— Не вставай так резко, — я подхожу ближе, стараясь говорить спокойно, но внутри уже всё кипит.

— Что это сейчас было, Арман? — Она гневно вскидывает на меня взгляд. — Ты вел себя, как… как будто он тебе враг! Демир просто хотел помочь! Он врач! И, к слову, хороший человек.

— Что он врач — я прекрасно знаю. — Я сжимаю челюсти, контролируя тон. — А вот насколько он «хороший человек» — вот в этом я сильно сомневаюсь.

— Ты ревнуешь? Это что, сцена собственничества? Или ты просто не можешь смириться с тем, что кто-то заботится обо мне, кроме тебя?

— Я не ревную, Кайра. Я просто вижу то, что ты пока не хочешь замечать. — Мой голос становится жёстче. — В его взгляде не было ничего врачебного. Он смотрел на тебя так, как не должен смотреть врач на пациентку. Он слишком часто улыбается тебе. И слишком долго задерживается, — сказал я тихо. — Ещё раз увижу его рядом с тобой — и он забудет, как говорить. Если ты закончила идём.

Я взял её вещи, и мы вышли из палаты.

В салоне машины было тихо. Слишком тихо. Только глухой звук дороги под шинами и её тихое дыхание рядом.

Я вёл машину одной рукой, вторая лежала на руле, а пальцы чуть подрагивали. Я злился.

— Ты ведь не скажешь ничего, да? — заговорил я наконец, не глядя на неё. — Просто снова будешь молчать, как всегда, когда он рядом.

— Я даже не знала, что он зайдёт, Арман. Он просто пришёл попрощаться, — голос её был спокойным, почти уставшим.

— Попрощаться? — я хмыкнул, резко повернул направо. — Ты называешь это нормой? Каждый раз, как он рядом, он смотрит на тебя, будто ты что-то большее, чем просто пациентка. И ты… ты позволяешь ему.

— Что я позволяю? — теперь она посмотрела на меня. — Ты слышишь себя? Я в больнице. С риском потерять ребёнка. Ты думаешь, я флиртую? Думаешь, мне до этого?

— Я думаю… — я глубоко вдохнул, стараясь держать голос ровным, — что ты не видишь, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь в ответ.

Кайра молчала. Слишком долго. А потом, не поднимая на меня глаз, почти шёпотом сказала, срываясь на боль:

— Я смотрю на него так, потому что он не смотрит на меня, как на хрупкое стекло. Он не боится задеть меня словом. Он… просто говорит со мной. Как с человеком. А не как с вещью, которую нужно прятать от мира. Будто я сломанная.. 

Её слова обрушились на меня, как ливень после долгой засухи. Глухо. Холодно. Безжалостно.

Я резко притормозил у обочины, с такой силой, что колёса взвизгнули. Заглушил двигатель и развернулся к ней. Сердце било тревогу в груди.

— Я прячу тебя от мира, потому что ты — всё, что у меня осталось. Ты — мой мир, Кайра. Если с тобой что-то случится… — горло перехватило. Я сглотнул, но ком стоял намертво. — Я не знаю, как жить без тебя. Я не умею по-другому. Я… не могу.

Она посмотрела на меня. В её глазах не было осуждения. Только тишина. Глухая, глубокая… и полная любви. Но какой-то уставшей, израненной любви, как будто она держалась из последних сил.

— Я знаю, Арман, — тихо сказала она. — Но ты не должен сражаться со всем миром ради меня. Потому что иногда… ты сам становишься этим миром. Ты пугаешь меня. Ты стал другим. Я не узнаю тебя. Ты вспыльчивый, злой, даже жестокий иногда… Это не ты.

Она была права. Я это знал. Каждый день я просыпался с тревогой и засыпал с яростью. И всё началось в тот момент, когда я впервые понял, что могу потерять её. Её… и нашего ребёнка. Ещё была та ночь…

Когда меня не была рядом с ней…

И я не могу себя простит то, что с ней случилось.

— У меня есть причины, Кайра. Веские. Ты знаешь их. Этот Демир — он мне не нравится. Я не хочу его рядом. Я не доверяю ему.

Она только вздохнула. Медленно, как будто собиралась с силами.

— Арман… ты не понимаешь. Он…

— Я всё понимаю. Слишком хорошо. Я знаю, как мужчины смотрят на женщин, которых хотят. Я сам мужчина. И я видел это в его глазах.

