Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«За каждой мрачной тайной скрывается чья-то жертва.» © M.A.S

     ***Кайра 

      Мои лёгкие словно сжимаются, воздух застревает в горле, а сердце стучит так громко, что, кажется, его могут услышать все. Я не отрываю взгляда от него, в то время как на губах Тугая играет самодовольная улыбка.

     — Вы в детстве были очень дружны, что удивительно, — произносит дядя.

     Тугай улыбается шире.

     — Я так ждал нашей встречи, Кайра, — его голос мягкий, но в нём есть что-то, от чего меня бросает в дрожь. Мне приходится сглотнуть, чтобы прогнать подступающую тошноту. — Ты сильно изменилась с последней нашей встречи.

     Он говорит не о нашем детстве. Он имеет в виду ту ночь.

     Мразь!

     — Кайра? — Голос Армана вырывает меня из этой ловушки. Я только сейчас осознаю, что он держит меня за запястье, его пальцы легко касаются кожи, словно пытаясь почувствовать мой пульс.

Чёрт! Он понял, что со мной что-то не так.

— Ты в порядке, милая? — Он пристально смотрит на меня, его пальцы медленно скользят вниз, обхватывая мою ладонь. — Ты выглядишь обеспокоенной.

— Кайра, ты бледная, — встревоженно произносит Руя. Она ставит свой бокал на стол, быстро наливает воду и протягивает мне. — Выпей.

Я стараюсь контролировать себя, но пальцы дрожат. Я протягиваю руку, но стакан выскальзывает, разбиваясь о пол.

Я вздрагиваю, резко отступаю назад.

— Будь осторожнее, — в этот момент чувствую прикосновение. ЕГО прикосновение.

Отвращение пронзает меня, и, прежде чем успеваю осознать, я резко отшатываюсь, толкая его руку прочь.

— Не смей прикасаться ко мне! — Взгляд застит ненависть, голос дрожит, но не от страха.

Тугай усмехается, поднимая руки в притворном жесте капитуляции.

— Спокойно, кузина, — его глаза блестят от удовольствия, будто он наслаждается каждым мгновением этого спектакля.

— Кайра? — Арман снова рядом, его рука мягко сжимает мою. Я моргаю, и только сейчас понимаю, что все смотрят на меня. Чёрт!

Я позволила эмоциям взять верх. Я забыла, что мы не одни.

Руя и другие девушки смотрят с тревогой, но взгляды Армана и Арслана… они другие. Они перемещаются между мной и Тугаем, изучающие, внимательные. Они что-то поняли.

— Вы виделись в последний раз в детстве? — вдруг спрашивает Арслан.

Я замираю, кожей чувствую, как зал сжимается, воздух становится плотнее.

Тугай выдерживает паузу, прежде чем медленно покачать головой.

— Нет, — его голос звучит почти лениво, но мне кажется, что он смакует этот момент.

Я резко поворачиваюсь к нему. Сердце болезненно стучит в груди.

— Мы с Кайрой уже встречались, — ухмылка растягивает его губы, и от этого у меня внутри всё обрывается.

— Когда? — Голос Армана холоден, напряжение в нём режет, как лезвие.

Я не дышу.

Тугай наслаждается этим.

— В Нью-Йорке. Несколько лет назад, — он бросает на меня взгляд.

Я чувствую, как мой мир рушится.

Нью-Йорк. Несколько лет назад.

Всё это время… Чувство, что за мной наблюдают… Оно появилось именно тогда.

Оно появилось после той поездки.

Значит, этот ублюдок следил за мной с того самого момента.

— Но Кайра меня не узнала, — продолжает он и медленно смотрит на меня. — Не так ли, Кайра?

Глаза всех снова устремляются на меня.

Пристальный, прожигающий взгляд Армана. Жёсткий, изучающий взгляд Арслана.

Они что-то подозревают.

Я должна выйти. Я должна дышать.

— Мне нужно в уборную, — выдавливаю я, обращаясь к мужу.

— Ты уверена, что всё хорошо?

— Да, — я наклоняюсь, шёпотом добавляю: — Мне просто нужно в туалет.

Арман смотрит в мои глаза, словно хочет проверить, не вру ли я.

— Мне пойти с тобой?

— Вам нужно произнести речь, — я натягиваю улыбку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё разрывается на части. — Я быстро.

Он всё ещё колеблется, но в конце концов кивает.

— Хорошо. Но если что — зови меня.

Я быстро киваю.

— Простите меня, я сейчас вернусь, — говорю, и, не дожидаясь ответа, выхожу.

Шаги.

Гул голосов приглушается.

Давление в груди нарастает.

Как только дверь за мной захлопывается, я хватаюсь за стену.

Чёрт! Чёрт!

Меня трясёт.

Этот ублюдок следил за мной. Всё это время.

Как, черт возьми, он выжил?

Я выстрелила в грудь. Несколько выстрелов. Я видела, как его тело рухнуло. Видела кровь. Видела, как жизнь покидала его глаза. И теперь он жив? Как такое возможно?!

Я иду, опираясь о стену. Кажется, что мои ноги сейчас подломятся, и я просто рухну на пол. В груди тяжесть, дышать трудно, сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Всё вокруг размыто, затуманено слезами.

Господи, за что мне всё это?

Какой грех я совершила? Чем я так провинилась? Кого ранила так сильно, что расплата не заканчивается?

В толчке эмоций я даже не понимаю, как оказываюсь у двери в уборную. Пальцы дрожат, когда я толкаю её, заходя внутрь. Всё моё тело напряжено, а разум охвачен паникой.

Я подхожу к зеркалу.

Бледное лицо, застывшее между страхом и шоком. Губы дрожат. Глаза красные, наполненные слезами. Боже, я даже не узнала бы себя, если бы не знала, что это моё отражение.

— Нужно успокоиться, — шепчу я, прижимая руки к животу.

Моё дыхание сбито, но я стараюсь дышать глубже. Полной грудью. Ради него. Ради моего малыша.

Ему нужно расти в мире и спокойствии. А я… Я подвожу его. Он ещё не родился, а я уже плохая мать.

— Прости свою маму, малыш… — голос срывается, а слёзы горячими дорожками стекают по щекам.

Я закрываю глаза, вцепляясь в холодный край раковины. Чувствую, как слабость подкрадывается ближе, как страх заполняет всё пространство вокруг.

Мне нужно рассказать Арману.

Но как?

Поверит ли он мне?

А вдруг он… вдруг он подумает, что я схожу с ума? Что это всё плод моей фантазии? Или подумает, что я его передала? Изменила ему? Вдруг он не встанет на мою сторону?

Нет. Нет. Нет.

Я не могу допустить этого. Я должна найти способ. Рассказать так, чтобы он поверил. Чтобы не сомневался ни на секунду.

Я включаю воду, ополаскиваю руки, убираю тушь, размазанную по щекам. Мне нужно выглядеть нормально. Мне нужно взять себя в руки.

Я смотрю на своё отражение, вглядываюсь в него, будто пытаюсь убедить саму себя.

— Он поверит мне, — твёрдо произношу я.

Закрыв кран, я поворачиваюсь и выхожу из уборной. Я шла к двери, но голос, который я надеялась никогда больше не услышать, заморозил меня на месте.

— Я скучал по тебе, моя Кайра.

Меня пронзило током. Мраморный зал вдруг стал холоднее, воздух — тяжелее, а стены словно сдвинулись, загоняя меня в ловушку. Я резко обернулась.

Тугай.

Имя, которое должно было остаться в прошлом. Имя, которое я похоронила вместе с его телом, когда мои пальцы сжались на спусковом крючке.

Но он здесь.

Тугай стоял всего в метре, небрежно засунув руки в карманы брюк, смотрел на меня с той же мерзкой самоуверенной ухмылкой, от которой  мне хотелось сдереть кожу с себя, лишь бы избавиться от его прикосновений.

Моя Кайра.

Слова заполнили череп болезненным звоном. Я чувствую, как внутри поднимается волна тошноты. Эти слова, «моя Кайра», звучат, как липкая паутина, которой он пытается опутать меня. Они принадлежат только одному человеку. Только Арман мог так меня называть.

— Не смей меня так звать! — в голосе дрожала ярость, хотя внутри меня разливался леденящий страх. — Я не твоя!

Я чувствовала, как отвращение к этому человеку, к его существованию, к его взгляду — растет, обволакивает меня, словно грязь, которую невозможно отмыть.

Тугай усмехнулся, лениво скользнув взглядом по моему лицу.

— Ты стала ещё красивее с нашей последней встречи. Беременность тебе к лицу.

Я сделала шаг назад, а он — вперёд.

— Не подходи ко мне!

Моё дыхание стало сбивчивым. В висках застучало.

— Как ты вообще выжил? — срывающимся голосом спросила я. — Я убила тебя! Я стреляла в тебя! Несколько раз!

Его губы растягиваются в улыбке, и от неё по спине пробегает ледяной ужас.

— Твоя любовь не дала мне умереть.

Меня скручивает от отвращения.

— Что ты несёшь, больной ублюдок?! Какая к черту любовь?! Я даже не знаю тебя! — мой крик отразился от стен, разлетаясь эхом.

— Но я знаю тебя, милая, — он склонил голову, словно хищник, изучающий жертву. — Ты знаешь, сколько лет я мечтал о тебе? Какие сны видел?

Холодные мурашки пробежали по спине. Этот человек… он не просто больной. Он одержимый. Психопат.

— Я фотографировал тебя, фантазировал о тебе, представлял, как ты будешь моей. — Он кружил вокруг меня, как волк, смакуя каждое слово. — Сначала был Ферман. Потом Арман. Но я никогда не отказывался от желания заполучить тебя.

— Ты псих! Понимаешь?! — мой голос дрожал. — Как можно хотеть человека, которого ты даже не знаешь?!

Тугай рассмеялся. Хрипло. Темно.

— Не знаю? — он покачал головой, как будто ему было меня жаль. — Кайра, я знаю о тебе всё. Что ты любишь, что ненавидишь. Чего боишься. Что заставляет тебя улыбаться. Я знаю твои кошмары, твои раны. Я знаю, что ты засыпала в обнимку со своим зайцем, чтобы не бояться матери. Даже когда была взрослой.

У меня пересохло во рту. Я не могла дышать.

— Ты… — голос стал едва слышным. — Ты был в моем доме?..

— Ты так красиво спишь, — прошептал он, прикрыв глаза, будто снова переживая тот момент.

Я зажала рот рукой, борясь с рвотным спазмом.

— Я приходил к тебе каждую ночь. Когда ты засыпала после того, как принимала лекарства.

Мир вокруг поплыл. Я сделала шаг назад, но споткнулась и вцепилась в колонну, чтобы не упасть.

— Ты маньяк… Ты больной на всю голову!

— Я болен тобой, моя Кайра.

Меня накрыло волной ужаса. Холодная, липкая дрожь пробежала по всему телу.

— Я всё расскажу Арману! — выдавила я.

Тугай кивнул, словно именно этого и ждал.

— Я тоже так думаю. Расскажи ему… о нас.

Всё внутри меня застонало от боли.

— Никаких нас нет! — я сорвалась на крик. — Ты… ты похитил меня! Ты накачал меня наркотиками! Ты…

Слёзы застилали глаза.

— Ты изнасиловал меня…

— Но у меня совсем другие воспоминания о той ночи.

— Что ты несёшь?

Тугай вытащил телефон и включил видео.

На экране была я. Лежала на постели. Он был сверху. А мои руки…

Нет. Нет. Нет!

— Нет… — я замотала головой, слёзы хлынули безудержным потоком.

— Ты была не против, Кайра. Ты хотела этого.

— Ты врёшь! — завопила я. — Я бы никогда не предала Армана!

Тугай ухмыльнулся.

— Но что ты скажешь на это?

Он приблизил телефон. Видео продолжалось.

Я. Стонущая. Извивающаяся под ним.

— Нет… этого не было… Я этого не помню!

— Ты помнишь то, что хочешь помнить. — Он выключил видео и убрал телефон в карман. — А у меня есть доказательства, что ты — стала моей. Ты моя, Кайра.

Внутри меня что-то сломалось.

— Что ты от меня хочешь?..

— Тебя, Кайра. — В его голосе больше не было лени, только жестокость. — Ты была моей с самого начала. Но этот Арман всё испортил. Я хочу, чтобы ты рассказала ему правду.

— Какую ещё правду?!

— О нас.

Меня затрясло.

— Ты… ты психопат…

— И посмотрим, кому он поверит, — продолжил Тугай, не обращая внимания на мои слова. — Тебе… или этому видео?

Его улыбка стала шире.

— Думаю, после этого он даже не поверит, что это его ребёнок.

Моё тело обмякло. Я провела рукой по животу, чувствуя, как сердце в груди падает в пропасть.

— Тебе никто не поверит, Кайра. — Тугай склонился ближе, его дыхание обжигало моё лицо. — Никогда не верили. Когда Нилюфер душила тебя — не поверили. Когда ты кричала, что не сумасшедшая — не поверили. Дядя отправил тебя в психушку. Когда ты говорила, что за тобой следят — это списали на твой ПТСР. И Арман… он тоже не поверит.

Я зажмурилась, борясь с паникой.

— И даже если он будет уверен в отцовстве, он заберёт твоего ребёнка. И знаешь что? Я буду единственным, кто тебе поверит.

— Заткнись! Закрой свой рот! — я жмурюсь от боли.

— Кайра?

Я вздрогнула. Позади раздался голос.

Арман.

Я замерла, едва дыша. Мир под ногами рушился, но не от страха перед Тугаем, а от присутствия Армана за моей спиной. Тугай смотрел поверх моего плеча, его взгляд был пронзающим, но я не решалась обернуться. Я слышала шаги Армана, глухие, уверенные. С каждым его шагом мой пульс учащался, страх сворачивался в тугой ком в груди.

Я быстро провела руками по лицу, стирая следы слез. Это уже не имело значения.

Резко. Без предупреждения. Его пальцы сомкнулись на моей талии, резко притянув меня к нему. Я вздрогнула, но он не обратил внимания — его внимание принадлежало другому. Взгляд Армана, направленный на Тугая, был ледяным. Глубоким. Опасным.

