Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Убийца всегда будет возвращать, чтобы убить свою жертву.»

     ***Кайра 

     Мой взгляд прикован к кулону, лежащему на туалетном столике. Прошло уже несколько часов с того момента, как мне его вернули. Но я до сих пор не могу к нему притронуться. В груди словно завязался тугой узел, а в голове одно-единственное, мучительное «как?».

Я помню ту ночь. Помню каждую секунду. Как дрожали мои пальцы на холодном металле оружия. Как разрывался воздух от глухих хлопков. Как он падал, а его глаза затухали, теряя жизнь. Я стреляла. Три раза. Я целилась в сердце. Он не мог выжить.

Но тогда… кто прислал мне это?

Страх сковывает каждую клетку моего тела. Я даже не уверена, дышу ли. Всё внутри меня кричит, что это невозможно. Но кулон здесь. Это не игра воображения, не сон.

После моего шока Арман начал искать, куда пропало мое украшение. Он не отступал, пока не добился бы ответа. Но я не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что кто-то, кого не должно быть в живых, напомнил мне о себе. Поэтому я сделала то, что всегда ненавидела в себе. Впервые в жизни я использовала свою болезнь, чтобы солгать.

Мне стало мерзко от себя.

Я позволила ему поверить, что после очередного приступа у меня случился провал в памяти. Это было единственное объяснение, которое он мог принять. Я не могла просто сказать ему: «Арман, знаешь, я убила человека, но, похоже, он вернулся, чтобы напомнить мне об этом». Он бы не поверил. Малейшее сомнение в его глазах убило бы всё между нами. Хотя… от прежнего «нас» почти ничего не осталось.

— Как ты себя чувствуешь?

Его голос вырывает меня из плена мыслей. Я вздрагиваю и нехотя отрываюсь от кулона, поднимая взгляд на Армана. Он стоит рядом, смотрит с беспокойством, а у меня внутри всё переворачивается. Потому что он волнуется не из-за моей болезни. Он чувствует, что я ему лгу.

— В порядке, — отвечаю я ровно. — Что-то случилось?

— Я не знаю, случилось ли что-то, но думаю, что да.

Он присаживается рядом и берёт мою руку. Осторожно, будто боится напугать меня ещё больше. Я чувствую тепло его ладони, но оно меня не успокаивает.

— Я кое-что спрошу, но обещай, что ответишь честно.

Я сглатываю. Если он снова спросит про ту ночь… я совру. У меня нет другого выхода.

— Что ты хочешь знать?

— Ты что-то скрываешь от меня?

Сердце пропускает удар.

— Что-то случилось, Кайра. И ты пытаешься это от меня скрыть. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не заметить.

Я отвожу взгляд, боясь, что глаза меня выдадут.

— Я не понимаю, о чём ты. Ничего не случилось.

— Правда? — Арман чуть склоняет голову, наблюдая за мной. — Потому что мне кажется, что случилось. И тебе страшно.

Меня прошибает холодный пот.

— Единственное, чего я хочу, — говорю я, наконец встречаясь с ним взглядом, — это спокойствия. Для себя. Для своего будущего ребёнка.

Я смотрю ему в глаза и лгу.

И самое ужасное — мне это даётся слишком легко.

От этой мысли становится тошно.

Но я не могу иначе. Я просто не могу сказать ему правду.

Я чувствую, как его пальцы нежно обхватывают мое запястье, а затем легким нажатием щупают пульс. Он чувствует, что мое сердце колотится быстрее, чем должно. Он знает. Он понял, что я соврала.

Я вижу это в его глазах. Темных, напряженных, пронизывающих меня насквозь.

— Как бы я ни старался… — Арман говорит тихо, без упрека, но с болью. — Как бы я ни пытался, эта стена между нами никогда не исчезнет, да?

Я молчу, но он не отступает.

— Я никогда ничего от тебя не скрывал, Кайра. Никогда. Но ты… Ты все время врешь мне. Все время отталкиваешь. Почему? — его голос становится хриплым, тяжелым. — Почему ты мне не доверяешь? Я уже не раз доказывал, что никогда не предам твое доверие. Что я всегда буду на твоей стороне.

Я сжимаю кулаки, заставляя себя не дрогнуть.

— Ты доказал мне лишь одно, Арман, — мой голос звучит ровно, но внутри все горит. — Ты доказал, что мне не стоит тебе доверять.

Я вырываю руку из его ладони и смотрю ему прямо в глаза. В них вспыхивает что-то дикое.

— Если ты забыл, я напомню. В тот день я умоляла тебя остаться. Я дала тебе выбор: либо я, либо твоя мертвая жена. И кого ты выбрал? Лайю. Не меня. Ты ушел, Арман. А я осталась. Одна.

Я вижу, как его лицо напрягается, как в глазах вспыхивает ярость, но я не замолкаю.

— И все, что я пережила после — это не твое дело.

— Что значит «не мое дело»? — его голос срывается. — Ты моя жена, Кайра! Я имею право знать, что с тобой произошло! Кто причинил тебе боль?

Я горько усмехаюсь.

— Ты причинил мне боль, — слова падают между нами, как лезвия. — Может, ты забыл, но я — нет. Ты разбил мне сердце, Арман. Разбил в дребезги. И даже не заметил.

Он делает шаг ко мне, но я отступаю, вскидываю подбородок, не давая себе дрогнуть.

— Ты стал раной, которая не заживает. Мое сердце до сих пор горит от этой боли. И сколько бы ни прошло времени, я не смогу забыть. И не смогу простить.

Я резко встаю, чувствуя, как дрожат руки, но держу себя в руках.

— И еще одно, — мой голос становится холодным, как лезвие ножа. — Я не твоя жена. Я тебе никто. И ты мне никто. Как только эта опасность минует, я разведусь с тобой.

Я собираюсь уйти, но Арман действует быстрее. Он встает, перехватывает мою руку, резко притягивая к себе.

— Запомни это раз и навсегда, — его дыхание горячее, прерывистое, глаза темнеют от ярости. — Я не собираюсь разводиться с тобой. Ты не разведёшься со мной.

Я замираю.

— Этот брак не закончится. Никогда. Ты моя жена, Кайра.

Я встречаю его взгляд — и во мне вспыхивает злость, отчаяние, горечь.

— Нет. Я тебе никто. И ты мне никто. Этот брак — ошибка!

Но мои слова обрываются, когда Арман резко хватает меня за шею, притягивая ближе. В следующее мгновение его губы накрывают мои.

Этот поцелуй — не мягкий, не осторожный. Он яростный. Он разбивает мое дыхание, ломает сопротивление, оставляя во мне огонь, который я не могу погасить.

Мои пальцы впиваются в его рубашку, а его руки крепко держат меня, будто он боится, что я исчезну.

И ненависть, и страсть — все перемешивается в этом мгновении, взрывается внутри меня.

Я тону в этом поцелуе. И даже ненависть и злость уже не может спасти меня.

Кайра

Все эти чувства исчезают, когда тоска берет надо мной верх. Дикая, невыносимая, пронизывающая до самых костей. Я скучала. Боже, как же я скучала. По теплу его тела, по его губам, по сильным рукам, по той нежности, которую он дарил мне. Я скучаю по его любви.

Я одна. Одна, как никогда раньше.

И вот он передо мной. Такой родной и такой далекий одновременно. Я сама не осознаю, как мои губы начинают отвечать на его поцелуй — с той же яростью, с той же тоской, что и он. Его руки скользят по моему телу, в его прикосновениях нет сомнений, нет страха, только голод. Глубокий, жадный, всепоглощающий.

Мое сердце бьется так сильно, что кажется, оно разорвется. Дыхания не хватает, воздух обжигает легкие, но я не могу оторваться. Не могу перестать целовать его, вжиматься в него, цепляться за него, как за спасение. Мне не хватало этого. Мне не хватало его.

Когда кислорода становится катастрофически мало, и я уже почти задыхаюсь, Арман нехотя отрывается от моих губ, но не отпускает. Лоб к лбу, дыхание тяжелое, сбивчивое. Его пальцы зарываются в мои волосы, чуть дрожат.

— Что бы ты ни говорила, как бы ты это ни отрицала… — его голос хриплый, наполненный болью. — Ты меня любишь. Так же, как я люблю тебя, Бабочка.

Мое сердце замирает.

Как давно я не слышала этот тон. В его голосе нет холода, в его взгляде больше нет той пустоты, что разрывала меня на части. В нем снова нежность. Любовь. Страсть.

— Этот брак не ошибка, — продолжает он. — Мы с тобой не ошибка. Наша любовь не ошибка. Ничего из того, что случилось между нами, не может быть ошибкой, Кайра. Ты должна это понять.

Его ладонь мягко ложится на мой живот, и я невольно задерживаю дыхание.

— Это чудо. А не ошибка, — шепчет он. — Наш малыш — доказательство нашей любви. Поэтому перестань говорить о нас так, будто мы какой-то грех или ошибка.

Я закрываю глаза. Боль разрастается внутри, переплетается с любовью, с тоской.

— Ты прав, — выдыхаю я. — Мы стали уже невозможностью, а не ошибкой.

Он вздрагивает.

— Кайра…

— Отпусти меня.

Я делаю шаг назад, отрываясь от него, покачиваю головой.

— Я слишком устала, Арман. Я больше не могу. Не хочу бороться за то, что мне не принадлежит.

— Я принадлежу тебе! — он почти кричит, его голос дрожит. — Я твой! Мое сердце — твое! Все, что есть во мне, принадлежит только тебе!

Я смотрю на него. Глаза режет от подступающих слез, но я не могу позволить им пролиться.

— Но я так не чувствую, — шепчу я.

В его глазах появляется паника.

— Я чувствую, будто ты принадлежишь кому-то другому. Но не мне.

Молчание. Оно тянется, как пропасть между нами.

А потом он делает шаг назад. Его взгляд вспыхивает решимостью.

— Хорошо, — говорит он твердо. — Тогда я докажу тебе, что принадлежу только тебе. Любой ценой.

И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, он разворачивается и уходит.

***Арман

Новости гремят на весь мир. Телевизоры, газеты, радио — все только и говорят о смерти Лазя Зии, известного как Заза.

“Лазь Зия, осужденный на пожизненное заключение за заговор против правительства Турции, был убит сегодня утром при попытке побега. Ночью он был доставлен в больницу с симптомами отравления, однако по пути в лечебное учреждение был застрелен сотрудниками правоохранительных органов. Чуть позже машина скорой помощи, в которой перевозили его тело, была взорвана. Прокуратура заявляет, что смерть Зии не вызывает сомнений, но следствие продолжает работу.”

Я выключаю телевизор. Этого вполне достаточно.

— Твой план сработал, Заза мёртв, — протягивает Арслан, усмехаясь и растягиваясь в кресле, словно наслаждаясь хорошим вином.

— Как тебе вообще это в голову пришло? — Яман, опираясь подбородком на кулак, разглядывает меня с нескрываемым интересом.

Я лишь ухмыляюсь.

— Когда вокруг слишком много людей, желающих тебе смерти, дать им желаемое — лучший способ спрятать правду. Они настолько рады новости, что даже не задумаются, что происходит у них прямо под носом. Все хотели Зазу мертвым, и как только получили своё, потеряли бдительность.

— Ты убрал все следы? — Яман не сводит с меня глаз. — Государство и Федо не такие наивные, они не примут это за чистую монету.

— Конечно, не примут, — киваю я, переводя взгляд на тело, лежащее под кислородной маской. — Они прекрасно знают, кто за этим стоит. Единственное, чего они не знают — что он жив.

Яман хмурится, обдумывая мои слова.

— Даже если машина взорвалась, они все равно попытаются провести экспертизу, чтобы опознать тело.

— Попытаются, — соглашаюсь я. — Но взрыв был слишком мощным. Практически ничего не осталось. Хотя, конечно, они не успокоятся, пока не найдут хоть что-то.

— И что они найдут? — Яман склонил голову.

— Его зуб, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Единственное доказательство, которое им удастся извлечь.