— Ты говорил, что не ревнуешь! — вспыхнула она. — А сейчас? Посмотри на себя! Ты зол, ты колючий, ты разрушаешь всё вокруг, даже нас!

— Я просто хочу, чтобы рядом с тобой были люди, которым можно доверять! — голос мой стал резким. — А не те, кто прячется за белым халатом и красивыми словами! Ты даже мне не доверяешь так, как ему, Кайра! Почему?

Она молчала. А потом, глядя мне прямо в глаза, с ледяной решимостью бросила:

— Потому что он спас меня в тот день… когда я сбросилась с моста.

Мир замер.

Я не дышал.

Она не отводила взгляд. А я… я почувствовал, как земля уходит из-под ног. В груди стало пусто, как будто там проделали дыру.

— Что ты сказала?.. — прошептал я, едва слышно.

— Я стояла на краю, Арман. В отчаяние.  Тугай…та ужасная ночь, я думала, что убила человека.. Ты был в коме, я не знала, выживешь ли ты, а после ты произнёс им Лайи… Я была одна, внутри всё сгорело. Я не хотела больше бороться. Я просто… не могла. — Её голос дрожал, но она продолжала. — Я в отчаянии сбросилась с моста. Демир спас меня. Вытащил из воды, привез в больницу. Он знал, что меня изнасиловали, и что у меня была попытка суицида…но он не испугался. Не осудил. Просто… хотел помочь. Он спас меня и нашего малыша.

Я отвернулся. Внутри всё ломалось. Меня трясло.

— Что ты ещё от меня скрыла? — с трудом выдавил я, глядя в окно. Как будто если увижу не её глаза — не так больно.

— Больше ничего. Это был последний секрет, Арман. Единственный, который я… не хотела никогда рассказать. Потому что боялась. Боялась, что ты не поймёшь. И к тому же…снова будешь себя ненавидеть как из-за той ночи.. 

Я закрыл глаза. На секунду. На миг. Но передо мной всё равно стояла она — Кайра на мосту. Одинокая. Сломанная. И я не был рядом. Снова!

Мои пальцы дрожали, когда я завёл машину. Я не сказал ни слова. Мы ехали в молчании. Только её дыхание рядом. Только боль в груди. Боль такая острая, что даже воздух резал изнутри.

Мне было больно даже дышать.

Мы подъехали к особняку ближе к вечеру. Небо начало темнеть, над крышами вспыхивали огоньки уличных фонарей, и в окнах дома уже горел тёплый свет.

Не сказал ни слова. Ни «прости», ни «останься». Просто остановился, смотрел вперёд и ждал, пока она выйдет из машины. Она тоже молчала. Только перед тем как закрыть дверь, задержала взгляд.

— Я буду ждать тебя… — тихо сказала она. Почти на выдохе. А потом ушла. Не обернулась.

И в этот момент что-то во мне хрустнуло. Как кость. Беззвучно, но болезненно.

Я долго сидел в машине, не включая двигатель. Вокруг сгущались сумерки. Всё казалось слишком тихим. Я положил руки на руль, крепко сжал его. Сильно. До боли в костяшках.

Мост.
Она стояла на мосту.
Она прыгнула в озеро.

А я… я лежал в палате, в коме, не зная, что она на краю. Не знал, что она ломается.

— Чёрт… — прошептал я, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза. — Чёрт, чёрт, чёрт…

Я ударил по рулю. Раз. Второй. Сильнее. Всё тело дрожало.

— Почему ты не сказала мне? Почему, Кайра? — прошептал я, глядя в пустоту. — Почему ты осталась одна в ту ночь?

Я знал, что не должен винить себя. Знал. Но мне было всё равно. Если бы я был рядом… если бы я проснулся раньше… если бы смог защитить её не только от мира, но и от неё самой…

Я резко вышел из машины, захлопнув дверь с такой силой, что где-то сработала сигнализация. Прошёл вперёд, не глядя. Нужно было идти. Хоть куда-то. Хоть как-то двигаться. Не стоять. Не замерзать в этой боли.

Остановился по середине леса. Там где я всегда играл в детстве. Я сел у дуба. Закрыл лицо ладонями.

Я чувствовал себя ничтожеством.

Мужчина, который не заметил, что женщина, которую он любит, разрушалась у него на глазах. И был кто-то другой. Не я. Кто удержал её. Кто дал ей силы.

И я ненавидел его за это.

И себя — ещё сильнее.