— Что ты делаешь рядом с моей женой? — Голос Армана был ровным. Слишком ровным. Но в этой безмятежности пряталось нечто гораздо более страшное, чем если бы он кричал.

— Она плохо себя чувствовала. Я хотел помочь, — голос Тугая был лёгким, почти ленивым. Он лгал, и впервые это был не тот случай, когда человек прятался за ложью. Он не боялся. Совсем.

Я увидела это. В его глазах.

Не страх, а что-то другое.

Веселье.

Я ощутила, как напрягся Арман. Как его пальцы сильнее сжали меня, будто хотели вырвать из реальности, в которой находился этот человек.

— Ты не нужен ей, когда ей плохо, — голос Армана был таким же тихим, но теперь в нём скользнуло нечто темное, тяжелое. — Я есть.

Тугай не дрогнул. Напротив — его губы тронула улыбка. Не просто самодовольная. Она была слишком… фальшивой? Или, наоборот, слишком настоящей?

— Надеюсь, это совпадение, что ты встретил мою жену в Нью-Йорке, — продолжил Арман, и теперь в его голосе скользнул металл. — В противном случае тебе придется встретиться со мной снова. Один раз. Но это уже не будет случайностью.

Я замерла. Арман сжал мою руку, почувствовав, как под его пальцами забилось сердце. Слишком быстро.

— Держись подальше от моей жены, Тугай Сезер, — медленно произнёс он, глядя на мужчину перед собой так, будто уже мысленно его похоронил. — Если ты ещё раз посмотришь на неё так, если заставишь её беспокоиться более двух секунд — я вырву тебе глотку.

Тугай всё так же улыбался. Неизменным, спокойным выражением лица.

— Конечно, всё что угодно для спокойствия моей прекрасной кузины, — он говорил с таким выражением, будто ни одно слово Армана не имело для него веса. Будто он даже не услышал угрозы. — Кайра, — он посмотрел на меня, задержал взгляд на пару секунд и с той же безумной полуулыбкой ушёл.

Только когда его шаги стихли, я осмелилась вдохнуть.

Арман провожал его взглядом, его плечи были напряжены. Я видела, как изменились его глаза. Нет. Это была не злость.

Арман медленно провожает его взглядом, и я вижу, как радужки глаз меняют оттенок. Он не просто зол — в нём бушует ярость. Жестокая, ледяная ярость, которая медленно, но верно набирала силу. Это может означать только одно: он видит в Тугае врага.

Арман всегда отличался тонким чутьём, безошибочно распознавая скрытую угрозу. Его интуиция никогда не подводила. И сейчас я знаю — он чувствует её в Тугае. Опасность. Леденящую, затаённую, готовую в любой момент вырваться наружу.

— Держись от него подальше, Кайра, — его голос был жёстким, но тихим, почти интимным. — Он мне не нравится. Что-то в нём… беспокоит меня.

Я сглотнула. Внутри меня не было протеста. Только холод.

— Я поняла, — прошептала я. — Я не приближусь к нему.

Но одно я знала точно.

Тугай уже приблизился ко мне. И я не была уверена, что он так легко отступит.

— Как ты? — Его голос меняется в одно мгновение. Никакой холодности, никакой сдержанности — только тепло, тревога, нежность. — Тошнит? Болит? Хочешь в больницу?

Я смотрю на него, вглядываясь в знакомые черты. В глазах Армана — беспокойство, в моих — сожаление. Оно давит на грудь, сжимает сердце. Я люблю его. Больше всего на свете. Больше себя. Больше жизни.

— Я люблю тебя, — шепчу я едва слышно, но этого достаточно.

Он замирает, будто боится пошевелиться, будто если сделает хоть одно движение, я исчезну, растворюсь, как мираж.

— Повтори, — его голос ломается, будто он не верит. Или боится поверить.

Я делаю шаг ближе, чувствую тепло его тела.

— Я люблю тебя больше своей жизни, мой Арман.

И прежде чем он успевает что-то сказать, я обнимаю его, утыкаюсь в его грудь, вдыхая знакомый запах, который всегда был моим убежищем.

— Обними меня, — прошу я, почти умоляю.

Не проходит и секунды, как его сильные руки сомкнулись вокруг меня. Тепло. Безопасность. Спокойствие. Как будто весь мир вдруг стал тише, а я могу просто дышать.

— Я тоже люблю тебя, моя Кайра, — его голос вибрирует у меня над головой, а следом — мягкий, тёплый поцелуй в макушку.

Я закрываю глаза, ловлю его сердцебиение. Оно такое ровное, уверенное, будто уверяет меня: всё будет хорошо.

— Если хочешь, можем поехать домой, — предлагает он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я поднимаю голову и покачиваю головой.

— Это твой вечер. Мы закончим его, а потом поедем домой.

Арман смотрит на меня секунду, а затем мягко улыбается и нежно целует меня в лоб.

— Но если вдруг тебе станет плохо, сразу скажи мне.

— Договорились, — киваю я, снова прижимаясь к нему.

Его руки, его тепло, его голос — всё это мой дом.

Я расскажу ему. Я должна. Он поверит мне, ведь так?

     ***Кайра

     Арман был рядом весь вечер, представляя меня каждому гостю. Он не отпускал мою руку, словно знал, что мне непросто. Я улыбалась, вежливо общалась, но ощущала на себе тяжелые взгляды клана Эмирхан. Они не скрывали своего презрения, а некоторые даже не удосужились сделать это шепотом.

— Она дочь предателей, — услышала я чей-то холодный голос за спиной. — Арману стоило бы забрать ребенка и избавиться от нее, пока не поздно.

Я замерла, но сделала вид, что ничего не слышала. Они имели право так думать. В конце концов, моя семья действительно предала их. В этом мире предательство не прощалось. И пусть я не имела к нему отношения, этого было мало, чтобы они приняли меня.

Слава Богу, что среди них не было моего дяди и Тугая — Арман сказал, что они уехали. Но даже без них этот зал кишел людьми, которые считали меня чужой.

Я не знала, сколько времени прошло, когда к моему уху донесся низкий голос мужа:

— О чем ты задумалась?

Я подняла глаза. Арман уже закончил разговор с бизнес-партнером и теперь внимательно смотрел на меня.

— Твоя семья считает, что ты должен развестись со мной и забрать малыша, чтобы я не воспитала в нем такого же предателя, как моя семья, — честно ответила я, не скрывая боли.

Его взгляд потемнел.

— Кто это сказал? — голос был тихим, но в нем сквозила угроза. — Арслан? Руя? Кто-то из моих братьев?

Я резко покачала головой:

— Нет. Ни они. Это твои тети, дяди, кузены…

Арман медленно выдохнул, сдерживая гнев. Затем крепко взял мою руку и, переплетя наши пальцы, притянул ближе.

— Во-первых, они не моя семья, — его голос стал мягче, но тверже. — Во-вторых, их мнение меня не интересует. И в-третьих, никто и ничто не сможет разлучить меня с тобой, Бабочка.

Он бережно провел пальцем по тыльной стороне моей ладони, словно хотел стереть каждое неприятное слово, услышанное мной сегодня.

— Ты моя жена, — продолжил он, поднеся мою руку к губам и нежно коснувшись ее. — И они все должны с этим считаться.

Он не спешил отпускать мою руку, и в этом касании было больше, чем просто поддержка — в нем была клятва.

А затем, обняв меня за талию, он уверенно повел меня к нашему столу, давая понять всему залу: он выбрал меня. И никто не сможет это изменить.

— Что опять с твоим лицом, будто ты лимон вместе с кожурой проглотила? — Арслан прищурился, разглядывая меня.

Я устало вздохнула, но промолчала.

Арслан был тем ещё человеком — резкий, временами пугающий, но все же странно заботливым. Но именно это и было в нём особенным. Он никогда не признавался, но его внимание к моему настроению, здоровью и каждому моему вдоху всегда поражало.

— Наши обожаемые родственнички снова выплеснули на неё свой яд, — с заметным раздражением ответил Арман.

Лицо Арслана скривилось так, будто он попробовал тухлую рыбу.

— Ну, неудивительно. Они ядовитее, чем бочка с химикатами.

— Не обращай внимания на этих гадюк, Кайра, они нас всех ненавидят, — пожала плечами Руя, лениво крутя бокал с вином в руке. — Меня они до сих пор не переваривают, но поскольку я их госпожа, приходится терпеть.

— Даже змеи хоть раз в год сбрасывают кожу, а эти гадюки не меняются. Эти особи древние, ядовитые, и эволюция их благополучно обошла стороной, — ухмыльнулся Арслан. — Сколько себя помню, такие же ядовитые и мерзкие. Выпускают свой яд на всех подряд.

— Когда я был ребенком, думал, что они реально едят людей, — лениво протянул Амиран.

Все повернулись к нему.

— Мама пугала меня, что отдаст тете, если я не буду хорошо себя вести. До сих пор это моя самая большая травма.

Камилла прыснула от смеха, уткнувшись ему в плечо.

— О, так вот почему ты такой испорченный! — фальшиво озарило Арслана.

— Арслан, если я испорченный, то ты — продукт, который давно вышел из срока годности, — парировал Амиран.

Все расхохотались.

— Видишь, маленькая госпожа, мы все от них пострадали, — усмехнулся Арслан, оборачиваясь ко мне.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло растекается по груди. Эти люди, Эмирханы, заботились обо мне больше, чем моя собственная семья. Каждый из них защищал меня и моего малыша по-своему, и в этом змеином гнезде именно они были теми, кто ждал рождения нашего ребенка так же сильно, как и мы с Арманом.

— А она что тут делает? — голос Арии дрогнул от удивления, когда она резко встала, нарушая атмосферу вечера.

Все, как по команде, повернулись к входу.

В зал неспешно вошла женщина, чье присутствие заполнило пространство холодом. Высокая, с идеальной осанкой, её фигура была окутана платьем цвета морозного серебра. Материя мерцала под светом люстр, напоминая отражение луны на поверхности чёрного моря. Узкий корсет подчёркивал её тонкую талию, а длинные сверкающие нити, словно капли замёрзшего дождя, каскадом спадали с него, добавляя в образ дерзости. Высокий разрез обнажал безупречно длинные ноги, а ткань юбки, усыпанная микроскопическими кристаллами, стекала вниз, словно водопад звёздной пыли.

Светлые волосы были убраны в гладкий высокий хвост — настолько идеально, что не выбивалось ни единой пряди. Это подчёркивало изящность её шеи и безупречные линии плеч.

Она улыбалась, разговаривая с небольшой группой людей, но её взгляд оставался ледяным. Не пустота, нет. Это был контролируемый холод, искусно скрытый за идеальной маской вежливости.

Я скользнула взглядом по лицам семьи. Ария была напряжена, её руки сжались в кулаки. Руя смотрела на новоприбывшую с откровенным подозрением. Ками и Амиран смотрели то на нее, то на друг друга. Арслан… Арслан улыбался. Так, будто затеял очередную игру.

— Кто это? — спросила я у Армана, почти шёпотом.

Он не сводил с неё глаз, его черты заострились, а голос, когда он заговорил, стал холоднее обычного:

— Хелен Аргун Атахан. Бывшая жена Ильяса Атахана.

Ильяс Атахан. Это имя я слышала не раз. Но его бывшая? О ней никто не говорил.

— Ты её сюда позвала? — Ария резко обернулась к Руе, её голос был напряжён.

— Конечно, нет. Я что, сумасшедшая? — фыркнула Руя, но её взгляд тут же вернулся к Хелен. Женщина явно не испытывала ни малейшего беспокойства оттого, что находилась в логове врага своего бывшего мужа.

— Я её позвал.

Слова Арслана ударили по нам, как гром среди ясного неба.

— Ты?! — одновременно воскликнули Ария и Руя.

— С ума сошёл?!

Арслан лишь усмехнулся, неторопливо поднеся бокал к губам.

— Чтобы сойти с ума, надо сначала быть нормальным, девочки.

В этот момент к нам подошёл Кемаль. Арслан скользнул по нему взглядом и хищно улыбнулся:

— Он уже знает?

— Да. Уже едет сюда.

Я замерла. Никто, кроме Арслана, Кемаля и, возможно, Армана, не понимал, о чём идёт речь.

— Прекрасно. Покажем Ильясу, что значит вторгаться в личное пространство людей, которые принадлежат мне.

Его голос был обманчиво лёгким, но в глубине чувствовалась угроза. Он сделал глоток вина и, не моргнув, приказал Кемалю:

— Позови Хелен.

Кемаль коротко кивнул и исчез в толпе.

— Что ты творишь? — Ария тут же схватила брата за руку. — Ты хоть понимаешь, чем это закончится?!

Арслан с безумной улыбкой посмотрел на неё.

— Чего ты так нервничаешь, Белоснежка?

Ария сжала зубы и бросила тревожный взгляд на Армана.

— Арман?

Но он был спокоен.

— Не вмешивайся в это, Ария.

Он знал. Они все знали. А я? Я не знала ничего.

Но одно было ясно — в этом зале вот-вот начнётся буря.

Как только женщина приблизилась, Арслан выпрямился, словно хищник, почуявший свою добычу.

— Хелен Аргун, — его голос прозвучал ровно, но в нём сквозило нечто похожее на презрение.

— Атахан, — мягко поправила она, её улыбка была тонкой, почти насмешливой. — Моя фамилия Атахан, Арслан.

Арслан склонил голову набок, пристально изучая её лицо.

— Ах да, — злобно усмехнулся он, — ты ведь так и не поменяла фамилию после развода.

Хелен не моргнула.

— Я не живу прошлым, Арслан.

— Но он-то едет сюда, — в его голосе мелькнул холодный интерес.

Хелен не отвела взгляда.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Она говорила спокойно, но что-то в ней заставило меня насторожиться. В этом месте, среди множества опасных людей, эта женщина не выглядела уязвимой. Она словно была частью этого мира. Кажется не один Арслан играет в игры. Это женщина была очень опасной.