— Ты вырвал ему зуб? — Арслан прыскает от смеха, качая головой.

— Думаю, он справится с такой потерей, — пожимаю плечами. — Не волнуйся, Яман, — добавляю, чувствуя, как тот напряжён. — Я все предусмотрел. Они проведут экспертизу, результаты подтвердят смерть Лазя Зии. И с этого дня его больше не существует.

— А как ты его спрячешь? — Яман смотрит на меня пристально, с лёгким подозрением.

— Как только он придёт в себя, ему сделают пластическую операцию. Его личность будет полностью изменена.

— Он вообще того стоит? — скептически спрашивает Яман.

Я усмехаюсь.

— Ты правда думаешь, что Лазя Зию просто так заперли в той тюрьме? Этот человек — источник информации. Он может найти что угодно и кого угодно. Государство хотело его заполучить. Федо хотели его заполучить. И когда им это не удалось, они выбрали единственный вариант, который оставлял его в живых, но не давал свободы — заточили его в тюрьме. Убить его было бы слишком глупо.

Я подхожу ближе, вглядываясь в лицо человека, который ещё несколько часов назад был официально жив, а теперь — официально мёртв.

— Лазь Зия — оружие против всех них, — говорю я спокойно, словно это очевидный факт. — И я был бы идиотом, если бы позволил себе потерять его. Так что да, Яман, он стоит всего этого.

— Я же говорил, что не хочу видеть тебя в рядах своих врагов? — лениво протягивает Арслан, бросая на меня косой взгляд. Затем усмехается и добавляет: — Хорошо, что ты мой брат, а не враг.

— Кстати, поздравляю тебя с женитьбой, — внезапно бросил Яман, наклоняясь вперёд и внимательно разглядывая меня.

Я лишь устало вздохнул, потирая виски.

— Что это за вздох такой? — его брови взлетели вверх, в голосе мелькнуло любопытство.

— Это называется побочный эффект от женитьбы, — вмешался Арслан, криво усмехнувшись.

Яман прищурился, скрестив руки на груди.

— Неужели всё настолько плохо?

Я откинулся на спинку кресла, сжал пальцы в кулак.

— Кайра не хотела выходить за меня. Но у нас не было выбора. Всё произошло так, что я был вынужден заставить её.

Слова застревали в горле, оставляя после себя привкус горечи.

Яман присвистнул, покачав головой.

— Чёрт, друг, ты влип.

Я закрыл глаза на секунду, вдыхая воздух, тяжёлый от дыма и несказанных слов.

Влип? Это слишком мягко сказано. Я стою на краю пропасти, балансируя между любовью и ненавистью. И самое страшное не то, что она презирает меня… а то, что я не могу винить её за это.

***Кайра

     Камилла опустилась рядом со мной, слегка толкнув плечом.

— Ты слишком много думаешь. — Она внимательно посмотрела на меня. — Брат тебя любит. Мы все это видим. Ты тоже, Кайра. Не можешь отрицать, сколько он делает ради тебя. Он буквально сходит с ума по тебе.

Я перевернула страницу журнала, не поднимая глаз.

— Я тоже так думала… Пока не увидела другую сторону. — Голос звучал устало, почти отрешённо. — Камилла, я была готова ради твоего брата стать для него второстепенной. Была согласна на то, чтобы он просто был рядом, даже если не любит. Но сердце… Оно не может смириться с тем, что в его душе по-прежнему есть место для другой.

Ария поставила чашку на столик и посмотрела на меня.

— Кайра, Лайя — его прошлое. Если бы она была жива, твои слова и чувства имели бы смысл. Но её больше нет. — В её голосе было столько нежности и понимания, что мне стало трудно дышать. — Своими действиями ты только рушишь ваши отношения.

Я резко закрыла журнал и бросила его на диван.

— Почему вы не хотите меня понять? — Я посмотрела на них по очереди. — Я умоляла его, я ставила перед выбором. Я или она. И он выбрал её. Чтобы вы сделали на моем месте?

Наступила тишина. Я увидела, как Руя сжала губы — зная её характер, могу сказать, что она бы просто сожгла этот дом вместе с Арсланом. Ария, в отличие от нас, была спокойной, но даже в её жилах текла кровь Эмирханов, а у них в ДНК было безумие.

— Руя? — спросила я.

Она молчала.

— Ария?

Она тоже молчала, лишь чуть сдвинула брови, как будто обдумывала мои слова.

— Ками?

Камилла отвела взгляд. Она была ближе всех к этой ситуации, но ей повезло — ей не пришлось пройти через то, что прошла я. Она не знала, как это — когда сначала тебе говорят «люблю» и дают крылья, а потом беспощадно ломают их, и ты падаешь вниз, разбиваясь вдребезги.

— Видите? Вы не можете перенести одну мысль о том, что в сердце того человека, которого любите, будет другая. Будь вы на моем месте поступили намного хуже.

Руя вздохнула и, опустившись рядом, обняла меня.

— Хорошо. Ты права. Просто, пожалуйста, не волнуйся так сильно… Ты беременна, Кайра. Подумай о малыше.

Я почувствовала, как внутри сжимается что-то тёплое и нежное.

— Руя права. Мы на твоей стороне, что бы ни случилось. — Ария заговорила мягко, но уверенно.

— Может, мы не сможем полностью понять тебя, но всё равно будем рядом. — Камилла обняла меня за плечи, и я почувствовала, как меня окутывает их поддержка.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Девочки, как же хорошо, что вы у меня есть. — Я посмотрела на них, улыбнувшись, на мгновение почувствовав себя легче.

— Мы семья, Кайра. — Руя слегка улыбнулась. — И даже если бы Арман был прав, мы всё равно были бы на твоей стороне.

Мы засмеялись, и в этот момент я поняла, что, несмотря ни на что, я не одна.

Этот идеальный момент разрывает резкий, пронзительный крик.

Мы все вздрагиваем.

— Что это было? — спрашиваю я, всматриваясь в сторону выхода. Голос доносится с улицы.

— ПУСТИ МЕНЯ, КЕНАН! Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ЭТУ ЖЕНЩИНУ! — кричит кто-то снаружи. Женщина. Голос полон боли и гнева.

— Только этого не хватало, — раздражённо бросает Руя, резко встаёт и направляется к выходу.

— Кайра, ты не выходи. Оставайся здесь! — твёрдо приказывает Ария, следуя за ней. Камилла идёт следом.

Я остаюсь одна.

За дверью слышится напряжённый голос Руы:

— Госпожа Хюлья, прошу вас, успокойтесь.

— КАК МНЕ УСПОКОИТЬСЯ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЛ АРМАН?! КАК ОН МОГ ПОСТУПИТЬ ТАК С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?! — крик женщины заставляет меня вздрогнуть. — ГДЕ ОНА?!

Она?

— Прошу вас, тётя Хюлья, девушка беременна, — голос Камиллы звучит мягче, умоляюще.

Беременна? Она говорит обо мне?

Что вообще происходит? Кто эта женщина?

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — снова кричит она, голос разрывается от эмоций. — Я ХОЧУ ЕЁ ВИДЕТЬ! ВЫХОДИ, БОЖЬЕ НАКАЗАНИЕ!

Божье наказание?

Меня словно обжигает её ненависть.

Я не позволю кому-то так говорить обо мне. Я даже не знаю эту женщину, но она уже ненавидит меня. Почему? Я хочу знать.

Стиснув зубы, я поднимаюсь и уверенно иду к выходу.

— Что здесь происходит? — мой голос звучит твёрдо, но внутри меня всё сжимается от напряжения.

Внизу, у ступенек, стоит высокая худая женщина. Вся в чёрном. Светло-серебристые волосы скрыты под траурным платком. Глаза горят болью.

— А вот и ты, дочь убийцы! — Она делает шаг ко мне, но Кенан резко удерживает её.

— Тётя, хватит, пожалуйста, — его голос напряжённый, но женщина вырывается. — Давай уйдём отсюда.

Она яростно трясёт головой.

— Я никуда не уйду, пока не получу свои объяснения!

— Какие объяснения? Кто вы вообще такая? — спрашиваю я, с трудом удерживая эмоции.

Женщина смотрит на меня так, будто готова разорвать.

— Кто я? — её голос змеёй вползает в мои уши. — Я мать ребёнка, которого убил твой отец. Я мать той женщины, чьё место ты сейчас пытаешься занять!

У меня перехватывает дыхание.

Мир рушится.

— В-вы… — губы дрожат, голос срывается.

— Да, я мать Лайи! — в её голосе боль, неутолимая, разрывающая.

Имя бьёт по сердцу, как лезвие.

— Девушки, которую твой отец безжалостно убил.

— Нет… — Я качаю головой, отступая назад.

— Девушки, чьего мужа ты забрала.

— Нет! — Голос дрожит, но я не могу остановиться. — Я не пыталась занять её место! Я… я…

Но слова предательски застывают в горле.

Мне больно.

Слишком больно.

И невыносимо обидно.

— Госпожа Хюлья, хватит! — резко сказала Ария, её голос прозвучал как удар хлыста. — Кайра не виновата. Она не несёт ответственности за поступки своего отца.

— Как быстро вы все забыли мою дочь… — Голос Хюльи дрогнул от гнева. — Как легко заменили её другой…

Заменили другой…

Эти слова режут меня острее ножа.

— Мы никого никем не заменяли, — твёрдо сказала Руя, сдержанно, но решительно. — Мы потеряли Лайю. Для нас это была невосполнимая утрата, она была частью нашей семьи. Но это не значит, что Арман должен хоронить себя вместе с ней. У всех нас жизнь продолжается, как и у него. И он имеет право быть счастливым.

Она сделала паузу, прежде чем произнести последние слова:

— И он выбрал Кайру.

— Не просто другую женщину… — Голос Хюльи сорвался на шипение. — А дочь убийцы моей дочери! Я этого не приму.

Её взгляд метнулся ко мне, и в нём вспыхнула такая ярость, что я непроизвольно отступила назад.

— Эта девушка — такая же убийца, как её отец! — выплюнула она. — Она виновна в смерти моей дочери точно так же, как он!

Из глаз хлынули слёзы. Я качаю головой, но не нахожу в себе сил что-то сказать.

— Кенан, забери свою тётю и уходите! — резко приказала Камилла. — Кайре нельзя волноваться!

— Твой отец убил мою дочь… моего внука… — Голос Хюльи дрожал от ярости и боли. — А теперь его дочь забрала её мужа, заняла её место, и мало того — ещё и забеременела!

Её взгляд упал на мой живот. Я инстинктивно прикрыла его руками, защищая своего ребёнка.

Почему они все так его ненавидят?

Мысль о том, что весь мир желает смерти моему ещё нерождённому малышу, разрывает сердце. Как в людях может быть столько ненависти к невинной душе?

— Она пытается занять место моей дочери… — Голос Хюльи сорвался. — А её ублюдок попытается занять место моего внука!

— Хватит! — разнесся мой крик.

Комната замерла. Все взгляды устремились на меня.

— Кто вы вообще такая?! — Я вытерла слёзы и, спустившись по ступенькам, подошла к ней.

Руя попыталась остановить меня, но я уверенно обошла её. Встала напротив Хюльи и встретила её взгляд — полыхающий, наполненный ненавистью.

— Вы потеряли дочь. Мне искренне жаль. Я бы не пожелала ни одной матери пережить такое. Мне жаль Лайю. — Мой голос больше не дрожит, в нём теперь звучит сталь. — Но это не даёт вам права оскорблять меня и моего ребёнка.

Я сделала шаг ближе.

— Он не виноват. Как и я.

Я никогда не чувствовала вины за смерть Лайи. Потому что я не виновата. Я даже не знала её, пока не вернулась. Но с того момента моя жизнь превратилась в ад — из-за неё. И я не позволю никому топтать меня в грязь.

— Я не замена. Мое имя — Кайра.

Я говорю это чётко, осознанно.

— Я не пыталась заменить вашу дочь. И мой ребёнок не замена вашему внуку. Я здесь по праву, как жена Армана. И мой ребёнок здесь по праву, потому что у него есть законное место в этом мире!