Мир вокруг погрузился в ночь. Только я сидел один в этом мраке, с треснутым сердцем и слишком тяжёлым дыханием.

И всё, что мне оставалось — это боль. Она была со мной. Единственная, кто не ушла.

***Кайра

Я сидела на краю кровати, закутавшись в тёплый кардиган. Я держала в руках чашку с остывшим травным чаем, которое мне принесла Руя, но не сделала ни глотка. Просто смотрела в одну точку.

В голове звучит слова Демира:

«Ты хотела умереть — потому что никто не хочет тебя слышать. Но, Кайра… если ты исчезнешь, никто уже не услышит твою правду. Останется только их ложь.»

Слёзы подступили, но не упали. Всё уже выплакалось давно.

Арман.

Его глаза когда он узнал о той ночи— будто весь мир рухнул перед ним.

Он не знал. Он не мог знать.

И если бы знал… Он бы вытащил меня оттуда. Любой ценой.

С того момента, как он узнал о Тугае, его глаза все время смотрели на меня с виной. Теперь когда он узнал об этом, будет ещё хуже.

Я провела рукой по лицу и, в конце концов, поставила чашку на тумбочку. Потом взяла телефон. Экран пуст — ни звонка, ни сообщения.

Он не может даже дышать сейчас… Я знаю. Он без этого глотает вину, как яд. Он всегда всё держит в себе. А теперь его душит это молчание.

Дверь тихо приоткрылась, и я тут же поднялась на ноги, сердце подпрыгнуло. Арман.

Стоит в дверях — такой знакомый, родной, но всё же немного чужой. В его глазах — вина, боль и отчаяние, которое он.

— Ты пришёл, — голос мой сорвался с губ едва слышным шепотом.

Он молча кивнул, а затем медленно подошёл. Его пальцы коснулись моих плеч — осторожно, будто он боялся, что я исчезну, если он дотронется сильнее. Я почувствовала, как в теле снова пробежала дрожь — но уже не от страха.

— Прости меня, моя Кайра, — прошептал он. Его голос был хриплым, словно обугленным изнутри.

Моё сердце болезненно сжалось.

— Арман…

Он опустил голову, его лоб почти коснулся моего. Он не смотрел мне в глаза — как будто не имел на это права.

— Это должен был быть я, — выдохнул он. — Я должен был защитить тебя. Я должен был быть рядом, когда тебе было страшно. Когда ты кричала. Когда ты думала, что останешься одна. А я… я не успел. Как и тогда… с Камиллой. С Арий… — его голос сорвался, и он сжал губы. — Я снова не успел.

— Нет, — я прижала его лицо ладонями, заставляя его поднять взгляд на меня. — Нет, не говори так. Ты не виноват. Арман, ты был в коме. Ты боролся за свою жизнь. Я знаю — если бы у тебя был хоть малейший шанс… ты бы прошёл сквозь ад, чтобы добраться до меня. Ты бы спас меня. Я уверена в этом, как в том, что солнце встаёт каждое утро.

Его пальцы сжались на моих плечах.

— А если я не заслужил твоё прощение? — он говорил будто с надрывом. —  Кайра… ты можешь простить меня? Позволить мне снова любить тебя? Мне нужно знать… есть ли у меня ещё это право?

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но я улыбнулась — через боль, через страх, через всё то, что нам пришлось пережить.

— Это право всегда было твоим. Даже тогда, когда ты не мог быть рядом. Даже тогда, когда я думала, что потеряла тебя. Моя любовь всегда была и будет твоей. Я никогда не винила тебя, Арман. Я хочу забыть все это. Я просто хочу… семью. Нас. Всё то, что мы потеряли. Всё то, что могли бы иметь. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Я взяла его руку и мягко положила себе на живот.

— Я хочу, чтобы наш ребёнок родился. Что у нас есть шанс построить наш собственный мир. Без страха. Без боли. Только ты и я. И он… или она.

Его глаза дрогнули. Он закрыл их, прижавшись ко мне лбом.

— Будет, — выдохнул он. — Я больше никуда не уйду. Клянусь. Я буду рядом. И мы создадим наш маленький мир, Кайра. К чёрту всё остальное. Есть только мы.

Я улыбаюсь, а потом поцеловала его в губы. Арман вздыхает, обнимая меня за талию.

— Я люблю тебя, жизнь моя, — тихо шепнула я, Арман улыбнулся.