Арслан тихо засмеялся, покачав головой.

— Это будет забавно, Хелен. Мы с тобой отлично сработаемся.

Её смех был тихим, ледяным.

— Я в этом уверена.

Но внезапно её взгляд скользнул мимо Арслана, и я проследила за ним. Ария.

Мгновение. Один взгляд. И воздух между ними словно сгустился, как перед грозой. Что-то произошло. Что-то, чего никто из нас не мог понять.

Хелен отвела взгляд первой.

— Когда мой муж придёт, позови меня.

Она развернулась и ушла, оставив за собой ощущение чего-то неизбежного.

Арслан тихо засмеялся. Смех становился громче. Потом оборвался. Он медленно поднял голову, и в его глазах появился тёмный, зловещий блеск.

— Кемаль.

Тот шагнул ближе, замерев перед ним.

— Ильяс будет здесь. Пропустите его. Пусть войдёт… и заберёт своё.

— Разоружить?

— Нет. Пусть оружие останется при нём. Если он сделает хотя бы один выстрел — убей его.

Я почувствовала, как Ария едва не вскрикнула, но сжала губы, подавляя реакцию.

— Арслан! — голос Руи дрогнул, но она шагнула ближе, сжав его запястье. — Ты собираешься убить Ильяса?

— Не вмешивайся.

Холодно. Резко. Я никогда не слышала, чтобы он так говорил с ней.

Охранники двигались по залу, переговаривались в наушниках. Подготовка шла полным ходом. Если Ильяс допустит ошибку, это будет стоить ему жизни.

Руя оглянулась, её семья стояла в стороне, переговариваясь с представителями кланов.

— Арслан, здесь мои братья. Здесь мой отец. Ты знаешь, что Илькер не позволит, чтобы с Ильясом что-то случилось!

— Если твоя семья выберет его, мне всё равно, — Арслан посмотрел на неё с холодным спокойствием. — Но ты знаешь, к чему это приведёт.

Руя побледнела.

— Альпарслан…

— Не вмешивайся в это, Руя! Не смей.

— Арслан, — в их разговор ворвался Кемаль, его голос был напряжённым.

Он обернулся.

— Ильяс здесь.

Зал замер.

Тишина сгустилась, стала вязкой, почти зримой. Все взгляды были прикованы к двери, как будто сами стены здания затаили дыхание.

Все взгляды устремились к двери, когда в помещение вошёл высокий, светловолосый мужчина. Его шаги были размеренными, взгляд – холодным, пронзающим насквозь. Его глаза тут же нашли Арслана, и он направился к нам с твёрдостью неизбежности. Позади него два человека, двигающиеся синхронно, как два призрака.

Ильяс Атахан.

Зал сжался, стал тесным. Люди не отводили взгляда, но никто не осмеливался заговорить. Даже дышать стало тяжело.

Арслан двинулся вперёд, сталкиваясь с Ильясом почти вплотную. Оба мужчины были одного роста и телосложения, но ощущались по-разному. Арслан — это хаос, тёмная сила, что разрывает мир на части. Ильяс — это контроль, ледяная власть, у которой нет ни эмоций, ни сомнений.

— Где моя жена? — голос Ильяса был ровным, без единого колебания.

Ни одна мышца не дрогнула на его лице. Это было не искусство самоконтроля, как у Армана. Это было нечто иное – полное отсутствие эмоций. Арман сказал, что Ильяс имитирует человеческий эмоций, и даже выражение лиц. Значит, он – психопат, лишённый настоящих чувств. В отличие от Арслана, который был импульсивным, непредсказуемым социопатом, Атахан был ледяным и расчётливым убийцей. В прямом смысле кукла без души.

Его светлые волосы подчёркивали неестественную бледность кожи, но главное было в его глазах. Тёмно-синий цвет, насыщенный, почти светящийся, словно ледяное пламя.

Почему они кажутся такими знакомыми? Где я из раньше видела?

— Бывшая жена, — медленно и отчётливо произнёс Арслан, даже не моргнув. Затем он кивнул Кемалю, и тот молча скрылся в толпе.

В воздухе повисло напряжение, пропитанное смертельной угрозой. Каждый в зале знал – любое неверное движение, любое неосторожное слово могли стать причиной кровопролития.

— Ильяс, – голос Хелен заставил всех обернуться.

Она стояла позади него, но он даже не удостоил её взглядом. Вместо этого его губы безразлично произнесли:

— Халеф.

Из тени вышел темноволосый мужчина, тотчас приблизился к Хелен и кивнул ей в сторону выхода.

Она смотрела на спину Ильяса, ожидая чего-то. Разрешения? Реакции? Но он оставался недвижим.

— Иди с ним, – равнодушно приказал он, не отрывая глаз от Арслана.

Хелен развернулась и вышла.

— Жаль, что она ушла так быстро, — насмешливо произнёс Арслан. — Мы только начали находить общий язык.

— Держись подальше от неё, Арслан, — холодно ответил Ильяс.

Арслан улыбнулся – широкой, безумной улыбкой, в которой не было ничего человеческого.

— Жаль, что ты не можешь мне указывать, что делать.

Он медленно засунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил фотографию. Протянул её Ильясу.

— Если ты ещё раз посмеешь дышать в сторону моей сестры, — голос Арслана был спокоен, даже ленив, — я найду твою прекрасную жену. И убью её на твоих глазах.

Он снова указал на фото.

— Я отправил тебе головы тех псов, которых ты послал за моей сестрой.

Ария резко выхватила фотографию из его рук. На ней была она. Её глаза расширились, когда она взглянула на Ильяса. Но он только мельком посмотрел на неё, прежде чем снова перевести взгляд на Арслана.

— Мы с тобой на грани войны, Ильяс, — тихо произнёс Арслан. — И мы оба не хотим мира.

Ильяс не ответил, но тишина в зале стала гнетущей.

— Мы не можем ужиться под одним солнцем, — продолжил Арслан. — Победа одного — это смерть другого. Но в эту войну не должны вмешиваться наши семьи. Ты знаешь, что случится, если ты хоть раз осмелишься тронуть моих родных.

Его взгляд скользнул в сторону семьи Ильгаз.

— Их спасло только одно — моя любовь к Руе. У тебя такой привилегии нет.

Ильяс чуть приподнял уголки губ в намёке на улыбку.

— Как и у тебя, Арслан.

Арслан кивнул.

— Да. И, как видишь, до сегодняшнего дня я не переходил черту. Пока ты её не пересёк.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Если ты осмелишься тронуть кого-то из моих любимых, если повторишь ошибку Ильгазов, я не закрою на это глаза. Я утоплю твой город в крови.

С каждым словом голос его становился жёстче, а взгляд — темнее.

— И мне будет плевать, есть у тебя слабое место или нет. Я буду убивать каждого твоего человека – виновного и невинного. Мне неважно. Переступишь черту – за это заплатят все.

Ильяс взглянул на него с лёгкой тенью усмешки.

— То же самое касается и тебя, Арслан. Не повторяй этой ошибки.

Затем он перевёл взгляд на Арию.

— Не трогай то, что принадлежит мне.

Он сказал это ровно, как факт. И в этой фразе звучала угроза, сильнее любых громких слов.

— Тронешь Хелен — и я причиню вред твоему самому дорогому человеку.

Он посмотрел на Рую.

Что-то во взгляде Арслана изменилось. В этом взгляде было всё: гнев, боль, ярость.

Я почувствовала, как что-то изменилось. Как воздух наполнился угрозой, которая была более реальной, чем прежде.

Кемаль смотрел на своих людей, ждал приказа. Одного движения, одного намёка, стоило Арслану кивнуть – и зал окрасится кровью. Но Ильяс и сам знал это.

— Ильяс, — голос Армана прозвучал спокойно, но я знала, что это спокойствие ложное. Он пытался избежать бойни. — Ты забрал свою жену. Если не хочешь проблем, покинь это место и город немедленно. Ты уже пересёк границу, когда поставил людей следить за моей сестрой. Мы ответили тебе тем же. Теперь всё просто: ты тронешь кого-то из нас – мы тронем кого-то из ваших.

Он выдержал паузу.

— Поэтому прежде чем совершить новую ошибку, на территории своего врага, подумай дважды. Забирай своё и уходи.

Ильяс медленно повернул голову к Арману, склонил голову, будто соглашаясь с чем-то.

— Я заберу своё, не волнуйся.

Он снова посмотрел на Арию.

— Я заберу то, что мне принадлежит. Любой ценой.

А затем развернулся и ушёл, оставляя за собой тишину, наполненную страхом и угрозами, которые ещё не были исполнены… но уже были неотвратимы.

— Ты должен был убить его здесь же.

Голос Амирана был холоден и бескомпромиссен. Он не спрашивал, не сомневался — он утверждал, как неизбежное. Но Арслан молчал. Он стоял неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь, за которой исчез Ильяс.

Вокруг нас повисло напряжение, вязкое, как тьма перед рассветом.

— Арман, — наконец заговорил Арслан. Его голос прозвучал ровно, почти спокойно. Но от этой спокойной уверенности стало только страшнее. — Готовься. Мы начинаем новую войну.

Я ощущаю, как холод пробегает по позвоночнику, заставляя мое сердце пропустить удар.

— Мы уже приняли меры, — спокойно отозвался Арман, не выказывая ни капли беспокойства. Будто говорил не о войне, а о погоде за окном.

На лицах мужчин — ледяное спокойствие. Ни тени сомнений, ни колебаний. Они привыкли к хаосу, к насилию, к крови. Для них это было так же естественно, как дыхание.

А мы… Мы с девочками смотрим на них в немом ужасе. Как можно быть настолько холодными?

— Почему ты не сказал мне, что за мной следят? — нарушает тишину Ария.

Её голос звучит твердо, но я вижу, как пальцы дрожат, как напряжены плечи. Она делает шаг вперёд, приближаясь к брату, Арслан медленно повернулся к ней. Его глаза, ледяные и пустые, изучали её лицо, словно сканировали на предмет слабости.

— А что бы это изменило, Белоснежка? — спросил он ровным, пугающе спокойным голосом.

Что-то в его интонации заставило меня напрячься.

— Я имела право знать, — с вызовом ответила Ария. — Ты не можешь скрывать от меня такие вещи!

Арслан медленно склоняет голову набок, изучая сестру с тем же выражением, с каким смотрел бы на марионетку, дергающуюся в его руках.

— А ты от меня ничего не скрываешь? — его голос опустился на опасную, медленную ноту.

Ария застыла. Я видела, как её губы чуть приоткрылись, но слова застряли где-то в горле. Она даже перестала дышать.

Я впервые видела страх в её глазах.

Руя судорожно сглотнула. Камилла шагнула ближе к Амирану, словно тот мог защитить её от той ледяной атмосферы, что окутала нас.

— К-конечно, нет, — Ария попыталась сохранить уверенность, но её голос дрогнул.

Ложь.

Я вижу, как тень недовольства проносится в глазах Арслана. Он не злится, нет. Но его безразличие становится ещё тяжелее, ещё страшнее.

— Надеюсь, Рия, — его голос ровный, но в этой ровности кроется угроза, от которой у меня пересыхает во рту.

Он отводит взгляд, проходясь холодным взором по нам всем.

— Никто из вас не вмешается в эту войну.

Я чувствую, как сердце пропускает ещё один удар.

Война.

Это слово висит в воздухе, как предвестие катастрофы.

Я бросаю взгляд на Армена, и он, даже не сказав ни слова, даёт понять — я должна согласиться.

Я киваю. Камилла тоже. Но Руя и Ария… Их взгляды полны несогласия, даже вызова. Арслан смотрит на них долго, изучающе.

— Вы оба не вмешиваетесь, — его голос становится твёрже, весомее. — Держитесь от этого подальше. Я ясно выражаюсь? Руя? Ария?

Несколько мучительных секунд они молчат. Руя сжала зубы, но первой кивнула. Ария же выдержала его взгляд. Я видела, как она колеблется, как внутри неё борется страх с чем-то ещё… но в итоге она тоже склонила голову.

— Прекрасно. — Арслан слегка улыбнулся, но эта улыбка не согревала. — Не ставьте меня в положение, в котором сегодня Хелен поставила Ильяса. Думайте головой и держитесь в стороне.

Развернувшись, он уходит. За ним тут же следуют Арман, Кемаль, Амиран и Кенан. Ария стоит неподвижно. Несколько секунд. А потом резко разворачивается и покидает зал. Руя идёт к своей семье, а Камилла со вздохом опускается на место, будто её силы окончательно иссякли.

Но я…Я не могу остаться. Я иду за Арией. Потому что в её глазах было нечто страшное. И я боюсь, что если сейчас её оставить, она сделает то, о чём не сможет пожалеть.

Я шла по коридору второго этажа, осторожно заглядывая в комнаты. Тревога скользила по позвоночнику, нарастающим эхом разливаясь по телу. Я знала, что Ария скрывает что-то, но даже представить не могла, насколько глубоко уходят её тайны.

Когда я дошла до последней двери, сердце пропустило удар. Она была приоткрыта, и сквозь узкую щель я увидела знакомую фигуру. Ария стояла напротив Ильяса.

Протянув руку, я уже хотела открыть дверь, но замерла, услышав её голос.

— Почему ты послал своих людей, чтобы они следили за мной? Чего ты добиваешься?

Я сжала ладонь в кулак.

Что?

Они стояли близко друг к другу, но между ними зияла пропасть. Ария смотрела на него, но её взгляд был отстранённым, словно она пыталась удержаться на краю бездны.

Ильяс был… таким же как и всегда. Невозмутимым. Каменным. Лицо ничего не выражало. Только пустота, которая пугала меня.

— Не бери это на свой счёт. — Его голос был ледяным, как клинок, пронзающий насквозь.

— Значит, хочешь сказать, что ты пытался использовать меня против моих братьев? — Голос Арии был ровным, но я чувствовала, как она цепляется за остатки самообладания.

— Да. — Он даже не моргнул. — Ты всего лишь средство для достижения цели, Ария. Я на грани войны с твоими братьями, и любое средство, чтобы победить их, будет уместно.