Хюлья дрожала от гнева.

— Ты…

— Я не знала вашу дочь, — прервала я её. — И уж точно не вредила ей. В отличие от неё.

— Кайра! — прошипел Кенан, но я даже не посмотрела в его сторону.

— Ты не вмешивайся! — резко оборвала его. — Я слишком долго терпела. Терпела, как меня оскорбляют. Терпела, как меня топчут. Но я не потерплю оскорблений в сторону моего ребёнка.

Я снова посмотрела на Хюлью. Она смотрела на меня с таким бешенством, будто готова разорвать.

Но если она сделает это, я сделаю то же самое.

— Вы обвиняете меня в убийстве вашей дочери? — Я склонила голову набок, пристально глядя на неё. — Но правда в том, что я никогда с ней даже не встречалась. Я не причиняла ей вреда. И уж точно не хотела её смерти.

Я сделала вдох, собирая силу в голосе.

— Но в отличие от неё, я не была причиной чужих страданий. Она стала причиной всей боли в моей жизни. Из-за неё убили моего отца. Из-за мести за вашу дочь мою жизнь разрушили. На меня открыли охоту, пытались убить несчётное количество раз. И каждый раз это было из-за неё.

В груди пульсировало бешеное сердцебиение. Спазм сковал низ живота, но я не позволила себе показать слабость.

— А теперь вы приходите в мой дом и смеете обвинять меня в том, к чему я не имею никакого отношения? Вы смеете оскорблять моего ребёнка?

Я подалась вперёд.

— Я не позволю вам этого.

Голос мой стал холодным, как сталь клинка.

— У вас нет такого права. Ни у кого нет.

Мой ребёнок не ублюдок. Он не виноват. Он не чья-то замена. Он имеет право на жизнь.

Я перевела дыхание, затем, жёстко и отрезающе, произнесла:

— А теперь убирайтесь из моего дома. Сейчас же.

Я увидела, как трясутся её руки. Как перекосило лицо от гнева. Как вспыхнули глаза.

— Ты… змея! Гадюка!

Она резко вскинула руку, замахиваясь для удара.

Я не отпрянула, не закричала. Я лишь зажмурилась, крепче сжав руки на животе, защищая ребёнка.

Раздался вскрик девочки. Голос Кенана.

Но удара не последовало.

Я медленно открыла глаза.

Передо мной стояла крепкая, непоколебимая спина. Арман. Он схватил её за запястье, не дав ударить меня. Сзади них стоял Арслан и Азат. Когда они вернулись, что мы не поняли?

— Никогда. — Его голос был тих, но в этой тишине гремела угроза.

Он сжал её руку сильнее.

— Больше никогда не смейте поднимать руку на мою жену.

Хюлья вздрогнула.

— Кто бы это ни был… — Арман посмотрел на неё ледяным, бескомпромиссным взглядом. — Если кто-то ещё раз поднимет руку на неё…

Он наклонился чуть ближе.

— Я её сломаю.

— Пусти! — Она вырвалась из его хватки, голос дрожал от гнева и боли. — В день её смерти ты поклялся мне, что накажешь её убийцу. Что ты сейчас делаешь, Арман?

Она заглянула ему в глаза, пытаясь найти там хоть крупицу раскаяния.

— Да, я давал клятву… — Арман выпрямился, поправил пиджак, скрывая напряжение. — И я сдержал своё обещание. Шесть месяцев я убивал каждого, кто имел хоть какое-то отношение к тем событиям. Я нашёл заказчика и убил его за столом. Доган Сезер мёртв.

Имя отца болью отозвалось в моём сердце.

Отец не был виновен. Кто-то другой убил её. А мой отец… он просто пытался защитить убийцу.

— Я сделал всё, чтобы отомстить за её смерть, — продолжил Арман.

— Поэтому ты женился на дочери этого убийцы? — голос женщины сорвался на насмешку, но в нём слышалась ненависть.

— Кайра не виновата, — твёрдо сказал Арман, и его взгляд нашёл меня. В его глазах было нечто большее, чем защита — тепло, нежность, боль. — Она не имеет к этому никакого отношения. Она самая невинная жертва этой ситуации.

— Ох, какая жертва… — с ядом в голосе усмехнулась Хюлья. — Она недалеко от тебя ушла, кстати. Спала с убийцей своего отца.

Я вздрогнула, крепко сжала кулаки, чувствуя, как в груди растёт страх и стыд.

— Госпожа Хюлья, хватит, — Арман снова посмотрел на неё. Его голос звучал ровно, но в глазах вспыхнул гнев. — Если у вас есть проблемы с моей женой, решайте их со мной. Не трогайте её. Я этого не потерплю.

— Как ты мог так поступить с Лайей? Ты совсем не любил мою дочь?!

Я перевела взгляд на Армана. Он молчал.

— Хорошо, ты женился, я понимаю, жизнь продолжается… — голос женщины дрожал от эмоций. — Но ты не мог выбрать кого-то другого? Почему именно дочь убийцы моей Лайи?

Арман поднял на неё глаза.

— Потому что я её люблю, — спокойно, но твёрдо ответил он.

Моё сердце сжалось.

— Для меня она не “дочь убийцы”. Это всего лишь Кайра. Она не сделала никому зла. Это я причинил ей боль, разрушил её жизнь…

Его взгляд нашёл мой, и я увидела в нём не только любовь, но и боль.

— Её единственная ошибка была в том, что она полюбила меня.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как горячая слеза скатилась по моей щеке.

Внезапно раздался громкий звук пощёчины.

Я вздрогнула и закрыла рот рукой. Голова Армана дёрнулась в мою сторону, он зажмурился, глубоко выдохнул, сжав кулаки. На его челюсти заиграли жёсткие жилки.

Когда-то он сказал, что я была единственной, кто когда-либо осмелился дать ему пощёчину. Он ненавидел это.

— Ты дал слово Хазару! — гневно выкрикнула женщина. — Когда он спас тебе жизнь и умер из-за тебя, ты поклялся, что защитишь мою дочь! Итог? Моя дочь мертва, а ты живёшь спокойно!

— Я сдержал своё слово перед господином Хазаром, — Арман выпрямился. Его голос был твёрдым, но в глазах читалась боль. — Я никогда не разбивал сердце Лайи. Я не причинял ей боли. Она никогда не плакала из-за моих ошибок. Я оберегал её. Я дал ей возможность уйти, начать новую жизнь. Я сказал, что уеду, если она попросит. Но она отказалась. Она осталась.

Он вздохнул. Я видела, как ему больно.

— Лайя погибла из-за меня… — его голос сорвался. — Я это знаю. Вы можете ненавидеть меня, пытаться сделать мне больно… Я приму это. Но я не позволю вам тронуть Кайру. Она ни в чём не виновата.

— Лайя была права… — голос Хюльи стал почти шёпотом, но от этих слов похолодело внутри. — Ты никогда её не любил.

Арман замер.

— Что…?

— Она всегда говорила, что твоя забота, привязанность — это не любовь. Это лишь обязательство, данное её отцу. Я говорила ей, что она ошибается… Но она была права.

Его спина напряглась. Он стиснул зубы, а я почувствовала, как в груди что-то сжимается.

— Если бы на её месте была другая, ты бы её даже не заметил. Но сейчас… сейчас я вижу, как ты смотришь на эту девушку.

Она посмотрела на меня.

— Ты любил Лайю из-за обещания. А эту — по-настоящему.

Я затаила дыхание.

— Уверена, если она умрёт, ты умрёшь за ней. Не так ли?

Арман посмотрел на меня, и ответ был в его глазах.

— Прекрасно. Дай Аллах, она умрёт на твоих глазах.

Я услышала собственный судорожный вдох.

— Надеюсь, ты никогда не будешь счастлив, — женщина сжала кулаки. — Я буду молиться Всевышнему, чтобы он забрал у тебя самое дорогое. Чтобы эта девушка умерла так же, как Лайя.

Мои ноги задрожали.

— Как и её ребёнок.

Слёзы хлынули из моих глаз.

— Руя! Ария! Уведите Кайру в дом! — резко приказал Арман, не отрывая взгляда от женщины.

Я не могла двинуться. Тело будто окаменело от страха.

— Дай Аллах, ты не возьмёшь на руки своего малыша! — закричала она, смотря на меня. — Пусть ты захлебнёшься в собственной крови, как моя дочь!

Я зажала уши, слёзы обжигали щеки.

— Амиран! — громкий голос Арслана прорезал воздух.

Следующее, что я почувствовала — сильные руки, подхватившие меня.

— Тише… — раздался низкий голос Амирана.

Он прижал меня к себе и быстро понёс в дом. Моя голова бессильно упала ему на плечо, а из глаз всё ещё текли слёзы.

Я видела боль Армана и его сожаление. Но больше всего я боялась, что слова этой женщины сбудутся. Этот страх сковывали мое тело, ее проклятие эхо раздаются в ушах.

***Арман

«Пусть ты захлебнёшься в собственной крови, как моя дочь».

Эти слова звучат в моей голове, будто заело пластинку. Они не просто звучат — они скребут по моему разуму, оставляя за собой глубокие борозды.

Дверь за Кайрой захлопнулась, но я не мог сдвинуться с места. Я смотрел на мать Лайи — женщину, что когда-то была просто убитой горем матерью, а теперь стояла передо мной, наполненная ненавистью, которую я не мог заглушить никакими словами.

— Как вы можете так говорить?! — мой голос срывается на крик. — Она беременна!

Она не дрогнула. Не отшатнулась. Только сжала кулаки, словно ей не хватало сил держать себя в руках.

— Надеюсь, её ребёнок умрёт так же, как малыш Лайи в её животе.

Мир будто рушится вокруг меня. Глухой гул заполняет уши, кровь стучит в висках.

— Кенан! — Я резко повернулся к нему, но в следующий миг понял, что смотреть на него невыносимо. Ярость разрывает меня. Единственная причина, по которой я не убил её прямо сейчас, — это Лайя. Её память.

Кенан шагнул вперёд, схватил её за руку.

— Тётя, хватит. Пойдём.

Но она вырвалась и подошла ко мне вплотную. Её глаза были черны, как бездна.

— Ты никогда не будешь счастлив, Арман. Каждое твоё счастье будет омрачено. До конца своих дней ты будешь гореть в том огне, который ты поселил в моём сердце. Ты будешь утопать в крови моей дочери.

Она дрожала. От гнева. От боли.

— Та девушка, — она резко указала в сторону дома. — Она тоже никогда не будет счастлива. Я буду молиться, чтобы она умерла ещё более жестокой смертью. Пусть ты никогда не сможешь насытиться ею. Пусть смерть, боль и потери никогда не оставят тебя. Дай Бог, ты до конца своих дней будешь мучиться и страдать.

Меня накрывает.

Тяжело. Давяще.

Где-то в глубине души страх, который жил во мне годами, рвётся наружу, цепляется за эти слова, за это проклятие, вырывая из-под ног почву.

— Хватит! — Голос Арслана звучит резко, как удар хлыста.

Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Арслан схватил её за руку, дёрнул назад так жёстко, что она едва не упала.

— Арслан! — Кенан шагнул к ним, но Арслан метнул в его сторону ледяной взгляд.

— Ты закрой свой рот, Ферас! — Он снова посмотрел на неё. — Единственная причина, по которой ты ещё дышишь, — это моя память о Лайе. Но не искушай судьбу. Моё терпение не бесконечно. Если ты вылила весь свой яд — проваливай из моего дома.

Он отпустил её с отвращением, а потом перевёл взгляд на Кенана.

— Она больше не войдёт на мою территорию. Понял? Я слишком долго был благосклонен к этому. Но хватит. Оставьте моего брата в покое. Он достаточно пережил. Если ещё хоть раз кто-то из вас попытается требовать от него отчёта за его счастье, вам придётся столкнуться со мной.

Я молчу.

Просто смотрю на асфальт под ногами, но даже он кажется зыбким, ненадёжным.

Когда я хотел всего лишь… семью.