— Я тоже люблю тебя, моя Бабочка…

***Кайра
Несколько недель спустя.

— Ну что, готовы узнать пол? — с мягкой улыбкой спросила Нихаль, когда мы с Арманом вошли в кабинет.

Я ответила ей смехом, уловив в глазах Армана то же волнение, что и в себе.

— Надеюсь, в этот раз он решит нас порадовать, — с легкой иронией сказал Арман, сжав мою руку.

Шла уже двадцать вторая неделя беременности, а наш малыш до сих пор упрямо отворачивался от датчика, будто дразня нас.

— Надежда — хорошее чувство, — пробормотала Нихаль, надавив датчиком на мой живот. — Ну точно, будет упрямец. В кого бы это? — она хмыкнула, смеясь. Малыш снова отвернулся.

— В маму, — тут же сказал Арман с нежной улыбкой, глядя на меня, словно я — весь его мир.

Я закатила глаза, но внутри разлилось тепло.

— Это был комплимент, любимая, — прошептал он и поцеловал мою руку.

В кабинете стало тихо. Только мерное биение сердца нашего ребёнка, да шелест геля под датчиком.

— О, подождите… вот-вот… это… — Нихаль прищурилась, вглядываясь в экран.

Я задержала дыхание.

— Кто у нас? — выдохнули мы с Арманом в унисон.

— Девочка, — наконец сказала она, с тёплой уверенностью.

Мы замерли. Все внутри сжалось. Время остановилось.

— Девочка? — прошептала я, не веря ушам. — Она?

— Да. Маленькая упрямица. Поздравляю. Вы станете родителями девочки.

Я медленно повернулась к Арману, и в следующее мгновение из глаз полились слёзы. Он обнял меня, крепко, бережно.

— Это девочка, Арман…

— Да, моя единственная… Это — девочка, — голос у него сорвался, он прижался ко мне.

Сквозь слёзы я увидела, как уголки его глаз увлажнились. Он не стыдился. Он был настоящим. Настоящим папой.

— Наша солнце… Наша Гюнеш, — прошептала я, прижимаясь к нему всем сердцем.

Нихаль незаметно вышла, оставив нас вдвоём — в этом бесконечном, хрупком, священном моменте.

— Наша Гюнеш, — повторил Арман. — Я… я стану папой девочки.

— Да, ты станешь папой, любимый. А я стану мамой.

Он взглянул на меня, будто впервые, будто влюблялся снова.

— Самой лучшей мамой на свете, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Правда?.. Ты думаешь… я справлюсь? — я прижала руку к животу, где жила наша девочка.

— Я не думаю, Кайра. Я знаю. Ты уже справляешься. Ты уже — её мама.

Я улыбнулась сквозь слёзы, и вдруг… почувствовала это. Легкое, но отчётливое движение.

— Арман… — я поймала его руку. — Она толкается.

Он поспешно приложил ладони к моему животу — и в тот же миг почувствовал лёгкий, но уверенный толчок.

— Она… она ударила, — рассмеялся он, и голос его сорвался на слезу. — Она будет очень упрямый.

— Наша принцесса, — прошептала я.

Он наклонился и поцеловал мой живот.

— Будет такая же упрямая, смелая и прекрасная, как её мама.

— Не боишься, что у тебя будет две головные боли? — спросила я, шутливо приподняв бровь.

Он засмеялся.

— Но самые любимые головные боли в моей жизни, — и поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, Кайра. Всей душой. Вас обеих.

— А мы любим тебя, — сказала я.

И будто подтверждая мои слова, малышка пнула снова.

Мы оба рассмеялись, крепко обнявшись. В этом моменте, в этих объятиях, начиналась наша новая жизнь. С ней. С нашей Гюнеш.

Нихаль вернулась, но уже с доктором Ахмадом. Он стал моим кардиологом и вел мою беременность вместе с Нихаль. Мы с Арманом сидели в кабинете, как обычно, держась за руки, но на этот раз в воздухе витало напряжение, которое отступало с каждым словом врача.

— Доктор Ахмед, какие результаты анализов? — с нетерпением спросил Арман. Я крепко держала его руку, чувствуя, как он тоже напрягся.

— Могу вас обрадовать, — начал доктор с улыбкой, — результаты отличные.

Моё сердце на мгновение замирает в груди.

— То есть?

— Угроза выкидыша полностью ушла. Как и проблемы с шейкой матки. — Он кивнул, как будто подтверждая, что самое страшное позади.