Я невольно прижала ладонь к губам.

О, Боже.

Ария напряглась. Её руки были спрятаны за спиной, но я видела, как белеют костяшки пальцев. Ей больно. Она пытается не показать этого, но я чувствую её дрожь даже отсюда.

— Я хочу, чтобы ты, как и вся твоя семья, держались от меня подальше. И от моей жены тоже.

Он произнёс это с такой ледяной жестокостью, что у меня побежали мурашки.

— Хорошо. — Голос Арии был твёрдым, но я слышала боль в каждом слоге. — Я не буду тебя беспокоить. Буду держаться от тебя подальше.

— Даже твоя тень не должна появляться рядом со мной.

Ария судорожно втянула воздух.

Я едва дышала, стоя за дверью. Её боль была почти осязаемой. Она заполняла воздух, просачивалась сквозь стены, сжимала мою грудь так, что дышать стало трудно.

— Так же, как я вычеркнул тебя из своей жизни, вычеркни и ты меня.

Я наблюдала, как её глаза наполнились чем-то, что нельзя было назвать слезами. Это было глубже. Глубже, чем просто боль.

— Хелен стоит того? — прошептала она.

— Чего именно?

— Всего.

Она сглотнула, с трудом подбирая слова.

— Сегодня ты рисковал своей жизнью, когда пришёл сюда. Ты же был в курсе, что тебя могли убить прямо здесь?

— Да.

Пауза.

— Она стоит того, чтобы я ради неё рисковал жизнью.

Ария закрыла глаза на секунду.

— В отличие от некоторых, она не использует меня.

Тишина.

Я чувствовала, как мир Арии рушится прямо у меня на глазах.

Она медленно обхватила левую руку правой, сжимая так сильно, будто хотела вырвать оттуда боль.

— Ты женишься на ней с той же целью, что и я? Или потому что любишь её?

Мои пальцы вцепились в дверной косяк.

— Не смей сравнивать себя с ней.

Голос Ильяса стал безжалостным.

— Не ставь рядом женщину, которая дарила мне рай, и ту, что превратила мою жизнь в ад.

Моё сердце остановилось.

— Ты была единственной, кто при жизни дал мне почувствовать рай.

Он смотрел на неё, и в этот момент в его глазах мелькнуло что-то — почти незаметное, но я увидела.

Боль.

Не ненависть. Не гнев.

Боль.

— А теперь я живу лишь в аду.

Я зажала рот рукой.

Они… у них были отношения.

Всё внутри перевернулось.

Тогда как? Эмирханы вообще в курсе? Или…

— Оказывается, я принимал незримую сторону ада за рай… Но такова жизнь.

Ильяс усмехнулся. Жестоко. Холодно.

— Она дала мне именно тот рай, о котором я мечтал. Женщина, ради которой я готов умереть.

Я сжала кулаки.

Если мне больно слышать это, что же чувствует сейчас Ария?

Я вдруг вспомнила, как однажды Арман произнёс имя Лай в бреду.

Я чуть не умерла в тот момент.

Если бы он сказал мне такие слова…

Мой мир бы разрушился.

— Ты настолько ненавидишь меня? — Её голос был разбит.

— Нет, я тебя не ненавижу, Ария.

Он покачал головой.

— Я вообще ничего к тебе не испытываю.

Пустота.

Она посмотрела на него, словно надеясь увидеть хоть что-то, но там ничего не было.

— Пусто. Как и все мои эмоции. Если ты не забыла, я не умею чувствовать.

Он сделал шаг назад.

— И ты теперь в списке тех людей, которые ничего не вызывают у меня.

Ария сжалась.

— Даже раздражение.

Я увидела, как её губы дрогнули.

— Пусто.

— Ильяс, я…

Она замолчала.

Её голос оборвался, как сломанная струна.

— Кайра? — Голос Армана за спиной заставил меня вздрогнуть. Холодок пробежал по коже, и я резко обернулась.

— Арман?! — Я почти выкрикнула его имя, надеясь, что Ария услышит меня. Сердце застучало быстрее. Если он узнает… Если увидит их вместе…

Ильяс умрёт в ту же секунду.

Арман сузил глаза, удивлённый моей реакцией.

— Да, это я. Почему ты кричишь? — Он сделал шаг ко мне, его взгляд скользнул по моему лицу, изучая каждое движение.

Я с трудом сдержалась, чтобы не бросить взгляд на дверь за спиной. Держусь. Закрываю её своим телом, насколько это возможно. Если он увидит…

— Н-ничего. Я просто… испугалась, — выдавила я, пытаясь говорить спокойно.

— Где Ария? — В голосе Армана появилась подозрительность. — Руя сказала, что ты пошла за ней.

— Ария?.. — Я сглотнула.

— Да. Где она? — Его взгляд метнулся к двери за моей спиной.

Я замерла. Сердце сжалось, когда он шагнул вперёд и потянулся к ручке. Чёрт. Нет. Нельзя.

— А-а! — внезапно вскрикнула я, схватившись за живот. Боль. Точнее, её имитация — единственное, что пришло в голову, чтобы остановить его.

Арман в долю секунды оказался рядом.

— Кайра?! — В его голосе зазвучала паника. — Любимая, что случилось? У тебя боли? Сильные?

Его руки коснулись меня, горячие, крепкие, надёжные. Он тут же попытался взять меня на руки, но…

Дверь открылась.

Ария вышла, бледная, как смерть. Глаза расширены от ужаса, губы дрожат.

— Ч-что случилось?.. — Голос её почти сорвался.

— У Кайры боли в животе, — тревожно пояснил Арман, даже не посмотрев на сестру. Его взгляд был прикован ко мне. — Нужно в больницу. Сейчас же.

И прежде чем я успела возразить, он снова потянулся, чтобы поднять меня.

— Нет! — выдохнула я, хватая его за запястье. — Не хочу в больницу, Арман. Давай просто поедем домой…

— Кайра, это не обсуждается. — Он сжал челюсти, его взгляд вспыхнул тревогой. — Если с ребёнком что-то случилось…

— Всё в порядке, правда. — Я с трудом натянула улыбку, надеясь, что он поверит. — Просто спина болит. Я слишком долго была на ногах.

Ария быстро подхватила мою игру, поняв, что я пытаюсь её вытащить.

— Арман, во время беременности бывают такие боли, — она посмотрела на меня, будто спрашивая: ты уверена? — Она устала. Давай вернёмся домой. Вечер был слишком длинным.

Арман молчал. Я видела, как он напряжённо сжимает челюсти, как борется с сомнениями. Ему хотелось переспорить меня, схватить и отвезти в больницу, но…

— Ты уверена, милая?.. — Голос его стал тише, но в нём всё ещё слышалась тревога.

— Уверена. — Я накрыла его ладонь своей. — Просто хочу отдохнуть.

Он посмотрел на меня ещё несколько долгих секунд, а затем выдохнул и кивнул.

— Хорошо.

Он поднял меня на руки, и, прежде чем двинуться к выходу, бросил взгляд на Арию.

— Идём.

Я не смогла не заметить, как Ария замешкалась у двери, словно не хотела уходить. Но потом, бросив последний взгляд за спину, шагнула вслед за нами.

И тогда я увидела его.

На втором этаже, в тени, стоял Ильяс.

Наши взгляды встретились.

В его глазах не было ни страха, ни удивления. Только напряжённость. Только осознание того, что я втянулась во что-то, во что не должна была.

Господи… Во что я снова вляпалась? Угораздило, мне же пойти туда и слышать то, что не нужно было. Прекрасно, Кайра! Молодец!

     ***Кайра

     Когда мы вернулись домой, Ария тут же поднялась в свою комнату, а Арман осторожно привёл меня в мою.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — Он аккуратно уложил меня на постель, а сам выпрямился, глядя на меня с тревогой. — Боли нет?

Я покачала головой, наблюдая, как напряжение всё ещё сковано его черты.

— Может, всё-таки поедем в больницу? Доктор осмотрит тебя, убедится, что всё в порядке, и тогда я перестану волноваться.

Я улыбнулась, зная, насколько он переживает.

— Бога ради, Арман, ты становишься параноиком.

Моя улыбка тут же отразилась на его губах.

— Хорошо, — он вздохнул, явно не до конца успокоенный. — Но пообещай, что если появится хоть малейшая боль, ты сразу скажешь мне. Я не хочу рисковать ни тобой, ни нашим малышом.

Он провёл ладонью по моим волосам, нежно убирая прядь с моего лица. Его прикосновение было таким заботливым, что у меня внутри потеплело.

— Не волнуйся, я в порядке, — тихо сказала я, прикрывая глаза от его ласки. — Я так же, как и ты, волнуюсь за нашего малыша. Если почувствую хоть что-то, я сразу скажу.

Я накрыла его руку своей. Он на мгновение задержался, его пальцы чуть сильнее сжали мои, затем он отстранился.

— Ты не голодна? — спросил он, его голос всё ещё был обеспокоенным.

— Нет, — я покачала головой, скрывая улыбку.

— Тогда тебе стоит переодеться, принять душ и отдохнуть. Сегодня был длинный день, ты устала.

Я поколебалась, глядя на него, а затем, едва слышно, произнесла:

— Поможешь мне переодеться?

В воздухе повисло молчание. Арман не сразу ответил, но я видела, как его зрачки на долю секунды расширились. Затем он коротко кивнул.

Я встала и повернулась к нему спиной, чувствуя, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

Арман приблизился, его тёплое дыхание окутало мой затылок, когда он осторожно начал расстёгивать застёжку на моём платье. Его пальцы чуть дольше задержались на каждом движении, кожа под его прикосновением горела.

Когда он провёл костяшками пальцев по моему позвоночнику, у меня перехватило дыхание. Мурашки побежали по всему телу, заставляя сжать платье у груди сильнее.

Его дыхание коснулось моей шеи, и я неосознанно прикрыла глаза, затаив дыхание, ожидая…

Я ожидала, что он поцелует меня. Я хотела этого. Но вместо этого он аккуратно снял ожерелье с моей шеи, его пальцы слегка задели мою кожу.

— Готово, — его голос звучал хрипло, словно он сдерживал что-то внутри.

Я медленно повернулась к нему, всё ещё удерживая платье у груди.

— Ты будешь принимать душ или ванну? Если душ, ты справишься сама. Но если ванну — я должен сначала подготовить её. Ты знаешь, что не можешь находиться в горячей воде больше пятнадцати минут, — в его голосе звучала забота.

Я удивлённо улыбнулась.

— Ты уже начал изучать всё о беременности?

Арман слегка улыбнулся и кивнул.

— Да. Я хочу быть готовым ко всему. Для меня это впервые, поэтому я волнуюсь.

Я мягко усмехнулась.

— Ты умеешь волноваться?

Он тихо рассмеялся.

— Конечно. Моя жена носит нашего первого ребёнка. Это волнительно для меня.

Моё сердце затрепетало от его слов. Это был наш первый совместный опыт. Он мог быть женат раньше, но отцом не был никогда. Вся эта забота, нежность — всё это было в новинку для него. А ещё он сказал наш первый ребенок…

В одну секунду, я представила, что у нас будет несколько детей, и очень большая семья.

— Поэтому если ты примешь ванну, я останусь рядом. Чтобы помочь… если понадобится, — его голос стал ниже, тише.

Я смотрела на него, а в голове вертелась лишь одна мысль: Я хочу поцеловать тебя.

Но я промолчала.

— Нет, я приму душ.

— Хорошо. Тогда я пойду. Ты прими душ и ложись спать, ладно?

Его голос стал тише, почти с сожалением. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда я схватила его за руку.

— Ты уже уходишь?

Арман медленно повернулся, и я увидела, как его взгляд потемнел.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Моё сердце колотилось в груди.

— Останься, — шёпотом попросила я, шагнув ближе. — Не уходи.

Я подняла руку, нежно коснулась его лица, а затем осторожно провела пальцами по его щеке.

— Я скучаю по тебе, Арман, — прошептала я, приближаясь.

Я коснулась его губ своими — лёгкое, почти невесомое прикосновение, словно просьба. Он замер, едва мои губы коснулись его. Тёплое дыхание Армана смешалось с моим, а в воздухе повисло напряжение, которое могло разорвать нас обоих. Его рука легла мне на талию, пальцы чуть сильнее сжались на моей коже, будто он пытался убедить себя, что это реально, что я действительно прошу его остаться.

— Тоска по тебе была такой невыносимой,— его голос был хриплым, напряжённым.

Я улыбнулась сквозь дрожь желания.

— Тогда не сопротивляйся, — прошептала я, снова прижимаясь губами к его.

На этот раз он не удержался. Вдохнул глубоко, словно набирался терпения, но потерял его в тот же миг. Его губы накрыли мои с голодной решимостью, со всей страстью, которую он, возможно, пытался сдерживать. Поцелуй был жадным, требовательным, но вместе с тем нежным. Как будто он боялся причинить мне боль, но не мог больше сдерживать желание.

Я отпустила платье, и оно медленно соскользнуло вниз, оседая у моих ног. Арман задыхался от поцелуя, его руки сжали мои бёдра, затем он притянул меня ближе, почти болезненно. Я обвила его шею, углубляя поцелуй, жадно впитывая вкус его губ, ощущая, как его дыхание смешивается с моим.

Я почувствовала, как его руки скользнули по моей спине, изучая, запоминая каждую линию моего тела. Он провёл ладонью вверх, затем вниз, по моей талии, по бедру, а потом снова вверх, зарываясь пальцами в мои волосы, слегка натягивая их назад, открывая мне шею.

Я застонала, когда он опустил губы к моему горлу, оставляя за собой горячие, влажные поцелуи. Моя кожа вспыхнула от его прикосновений, от жажды, что разгоралось между нами.

— Ты… — выдохнул он между поцелуями, но я не дала ему договорить, снова накрывая его губы своими.

Я хотела его. Я скучала по нему. И этой ночью он останется со мной. Нет, я его больше не отпущу.

— Ты сведёшь меня с ума, Бабочка, — прошептал он, его дыхание обжигало кожу возле уха. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя.