Почему за желание быть счастливым приходится так расплачиваться?

Но хуже всего — её слова.

Проклятие.

Её голос эхом звучит в моей голове, и чем дольше я его слышу, тем сильнее он въедается в меня, проникает под кожу, просачивается в кости.

«Ты будешь утопать в крови моей дочери».

Я чувствую, как страх, который жил во мне с момента как я полюбил Кайру, тянет свои холодные пальцы к горлу.

А что, если…

Что, если она права?

Что, если судьба действительно не оставит меня в покое?

Что, если она отнимет у меня всё? Если я потеряю Кайру и нашего малыша?...

Сломанный судьбой

— Арман? — Тяжёлая рука брата легла мне на плечо, будто пыталась удержать меня на краю бездны. — Не слушай её слова. Она просто обезумела от своей боли.

Я медленно поднял взгляд. В глазах Арслана было то же самое, что сейчас разъедало меня изнутри. Боль, гнев, бессилие. Он знал, каково это — бороться за счастье и проигрывать. Он знал, каково это — любить, когда мир жаждет твоей гибели.

— Почему мне приходится расплачиваться за своё счастье этим? — тихо спросил я, ощущая, как в горле встаёт ком. — Почему за каждую секунду радости я должен платить кровью? Почему всегда так?

Я сглотнул, но боль не отступила. Напротив, она сдавливала горло с такой силой, что казалось, я вот-вот разорву его собственными руками. Я всегда знал, что жизнь несправедлива. Но не до такой же степени.

Прошло несколько дней с тех пор, как я узнал, что стану отцом. Отец. Слово, которое должно было принести мне радость, но вместо этого отравило меня. Как я мог радоваться, если весь мир ополчился против нас? Мне казалось, что они желают смерти моему ребёнку, что они ненавидят сам факт его существования.

— Из-за меня Кайра и мой ребёнок страдают. Всё — только из-за меня.

— Не смей так говорить, чёрт возьми! — голос Арслана был полон ярости, но я знал, что эта ярость не ко мне. — Ты не виноват. Единственное, чего ты хотел — это быть счастливым. Это не преступление, Арман. Это не грех и не ошибка.

Я слабо усмехнулся.

— Мне жаль… — шёпот вырвался из моего горла прежде, чем я смог его остановить. — Жаль, что я — это я.

Я впервые признался в этом вслух.

— Если бы я мог изменить свою истинную сущность… — мой голос сорвался, но я продолжил. — Я бы хотел, чтобы у нас с Кайрой была другая история. Другая жизнь. Чтобы мы встретились в другом месте, будучи другими людьми. Может быть, тогда всё было бы иначе. Может быть, тогда у нас был бы счастливый конец.

Но я больше не был уверен, что для нас возможен хоть какой-то конец, кроме трагического.

Арслан молчал. Его взгляд пронзал меня, но он не пытался ни оправдать мои слова, ни опровергнуть их. Потому что он знал. Чёрт возьми, он знал. Он сам когда-то стоял на этом же месте. Но разница была в том, что у него ещё был шанс. А у меня… У меня не было даже надежды.

Мы вернулись в дом. В гостиной царила гнетущая тишина, пропитанная напряжением и невидимой бурей эмоций. В центре комнаты, сгорбившись, сидела Кайра. Она сжимала голову руками, её плечи вздрагивали от рыданий. В воздухе витала невыносимая тяжесть, будто сама судьба замерла, наблюдая за этим моментом.

Я подошёл к ней, опустился перед ней на колени и осторожно коснулся её холодных, дрожащих рук. Она вздрогнула, словно от удара, и подняла на меня заплаканные, полные боли глаза.

— Кайра… — мой голос звучит приглушённо, умоляюще. — Прошу тебя, не плачь…

Её губы дрожат, в глазах полыхает горечь. Внезапно она убирает мои руки, резко поднимается на ноги.

— Не плакать? — её голос срывается, в нём звучит ярость, разочарование и невыносимая боль. — Ты слышал, что говорила эта женщина? Она проклинала меня! Проклинала моего ребёнка!

Кайра обводит комнату взглядом, наполненным слезами и отчаянием. Никто не произносит ни слова. Все сидят, будто застывшие, но в их взглядах — напряжённое молчание, наполненное скрытыми эмоциями.

— Что я вам сделала? — её голос ломается, превращаясь в шёпот. — Почему я вынуждена проходить через всё это? Почему мне приходится терпеть ненависть, боль, страх? Почему на меня обрушилось столько зла?

Я не нахожу ответа.

— Я никогда никому не причиняла вреда, — её голос звучит чуть тише, но в нём слышатся надломленные ноты.

— Никогда, — выдыхаю я, подтверждая её слова, но от этого только сильнее ощущаю собственное бессилие.

— Тогда почему? — её глаза сверкают слезами, но в них уже нет надежды, только бездонная боль. — Почему я вынуждена бороться за место под солнцем, словно преступница? Почему мне ненавидят просто за то, что я существую? За то, что ношу под сердцем ребёнка? За что проклинают меня и моего малыша?

Её плечи вздрагивают, губы дрожат. Она пытается сдержаться, но голос снова ломается.

— Моя единственная ошибка была в том, что я полюбила тебя, Арман… Это всё, что я сделала.

Я закрываю глаза, будто пытаясь заглушить её слова, но они уже пронзают меня насквозь.

— Прости… — мой голос звучит глухо, неуверенно.

— Не смей просить прощения. — Она смотрит на меня, и в этом взгляде больше нет тепла. Только ледяная пустота. — Никакие слова не смогут исправить того, что произошло. Этот мир разрушил меня. Моя семья отвернулась от меня. Твои враги желают мне смерти. Семья Лайи готова растерзать меня. Все они, словно сговорившись, хотят уничтожить меня и моего ребёнка… И всё это — только потому, что я полюбила тебя.

В комнате стоит гнетущая тишина. Я слышу, как кто-то из моих родных тяжело вздыхает, кто-то тихо ахает. Но я уже ничего не чувствую.

— Если бы у меня была возможность… — Кайра делает глубокий, прерывистый вдох, но её голос дрожит, — …я бы никогда не полюбила тебя.

Воздух выходит у меня из лёгких, будто меня ударили в грудь.

— Лучше бы ты никогда не появился в моей жизни. Будь проклят тот день, когда я вернулась сюда. И будь проклят тот день, когда я отдала тебе своё сердце. Будь проклята любовь, которая сожгла меня заживо.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я чувствую, как холод сковывает моё тело, как что-то внутри меня ломается.

— Я ненавижу тебя, Арман. — Её голос полон ледяного отчаяния. — Всем своим сердцем. Всем, что у меня осталось.

Она проходит мимо меня, её шаги звучат в моих ушах как удары гвоздей в крышку гроба. Я не двигаюсь. Не поворачиваюсь. Не делаю даже вдоха.

Просто стою и смотрю на пустоту, оставшуюся после неё.

Пустоту, которая сжирает меня изнутри.

— Арман… — я слышу голос сестры, но не поднимаю на неё взгляд.

Ария говорит тихо, почти умоляюще:

— Кайра расстроена. Она сейчас не в лучшем состоянии. После всего, что произошло, это слишком сильный стресс для неё. Она беременна, и её слова…

Она осекается, словно не в силах продолжить. Как бы она ни старалась смягчить удар, я знаю правду.

Кайра сказала именно то, что чувствует. Она ненавидит меня.

Когда-то, в самом начале наших отношений, она тоже ненавидела меня, но тогда это было другим. Лёгкой, упрямой ненавистью, вызовом, искрой, которая лишь разжигала огонь между нами. Сейчас же это было что-то совсем иное. Глубокая, всепоглощающая ненависть, пропитанная болью и отчаянием.

И эта ненависть убивала меня.

Она не осознала, что её слова разорвали меня на части. Если бы она тогда выстрелила в меня, это было бы легче, чем эта боль.

Я делаю вдох, с трудом находя в себе силы говорить:

— Позаботьтесь о ней. Не оставляйте её одну. Сейчас ей нужна поддержка.

Я чувствую на себе взгляды родных. Они смотрят на меня так, будто боятся, что я сделаю что-то безрассудное.

— Куда ты уходишь? — спрашивает Арслан.

— Подальше отсюда. — Я поднимаю на него взгляд, в котором нет ни гнева, ни эмоций. Только пустота. — Моё присутствие только ухудшает её состояние. Я не хочу рисковать. Если для её спокойствия нужно, чтобы она не видела меня… я побуду подальше. Она останется здесь, в безопасности.

Я не жду их ответа. Просто разворачиваюсь и выхожу за дверь.

— Арман! — Азат догоняет меня, но я не останавливаюсь. Просто сажусь в машину, завожу мотор и резко выезжаю со двора, нажимая на газ.

Город передо мной размывается, уличные огни сливаются в одно сплошное пятно, но я не смотрю на них. В голове звенит её голос.

«Я ненавижу тебя, Арман.»

Её слова, словно яд, впитались в мою кровь, распространились по венам, разъедая меня изнутри.

Я был причиной всех её несчастий. Я причинил ей боль. Моё существование разрушало её.

Если единственное, что я могу для неё сделать — это исчезнуть…

Я сделаю это.

Даже если для меня это равносильно смерти.

***Кайра неделю спустя.

Дом был огромен, но он давил на меня, сжимал со всех сторон. Его стены были слишком высокими, потолки — бесконечно далёкими, коридоры — тянулись, словно лабиринт без выхода. Я чувствовала себя крошечной, потерянной в этом бесконечном пространстве. И ещё более одинокой.

Прошла неделя с нашей ссоры. Арман ушёл в ту ночь и не вернулся. Он даже не приходил домой ночевать. Я провела все эти дни в своей комнате, не выходя за её пределы. Девочки пытались вытащить меня, развеселить, занять чем-то, но я отмахивалась, пряталась от них, закрываясь в себе. Мне не хотелось видеть никого. Утренняя тошнота, слабость, вечная сонливость истощали меня. Я почти не покидала постель, сжимая в пальцах тонкое одеяло, словно в нём было спасение.

В доме шла подготовка к столетию компании. Ария и Руя занимались организацией, Камилла выбирала платье. Все были чем-то заняты, но мне было всё равно. Я будто выпала из жизни.

Я узнала от Руий, что Арман вместе с Арсланом проводит всё своё время в компании, готовясь к годовщине. Он нашёл идеальный способ избегать меня. Если одна часть меня была рада этому — мне не приходилось сталкиваться с ним, снова вспоминать тот разговор и ту боль, — то другая часть… Она скучала.

Скучала до боли в груди.

Я ненавидела это чувство. Оно было неправильным, противоестественным. Как я могла скучать по человеку, который оставил меня? Как я могла хотеть его присутствия, если именно он причинял мне столько боли?

Но беременность изменила меня. Гормоны сделали меня уязвимой. Мне хотелось укрыться в его объятиях, найти защиту в его тепле, услышать его голос. Мне хотелось просто заснуть рядом с ним, чтобы кошмары, наконец, оставили меня в покое.

Но его не было.

Каждую ночь я снова оказывалась в темноте. В одиночестве.

Каждую ночь мои кошмары становились реальностью.

Я задыхалась.

Просыпалась в холодном поту, сердце бешено стучало, а руки дрожали так сильно, что я не могла их остановить. Иногда мне казалось, что я до сих пор там, в той комнате. Что этот ублюдок снова нависает надо мной, что его руки снова касаются моего тела. Я слышала его голос — низкий, мерзкий, пропитанный похотью. Он говорил что-то, нашёптывал мне на ухо, а я не могла закрыть уши.

Мои воспоминания начали возвращаться.

С каждым днём они становились чётче.

Сначала это были отрывки. Голоса, звуки, обрывки слов. Затем образы. Лицо мужчины, его тёмные глаза, его улыбка — отвратительная, самодовольная. Затем прикосновения.

Я помнила, как пыталась сопротивляться.

– Ты же хочешь этого, да?

Я чувствовала его прикосновения.

– Тебе нравится, когда тебя трогают?