Я ощутила, как напряжение начинает спадать. Сердце билось теперь не от страха, а от того, что впереди уже не было туманной тревоги.

— Нихаль, я… Я чувствую себя намного лучше, — произнесла я, оглядывая её с облегчением. — Не верю, что мы прошли через самые тяжёлые недели.

Нихаль, её улыбка была полна тепла и уверенности.

— Ты абсолютно права, Кайра, — ответила она. — Шейка матки стабилизировалась, и риск преждевременных родов значительно снизился. Малышка чувствует себя отлично. Теперь можно спокойно наслаждаться этим временем.

Я снова перевела взгляд на доктора Ахмада.

— А что с её сердцем? Каковы показатели? — спросил Арман, не удержав волнения.

Доктор Ахмад снова посмотрел на экраны, проверяя последние данные.

— Мы провели все анализы. Всё в норме. Мы держим её состояние под контролем. Что удивительно — ритм её сердца очень хороший.

Арман вздохнул с облегчением, как будто все его мышцы расслабились. Он крепко сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Значит, риска нет? — его голос звучал низко, с ноткой беспокойства.

Доктор Ахмад немного задумался, взвешивая слова.

— Риск, конечно, есть, — сказал он, но его слова были не такими страшными, как я ожидала. — Она не сможет родить самостоятельно, но её шансы значительно улучшились. Сейчас это уже не 50/50, а 80/20. На 30% лучше, чем два месяца назад. Мы с вами видим прогресс. Она справится, Арман.

Арман посмотрел на меня с таким взглядом, в котором я увидела не только облегчение, но и неподдельную гордость.

— Мы пройдем через это, — прошептал он, обнимая меня так, что я почувствовала, как вся его сила направляется в меня. — Всё будет хорошо, милая.

Я обняла его в ответ, а взгляд снова скользнул к экрану, где ярко отображалась наша маленькая дочурка. Её крошечные движения, как будто отвечающие на все наши молитвы, наполнили меня неописуемым теплом. Мы с Арманом смотрели на неё в тишине, наполненной счастьем.

— Да, всё будет хорошо, — прошептала я, не отрывая взгляда от экрана, глядя на Армана. — Она сильная и стойкая, как её родители.

Малышка снова сделала маленькое движение, как будто одобряя наши слова, и мы с Арманом не смогли удержаться от тихого смеха, который был наполнен невероятной радостью и облегчением.

Когда мы вышли из кабинета Нихаль, Арман и доктор Ахмед направились в его кабинет, а я осталась в холле больницы с Рамо и Тарыком. Они не отходили от меня, если Арман был не рядом, и я была этому искренне рада. Это давало чувство безопасности и спокойствия, особенно в такой момент.

— Ты куда? — Рамо спросил, заметив, что я встала с дивана.

— Хочу в туалет. Я всё-таки беременна, — сказала я с легким сарказмом, передавая свою сумку ему, а они оба, молча, пошли за мной.

Процесс был банален, но с каждым днём давление на мой мочевой пузырь становилось всё сильнее. Если несколько недель назад я бегала в туалет по несколько раз в день, то сейчас, кажется, я бывала там каждую свободную минуту.

Я закончила и вышла, обнаружив, что они всё ещё ждут меня. Рамо и Тарык были как мои верные тени, и я начала чувствовать, что с ними намного легче, чем в одиночестве. Несмотря на все проблемы, разговоры с ними часто становились настоящим спасением.

— Идёмте, мальчики, — я улыбнулась и направилась обратно в холл. Но вдруг мой взгляд зацепился за фигуру, стоящую у подсобки на первом этаже.

Демир. Он стоял спиной ко мне, и я уже собиралась подойти, чтобы позвать его, как заметила высокую светловолосую девушку рядом с ним. Она тоже стояла спиной, разговаривая с ним, и передавала ему какой-то конверт. Я не знала, что думать, но их напряжённая поза и нервные взгляды, которые они бросали по сторонам, заставили меня насторожиться. Они явно старались быть незаметными.

Как странно это всё. Я почувствовала, как нечто темное скользнуло по груди.

А ещё странные, что это девушка кажется мне знакомой.

— Ты в порядке? — Тарык подошёл ко мне с озабоченным выражением лица. — Тебе плохо?

— Нет, — я улыбнулась, но не могла перестать смотреть на них. Я оглядела пару ещё несколько секунд, а затем женщина ушла, а Демир зашёл в подсобку. Всё это странно. Очень странно.