— Тогда возьми меня, — ответила я, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе ещё ближе.

Я чувствовала, как напряглось его тело, как его грудь тяжело вздымалась от каждого прерывистого вдоха. Он снова накрыл мои губы поцелуем, ещё более страстным, ещё более глубоким. Я растворялась в нём, в тепле его тела, в силе его рук, в той невыносимой нежности, которая скрывалась за его грубостью.

Моя кожа горела от каждого его прикосновения. Его пальцы скользнули по моему оголённому плечу, затем ниже, к изгибу талии. Он не торопился. Наслаждался каждым моментом, каждым движением.

Я выгнулась к нему, чувствуя, как он сжимает мои бёдра, удерживая меня на месте, заставляя чувствовать его близость, его желание, его жажду.

— Я останусь, — выдохнул он, касаясь лбом моего. — Но только если ты будешь уверена, моя Кайра. Я не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом.

Я улыбнулась, глядя прямо в его тёмные, наполненные страстью глаза.

— Я уверена, Арман. Больше, чем в чём-либо другом. И я никогда в жизни не буду сожалеет.

И тогда он снова поцеловал меня, на этот раз без капли сомнения, без остатка сдержанности. Только страсть, только жажда, только мы.

     ***Кайра

     Я сквозь сон чувствую на себе взгляд — тёплый, наполненный нежностью и бесконечной заботой. Я знаю, кому он принадлежит. Кто так смотрит на меня, словно я — самое ценное, что у него есть.

     Мой Арман.

— Доброе утро, госпожа Эмирхан, — голос его глубокий, чуть хриплый от сна. Он прикасается губами к моей щеке, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй.

Я улыбаюсь сквозь дремоту, медленно открываю глаза.

— Доброе утро, муженёк, — голос мой тихий, наполненный ещё не до конца улёгшейся сонливостью. Я раскрываю руки, обнимая его за шею, притягивая ближе.

Арман опускает голову, пряча лицо в ложбинке между моей грудью. Я чувствую, как его дыхание ласкает мою кожу, как его сердце бьётся в такт с моим.

— Я впервые за два месяца заснул, — тихо признаётся он, чуть поднимая голову и заглядывая в мои глаза.

В них столько любви. Столько нежности.

Я провожу пальцами по его волосам, а в груди разливается тёплое, успокаивающее ощущение.

— Я тоже… — шепчу я. — Впервые за долгое время спала спокойно. Без кошмаров. Без боли. Только потому, что ты был рядом.

Он закрывает глаза, словно впитывая каждое моё слово.

— Мы не можем друг без друга, моя Кайра, — произносит Арман, его голос мягкий, но в нём звучит твёрдость.

— Это было бы равносильно смерти, — соглашаюсь я, сжимая его руку в своей.

Он улыбается и, прижимаясь ко мне, шепчет:

— Я люблю тебя, моя Бабочка.

Я чувствую, как его губы касаются моего плеча. Тёплый, любящий поцелуй.

— Я тебя тоже люблю, жизнь моя, — отвечаю я, и в этот момент по щеке скатывается слеза.

Арман тут же касается её пальцами, стирая.

— Почему ты плачешь?

Я глубоко вздыхаю, заглядывая в его беспокойные глаза.

— Я боялась, что больше никогда не смогу чувствовать это… Твоё тепло. Твои объятия. Что мы больше никогда не будем просто лежать вот так, дышать в одном ритме, любить друг друга…

Лицо Армана исказилось от боли, и я тут же коснулась его щеки, желая успокоить.

— Я не хочу терять тебя, Арман, — прошептала я. — Я просто хочу быть с тобой. Спокойно. Без страха. Хочу семью. Хочу видеть, как ты держишь на руках нашего малыша. Разве это так много? Разве я плохая из-за этого?

Арман крепче прижал меня к себе, его голос дрогнул, когда он заговорил:

— Конечно же нет, моя Кайра. Ты — самое светлое, что есть в этом мире. Ты прошла через столько боли, и если кто-то и заслуживает счастья, то это ты.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его поцелуи касаются моего плеча, как его дыхание смешивается с моим.

— Просто пообещай мне одно… — прошептала я, зарываясь пальцами в его волосы.

— Всё, что захочешь, любовь моя.

— Обещай, что мы будем вместе. До самого конца.

Он не сразу ответил. Лишь сильнее обнял меня, а потом, с непоколебимой уверенностью в голосе, произнёс:

— До последнего вздоха, моя Кайра. Обещаю.

И запечатлел свою клятву на моём лбу.

— Кстати, у меня сегодня приём у врача. Пойдёшь со мной? — спросила я, лениво проведя пальцем по руке Армана.

Он улыбнулся, не открывая глаз.

— Значит, сегодня мы впервые увидим нашу дочь? — его голос был немного хриплым после сна.

Я рассмеялась. Каждый раз, когда он говорил «наша дочь», внутри меня разливалось тёплое, необъяснимое чувство.

— Ты так уверен, что это девочка? — поддразнила я его.

Арман приподнялся на локоть, глядя на меня снизу вверх.

— Знаешь, сколько себя помню, я всегда хотел сына, — признался он. — И никак не мог понять, почему Арслан так мечтал о дочери.

— Тогда почему теперь ты хочешь девочку? — с интересом спросила я.

Он улыбнулся, провёл рукой по моей щеке и посмотрел в глаза.

— Из-за тебя.

Я моргнула, удивлённая.

— Из-за меня?

— Да. Оказывается, когда мужчина по-настоящему влюбляется, он начинает мечтать о маленькой копии своей женщины. Я хочу, чтобы у нас была девочка, похожая на тебя. С такими же красивыми глазами, такой же улыбкой. Такая же сильная, добрая… и иногда упрямая, как ты.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— А если всё-таки будет сын? — с лёгким вызовом спросила я.

— Ничего, следующая будет дочь, — самоуверенно заявил он и, наклонившись, нежно коснулся моего носа.

Я рассмеялась.

— Кто бы у нас ни был, — тихо добавил Арман, обхватив моё лицо ладонями, — я буду любить его больше всего на свете. И сделаю всё возможное, чтобы наш ребёнок никогда не чувствовал нехватки любви.

Его слова согревали меня изнутри. Мы оба хотели одного — чтобы наш малыш рос в любви. Чтобы он никогда не чувствовал одиночества, как когда-то мы с Арманом.

— Если у нас будет сын, как ты хочешь его назвать? — спросила я, прижимаясь щекой к его груди.

— Гурур, — не раздумывая ответил он.

Я улыбнулась.

— Гурур Эмирхан… звучит сильно. Гордость. Достоинство. Это имя подойдёт нашему сыну. — Я на секунду замолчала, затем добавила: — А если девочка?

А
рман провёл пальцами по моим волосам.

— Юсейра.

Я вздрогнула, удивлённая.

— Юсейра? — переспросила я, подняв голову.

Он кивнул.

— Да.

Моё сердце пропустило три удара.

— Я тоже хотела это имя… Юсейра. Сейра…

— Тогда решено, — Арман коснулся губами моего лба. — Если будет девочка, назовём её Юсейра.

— Юсейра Гюнеш Эмирхан, — поправила я.

Он повторил имя вслух, словно пробовал его на вкус, и его губы тронула довольная улыбка.

Мы оба рассмеялись. Это было странно, но так приятно — выбирать имя для нашего малыша. На этот момент не существовало ни проблем, ни тайн. Был только он, я и крошечная жизнь, растущая внутри меня.

     ***Кайра

     — Интересно, как быстро твой живот станет таким? — задумчиво произнес Арман, присаживаясь рядом со мной. Его взгляд был прикован к молодой женщине напротив, которая нежно гладила округлый живот.

Я проследила за его взглядом и усмехнулась.

— Вероятнее всего — никогда, — спокойно ответила я.

Арман тут же нахмурился, переведя на меня непонимающий взгляд.

— Почему?

— Дорогой, ты только посмотри на меня, — я развела руки, как бы приглашая его оценить моё телосложение. — А теперь на неё. Мы совершенно разные.

Арман послушно оглядел меня с головы до ног, будто видел впервые, и нахмурился ещё сильнее.

— Арман, ты сейчас пытаешься сравнить меня с другой женщиной? — прищурилась я, сделав голос строже.

Он тут же замотал головой, будто отгоняя от себя опасные мысли.

— Я что, самоубийца? Конечно же нет! — рассмеялся он. — Просто… ты слишком худая. Может, доктору скажем, пусть тебе пропишут какие-нибудь витамины? Или уколы?

Я тихонько засмеялась, уткнувшись в его плечо. Он такой милый, когда волнуется. В эти моменты его маска холодного, расчётливого человека полностью исчезает, оставляя лишь моего заботливого, родного Армана.

— При первой беременности живот редко бывает большим. Если, конечно, у нас не двойня, — улыбнулась я. — Обычно только во второй или третьей беременности живот становится заметно крупнее.

Арман, прищурившись, задумчиво кивнул.

— Хм… значит, у нас будет вторая и третья беременность? — с хитрой улыбкой уточнил он.

Я рассмеялась.

— Да! Я хочу большую семью. Как минимум троих детей.

Арман улыбнулся, но в этот раз его взгляд стал мягким, наполненным тёплой любовью.

— Всё, что хочет моя прекрасная жена, обязательно сбудется, — он наклонился и поцеловал меня в макушку. — У нас будет большая семья.

Я нежно обняла его за руку, прижимаясь к нему ближе.

— Было бы здорово, если бы у нас было две дочки и сын, — задумчиво произнес он.

Я чуть склонила голову, оценивая его слова.

— В идеале — два мальчика и две девочки.

— Ну, как только наш первенец родится, сразу приступим ко второму, — с серьёзным видом заявил он.

Я вспыхнула и сдавленно засмеялась, хлопнув его по плечу.

— Арман! Ты хоть меня пожалеешь?

Он только усмехнулся, довольный своим планом.

— Как только доктор скажет, что можно, мы не будем тянуть.

— Ты неисправим, — покачала я головой, всё ещё улыбаясь.

— А ты это любишь, — подмигнул он.

В этот момент медсестра громко произнесла:

— Кайра Сезер Эмирхан?

Мы переглянулись, взялись за руки и, всё ещё смеясь, направились в кабинет гинеколога.

Когда мы вошли в кабинет, нас тут же встретила Нихаль. Она тепло улыбнулась мне, поздоровалась, а затем перевела взгляд на Армана.

— Вы? — с легким удивлением протянула она.

— Арман Эмирхан, — с гордостью произнес он, будто называл не просто своё имя, а титул, завоёванный в тяжелой борьбе. — Муж Кайры. И отец нашего малыша.

Нихаль улыбнулась, слегка склонив голову набок, словно оценивая его.

— Пропавший папа? — в её голосе не было осуждения, лишь тонкая, почти дружеская насмешка.

— Да, но теперь я здесь. И больше никуда не денусь, — серьезно ответил он, протягивая ей руку.

Она кивнула, пожала её и жестом пригласила нас пройти к кушетке.

— Дай мне, милая, — мягко сказал Арман, забирая у меня пальто и сумку.

Он помог мне сесть, затем бережно поднял мой свитер, оголив живот. Его пальцы чуть задержались на моей коже, прежде чем он сел рядом и крепко сжал мою руку.

Нихаль нанесла на мой живот холодный гель, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я невольно задержала его, когда на экране появилась крошечная точка.

— У нас началась тринадцатая неделя беременности, — сказала Нихаль, водя датчиком по моему животу. — Второй триместр. Сейчас малыш активно развивается. Он уже размером с персик.

Я улыбнулась и посмотрела на Армана.

— Он стал больше, — прошептала я. — В прошлый раз он был совсем крошечным.

Арман не сводил глаз с экрана. В его взгляде было что-то новое, что-то, чего я раньше не видела. Тепло. Свет. Почти благоговейный трепет. Он выглядел так, словно только что увидел чудо.

— Хотите послушать его сердцебиение? — спросила Нихаль.

— Очень, — голос Армана был едва слышен. Он ещё крепче сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат.

Раз. Два. Три.

И вот он. Этот быстрый, ритмичный стук.

Громкий. Чистый. Живой.

Мир замер. Я рассмеялась сквозь слёзы, они сами хлынули из моих глаз, заливая щеки. Арман тоже не отрывал глаз от экрана, его взгляд блестел. Он не плакал, но я знала — если бы он позволил себе слабость, слёзы уже катились бы по его лицу.

— Я никогда в жизни не слышал ничего более прекрасного, — выдохнул он.

Затем быстро зажмурился, будто пытаясь прогнать подступившие слёзы, и снова посмотрел на меня. Его губы коснулись моей руки, и этот поцелуй был чем-то большим, чем просто жест.

— Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете, Кайра, — тихо, но твердо сказал он. — Проси у меня что хочешь.

Я лишь улыбнулась, провела пальцем по его щеке, задержалась у уголка губ.

— Мне ничего не нужно. У меня уже есть всё. Ты. Наш малыш.

Арман закрыл глаза, вдыхая этот момент. А я знала — он запомнит его на всю жизнь.

— Так, — Нихаль медленно водит датчиком по моему животу, задерживая его то в одной точке, то в другой. Ее взгляд становится напряженным, морщинка между бровей углубляется.

Тревога пронизывает меня, словно ледяное лезвие.

— Что-то не так? — голос мой дрожит. — Мой малыш… он в порядке?

Рука Армана, сжимающая мою ладонь, становится холодной.

— Успокойся, милая, — пытается он меня утешить, но я чувствую, как напряжены его мышцы.

— Нихаль? — голос мой превращается в шепот.

Она делает глубокий вдох, ставит аппарат на место, снимает перчатки и бросает их в урну.

— Одевайся, — тихо говорит она, но в этом тоне звучит слишком много неуверенности. — Нам нужно поговорить.

А потом просто уходит.

Я медленно поворачиваюсь к Арману.

— Арман… — в моем голосе столько страха. Он единственный, на кого я могу опереться, моя единственная защита.

— Всё хорошо, — шепчет он, стирая гель с моего живота, помогая мне сесть. Но в его глазах я вижу тот же страх, что и в своих. Он зарывает пальцы в волосы, прикрывая глаза.