Я не могла двигаться. Не могла закричать.

Помнила, как тело не слушалось меня.

Я не была без сознания. Напичканная наркотиками, я осознавала всё, что происходило. Я чувствовала каждое прикосновение, каждую секунду этого ужаса. Я помнила, как пыталась кричать, но мой голос застрял в горле. Как хотела ударить его, но руки были ватными, словно не мои. Как умоляла своё тело двигаться, но оно меня предало.

И теперь, когда воспоминания стали яснее, мне казалось, что я снова там.

Каждый раз, закрывая глаза, я возвращалась в ту ночь.

Я задыхалась, теряя связь с реальностью. Всё внутри меня сжималось от страха, а в горле вставал ком, который невозможно было сглотнуть.

Я боролась.

Каждую ночь.

Но я проигрывала.

Эта ночь не стала исключением. Я проснулась от собственного крика. Влажная одежда липла к телу, сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.

— Да накажет тебя Всевышний… — выдохнула я, касаясь дрожащими пальцами горла.

Мне казалось, что чьи-то руки всё ещё сжимают его. Призрачная боль от прикосновений, которых не было, подступила к горлу. Меня затошнило.

Я с трудом поднялась с кровати, накинула халат и сунула ноги в тёплые тапочки. Сон больше не придёт — я это знала. Как и каждую ночь, я вышла в сад, надеясь, что свежий воздух развеет липкий ужас, поселившийся в моей душе.

На террасе было холодно. Снег падал густыми хлопьями, укутывая землю мягким, почти сказочным покрывалом. Зима в этом году была суровой для Стамбула, но мне нравилась эта картина. В ней было что-то умиротворяющее. Я запрокинула голову и вдохнула полной грудью морозный воздух.

Как же я устала… Жизнь выжимала из меня последние силы, и каждый новый день давался с трудом. В груди поселилось странное, необъяснимое чувство — будто всё близится к концу. Стоит лишь немного продержаться, и это всё закончится.

— Почему ты вышла в такой холод без верхней одежды?

От знакомого голоса внутри меня всё замерло.

Я перестала дышать, сердце пропустило несколько ударов, а потом дрогнуло в предвкушении.

— Арман… — шёпот слетел с моих губ, но я не обернулась.

— Да, я, — отозвался он тем же тоном.

А в следующую секунду я почувствовала, как на мои плечи ложится его пальто. Тёплое, тяжёлое, пропитанное его запахом.

Я закрыла глаза, вдыхая этот запах, запоминая его, как когда-то. Как же я скучала… Боль утраты, с которой я научилась жить, вернулась с новой силой.

Арман встал рядом, и я перевела взгляд с сада на него.

Он выглядел… не таким. Родной и одновременно до боли чужой. Словно между нами прошла целая жизнь.

— Ты снова не спишь из-за кошмаров? — спросил он тихо, внимательно изучая моё лицо.

— Ты в порядке? — в ответ спросила я, вглядываясь в его осунувшиеся черты.

Он похудел. Под глазами залегли тени. Был ли он болен? Ел ли вообще? Когда спал в последний раз?

— Я в порядке, — отозвался он ровно, но я видела в его глазах усталость, которая была глубже, чем просто физическая.

Я покачала головой.

— Ты смотрел на себя в зеркало?

Он чуть приподнял брови.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что ты не выглядишь в порядке. Ты выглядишь так, будто пережил войну.

Арман усмехнулся — коротко, горько.

— И проиграл её.

— Когда ты в последний раз ел? Или спал?

Он пожал плечами.

— Не знаю… Вчера? Позавчера? Какая разница? После тебя ни у чего нет вкуса. Ни у еды, ни у жизни.

Его слова задели что-то в груди, проникли в самую душу.

— Пойдём, я приготовлю тебе что-нибудь, — тихо сказала я, не выдержав.

Он не ответил сразу, но, посмотрев мне в глаза, едва заметно кивнул.

Я достаю из холодильника продукты, мои движения точны, но задумчивы. Арман молча идёт за мной, словно тень. Он не мешает, просто наблюдает, и от этого становится немного не по себе. Я чувствую его взгляд на своей спине, даже когда не смотрю на него.

Я разрезаю лосось тонкими ломтиками, приправляю специями, стряхиваю лишнюю влагу с рукколы, а затем выжимаю сок лайма. Арман любит именно так. Я помню это, хотя никогда не спрашивала.

Когда круассаны разрезаны и покрыты сливочным сыром, я кладу поверх лосось и зелень, затем осторожно подаю ему тарелку.

— Поешь, — мой голос звучит мягко, но я не смотрю ему в глаза. — Кофе не дам, — добавляю, чувствуя, как он хочет возразить. — Не сможешь заснуть. Сейчас чай будет готов.

Арман чуть улыбается, берёт круассан, и что-то в его усталой улыбке заставляет меня задержать дыхание. В глазах отражается ночной свет, и они выглядят темнее, глубже.

— Спасибо, — его голос звучит тепло, немного хрипло.

Я резко отворачиваюсь, делая вид, что сосредоточена на чайниках. Верхний маленький чайник я уже беру, когда из нижнего вырывается пар. Он касается моей руки, и я негромко вскрикиваю. Чайник почти выскальзывает из моих рук, но Арман мгновенно оказывается рядом.

Голыми руками он хватает горячий металл и ставит его на столешницу.

— Ты что творишь?! — я в ужасе хватаю его за руки, чувствуя под пальцами обожжённую кожу.

— Ты в порядке? Не обожглась? Вода не попала? — он смотрит только на меня, а не на свои покрасневшие ладони. Его взгляд бегает по моему лицу, шее, рукам, будто проверяя, нет ли на мне ожогов.

— Арман, твои руки… — я шёпотом произношу, потрясённо глядя на покрасневшую кожу.

Он застывает. Наши взгляды встречаются.

— Это не важно, — тихо говорит он, но в голосе звучит что-то болезненное. — Если ты в порядке, то и я в порядке, моя Кайра.

Моя грудь сжимается от этих слов. Я качаю головой.

— Идём, нужно обработать.

Я хватаю его за руку, веду к раковине, открываю кран и регулирую воду — холодную, но не ледяную.

— Держи, — я осторожно подставляю его ладони под струю.

Арман молчит. Он не жалуется, не вздрагивает. Только смотрит на меня.

— Ты всегда так? — шепчу, не глядя на него.

— Так как?

— Бросаешься в огонь ради других.

Он усмехается, но без радости.

— Не ради других, только ради тебя, — просто отвечает он.

Мы так и стоим. Вода течёт по его рукам, я ощущаю его тепло, даже не касаясь. Спустя десять минут я осторожно высушиваю его ладони мягким полотенцем, затем веду к столу.

— Сядь, — говорю я, доставая аптечку.

Он послушно садится.

Я достаю средство от ожогов, капаю немного на ладонь и кончиками пальцев осторожно наношу на его кожу. Он молча наблюдает за моими движениями, но когда я забинтовываю его руки, он вдруг тихо говорит:

— Ты заботишься обо мне.

Я замираю на секунду, затем поднимаю на него глаза.

— Разве это так удивительно?

Арман улыбается. На этот раз по-настоящему.

— Да, Кайра. Это удивительно. После всего…

Я отвожу взгляд, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Что-то в этом моменте — в тепле его тела, в мягкости его голоса, в том, как он смотрит — слишком сильно влияет на меня.

— Теперь сиди и ешь, — говорю я, вставая.

— Если ты рядом, — негромко отвечает он.

И я чувствую, как тепло разливается по моему телу, несмотря на ночную прохладу. Мой взгляд снова основался на его руке. Ему больно. И все из-за моей растерянности.

— Не нужно так переживать, я не умру от этой раны, — голос Армана звучит спокойно, но я тут же резко поднимаю на него взгляд.

— Очень больно? — спрашиваю я, не отрываясь от его рук.

Он усмехается, но в этой усмешке нет лёгкости. Только тень усталости.

— Ты думаешь обо мне, Бабочка?

Я сжимаю губы, не желая отвечать на его насмешку.

— То, что я тебя ненавижу, не значит, что я хочу причинять тебе боль.

Его лицо мгновенно меняется. В глазах мелькает что-то острое, болезненное, как если бы мои слова ударили его сильнее, чем любой удар.

— Не больно, — он сглатывает, но затем тихо добавляет: — Ты можешь бить меня тысячу раз, но ничто не причинит мне такой боли, как твои слова о том, что ты меня ненавидишь.

Моя грудь сжимается. Я не хочу это слышать. Не могу.

— Если ещё немного поговоришь, я уйду, — предупреждаю я, опуская взгляд.

— Не уходи, Кайра, — вдруг выдыхает он и, прежде чем я успеваю отстраниться, его пальцы сжимаются вокруг моего запястья. — Прошу… больше не уходи. Я не буду говорить.

Он качает головой так быстро, будто боится, что я всё равно уйду.

— Клянусь, я не скажу ни слова. Ты даже не услышишь моего голоса… Только останься.

Я сглатываю.

— Хорошо, — тихо шепчу я.

Он выдыхает с облегчением, но затем вновь произносит моё имя:

— Кайра?

— Слушаю.

— Можно мне тебя обнять? Разрешишь?

Я задерживаю дыхание.

— Не делай этого, — шепчу я, ощущая, как во мне всё сжимается. Я больше не могу управлять своими чувствами. Они разрывают меня изнутри.

Я смотрю ему в глаза. Они обращены против света, больше не сияют золотом. В них больше нет жизни. Только пустота и отчаяние.

— Пожалуйста, — его голос ломается, и в этот момент что-то внутри меня рушится. — Обними меня. Мне это сейчас нужно. Я устал… слишком устал.

Я молча киваю, и Арман тут же притягивает меня к себе, обнимая за талию. Он опускает голову, утыкается лицом в мой живот, а его дыхание горячим облаком касается моей кожи.

Я чувствую, как он дрожит. Совсем немного, но я чувствую. Слёзы собираются в уголках моих глаз, но я пытаюсь их сдержать.

А потом он тихо шепчет:

— Я так скучаю по тебе, Бабочка…

И мои слёзы предательски скатываются вниз.

— Я умираю без тебя. Это больно…

Моя рука непроизвольно поднимается, чтобы коснуться его волос. Но замирает в воздухе. Если я прикоснусь… я не смогу остановиться.

Арман вдруг поднимает голову, его глаза ищут мои, его дыхание смешивается с моим.

— Кайра… — он говорит осторожно, словно боясь разрушить хрупкую тишину между нами. — Послушай, мы не можем попробовать снова? Хотя бы попытаться?

Я сжимаю губы, но он продолжает, смотрит так, будто борется с собственными мыслями, пытаясь найти правильные слова.

— Я без тебя бессилен. Мы действительно совсем не можем это исправить?

Я качаю головой.

— Мы совсем не сможем это исправить, Арман. Всё кончено.

— Кончено? — повторяет он, будто не веря своим ушам.

— Настолько, что наша история никогда не будет полной.

Он моргает, осознавая смысл моих слов.

— Неполной… Значит, мы останемся неполными?

— Я устала, Арман, — мой голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. — Ты меня так сильно вымотал, что даже вся моя жизнь не справится с твоей половиной. Ты сам разрушил всё своими руками.

Он молчит.

И затем, спустя долгую паузу, тихо говорит:

— Несмотря ни на что, ты всё равно моя жизнь.

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня всё кричит.

А потом Арман медленно поднимается.

— Спасибо за всё, — он кивает в сторону тарелки. — Но у меня нет аппетита.

Он аккуратно берёт своё пальто со спинки стула, не глядя на меня.

— Я пойду.

— Куда ты? — мой голос почти не слышен.

Арман замирает на секунду, словно раздумывая, но затем тихо отвечает:

— Туда, где я не смогу причинить тебе боль.

Я нахмурилась.

— Что?

Он опускает взгляд, слабо усмехаясь, но в этой улыбке нет ни капли радости.

— Рядом со мной тебе плохо, Кайра. А я хочу, чтобы ты была в порядке.