— Идём, босс нас ищет, — сказал Рамо, и я кивнула, отвлекаясь от своих мыслей.

Когда мы вернулись в холл, Арман стоял уже там, ожидая нас. Его взгляд сразу устремился ко мне.

— Где ты была? — его голос звучал настороженно. — Ты в порядке? На тебе лица нет. Тошнило снова? Или боли?

— Нет, я просто пошла в туалет, — я взяла его руку, чувствуя, как его пальцы сжали мои в ответ. — Арман…

— Что, моя красавица? — его голос был мягким, но в его глазах я читала тревогу.

Я посмотрела на него, пытаясь скрыть своё беспокойство, но не могла. Я чувствовала, что что-то не так.

— Думаю, ты был прав насчёт Демира, — сказала я тихо, и его лицо сразу изменилось.

— Что ты имеешь в виду? — его взгляд становился всё более серьёзным.

— Может, это моя паранойя. Но что-то в его поведении кажется странным. Я видела его с женщиной у подсобки. Они стояли так, будто прятались от всех. И эта женщина… она показалась мне знакомой, как будто я уже её где-то видела.

Я почувствовала, как внутри меня снова возникло странное ощущение. Почему-то эта женщина напоминала мне кого-то из прошлого. Но не могла понять, кто именно. У меня была это же чувство связанное с Тугаем. Это не просто совпадение.

— Ты видела её лицо? — голос Армана стал напряжённым, в его глазах промелькнула тень обеспокоенности.

Я покачала головой.

— Только спину. Но она была блондикой. — Я почувствовала, как снова закралось ощущение, что всё это не случайно.

Арман задумался, а потом резко повернулся к Рамо.

— Сообщи Зазе, пусть нароет всю информацию о Демире. Всё, что он найдёт. Пусть копает до самого его прошлого. — Рамо кивнул и тут же ушёл.

Арман сделал глубокий вздох и обнял меня, его руки крепко охватили мои плечи.

— Держишь от него подальше. Если он позвонит или ещё что-то, ты сразу скажешь мне, — его голос был мягким, но с ощутимой тревогой.

Я кивнула. Если Арман чувствует, что он опасен, значит, так и есть.

— Прекрасно, — сказал он, стараясь скрыть беспокойство. — Тогда идём домой. Нам нужно подготовиться.

Вечером мы всей семьёй должены поехать в Карадениз, в Ризе, на свадьбу  Кемаля.

Когда мы вышли из больницы, туманное чувство неопределённости всё не отпускало. В голове крутились вопросы, но ни одного ответа. Всё, что я знала точно, это то, что с Демиром что-то не так.

***Кайра

Когда колёса нашего самолёта коснулись земли, за иллюминатором уже толпился картеж — десятки людей, чья встреча была подготовлена заранее. Лёгкая дрожь пробежала по телу от предвкушения: мы вернулись.

Первыми из самолёта вышли Арслан и Руя — уверенные, спокойные. Мы с Арманом последовали за ними, за нами — остальные члены семьи. Как только Арслан ступил на землю, мужчины, ждавшие нас, почти синхронно склонили головы перед ним — молча, с уважением.

Он сразу направился к Кемалю, стоявшему чуть впереди всех.

— Поздравляю, дружище, — Арслан хлопнул его по плечу и крепко обнял. — Пять лет ты этого ждал, а? — он подмигнул, и Кемаль рассмеялся, от души, как смеются те, кто по-настоящему счастлив.

— Добро пожаловать домой, Босс, — сказал стоявший рядом с Кемалем мужчина, чуть постарше, с пронзительным взглядом.

— С добром пришёл, Хакан, — ответил Арслан, глубоко вдохнув прохладный воздух. Он огляделся, улыбнулся, будто на мгновение стал ребёнком, вернувшимся на родную улицу. — Родина пахнет по-другому.

Он бросил взгляд на Армана.

— Ты чувствуешь?

Мой муж улыбнулся, кивнул:

— Чувствую. Это как будто душа возвращается на своё место. Давайте уж, по машинам, — сказал Арман, и люди начали рассаживаться.

Мы сели в черный внедорожник. Арман сел рядом со мной на заднее сиденье, бросил взгляд на моё лицо и мягко спросил:

— Как ты, милая? Всё хорошо?

Я посмотрела на него и, не сдерживая улыбку, прошептала:
— Прекрасно. Честно.