— Мне страшно… — мой голос ломается.

— Ничего не случится. Ты и наш малыш будете в полном порядке. Я сделаю всё, слышишь? — его слова звучат как обещание, но он сам не верит в них.

Мы идем к столу Нихаль. Она уже сидит, сложив пальцы на папке с моей картой.

— Что-то не так? — голос Армана напряжен. — Есть проблема?

Нихаль на секунду колеблется, а потом говорит:

— К сожалению, да.

Я чувствую, как моё сердце сжимается.

— На этом этапе беременности… — она опускает взгляд в документы. — Я обнаружила слабость шейки матки. Это очень опасно. Такое состояние часто приводит к…

— Нет, — вырывается у меня. Я резко хватаю Армана за руку, пальцы мои леденеют. — Ты хочешь сказать, что я могу… что я могу потерять его?

Нихаль тяжело вздыхает.

— Да… есть риск. Высокий.

Мир рушится. Я кладу руку на живот, словно пытаясь защитить своего малыша. Грудь сжимает такая боль, что я не могу дышать.

Он чувствует это? Сначала я не хотела его. Он почувствовал, что я его не хотела?

И это мое наказание? Я тоже его потеряю. Точно так же, как и всех кто мне был дорог.

Слезы катятся по щекам, беззвучные, тяжелые.

— Любимая… — голос Армана звучит приглушенно. Он пытается стереть мои слезы, но они текут без остановки. — Госпожа доктор, — его голос становится тверже. — Есть выход, да? Должен быть выход!

— Есть… — медленно кивает она. — Но он трудный. Долгий. И учитывая твою болезнь сердца, это будет очень опасна для тебя.

— Какой выход? — выдыхаю я, игнорирую её последний слова. — Я сделаю всё. Любой ценой.

— Кайра! — Арман вскакивает. — О чём ты говоришь?

Я смотрю в его глаза и говорю твердо:

— Я рожу этого ребенка. Любой ценой. Даже… даже если это будет стоить мне жизни.

В комнате повисает ледяное молчание.

Глаза Армана наполняются болью. Он смотрит на меня так, будто я только что ударила его ножом в сердце.

— Что значит «любой ценой»? — он выдыхает. — Ты осознаешь, что говоришь?

— Я…

— Ты что, Кайра? Ты готова умереть?!

Я отвожу взгляд.

— Я… я просто хочу спасти его.

— Я не разрешаю. — В его голосе сталь. — Ты слышишь меня?

Я резко поднимаю голову.

— Что?

— Я. Не. Разрешаю! Ты его не родишь! — он гневно смотрит на Нихаль. —Вы меня слышите? Я как её опекун, муж и отец ребенка, не разрешаю рисковать ее жизнью. Если этот ребенок угрожает её жизни — спасайте её, а не его!

Я замираю.

— Арман…

— Вы меня слышите?! — рычит он.

Нихаль встает.

— Вам нужно поговорить, — говорит она и выходит.

Мы остаемся одни. Арман медленно опускается на стул передо мной.

— Ты проверялась у кардиолога? — его голос уже не гневный, а тихий. Но этот холод страшнее крика.

Я молчу.

— Кайра… — он сжимает челюсти. — Что сказал твой врач?

— Естественные роды мне запрещены, — выдавливаю я.

— Почему?

— Мое сердце может не выдержать.

Он прикрывает лицо ладонями.

— Черт…

Он резко вскакивает, ударяет кулаком по столу.

Я вздрагиваю.

— То есть этот ребенок… — его голос хриплый. — Он может забрать тебя у меня?

— Арман…

— Нет. Я не хочу его.

Я перестаю дышать.

— Ч-что?

— Я. Не. Хочу. Его! — его голос разрезает меня, как лезвие. — Он может убить тебя.

— Арман, это твой ребенок…

— А ты — моя жизнь. Как ты можешь делать такой выбор?! — его голос дрожит. — Как тебе не жаль меня?! Как ты можешь быть так жестока? Как ты можешь делать такой выбор? Ты об мне думала? Ты вообще любишь меня, Кайра? — его голос дрогнул и мое сердце ёкнуло. — Как ты можешь быть настолько жёсткой по отношению ко мне?

— Я не хочу умирать… — мой голос — шепот. — Есть выход. Кесарево сечение. У меня есть шанс.

Он смеется. Громко. Глухо. Болезненно.

— Шанс? И какой?

— 50 на 50…

Арман закрывает глаза.

— То есть мне просто… ждать твоей смерти?

— Что мне делать? — кричу я. — Убить нашего малыша?!

Он замирает.

— Это наш ребенок, Арман! Твой ребенок. Твоя полоть и кровь!

Он смотрит на мой живот так, будто видит в нем врага.

— Если я потеряю тебя из-за него… я никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Не могу смотреть в лицо убийцы моей любимой женщины!

Моё сердце разрывается.

— Ты не можешь так говорить…

— Я уже всё сказал.

А потом он выходит, захлопнул дверь.

Я быстро схватила свои вещи и выбежала следом за ним.

— Я приду завтра, Нихаль! — бросила через плечо и кинулась к выходу.

Но когда я выбежала, Арман уже сел в такси и уехал, оставив Рамо с машиной для меня.

— Кайра? — Рамо нахмурился, явно не понимая, что происходит.

— Садись. Быстро за Арманом! — приказала я, садясь в машину.

Он лишь качнул головой, но спорить не стал — молча сел за руль и завел двигатель. Мы помчались следом за такси. Я достала телефон и набрала его номер. Гудок… второй… третий… Потом короткие сигналы. Выбросил.

— Чёрт! — выругалась я, сжимая телефон в руке.

Рамо искоса посмотрел на меня, но продолжил вести машину.

— Что случилось? — спросил он, не отрываясь от дороги.

— Он злится на меня, — коротко ответила я, всё ещё в бешенстве.

Рамо обречённо выдохнул и покачал головой.

— Валлахи, с того дня, как ты появилась в его жизни, босс будто стал ураганом эмоций. Я его таким за всю жизнь не видел. Он раньше хоть спал нормально, а теперь, мне кажется, даже во сне ругается.

Я резко повернулась к нему и прожгла взглядом.

— Рамазан, не провоцируй меня, иначе я сорвусь на тебя.

— Я вообще молчу, — тут же сказал он, прижимая руку ко рту, но его насмешливый взгляд говорил сам за себя.

В какой-то момент такси исчезает из поля зрения.

— Где он? — я огляделась, но на улице слишком много машин, слишком много людей.

Рамо свернул на другую улицу, потом прищурился и кивнул в сторону Босфора.

— Вон он.

Мы притормаживаем у обочины.

Я вижу его. Арман сидит на скамейке у самой воды, локти упёрты в колени, взгляд устремлён на мерцающую поверхность пролива. Полуденное солнце искрится на волнах, чайки кружат в небе, перекрикивая друг друга.

Я открываю дверцу и медленно направляюсь к нему. Каждый шаг отдаётся глухо в груди.

Он услышал мои шаги, но не повернулся.

— Почему ты уехал, бросив меня? — спросила я, когда подошла ближе.

Его взгляд всё ещё был прикован к воде.

— А ты разве не бросаешь меня? — его голос был тихим, почти спокойным. — Не раздумывая, не сомневаясь. Просто уходишь.

Я сжала кулаки.

— Это не так.

Арман усмехнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Тогда объясни, Кайра. Объясни мне, почему каждый раз, когда я хочу удержать тебя, ты ускользаешь?

Я открыла рот, но слов не было. Потому что он был прав.

Я села рядом с ним, чувствуя, как внутри всё дрожит. Холодная скамейка подо мной, прохладный ветер с Босфора.

— Прости меня, — мой голос дрожит, но я говорю. — Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе… но это наш ребёнок, Арман. Все хотят его смерти. И ты — тоже.

Он продолжал смотреть на воду, словно пытался найти в её глубине ответы, которые я не могла ему дать. Потом, медленно, он повернул голову ко мне, и я утонула в этом взгляде. В его глазах — боль. Такая, что от неё стынет кровь.

— Я не хочу твоей смерти, Кайра, — сказал он тихо, но в его голосе была сталь. — Я понимаю, что это наш ребёнок. Думаешь, я ничего не чувствую? Думаешь, мне легко? Я не железный. Но выбора нет. Между тобой и им не может быть выбора.

Я сжала руки, чтобы не дать им задрожать.

— Он имеет право на жизнь, как и любой ребёнок, — мои слова почти шёпот.

— Но не ценой твоей жизни.

Я вздрагиваю, когда он смотрит мне прямо в глаза.

— Мне не нужен ребёнок, который заберёт тебя у меня, Кайра.

Я закрываю глаза, вспоминая утро. Вспоминая, как он говорил о нашем малыше, как придумывал ему имя, строил мечты… Он так хотел его. И сейчас он говорит, что не хочет.

— Этим утром ты мечтал о нём, — прошептала я, едва справляясь с тем, чтобы голос не сорвался. — Говорил, каким он будет…выбрал имя. А теперь ты просишь меня его убить. Как, зная, что это твоя мечта, я могу это сделать?

Арман сжал челюсть, его пальцы сжались в кулак.

— Я уже говорил тебе. И ещё раз скажу. Мне не нужен ребёнок без тебя. Если между вами есть выбор, я выберу тебя. Всегда. Я предпочту быть бездетным всю жизнь, чем прожить её без тебя.

Я слышу боль в его голосе. Чувствую её. Она сжимает меня, словно тиски. Его глаза снова опускаются к моему животу, и я вижу, как он сглатывает, как трудно ему это говорить.

— Ты считаешь меня монстром, — его голос почти срывается. — Думаешь, что у меня нет сердца, раз я говорю такое…

Я делаю глубокий вдох.

— Я хотела сделать аборт, — призналась я.

Арман замирает.

— Что?..

Я не могу смотреть ему в глаза.

— В тот день, когда я узнала о беременности, я записалась на аборт. В день, когда мы столкнулись в холле больницы… я выходила из операционной.

Тишина. Лёд между нами.

— Почему передумала? — наконец спросил он. Тихо.

— Я не передумала. Я была уверена, что так правильно. Мне сделали укол, я заснула… А проснувшись, я поняла, что хочу умереть. Плакала, потому что думала, что убила нашего малыша. — Я прикасаюсь к своему животу, улыбаясь сквозь слёзы. — Нихаль сказала, что во сне я бредила. Плакала и умоляла не забирать моего ребёнка.

Я вижу, как Арман сжимает губы, отводит взгляд.

— Я не смогла себя простить, — говорю я. — Никогда не смогу. И ты не сможешь себя простит. Наш малыш не виноват. Но с самого момента, как он появился, все хотели его смерти. Я, моя семья, совет кланов, мать Лайи… А теперь и ты.

— Кайра… — Арман тяжело вздыхает, его руки дрожат.

— Прошу тебя. Позволь ему родиться. Этот малыш нужен мне. Я хочу его родить.

Я беру его руку, но он не отвечает на мой жест.

— Прошу. Я не могу его потерять.

Его глаза вспыхивают.

— А я могу потерять тебя, Кайра? — его голос стал резким, почти злым. — Ты говоришь, что не можешь смириться с мыслью о его смерти… А как ты думаешь, что я чувствую? Речь идёт о жизни моей любимой женщины!

Он резко встаёт, и я поднимаюсь следом.

— Как я могу отказаться от тебя? Ты моё всё! Без тебя я не смогу жить. Пойми.

— Арман…

— Ты не родишь этого ребёнка.

Я замираю.

— Что?..

— Я твой муж. Твой опекун. И я не дам на это своего разрешения.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Окончательное решение могу принять только я, — тихо шепчу я.

Он смотрит на меня.

— Не провоцируй меня, Кайра. Если понадобится, я силой отведу тебя в больницу и заставлю сделать аборт.

Всё внутри меня взрывается. Я подхожу к нему и со всей силы бью по его лицу. Он не шевелится. Лишь переводит на меня взгляд.

— Если ты тронешь моего малыша… я убью тебя.

Арман усмехается.

— Сейчас ты делаешь то же самое.

Я не успеваю осознать, как он достаёт пистолет, снимает его с предохранителя, хватает мою руку и вкладывает оружие в мои пальцы. Я в ужасе.

— Что ты делаешь?!

Он прижимает дуло пистолета к своему сердцу.

— Стреляй.

— Нет…

— Стреляй, Кайра. Выстрели — и ты избавишься. И я спасусь.

Моё дыхание сбивается. Я пытаюсь отдёрнуть руку, но он держит меня крепко.

— Не делай этого, прошу тебя.

— Это ты не делай, Кайра.

Он вырывает пистолет из моей руки и засовывает обратно в кобуру.

— Ты знаешь, через что мне пришлось пройти. Я похоронил Лайю с ребёнком под землёй. А сейчас ты заставляешь меня пройти через что-то хуже чем ад. Это жестоко. Это несправедливо по отношению ко мне и моей любви к тебе.

Я слабо качаю головой.

— Прошу, пойми меня…

— Говорят, тот, кто любит сильнее, обречён проиграть.

Я замираю.

— Я тот, кто любит сильнее. И я обречён на поражение.

— Не говори так! Я люблю тебя!

— Нет, Кайра. Я думаю, что ты меня вообще не любишь. Ты только позволяешь мне тебя любить.

Его слова — кинжал в моё сердце.

— Как ты можешь так говорить…

— Любящий человек не может обрекать своего любимого на это. Ты осознанно бросаешь меня. Обрекаешь на существование без тебя. Ты все ещё не поняла? Моё существование, моя жизнь, имеет смысл только если есть ты. Если тебя нет, даже смерть для меня будет подарком.

Я задыхаюсь.

— Кого бы ты выбрала, если бы перед тобой стоял выбор? Меня… или его?

Я закрываю глаза. Смерть Армана — самое страшное, что может случиться со мной. Но мой малыш…

— Подумай. Если ты выберешь его — ты убьёшь двоих. Себя и меня.

— Ты не можешь ставить меня перед таким выбором.