Его пальцы медленно касаются моих волос, пробегаются по ним с такой осторожностью, будто он запоминает каждую прядь.

— Ты заслуживаешь быть счастливой.

Я напрягаюсь, сжимаю пальцы в кулаки, борясь с желанием остановить его.

— Ты этим хочешь наказать меня?… — не знаю, зачем я это говорю, но слова сами срываются с губ.

Арман качает головой и прижимает ладонь к моему лицу.

— Мне нужно уйти, чтобы ты была в порядке. Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь, Бабочка…

Он на мгновение замирает, словно боится сказать это вслух.

— Я люблю тебя. Люблю больше своей жизни, моя Кайра.

Сердце сжимается, дыхание перехватывает, а его губы осторожно касаются моего лба. Я закрываю глаза, ловя последние мгновения его тепла.

А потом чувствую, как его рука опускается ниже — нежно, почти невесомо касается моего живота.

Я замираю.

— Береги себя… — его голос дрожит, но он заставляет себя продолжить: — И береги нашу дочь.

Я резко открываю глаза.

Дочь?

Он только что сказал… дочь?

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, он медленно отступает. Последний взгляд. Последняя улыбка.

А затем он разворачивается и уходит.

А я остаюсь.

Я слышу, как закрывается дверь, но всё внутри меня онемело.

Мы никогда не говорили о нашем ребёнке. Никогда. Кроме того единственного раза…

Но сейчас он сказал дочь.

Он хочет девочку?

Слёзы обжигают глаза, но я их не вытираю. Только кладу руку на живот, туда, где ещё совсем крошечная, ещё незаметная, но уже такая важная жизнь.

Туда, где он только что оставил частичку себя. И в эту секунду я понимаю: какой бы сильной боль ни была, часть его навсегда останется со мной.

***Кайра

   — Сколько гостей должно быть? — лениво спросил Амиран, развалившись в кресле.

Я сидела на террасе, погружённая в книгу, пока девочки заканчивали последние приготовления для бала в честь годовщины компании. Я наблюдала за ним из приоткрытых дверей террасы. Судя по их деловому виду, они уже стали экспертами в организации светских мероприятий и вечеров с мафиозным лоском и политиками.

— Приглашено более 450 человек, — сосредоточено заявила Руя, не отрываясь от списка. — Министры, чиновники, бизнесмены… в общем, почти вся страна. Плюс представители других кланов и семей. Ну и, конечно, глава Нью-Йоркской Коза Ностры со своей свитой.

— Будет ещё Влад Ястребов, Пахан Братвы, — добавила Ария.

Я медленно перевела взгляд с книги на них. За эти несколько дней я окончательно запуталась в этих именах, должностях и иерархиях. Руя, в отличие от меня, была настоящей королевой всего этого — ориентировалась среди фамилий и кланов, как акула в воде. Я же чувствовала себя потерянной. Всё-таки выросла далеко от этой мафиозной жизни.

— Так стоп, с кем придёт Пахан Братвы? — в голосе Амирана появился интерес. Недавно он скучал, а теперь его будто током ударило.

— Его будут сопровождать его братья, Кирилл и Роман, — невозмутимо объясняла Руя. — И, возможно, его жена Виктория.

— А Катерина? — спросил он, я с интересом прислушалась к их разговору, откладывая книгу в сторону. Может, и не знаю, кто это, но судя по тому, как напрягся Амиран, история обещает быть интересной.

— Нет, с ним будет только одна женщина, и, скорее всего, это Виктория, — пожала плечами Руя.

— Мы надеемся, что это будет Виктория, — вставила Ария.

— Надеемся, — с откровенным сарказмом повторил Амиран. — Если же всё-таки нет, лучше усадите её подальше от нашего стола. И как можно дальше от Кайры.

Меня это насторожило.

— Помолчи, Амиран! — резко осадила его Руя, нервно косясь на меня.

— Вообще-то, я вас предупреждаю, — не сдавался он. — Если Катерина появится на празднике, состояние Армана резко ухудшится.

Я медленно поднялась с кресла и зашла в гостиную. Девочки, увидев меня, переглянулись, а потом хором, возгласили:

— Да не накажет тебя Всевышний, Амиран!

— Да что я сделал? — возмутился он. — Кай…

Он повернулся ко мне, увидел мой взгляд и сразу замолчал.

— Будь я проклят… — обречённо пробормотал он.

— Аминь, — снова хором произнесли девочки.

Амиран выдохнул и встал, явно собираясь ретироваться.

— Я так и знал, что эта встреча ничем хорошим для меня не закончится, — пробормотал он, направляясь к выходу.

Но мой голос заставил его замереть.

— Вернись обратно.

— Милая, я тут внезапно вспомнил, что у меня очень важное дело… — он попытался состроить невинную улыбку.

Я скрестила руки на груди и покачала головой, указывая на диван.

— Не заставляй меня бегать за тобой, Амиран. Я беременная, мне нельзя волноваться. Так что вернись и сядь обратно.

Он тяжело вздохнул и вернулся на своё место, бросив недовольный взгляд в потолок, словно молил небеса о спасении.

— А теперь рассказывай, кто такая Катерина и какое отношение она имеет к Арману, и тем более ко мне? — прищурившись, спросила я.

Амиран оглядел девочек в поисках поддержки, но они дружно замотали головами.

— Мы сюда вообще не вмешиваемся, — быстро сказала Камилла.

— Я вообще тебя не знаю, — добавила Руя, с видом «меня здесь не было».

Амиран застонал, прикрыв лицо руками.

— Да что ж за жизнь-то такая…

— Давай, Амиран, раз уж начал, заканчивай, — я опустилась в кресло напротив него, скрестив ноги. — Кто такая Катерина?

Амиран хмыкнул, словно это был забавный вопрос.

— Катерина Ястребова, кузина пахана братвы, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Я прищурилась.

— Меня не интересует, чья она кузина, — я наклонилась ближе, чтобы не дать ему шанса увильнуть. — Я хочу знать, какое отношение она имеет к моему мужу?

Амиран сглотнул, но быстро взял себя в руки.

— Ну, знаешь, Кайра… Прошлое должно оставаться в прошлом, так что… — он пожал плечами, но мне категорически не понравилось это «так что».

Прошлое?

В смысле прошлое?!

Я медленно подняла на него взгляд, в груди неприятно кольнуло.

— У них был роман? — выпалила я, не давая ему шанса запутать меня намёками.

Амиран качнул головой.

— Я бы не назвал это романом. Скорее… юношеская забава.

Юношеская забава?!

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладонь.

— То есть они встречались, — вывела я логический итог его слов, заставляя его нервно поёрзать. — Сколько? Что между ними было? Почему расстались?

— Всё время, что мы были в России. Она была его первой девушкой. Почему и как они расстались, я не знаю. Мы просто вернулись обратно в Турцию.

Я замерла, ощущая, как внутри медленно загорается пожар.

Его первая.

Катерина — его первая девушка.

А значит, и первая женщина…

Я вспомнила, как мы говорили об этом. Арман уверял, что у него никогда не было мимолётных интрижек. По его словам, он был с тремя женщинами — Лайя, я… и, получается, первая была Катерина.

Я тогда пыталась разговорить его на тему первых отношений, но он отмахнулся: «Это неважно».

Неважно?!

Если это действительно так, то почему у меня ощущение, что что-то осталось неразрешённым?

— Она будет на вечере? — спросила я, и Амиран заметно напрягся.

— Надеюсь, что нет.

Я хмыкнула, но Камилла вдруг решила встрять:

— Кайра, даже если она придёт, это же ничего не значит.

Я скользнула по ней взглядом.

— Если она появится там, значит, для неё ничего не закончилось. Или для них обоих, — я выдохнула, сцепив зубы, а Амиран устало потер лицо.

— Я сойду с ума из-за вас, женщины Эмирханов! — выдал он, резко поднялся и вышел.

— Арман узнает, что он проболтался, и ему не сдобровать, — подметила Ария, кладя на стол список.

Я провела языком по зубам, сжимая чашку.

— Если Арман и эта женщина сделают что-то, что заставит меня неправильно их понять, я убью их обоих прямо на этом вечере.

Воздух в комнате заметно сгустился.

Девочки переглянулись.

— Может, не на вечере, а после? — невинно предложила Руя.

Ария тут же двинула её локтем в бок.

— Чего? Я бы тоже убила.

— Не обязательно ей это внушать, Руя!

Камилла, дослушав наш диалог, с задумчивым видом подняла чашку.

— Ну что ж… Похоже, вечер обещает быть кровавым. — И спокойно сделала глоток кофе. — Кто-то из моих братьев в конечном итоге точно умрет от рук своей женщины.

И я надеюсь, что этой женщины буду не я.

     ***Кайра

Бал в честь столетия компании.

Спустя несколько дней подготовки этот вечер наконец настал. Мы с девочками уже были полностью готовы. Шел последний час перед началом вечера, а мужчин всё ещё не было. Руя начинала нервничать.

Я сидела на мягком диване у окна, позволяя свету ламп касаться ткани моего платья. Каждый его изгиб переливался, словно покрытый россыпью драгоценных звёзд. Этот наряд я выбирала долго, но как только увидела его, поняла — оно моё. Воздушное, лёгкое, будто сотканное из теней ночного неба и первых проблесков рассвета.

Верх платья — глубокий, почти чернильный, плотно облегал фигуру, подчёркивая изгибы и линию плеч. Он был усыпан мельчайшими искрами, похожими на россыпь звёзд после тёплого летнего дождя. Постепенно тёмный цвет растворялся в жемчужно-молочных волнах шёлка, которые струились вниз, играя серебристым сиянием. Эти переливы напоминали предрассветный туман, тот самый миг, когда ночь ещё не ушла, но день уже просыпается.

Юбка спадала мягкими каскадами, словно облака, спускающиеся на землю. Каждое моё движение придавало ей плавность, она колыхалась, будто дышала вместе со мной.

Я провела рукой по корсету, чувствуя, как гладкая ткань подчёркивает талию. В этом платье было что-то завораживающее, что-то, что делало меня частью этой сказки, растворяя в сиянии ночи и блеске огней.

Мои длинные чёрные волосы были собраны в элегантный низкий пучок. Гладкий, идеальный, он плотно прилегал к затылку, создавая образ сдержанной утончённости. Лишь одна свободная прядь, завитая мягкой волной, ниспадала на плечо, придавая образу лёгкую небрежность, а шее — изящную плавность.

Макияж подчёркивал природную красоту, не перегружая лицо. Кожа сияла мягким свечением, словно напитанная внутренним светом. Лёгкий контуринг выделял скулы, а румяна придавали лицу свежесть.

Глаза были подведены тонкими стрелками, вытянутыми к вискам, придавая взгляду кошачью выразительность. На веках переливались тёплые бронзовые тени, будто солнечный свет, пойманный в пыльных частицах воздуха. Длинные, пушистые ресницы делали взгляд ещё глубже, загадочнее.

Губы были окрашены в нежный нюдовый оттенок — естественный, но соблазнительный. Завершающий штрих — лёгкое сияние хайлайтера на скулах и ключицах.

Этот вечер был важен для меня по двум причинам. Во-первых, это был мой первый официальный выход в статусе Кайры Эмирхан — жены Армана Эмирхана. Сотни журналистов будут снимать нас, обсуждать, сравнивать. И я не могла позволить себе выглядеть плохо.

Во-вторых… Арман.

С момента нашей последней встречи прошло несколько дней, но одно его присутствие, даже мысль о нём, заставляла моё сердце биться быстрее. И сейчас, когда я ждала его, это чувство лишь усиливалось.

— Если они опоздают, я их убью, — злобно прошептала Руя.

Она нервно мерила шагами комнату, а длинный подол её тёмно-красного платья плавно скользил по полу, оставляя за собой едва заметный шлейф. Глубокий оттенок бордо подчёркивал фарфоровую гладкость её кожи, а бархатный блеск ткани отражал мягкий свет люстр.

Её волосы, светлые и шелковистые, ниспадали на спину роскошными волнами. Они выглядели как самое дорогое украшение — живое, естественное, сотканное из отблесков утреннего солнца.