Аэропорт остался позади, и с каждой минутой пейзаж за окном менялся, словно раскрывая передо мной новую главу книги. Я не могла оторвать взгляд от оконной рамки — Ризе обнимал нас своим дыханием: свежий ветер, в котором смешались соль Черного моря и аромат густой зелени, ворвался в салон, наполнив его жизнью.

Дороги вились между холмами, будто струны старого музыкального инструмента.

— Смотри, — сказал Арман, указав на холмы. — Она и правда существует. Я в детстве думал, что это сказка.

Я кивнула, едва дыша, словно боясь разрушить магию.

— Это как храм ветра, — прошептала я. — Странно… но я чувствую, как город разговаривает со мной.

Он обнял меня за плечи.

— Значит, он принял тебя.

Низкие дома с черепичными крышами цеплялись за склоны гор, будто боялись соскользнуть. Узкие улочки петляли, теряясь в зелени, из окон тянулись занавески, а на балконах сушились пестрые ковры. Среди улиц иногда виднелись старые деревянные лодки, привязанные к причалам, покачивающиеся на лёгких волнах.

Ризе жил. Он не был просто фоном — он дышал, шептал, наблюдал. Солнце то пряталось, то снова выглядывало из-за облаков, рисуя блики на фасадах домов и делая зелень деревьев почти светящейся. Горы позади города казались живыми — темными, мощными, словно охраняющими покой этой земли.

На мгновение мне показалось, что я попала в мир, где время движется иначе, где всё наполнено смыслом, и каждый вдох — напоминание о том, что ты жив.

Я закрыла глаза и вдохнула глубже.

— Спасибо, — прошептала я. Арман взглянул с удивлением:

— За что?

— За то, что привёз меня сюда. Я будто заново учусь дышать.

Он мягко коснулся моей руки.

— Это только начало, любимая. У нас всё впереди.

Машины постепенно замедлили ход. Дорога, петлявшая между густыми деревьями, вдруг вышла к широкой каменной арке с коваными воротами. Они открылись неспешно, будто признавали только своих. За ними начиналась совсем иная история.

Особняк стоял посреди леса, словно вырос из самой земли. Он не просто был построен здесь — казалось, его вплели в природу, как древний замок в сказках. Тёмный камень стен, увитый диким плющом, сливался с зеленью вокруг. Массивные колонны у входа поддерживали широкий балкон с резными перилами. На крыше — терраса, открытая навстречу лесному ветру. Каждое окно — как зеркало, отражающее высокие кроны деревьев и пробивающиеся сквозь листву солнечные лучи.

Двор был просторным, выложен старой булыжной кладкой. В центре — фонтан, из которого тонкой струёй стекала вода, едва слышно журча. По обе стороны вели широкие лестницы, а у входа нас уже ждали мужчины — одетые в строгие костюмы, с лёгкими поклонами и внимательными взглядами. Неподалеку стояли женщины.

— Добро пожаловать домой, господин Арслан, — сказал один из них.

Арслан кивнул и посмотрел на старика, которые стоял посреди.

— Кто это? — тихо спросила я у мужа.

— Это Халил Тащкин, отец Кемаль. И тот, кто управляет Ризе, — так же тихо ответил Арман.

Мужчина был уже в возрасте, но все же его взгляд строгий и жестокий.

— Дядя Халил, — Арслан целует его руку.

— Племянник, добро пожаловать домой. Мы ждали тебя, — мужчина обнял его.

Они поздоровались, а женщины подошли к нам. Руя первая со всеми поздоровалась, мне была немного не ловко. И она как всегда всем представила меня.

— Это Кайра жена Армана.

— Добро пожаловать в Ризе, госпожа невестка, — сказали женщины, я улыбаюсь.

— Спасибо большое.

— Пусть Аллах подарит вам здорового малыша, — сказала госпожа Румия, это была мама Камелья.

— Спасибо большое.

— Идёмте в дом, — открывая массивную дверь, обитую тёмным деревом с коваными вставками, нас пригласили.

Когда мы вошли, прохлада окутала нас сразу. Воздух внутри пах старым деревом, свечами и едва уловимыми специями. Холл был огромным, с высоким сводчатым потолком, украшенным деревянными балками. Под ногами — ковры ручной работы, из тех, по которым не идёшь, а будто плывёшь. Стены украшали картины предков, и в каждой — история, в каждом взгляде — гордость и честь.