— Я уже поставил.

Он кивает Рамо.

— Отвези её домой. Проследи, чтобы с ней ничего не случилось.

А потом он уходит, я остаюсь. Смотрю на Босфор, и слёзы текут, как река.

Что мне теперь делать?

     ***Кайра

     Я сидела в саду, едва ощущая прохладный ночной воздух, который мягко касался моей кожи. Мои мысли были тяжелыми, словно свинцовые цепи, опутывающие мое сознание. Два часа на телефоне с Нихаль — и все же сомнения не отпускали меня. Завтра мне предстояла встреча с кардиологом, и теперь за моим здоровьем будут следить врачи. Арман был зол — и он имел на это полное право. Но… убить этого ребенка?

Этого я не смогу сделать.

Этот поступок убьет во мне Кайру. Он сделает меня дочерью моей матери.

— Почему ты сидишь здесь одна? — раздался рядом тихий голос.

Я подняла взгляд и увидела Джана. Он сидел на качелях рядом со мной, обхватив в маленьких ладошках игрушечную машинку.

— Бельчонок, и ты тут, — улыбнулась я, протянув руку и запустив пальцы в его шелковистые светлые волосы.

Какой у него необычный цвет… Блестящий, мягкий, словно сотканный из солнечных лучей.

— Почему ты грустная? — спросил он с легким укором, глядя на меня слишком серьезно для семилетнего ребенка.

Этот малыш был слишком умным. И это не было преувеличением. В свои семь лет он знал несколько языков, был любопытным, смышленым — словно понимал этот мир гораздо глубже, чем следовало бы в его возрасте.

— Я просто немного грустная, — призналась я.

Он нахмурил бровки, и мое сердце дрогнуло.

— Но ты же беременна. Мама сказала, что тебе нельзя волноваться. Малышу будет плохо, — его маленькие пальчики осторожно коснулись моего живота.

Я затаила дыхание.

Этот жест… Он был таким нежным, таким бережным. Казалось, будто он чувствует жизнь внутри меня и хочет защитить её.

Мой ребенок… Он тоже должен родиться. Он тоже должен вырасти таким же большим, как Джан.

— Ты очень умный, Джан, — прошептала я, улыбнувшись ему.

— Ага, — с гордостью кивнул он.

Я улыбнулась, но внезапно почувствовала что-то странное.

Глаза…

Я вгляделась в его лицо.

Я уже видела эти глаза.

Я вжималась в качели, сердце замерло, а потом начало бешено колотиться.

Ильяс.

Я моргнула, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Мир сдвинулся с оси, и я почувствовала, как внутри меня зарождается паника. Я смотрела на Джана, на его огромные, сверкающие глаза…

Можно было бы подумать, что нет ничего удивительного в том, что глаза одного человека могут напоминать глаза другого. Но странность заключалась в другом — цвет глаз Ильяса был слишком редким.

Его взгляд напоминал вспышку электрического разряда — яркий, почти нереальный. Такой оттенок не встречается в природе. Конечно, я знала, что существуют редкие мутации, из-за которых глаза могут приобретать необычные цвета — насыщенно-голубой, фиолетовый или светло-серый, делающий взгляд особенно выразительным при ярком освещении. У Ильяса явно была это мутация в генных.

Я никогда не встречала подобного взгляда — до него. И теперь вижу этот же цвет у Джана. Совпадение? Нет, это невозможно.

Я схватила телефон, пальцы дрожали, когда я набирала имя Ильяса в поисковике. Открыла первое фото.

Черт.

На снимке он стоял в окружении мужчин, в строгом деловом костюме. Лицо непроницаемо, улыбка холодная, безжизненная. Но глаза…

Я подняла взгляд на Джана.

Это были те же самые глаза.

Только в них было тепло.

В глазах Ильяса – только пустота.

Нет… Это невозможно…

Я снова перевела взгляд на фотографию, потом на Джана.

И вдруг я увидела всё.

Не только глаза.

Нос. Разрез глаз. Форма губ.

Они были копией друг друга.

Я сглотнула, чувствуя, как меня охватывает ужас.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил Джан, удивленно склонив голову.

Я торопливо спрятала эмоции за улыбкой.

— Просто у тебя очень красивые глаза.

Он улыбнулся.

— Мама говорит, что они у меня как у папы.

Воздух вышел из моих легких.

Нет.

Я не знала, какого цвета были глаза Рустема, мужа Арий. Но точно не такими. Не такими редкими, не такими… Как у Ильяса.

Боже.

Я все поняла.

Ильяс Атахан — отец Джана.

А Эмирханы не знают.

И он тоже не знает.

Господи.

Я едва могла дышать.

Теперь становится понятно, почему Джана скрывают. В Instagram Арии нет ни одной фотографии или упоминания о её сыне, хотя там есть снимки остальных членов семьи. В аккаунтах Руйи, Ками и Амира тоже нет ни единого намёка на его существование. Арслан и Арман вообще не пользуются социальными сетями. На всех семейных мероприятиях клана Эмирхан Джан отсутствовал, даже на свадьбе Арслана и Руйи его не было.

Теперь становится ясно, почему Арслан так разозлился, когда узнал, что Ильяс следил за Арией. А сама Ария была в шоке – она боялась, что он узнает о существовании её сына.

Джан учится в закрытом учебном заведении, где вся информация строго засекречена. Даже большая часть клана Эмирхан не знает о его рождении. Те немногие, кто осведомлён, никогда не видели его лично. Поэтому никто и не подозревал, насколько тщательно Ария скрывает своего сына.

Это было не просто тайной. Это была бомба.

Если об этом узнает Ильяс — будет катастрофа.

Но если узнает Арслан… Он убьет его без раздумий.

Господи, за что мне это?! Почему именно я узнала?!

Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся из груди панический вдох.

Этот ребенок… Это была самая опасная тайна, о которой мне доводилось знать. Лучше бы я вообще не знала!

— Кайра.

Я вздрогнула, услышав его голос. Арслан появился словно из ниоткуда, и я, не раздумывая, заблокировала телефон, чтобы он не увидел фото Ильяса.

— Арслан? — стараясь скрыть охвативший меня страх, я заставила себя говорить ровно.

— Нам нужно поговорить.

Это не было просьбой. Это было требование. Как всегда в его стиле.

Я сглотнула.

— Хорошо.

Арслан подошёл к Джану и, склонившись, мягко поцеловал его в макушку, задержавшись на мгновение, словно запоминая этот тёплый момент.

— Чемпион, пора в дом. На улице уже холодно, — сказал он, укутывая малыша в куртку потуже.

Джан слез с качели, но, вместо того чтобы пойти в дом, схватил Арслана за руку и притянул к себе.

— Дядя, поиграй со мной, — попросил он, глядя на него снизу вверх с такой искренней надеждой, что даже мне стало сложно устоять.

Арслан улыбнулся, присаживаясь перед племянником на корточки. Он смотрел на Джана с той самой теплотой, что редко можно было увидеть в его глазах. Грозный, пугающий для всего мира, но такой тёплый и заботливый для своих. В том, как он относился к детям, было что-то почти трогательное. Для Джана он был больше, чем просто дядя. Он был для него героем, примером, человеком, на которого хочется быть похожим. Он был его отцом.

— Конечно, поиграю, мой Джан, — мягко сказал Арслан. — Но сначала мне нужно поговорить с тётей Кайрой, а потом я обязательно приду.

Джан скрестил руки на груди и недовольно надулся.

— Ты каждый раз так говоришь, а потом тебя зовет дядя Арман или звонит кто-то из твоих людей, и ты исчезаешь!

Я не смогла сдержать смех, когда увидела, как Арслан закатил глаза и тяжело вздохнул, словно уже смирился с тем, что его разоблачили.

— Джан, ты же знаешь, что я всегда выполняю обещания, — с притворной строгостью сказал Арслан.

Малыш задумался, явно взвешивая его слова, а потом хитро прищурился.

— Тогда без близнецов! Сегодня я хочу играть только с тобой.

Арслан рассмеялся, взъерошив мальчику волосы.

— Договорились. Без близнецов, — сказал он заговорщицки, будто это был их общий секрет. — Каран и Архан спят, да и они ещё слишком маленькие для наших с тобой приключений, мой единственный.

— Угу, — важно кивнул Джан. — Тогда можно мне горячий шоколад?

— Конечно, — Арслан снова легко коснулся его макушки. — А теперь марш в дом. Согрейся, выпей шоколад, а потом я приду.

Джан радостно закивал и вдруг посмотрел на меня.

— Я пошёл, тётя Кайра!

— Давай, чемпион, — улыбнулась я, наблюдая, как он вприпрыжку бежит к дому.

Арслан смотрел ему вслед с выражением, которое я редко видела на его лице. Такая нежность, такая забота. Он действительно души не чаял в этом ребёнке, и это было… прекрасно.

Арслан перевёл взгляд на меня. Этот взгляд… Что-то не так. Я сглотнула, ощущая, как напряглось всё тело.

— О чём ты хочешь поговорить? — мой голос звучал ровно, но внутри всё сжималось.

Он не ответил сразу. Встал, скинул с себя пальто и бережно накинул мне на плечи.

— Ты замёрзла, — его голос был тихим, почти мягким. Качели скрипнули под его весом, и холодный воздух обжёг мне щёки.

Я не чувствовала холода до этого момента. Но сейчас, когда его пальто укутывало меня, этот холод казался невыносимым. Я присела рядом с ним, уткнувшись в тёплую ткань.

— Кайра, почему ты так поступаешь? — голос Арслана прозвучал тихо, но в нём было что-то такое, что заставило меня затаить дыхание.

Я повернулась к нему, ловя его внимательный взгляд.

— Что я опять сделала?

Он не стал ходить вокруг да около.

— Ты видела состояние Армана? — его слова были твёрдыми, но не жёсткими. В них не было осуждения — только усталость и боль. — Почему ты так мучаешь его? Тебе его совсем не жаль?

Я сжала пальцы в кулаки, почувствовав, как в груди поднялась волна глухого отчаяния.

— Хорошо, он прав, и ты прав, но почему никто из вас не хочет меня понять? — мой голос сорвался, стал тише. — Это мой малыш… — мои губы задрожали. — Эта жизнь внутри меня. Вы не поймёте, но я уже чувствую его. Я люблю его. Как я могу убить его, Арслан?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем медленно перевёл глаза на мой живот.

— Но ты убиваешь Армана, — тихо произнёс он.

Я замерла.

Арслан продолжил, его голос стал глубже, почти печальным:

— Конечно, матери всё чувствуют по-другому. Мы, мужчины, становимся отцами после рождения ребёнка. Но женщины… Вы становитесь матерями в тот момент, когда узнаёте, что носите его под сердцем.

Он сделал паузу, будто давая мне возможность осознать его слова, а потом добавил, его голос стал твёрже:

— Но ещё не рождённый ребёнок не может стоить твоей жизни, Кайра. Как ты можешь принять такое решение, не посоветовавшись с мужем? Он тоже имеет право на выбор.

Я нахмурилась, но прежде чем смогла что-то сказать, он продолжил:

— И как ты можешь быть настолько несправедливой по отношению к этому ребёнку?

Я моргнула, не понимая, что он имеет в виду.

— Ты знаешь, что с ним будет, если ты умрёшь во время родов? — его голос стал твёрдым, почти жёстким. — Как этот ребёнок будет жить, зная, что убил свою мать? Ты знаешь, что чувствуют такие дети?

Я медленно покачала головой.

— Это несправедливо. Несправедливо по отношению к Арману. Несправедливо по отношению к твоему ребёнку.

Я хотела ответить, но ком застрял в горле.

— Но требовать от меня убить моего ребёнка… — я едва сглотнула. — Это несправедливо по отношению ко мне.

Арслан закрыл глаза, провёл рукой по лицу, словно пытаясь удержать контроль над собой, затем снова посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что будет с моим братом, если ты умрёшь?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Ты даже не представляешь, насколько он тебя любит. Ты знаешь, что сделал Арман, когда Лайя умерла на его руках?

Я напряглась.

— Нет…

— Он пытался покончить с собой.

Я резко втянула воздух.

— Что?…

Арслан смотрел на меня, не отводя глаз.

— Да. Он прижал пистолет к виску и нажал на курок. Несколько раз. Но патроны закончились.

Я сжала рот ладонью, пытаясь заглушить всхлип.

— Понимаешь, до какого отчаяния он дошёл? Он был уверен, что не смог защитить её. Как ты думаешь, что с ним будет, если он потеряет тебя?

Слеза скатилась по моей щеке, но я её не стерла.

— Кайра… — Арслан сделал глубокий вдох, его голос стал чуть тише. — Ты — смысл его существования. Ты появилась в его жизни, когда от него ничего не осталось. Когда он не жил, а существовал ради мести. И знаешь, что было бы, если бы эта месть завершилась?

Я знала ответ. Арман бы умер.

— Руя пришла в мою жизнь, когда я был сильнее, чем когда-либо. Она принесла краски в мою жизнь, но даже тогда, когда я чуть не потерял её, я был готов умереть. А ты… Ты была для Армана единственным светом, когда вокруг него не осталось ничего.

Я отвернулась, сжимая пальцы, а он продолжил:

— В тот день, когда твоё сердце остановилось, Арман чуть не получил сердечный приступ. После этого он каждый день заходил в твою палату с пистолетом. Он дал себе обещание: если твое сердце остановится снова, он не будет жить ни секунды.

Я закачала головой, не желая в это верить.

— Ты можешь не знать, но он не спит по ночам. Боится, что твоё сердце может остановиться во сне. Он проверяет твоё дыхание и пульс, снова и снова, пока не наступит утро. Поэтому его рука всегда на твоём запястье, когда вы вместе. Он пытается убедить себя, что ты жива.

Я больше не могла сдерживаться. Слёзы текли по щекам, сжимая моё сердце в тиски боли.

Арслан потянулся и осторожно взял мою руку.

— Кайра… — он сглотнул, на мгновение закрыв глаза, а потом тихо, почти шёпотом, произнёс: — Я никогда в жизни ни перед кем не унижался…

Я смотрела на него, затаив дыхание.