Руя напоминала сказочную принцессу. Изящная, благородная, с ноткой сдержанного огня в глазах.

Входная дверь с лёгким скрипом распахнулась, пропуская в дом холодный воздух и шаги мужчин, гулко отразившиеся в тишине. Первым в гостиную вошёл Арслан, за ним следом Кенан и Амиран. Но мои глаза лихорадочно ищут другого. Армана. Его нет.

— Арслан! — грозно посмотрела на мужа его жена, скрестив руки на груди.

Арслан, даже не пытаясь оправдываться, в два шага оказался рядом, нежно взял её лицо в ладони и, не раздумывая, запечатлел поцелуй на её губах.

— Прости, мой Ангел, — его голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой. — Я виноват, но ты же знаешь, как я искренне раскаиваюсь.

Руя закатила глаза и, взяв меховую накидку, ловким движением набросила её на плечи.

— Неважно. Нам пора.

Но Арслан не сводил с неё взгляда, почти пожирая глазами.

— Ты чего так смотришь, как будто впервые меня видишь? — подозрительно прищурилась Руя.

— Просто ты слишком красивая, — с театральным вздохом признался он. — Я даже боюсь, что мне придётся кого-то убить.

— Нет, не придётся, — строго заявила она, ловко защёпнув застёжку накидки. — Этот вечер пройдёт идеально. Без происшествий. Ты меня понял?

— Конечно, понял, — усмехнулся Арслан, глядя на неё с нескрываемым восхищением. — Ты единственный человек в этом мире, кто может мне угрожать, и остаться в живых.

— Ну а как иначе? Ты босс мафии, а я твой босс.

Руя лукаво улыбнулась, взяла его под руку и потянула к выходу. Арслан покорно кивнул, но шепнул ей на ухо с хищной улыбкой:

— С таким раскладом мне остаётся только безропотно обожать тебя… и, возможно, слегка бояться.

Она рассмеялась, и их шаги растворились в ночи.

Гостиная замирает, когда он входит.

Арман останавливается на пороге, его взгляд цепляется за меня, и в тот же миг я чувствую, как мое сердце пропускает удар. Он скользит глазами по мне — с головы до ног и обратно — словно вбирая каждую деталь, запоминая меня заново. В этом взгляде читается что-то большее, чем просто восхищение.

— Ты… — Он делает короткий, прерывистый вдох, будто только что осознал что-то важное. Губы слегка приподнимаются в едва заметной улыбке. — Ты прекрасна, Бабочка.

Я улыбаюсь, и в этот момент пространство между нами сжимается. Этот взгляд… Я видела его недавно — у Арслана, когда он смотрел на свою жену. Взгляд, в котором есть только одна женщина. Взгляд, который заставляет сердце разрываться и сжиматься одновременно.

— Ты опоздал, — наконец говорю я, нарушая тишину. — Я думала, ты не придёшь.

— Как бы я мог оставить тебя одну в такой день? — Голос его мягок, но в нём звучит стальная уверенность.

Он делает шаг вперёд, кладёт на стол две бархатные коробочки. Одна побольше, другая совсем маленькая.

— Что это?

— Без них мы не можем поехать на бал.

Он берёт меньшую коробочку и открывает её.

Мое дыхание сбивается. Там, среди мягкой ткани, покоится моё кольцо, которое я когда-то вернула ему, уходя. И рядом с ним ещё одно — обручальное. Оно создано так, чтобы идеально дополнять первое: россыпь круглых бриллиантов выстраивается в изогнутую линию, напоминающую осколки звёзд, собранные в нежный ореол. Это кольцо мягче, романтичнее — оно похоже на шёпот любви, на отражение чувств, которые невозможно выразить словами.

Я провожу пальцами по прохладной платине, ощущая её вес и значимость. Эти кольца не просто драгоценности. Они — его признание, его выбор, его обещание.

— Ты сделал и обручальное кольцо? — мой голос дрожит от эмоций.

— Окажешь мне честь и позволишь надеть его на твой палец?

Я киваю.

Арман берёт мою руку так бережно, будто боится спугнуть меня, и медленно надевает кольцо. Сначала обручальное, затем помолвочное. Его пальцы задерживаются на моей коже, чуть сжимают её, как будто он хочет оставить на мне свой след.

Но мой взгляд падает на его руку.

На его безымянном пальце тоже кольцо — простое, золотое, но оно сияет для меня ярче всех бриллиантов.

— Ты его выбрал?

Он усмехается, снимает кольцо и протягивает мне. Я осторожно беру его и смотрю внутрь. Там, на гладкой поверхности, выгравированы слова:

«Я твой до последнего вздоха, моя Кайра».

Мои губы дрожат в улыбке.

Я беру его руку и медленно надеваю кольцо обратно.

— Оно тебе идёт.

— Потому что теперь оно на своём месте, — отвечает он.

Я перевожу взгляд на вторую коробочку.

— А это что?

— Мой подарок в честь нашей свадьбы.

Он открывает шкатулку, и я замираю.

Внутри лежит ожерелье. В свете ламп оно сияет так, будто держит в себе целую галактику. Я осторожно беру его в руки и чувствую приятную тяжесть драгоценностей. Бриллианты сплетены в изящный узор, напоминающий цветочное кружево. В самом центре сверкает грушевидный камень — словно звезда, сорванная с небес и запечатанная в металле.

— Это для тебя, — его голос спокоен, но я слышу в нём нечто большее.

Я поднимаю на него глаза. В его взгляде — ожидание. Он не торопит, не давит, но я чувствую, как воздух между нами становится насыщеннее.

— Почему?

Он чуть прищуривается, уголки его губ дрожат в намёке на улыбку.

— Потому что ты единственная, кому это по-настоящему подходит.

Я провожу пальцами по драгоценным камням. Они кажутся тёплыми от моего прикосновения.

— Поможешь мне?

Арман молча берёт ожерелье и подходит ближе. Я поворачиваюсь спиной, и едва его пальцы касаются моей шеи, чтобы застегнуть замочек, по телу пробегает дрожь.

Его дыхание касается моей кожи. Тёплое, обволакивающее.

Моё сердце колотится. Он сейчас поцелует меня. Я знаю. Хочу этого.

Но… ничего не происходит.

Я почти слышу, как он сдерживает себя, как борется с желанием. И от этого напряжение между нами становится ещё сильнее.

На моих губах едва не срывается разочарованный стон, но я заставляю себя молчать.

— Вот теперь ожерелье там, где и должно быть, — его голос низкий, хрипловатый, слишком близкий.

Я вдыхаю глубже, чтобы собраться с мыслями.

Арман отступает первым, но прежде чем отпустить меня, нежно касается пальцами моего плеча.

— Нам пора. Мы уже опаздываем.

Он протягивает мне руку, но я хватаю пальто.

— Одень, — его голос звучит строже. — На улице холодно. Заболеешь.

Он забирает пальто из моих рук и бережно накидывает его на мои плечи.

Я позволяю.

И только после этого кладу свою руку в его ладонь.

— Теперь можно идти, — говорит он.

Мы выходим.

    ***Кайра

     Машина плавно замедляется у старинного величественного дворца, где должен состояться бал. Я замираю, вглядываясь в роскошное здание, утопающее в мягком свете прожекторов. За окном, словно голодные хищники, ждут журналисты, их вспышки разрывают темноту ночи, ослепляя и напоминая о том, что сейчас я окажусь в центре их внимания.

Моё сердце бьётся слишком быстро. Я едва дышу.

— Ты в порядке? — голос Армана тёплый, он касается моей руки, пальцы мягко сжимают мои, словно перенимая моё напряжение.

Я поворачиваюсь к нему, поджимаю губы.

— Мне страшно, — признаюсь тихо, взглянув на него. — Вдруг я всё испорчу? Опозорю тебя перед ними?

Мои глаза на мгновение пробегают по силуэтам репортёров за окном, по микрофонам, устремлённым в нашу сторону.

— Кайра… — он берёт моё лицо в ладони, его пальцы слегка проводят по моей щеке, вызывая мурашки. — Ты не можешь меня опозорить.

Я задерживаю дыхание, а он продолжает, не отводя глаз:

— Ты справишься. Я рядом. И даже если бы мне пришлось выбирать между всем этим миром и тобой — я бы выбрал тебя.

Моё сердце снова дрожит, но уже по другой причине.

— Ты так уверен во мне?

— Не уверен. Я знаю.

Он улыбнулся, но в его глазах я вижу не просто поддержку — там что-то большее. Глубокая, пронизывающая нежность.

— И не забывай, — его взгляд скользит вниз, туда, где моя рука машинально ложится на живот, — ты не одна.

Я киваю, глубоко вдыхая.

— Я не буду нервничать.

— Вот так, умница… — он прижимает мои пальцы к губам, затем плавно выходит из машины и обходит её, чтобы открыть для меня дверь.

Я замираю на секунду, прежде чем вложить свою ладонь в его. Его рука крепкая, надёжная. Я чувствую тепло его кожи, и это помогает.

Я осторожно ступаю на землю, и он тут же наклоняется, чтобы поправить подол моего платья, не давая мне споткнуться.

— Аккуратно, любимая.

Но тут же нас ослепляют вспышки. Камеры работают без остановки, сотни глаз устремлены на нас. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться.

— Просто смотри на меня, — шепчет Арман, чуть склоняясь ко мне.

Я поднимаю на него взгляд.

— Я рядом.

Я хочу взять его под руку, но он опережает меня, переплетая наши пальцы. Сильнее прижимает мою ладонь к своей, и я понимаю почему — он следит за моим пульсом. Он хочет чувствовать каждое моё волнение.

Вопросы журналистов вспыхивают со всех сторон, как выстрелы:

— Господин Арман, можно один вопрос?!

— Господин Арман! Господин Эмирхан!

— Друзья, давайте позже, — отвечает он спокойно, уверенно, ведя меня к дверям дворца.

Но вдруг чей-то голос пронзает шум:

— Это ваша жена?!

Арман останавливается.

На мгновение он смотрит на толпу, затем переводит взгляд на меня.

Я замираю под его пристальным, тяжёлым взглядом.

А потом он улыбнулся. Так, как будто это единственный ответ, который он вообще готов дать.

— Да, — его голос твёрд, глубок. Он звучит так, что не оставляет сомнений. — Это моя жена. Кайра Эмирхан.

Мои губы слегка приоткрываются.

Журналисты тут же набрасываются с новой порцией вопросов, но я слышу только одно — его голос.

«Моя жена.»

Арман крепче сжимает мою руку, ведя меня дальше, но я чувствую, как его пальцы чуть дрожат. Не от волнения. От чего-то другого.

От чувства, которое не нуждается в словах.

Когда массивные двери с тихим шелестом распахнулись, перед нами открылся мир ослепительного блеска и безупречного величия. В этот вечер дворец стал эпицентром власти, денег и влияния — здесь собрались люди, чьи имена управляли странами, рынками и теневыми империями.

Бальный зал был воплощением современной роскоши: высокие мраморные колонны, уходящие ввысь, словно поддерживающие само небо, зеркальные стены, отражающие тысячи огней, и безупречно полированный паркет, по которому мягко скользили гости. В центре зала висела массивная люстра, сделанная на заказ — тысячи тончайших хрустальных элементов переливались в теплом золотистом свете, создавая эффект звёздного неба.

Стены были украшены цифровыми панелями, транслирующими моменты истории компании: кадры первых сделок, заводов, подписанных контрактов, торжественные рукопожатия с мировыми лидерами. Между ними — строгие золотые линии и минималистичные элементы декора, подчёркивающие статус мероприятия.

Гости были соответствующими — элита мира бизнеса, политики и криминала. Мужчины в безупречных дорогих костюмах от лучших дизайнеров, часы стоимостью в состояние поблескивали на запястьях, их улыбки были спокойны и уверены. Женщины — воплощение утончённой роскоши: элегантные платья, идеально сидящие на фигурах, дорогие украшения, безупречно уложенные волосы. В воздухе витали дорогие парфюмы, тонкие, изысканные, но несомненно запоминающиеся.