Слева располагалась лестница с дубовыми перилами, ведущая на второй этаж, а чуть дальше — большая гостиная с панорамными окнами, выходящими прямо в лес. Свет пробивался сквозь ветви и ложился золотыми пятнами на мраморный пол.

— У меня мурашки, — прошептала я, озираясь. — Здесь всё дышит историей вашей семьи.

Арман усмехнулся:

— Этот дом многое повидал. Здесь проходили встречи кланов, рождались союзы, и рушились старые порядки. Но сегодня — новый этап. Свадьба.

— И ты — часть этого? — я повернулась к нему.

Он посмотрел на меня серьёзно, а потом тихо сказал:

— Нет. Мы — часть этого.

Я сжала его руку, чувствуя, как этот дом принимает нас. Не как гостей — как тех, кто вернулся.

Наша комната находилась на втором этаже, в дальнем крыле особняка. По пути к ней мы проходили мимо старинных зеркал, тяжёлых штор и окон, открывающихся прямо в зелень.

Когда Арман открыл дверь, я невольно ахнула.

Комната была просторной, но не казалась пустой. Тёплые оттенки дерева, мягкий свет от настенных ламп, вышитые шёлком подушки на кровати с резной спинкой — всё здесь говорило о вкусе и заботе. Окно занимало почти всю стену и выходило прямо в лес. Сюда не доходил шум мира — только шелест листвы и стрекотание насекомых.

В углу горел камин, над которым висело старинное зеркало с тонкой бронзовой рамкой. Возле него — уютное кресло с пледом. Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и прошептала:

— Это сон?

— Нет, — тихо ответил Арман, обняв меня сзади. — Это начало нашей новой реальности.

Он поцеловал меня в висок, и мы на мгновение просто постояли молча, впитывая ощущение дома.

— Эти несколько дней, что мы проведем здесь, я хочу, что ты отдохнула. — Арман провел рукой по моей щеке. — Это природа и окружающая среда поможет тебе расслабиться. После свадьбы я покажу тебе город.

— Договорились, — я обняла его, а потом посмотрела на постель. — Арман?

— Что?

— У нас же ещё есть время до ужина? — смотря на постель, спросила я.

Арман посмотрел на постель и рассмеялся.

— Я не против.

— Я не говорю, чтобы мы занялись любовью. Я хочу спать, — сказала я, ели сдерживая улыбку. Арман покачал головой.

— Давай поспим немного, — он потянул меня к кровати. — Но после ужина мой план, — подмигнул он, и я рассмеялась, легла в его объятия.

Вечером внизу был накрыт стол. Большой, овальный, из тёмного дерева. На нём — медные блюда с ароматной едой: тушёное мясо с пряностями, свежие овощи, домашний хлеб, сыр из горных деревень, зелёные маслины, лепёшки с тмином. Воздух был наполнен ароматами, от которых кружилась голова.

Все члены семьи собрались. Кто-то смеялся, кто-то рассказывал истории, Арслан поднимал тосты, а Кемаль и Зейнеп, невеста сидели рядом, переглядываясь, будто весь мир для них исчез.

Я сидела рядом с Арманом, ловя на себе взгляды родственников.

— Ещё раз добро пожаловать, госпожа невестка. Ты теперь часть этого дома, — сказала одна из женщин, пожилая, с серебряными волосами, и я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

Я лишь кивнула и улыбнулась.

⸻ Ты всем понравилась, — сказал мне на ухо Арман, я улыбаюсь и смотрю в его глаза.

Поздним вечером, вернувшись в комнату, мы с Арманом сели у камина. За окном шел дождь. Свет от пламени мягко отражался в стекле окон. Я легла на мягкий ковёр, уставшая, но счастливая, а Арман лёг рядом, взяв мою руку.

— Здесь хорошо, — прошептала я. — Не знаю, что будет дальше, но здесь — хорошо.

— Дальше все будет прекрасно, — сказал он, глядя в потолок. — Все наши мечты сбудутся.

— Арман, — я посмотрела на него. — Спасибо большое.

— За что?

— Ты подарил мне семью. Дом, и нашу дочь, — шепнула я.

— Ты тоже подарила мне дом, покой и наша солнца, — Арман обнял меня.

Мы молчали, пока сон не начал затягивать меня в себя. А когда я закрыла глаза, последним, что услышала, был шёпот Армана: Хорошо, что ты есть, Бабочка.