— Но сейчас я умоляю тебя.

— Арслан…

— Прошу тебя, Кайра, — его голос дрогнул. — Не оставляй моего брата. Он не выдержит твоей смерти. Он умрёт вместе с тобой. Ты — всё, что у него есть.

Я не могла дышать.

— Если потеря Лайи чуть не убила его… то твоя смерть убьёт точно.

Он крепче сжал мою руку, и я разрыдалась. Закрыла рот ладонью, чтобы хоть как-то заглушить этот звук, но это было бесполезно.

Арслан смотрел на меня несколько секунд, а потом обнял, обхватив за плечи.

— Я знаю, как тебе трудно, — тихо сказал он. — Но, пожалуйста, подумай о нём. Он не заслужил столько боли. Он не переживёт этого.

Я вцепилась в его пальто, разрываясь между отчаянием и страхом. Я не могла остановить слёзы. Не могла остановить эту боль.

Но одно я знала точно.

Арман не должен умереть.

     ***Арман

     Я просыпаюсь от тёплого, едва уловимого дыхания на своей коже. Открываю глаза и какое-то время просто смотрю в потолок, пытаясь осознать, где нахожусь. Тяжесть на плече заставляет меня медленно повернуть голову.

И моё сердце замирает.

Кайра.

Она спит, уткнувшись носом в моё плечо. Красный, будто после слёз. Густые пряди волос разметались по моей груди, её дыхание ровное, тёплое, такое родное. Я едва слышно выдыхаю и медленно, почти трепетно убираю несколько непослушных прядей с её лица.

Она морщится, недовольно что-то бормочет сквозь сон. А я улыбаюсь.

— Моя красавица, — шепчу ей, едва касаясь губами её лба.

Она пахнет моим домом. Моим раем.

И я не могу насытиться ею.

Каждый миг с ней будто капля в пустыне — недостаточно, никогда недостаточно. Даже сейчас, когда она в моих объятиях, я уже скучаю. Это чувство прожигает меня изнутри, как яд, разъедает, заставляя сердце сжиматься в болезненной судороге.

Я смотрю на её лицо — мягкое, расслабленное, но такое совершенное, что мне не верится, что она реальна.

— Что я буду делать, если потеряю тебя? — голос срывается на шёпот.

Эта мысль отравляет меня. Я не могу её вынести.

Моя рука скользит под её колени, я осторожно поднимаю её, прижимая к груди. Её тело сразу откликается — она обвивает мою шею руками, прижимается ближе, доверчиво зарывается носом в мою шею.

Я снова улыбаюсь.

Её вес кажется мне лёгким, но груз на душе становится только тяжелее.

Я выношу её из кабинета и иду в её комнату. Осторожно укладываю её на кровать, убираю обувь, снимаю верхнюю одежду, накрываю тёплым одеялом. Сажусь рядом, на пол, наблюдая за ней.

Сегодня утром мы ссорились. Она хочет оставить ребёнка, несмотря на риск. А я… Я не могу позволить ей умереть. Как бы сильно я ни хотел этого ребёнка, я не рискну её жизнью. Никогда.

Я не отведу её в могилу своими руками.

Взглянув в последний раз на её лицо, я наклоняюсь, целую её в щёку и поднимаюсь.

Но стоило мне сделать шаг, как её голос остановил меня.

— Не уходи.

Я застываю.

Её голос дрожит, будто она боится, что если я уйду, она уже никогда меня не увидит.

— Прошу, Арман… Останься со мной, — снова шепчет она.

Я сжимаю пальцы на дверной ручке, но не поворачиваю её.

— Я не могу спать без тебя, — добавляет она тише, но я слышу.

Я слышу её отчаяние.

Разворачиваюсь и встречаюсь с её взглядом — тёплым, наполненным надеждой и мольбой.

Мне не нравится, когда она так смотрит.

— Не оставляй меня, — её голос срывается. — Прошу… без тебя не получается.

Я закрываю дверь.

Бросаю одежду, разуваюсь, ложусь рядом.

Кайра секунду смотрит на меня, а потом с улыбкой прижимается к моей груди, обнимая меня так крепко, словно боится, что я растворюсь в воздухе.

Моя рука ложится ей на талию, губы касаются волос, я вдыхаю её запах, а сердце снова болит.

— Спи, Бабочка, — шепчу, ласково проводя рукой по её спине. — Я буду оберегать твой сон.

Кайра нежно целует меня в грудь и, наконец, засыпает.

А я?

Я снова не сплю.

Я слушаю её дыхание. Слышу стук её сердца.

Моя рука медленно опускается к её животу.

Господи…

Я даже не знаю, кого я прошу о прощении — его или себя.

— Прости меня, малыш, — мой голос дрожит. — Но папа не может позволить тебе забрать у него твою маму.

     ***Арман

     Я сижу в своём кабинете, перечитывая информацию, собранную на Тугая Сезера и Демира Алтая. Все думают, что это вызвано моей ревностью, моим болезненным желанием контролировать свою жену. Пусть думают так.

Да, я ревную. Я не хочу видеть этих двоих рядом с ней. Но дело не только в этом.

Я чувствую что-то ещё. Что-то, что ускользает, что-то, что тщательно скрыто. Эта связь между ними—она ненормальная. Я не знаю, что именно от меня прячут, но я узнаю.

Я листаю отчёты, но они пустые. Обычные, стерильные биографии, ничего подозрительного. Демир — идеальный гражданин: работа, дом, больница, встречи с друзьями. Тугай… Он другой. Он опасен. Я знаю это. Чувствую. И главное — Кайра тоже.

Её взгляд… Когда она смотрела на него, в её глазах было то же выражение, что и тогда, когда она смотрела на свою мать. Страх.

— Это всё? — мой голос звучит холодно, когда я смотрю на Эрхана. Он теперь занимает место Азата.

С того момента, как я снял Азата с должности, всё пошло не так. Я словно остался без правой руки. Азат был рядом слишком долго, и без него я чувствую пустоту. Но прощать его ошибку я не собираюсь.

— Да, господин. Они оба ведут обычную жизнь, без каких-либо подозрительных действий.

Я усмехаюсь.

— И это само по себе подозрительно, Эрхан. — Я бросаю папку на стол. — Никто не может быть настолько безупречным.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза.

— Что нам делать, шеф?

— Следите за ними.

Эрхан молча выходит, а я остаюсь один.

В голове шумит. Ощущение надвигающейся опасности не отпускает. Я должен выяснить, откуда исходит угроза, пока не стало слишком поздно.

Вибрация телефона вырывает меня из раздумий. Я смотрю на экран: «неизвестный номер».

Я резко выпрямляюсь и отвечаю.

— Алло.

— Ну привет, Арман, — голос исказил модулятор, но от этого он лишь режет слух ещё сильнее.

Я сжимаю челюсти.

— Зачем ты снова звонишь?

— До меня дошли слухи, что ты кое-что ищешь, — в его голосе звучит усмешка.

— Ближе к делу.

— Ты хочешь узнать, что произошло в те несколько часов, когда твоя жена исчезла, не так ли?

Я замираю. В воздухе повисает тишина, в которой пульсирует что-то опасное.

— Арман, — голос этого ублюдка звучит с наслаждением.

Дверь открывается, в кабинет заходят Арслан и Кенан. Увидев меня, они замирают.

— Что ты знаешь? Ты связан с этим? — мои пальцы сжимаются в кулак.

— Нет, я всего лишь тот, кто может помочь тебе раскрыть правду. Хочешь узнать, где была твоя жена? И что делала?

Я чувствую, как он улыбается.

— Где? И с кем?

— Это мой подарок тебе за твоё рвение в поисках меня.

Телефон вибрирует. Он отправил видео.

— Приятного просмотра, Арман. И да… Мне жаль, что твоё сердце будет разбито этим предательством.

Гудки. Он сбросил вызов.

Я открываю видео.

Первые секунды ничего не понимаю. Изображение размыто, звуки приглушены. Но затем…

Постель.

Двое.

Я слышу её голос.

Хриплый, полный страсти.

Я знаю этот голос.

Я слышал его тысячи раз.

Грудь сдавливает, дыхание сбивается.

На экране моя жена.

Её руки обвивают шею какого-то ублюдка. Она стонет под ним.

Я моргаю, но картинка не исчезает. Это не сон.

Я слышу, как кто-то резко втягивает воздух. Арслан.

— Чёрт… — его голос глухой. Он тоже понял.

Где-то далеко гудит кровь. В висках пульсирует бешеный ритм.

Жар поднимается к горлу, обжигает.

Пальцы судорожно сжимаются на телефоне.

Она.

Она была с другим.

Она стонала под ним.

Я вырубаю видео, резким движением вытаскиваю пистолет.

Разворачиваюсь, иду к выходу.

— Арман! — Арслан хватает меня за руку, Кенан блокирует путь.

Но я не слышу их.

Я сажусь в машину, завожу двигатель.

Видео вспыхивает перед глазами, и в голове раздаются её стоны.

— Я убью тебя! — Я бью кулаком по рулю.

Снова и снова.

Грудь сжимается, вены вздуваются.

Я слышу гул, но он не снаружи.

Он внутри меня.

Жгучий, разрывающий.

Её тело. Чужие руки. Голос, который я знал до последней дрожи, до последнего стонущего выдоха.

Шум в ушах—словно тысяча выстрелов. Гул, от которого пульсирует в висках, от которого сжимается горло.

Она, чёрт возьми, стонала для другого.

Моё дыхание сбивается, пальцы сжимаются так, что ногти впиваются в ладони.

Мысль о том, что кто-то другой касался её, чувствовал её тепло, слышал этот голос, впивался в её губы, разрывает меня на части.

Я сжимаю руль, но этого недостаточно. Гнев кипит в венах, горячий, жгучий, невыносимый.

— Сука… — вырывается с шипением.

Ноги давят на газ.

Сегодня ночью кто-то умрёт.

Я врываюсь в дом, не слыша ни шагов за спиной, ни слов Арслана, ни криков Мине, которой пришлось отступить перед моим напором. В голове пульсирует одно имя.

Кайра.

— Где она? Где Кайра?!

— В саду… — еле слышно отвечает Мине, испуганно сжимая руки в замок.

Я не слушаю её дальше, не слышу Арслана, который продолжает бормотать что-то о том, что нужно сначала выяснить правду. Всё это пустой звук.

Выхожу в сад.

Она там.

Смеётся с Аярой, её лицо светится мягким светом, а на губах играет лёгкая улыбка. Руя и Ария сидят на диване, но когда замечают меня, в воздухе повисает напряжение.

Кайра замирает.

Я вижу, как её глаза округляются, а улыбка медленно сползает с лица.

— Арман?..

Я не отвечаю.

— Я задам тебе только один вопрос, — голос звучит низко, словно сжатый в груди. Я делаю шаг к ней.

Она пятится назад. Но я не даю ей отступить. Хватаю за плечи и притягиваю к себе. Её тело вздрагивает.

— Арман…

— Ты изменяла мне?

Она замирает в моих руках.

Тишина.

Её глаза наполняются слезами, но она не отвечает.

Руя и Ария вскакивают, Арслан и Кенан подбегают ближе.

— Арман, успокойся! Ты её пугаешь! — Кенан делает шаг ко мне.

— Не вмешивайся, Ферас! — мой голос становится хриплым от напряжения. — Я говорю со своей женой. Пусть никто не лезет.

Я смотрю в её глаза.

— Ответь, — требую я. — Ты была с кем-то, кроме меня? Ты предала меня?

— Нет… — она качает головой, но её глаза…

Если бы это была ложь, она бы ударила меня за эти слова. Но она только плачет.

Я медленно вытаскиваю телефон, включаю видео и подношу экран к её лицу.

Кайра не смотрит. Отводит взгляд.

— Почему ты не смотришь? — я хватаю её за подбородок, заставляя встретиться со мной глазами. — Ответь. Это ты?

— Арман…

— Ответь, мать твою! — я взрываюсь.

Она вздрагивает. И кивает. Что-то врезается мне в грудь.

Я чувствую, как холод растекается по телу, как дыхание застревает в горле.

Я отпускаю её, делаю шаг назад, но земля под ногами словно проваливается.

— Но это не то, что ты думаешь! — в её голосе отчаяние. — Я не изменяла тебе, я…

— Ты издеваешься надо мной? — мой голос становится пугающе спокойным. Внутри всё выжигает ледяной огонь. — Что значит «не изменяла»? Тогда что, чёрт возьми, происходит на этом видео?

— Я могу всё объяснить! Только выслушай меня, пожалуйста… — слёзы текут по её лицу, голос дрожит. — Умоляю тебя, Арман.

Я должен уйти.

Я должен развернуться и исчезнуть, пока не сделал того, о чём пожалею. Но я стою. Смотрю на неё.

Жду.

— Объясни, — шепчу я. — Дай мне понять, что, чёрт возьми, я только что увидел.

Она с трудом сглатывает.

— Помнишь… тот день, когда тебя ранили?

Я киваю, чувствую, как мышцы напрягаются до боли.

— В тот день меня похитили…

Время останавливается. Я больше не слышу голосов вокруг.

— Меня накачали наркотиками… Я не знаю, как… Но когда я очнулась, я была уже в каюте яхты… И он… — её голос срывается.

Она задыхается, слёзы текут по её щекам. Возле нас собираются люди.

— Что происходит? — голос Камиллы звучит встревоженно.

Она и Амиран приближаются, но я не могу отвести глаз от Кайры.

— Он что? — я слышу свой голос, но не узнаю его. — Он, что, Кайра?!

Внутри всё горит, но не огнём. Лёд. Ледяное бешенство, холодное и неумолимое.

— Он изнасиловал меня…

Камилла вскрикивает. Амиран застывает, как и все остальные. Кайра плачет.

А я…

Телефон падает из моих рук. Эти слова.

Эти проклятые слова эхом отдаются в моей голове.

Изнасиловал.

Мою жену.

Мою Кайру.

Я слышу только шум в ушах.

Мир сужается до одной-единственной мысли.

Я убью его.