Официанты, одетые в стильные чёрные костюмы, разносили бокалы с коллекционным шампанским и редким виски, а на длинных столах, покрытых безупречно белыми скатертями, были поданы изысканные блюда от лучших шефов мира: икряные канапе, устрицы с лимоном, мраморная говядина, тонко нарезанная на деревянных подносах, и миниатюрные десерты, тающие во рту.

Атмосфера в зале была пропитана напряжённой элегантностью. В разговорах сквозило скрытое соревнование, в улыбках — тонкая игра власти. Здесь не было случайных людей, только те, кто добрался до вершины — одни честными методами, другие через кровь и сделки, заключённые в полумраке.

Оркестр исполнял современную классическую аранжировку, плавно переходя от чего-то строгого и величественного к тонким джазовым нотам, создавая настроение грации и утончённости. Но в воздухе витало нечто большее — ощущение силы, игры, где каждый ход имел цену.

— Руя постаралась на славу, — пробормотала я, скользя взглядом по безупречной организации вечера.

— Она мастер в этих делах, лучше любого профессионального организатора справится, — ухмыльнулся Арман.

Мы подошли к нашему столу, и едва мы подошли, как к нам присоединилась Руя.

— Вы наконец-то пришли, — сказала она, склонив голову набок и внимательно оглядев меня.

Арман отодвинул стул, помогая мне сесть, а затем наклонился, его тёплое дыхание коснулось моего уха.

— Я пойду к гостям. Развлекайтесь, девочки. Если что, я рядом, хорошо?

Я едва заметно кивнула, и он скрылся в толпе. Почти мгновенно девочки придвинулись ближе, их глаза сияли любопытством.

— Это он подарил? — Руя склонила голову и улыбнулась, указывая на моё ожерелье.

Я молча кивнула, затем подняла руку, показывая своё обручальное и помолвочное кольцо.

— Ох, нет, ты только посмотри на это! — Ария прижала ладонь к губам, её глаза загорелись. — Я видела кольцо на его пальце, — добавила она с хитрым блеском в глазах.

Руя рассмеялась, но в её взгляде читалась искренняя радость за меня.

— Скажи, что вы помирились. Кайра, прошу! — Камилла сложила руки, будто молилась.

Я сглотнула, чувствуя, как тепло растекается по груди.

— Кажется, мы на пути к этому, — прошептала я, не уверенная, что готова сказать больше.

— О-о-о! — протянула Руя, её улыбка стала ещё шире. — Значит, твоя злость сменилась на милость?

— Да? — подхватила Ария, едва скрывая ликование.

Я закатила глаза, но уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Кайра, будь другом и покончи с этим уже, — с притворным страданием выдохнула Ария. — Пусть Арман вернётся домой. Ты же скучаешь по нему?

Я взглянула на неё, а затем медленно выдохнула.

— Скучаю, — честно призналась я.

— Ну вот! — Руя победно вскинула руки. — Поговорите этим вечером и решите свои отношения раз и навсегда.

— Ты заслуживаешь счастья, Кайра, — Камилла коснулась моей руки. — А он — тебя.

Руя мягко обняла меня за плечи.

— Больше не грусти, ладно? Ты будущая мама. Это время должно быть особенным.

Я почувствовала, как тепло их заботы обволакивает меня, наполняя сердце уверенностью. В этот момент я поняла — что у меня действительно есть семья. Они моя семья.

Лёгкий ветерок скользил по коже, принося с собой тонкий аромат жасмина. Вдалеке слышалась музыка, приглушённый смех и звон бокалов. Мы сидели за столом, погружённые в беседу, когда вдруг позади раздался мягкий, мелодичный голос:

— Руя.

Мы обернулись. К нам подошла молодая девушка, примерно моего возраста. Её длинные светлые волосы каскадом спадали на плечи, шелковисто переливаясь в свете люстр. Глаза — кристально-голубые, чистые, сияющие, будто в них прятались звёзды. Она улыбнулась, и эта улыбка была такой тёплой, что на мгновение я забыла, где нахожусь.

Но моё внимание быстро переключилось на её округлившийся живот. Беременность ей шла. Она выглядела так, будто сошла с картины эпохи Возрождения — мягкие черты лица, спокойствие в глазах, изящество в каждом движении. Её атласное платье подчёркивало хрупкость и одновременно силу.

«Как можно быть настолько ослепительной?» — пронеслось у меня в голове.

— Ахузар, — с улыбкой встала Руя, за ней Камилла и Ария. Я последовала их примеру.

— Девочки, вы выглядите волшебно, — сказала Ахузар, её голос звучал приятно, мягко, почти музыкально.

— Ты тоже похорошела. Беременность тебе идёт, — Руя тепло обняла её.

Ахузар засмеялась, провела рукой по животу.

— Спасибо. Хотя иногда мне кажется, что я просто похожа на воздушный шарик.

— Ну уж нет! Ты просто светишься! — вмешалась Камилла, и Ахузар снова улыбнулась, на этот раз смущённо.

Она оглядела нас, а потом её взгляд остановился на мне.

Руя заметила это и, сделав шаг ко мне, представила:

— Ахузар, познакомься. Это та самая знаменитая Кайра Эмирхана, жена Армана.

Знаменитая? Значит, обо мне действительно говорит весь криминальный мир.

— Кайра, это Ахузар Караханлы, жена младшего босса Мурадхана Караханлы.

Ахузар, не раздумывая, протянула руку.

— Приятно познакомиться, госпожа Кайра.

— Мне тоже, — я пожала ей руку, почувствовав её тёплое, уверенное рукопожатие. — Но давайте без этого «госпожа». Просто Кайра.

— Хорошо, Кайра, — легко согласилась она, и её улыбка стала ещё теплее.

В этот момент я поняла, что Ахузар не из тех, кто прячется за статусами и титулами. В её взгляде было уважение, но без лишнего пафоса, без надменности. Это мне понравилось.

Гроза в воздухе

Ахузар присела за наш стол, и мы болтали, пока гости не разбежались по своим делам. Руя пошла к гостям, Камилла и Амиран куда-то исчезли, Ария тоже смешалась с толпой. В какой-то момент я поняла, что осталась с Аху наедине. И честно говоря, она мне нравилась. Мы нашли общий язык так легко, будто знали друг друга всю жизнь.

Но внезапно чей-то голос разрезал этот уютный момент.

— Моя Аху.

К нашему столу подошел высокий мужчина. Темные волосы, проницательный взгляд, смуглая кожа — он напоминал Арслана, но что-то в нем было иное. Строгость? Вес подчинения? Нет. Власть, пропитанная спокойной уверенностью.

Аху только собиралась встать, но он уже склонился к ней, легко целуя её в макушку.

Значит, это и есть Мурадхан Караханлы.

Я слышала о нем, когда отец был жив. Он стал главой своего клана в юном возрасте, и если бы Арслан не взял бразды правления в свои девятнадцать, никто бы не принял Мурада всерьёз. Их разделяли всего несколько лет, но сейчас, наблюдая за ним, я не могла избавиться от странного ощущения — он был похож на Арслана больше, чем Арман.

— Ты как себя чувствуешь? Тошнота прошла? — его голос был ровным, но в нем сквозило беспокойство.

— Да, всё хорошо, — Аху улыбнулась, её голос стал мягче, почти ласковым.

Мурад повернулся ко мне, его взгляд слегка сузился. Он меня узнал.

— Госпожа Кайра.

Я лишь улыбнулась.

— Мурадхан.

В этот момент к нам подошел Арман, но прежде чем он успел что-то сказать, его внимание привлекли трое мужчин у входа.

— Влад и его братья, — сухо сообщил он.

Мурад что-то шепнул жене и, кивнув нам, направился к Арслану и тем, кто уже собрался вокруг.

Я посмотрела на Армана.

— Это и есть пахан Братвы? — спросила я тихо.

Арман медленно перевел взгляд на меня.

— Откуда ты знаешь про них?

— Видела их имена в списке, — пожала я плечами.

Я невольно повернула голову и мой взгляд невольно цепляется за женскую фигуру, появившуюся у входа.

Я мгновенно чувствует перемену в воздухе — этот легкий, почти неуловимый шум, когда кто-то становится центром внимания. Арслан и трое мужчин оборачиваются на нее, она улыбается им, и подходит к ним.

Я вижу эту женщину впервые, но этого взгляда достаточно, чтобы понять, почему мужчины задерживают дыхание. Высокая, грациозная, с фарфоровой кожей, будто сотканной из лунного света. И эти тёмные волосы, струящиеся по спине, как ночь, только что ворвавшаяся в этот зал.

Но самым смелым в ней была ее платье.

Алое, обжигающе яркое, оно сидит на Катерине так, словно было создано для неё. Линии ткани обвивают её фигуру, словно пламя, которое не сжигает, а подчёркивает каждое движение. Открытое плечо, линия бедра, смелый разрез — всё кричит о власти, о контроле, о знании своей силы. Но этот рукав… Изогнутый, словно вырезанный из самой крови, с резкими, почти хищными деталями. Он выглядит так, будто сейчас оживёт и разорвёт всех, кто осмелится встать на её пути.

Арслан шагал уверенно, рядом с ним Влад и его братья, и среди них — эта женщина.

— Арслан с ними идёт сюда, — предупредила я, и Арман повернул голову в их сторону.

На мгновение, всего на одну секунду, его взгляд замер на ту женщину. Но секунды было достаточно.

Я видела, как его пальцы на моем запятые слегка напряглись. Как в глазах мелькнуло что-то странное. Не удивление. Не раздражение. Тень. Он быстро перевел взгляд на Арслана. Но я уже чувствовала, что что-то здесь есть.

— Арман? — Мужчина, стоявший справа от Арслана, шагнул ближе и протянул руку.

— Влад, — как всегда, спокойно и сдержанно ответил Арман, крепко пожимая его ладонь.

Они заговорили на русском, и в этот момент я поняла, что совершенно не понимаю, о чем идет речь. Черт возьми! Их голоса звучали глухо, будто через стекло, оставляя меня за пределами разговора.

— Кажется, ты Кайра? — Раздался мелодичный голос, и я почувствовала легкое движение воздуха рядом с собой.

Все мужчины замолчали. Их разговор оборвался так резко, что тишина показалась оглушительной. Я повернулась и увидела её.

Женщина с безупречно пронзительными серыми глазами, в которых мелькнула искра интереса. Губы, покрытые насыщенной алой помадой, растянулись в легкой улыбке, обещающей игру, где ставки слишком высоки.

— Я Катерина. Сестра Влада, — она протянула мне руку.

Катерина Ястребова. Вот она какая. Красивая. Уверенная. Опасная.

— Кайра Эмирхан. Жена Армана, — представилась я, выдерживая её взгляд, а затем пожала руку.

— Приятно познакомиться, — её голос был ровным, но когда она посмотрела на Армана, что-то в её выражении лица изменилось.

Этот взгляд.

Не просто интерес, не просто симпатия. Это была тлеющая, затянувшаяся привязанность. Ослепшая от желания, затененная чем-то еще.

Я почувствовала, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.

— Что случилось? — Голос Армана, низкий, с легкой хрипотцой, коснулся меня, словно тёплый ветер. Он провел пальцем по моей скуле, заставляя поднять взгляд. В его глазах беспокойство, в голосе — оттенок нежности. — Ты побледнела, моя Кайра. Тебе плохо?

— Нет, — я покачала головой и натянуто улыбнулась, чувствуя, как от его прикосновения по телу пробежала волна тепла. — Наверное, это из-за беременности.

Я краем глаза заметила, как её лицо изменилось.

Легкая улыбка замерла, взгляд дрогнул, словно её что-то ударило. Неуловимо, едва заметно, но я увидела это.

Отлично.

Я позволила себе чуть шире улыбнуться и чуть крепче сжать руку Армана. Пусть знает. Пусть понимает.

Это мой мужчина.

— Арман, не хочешь нас познакомить с твоей прекрасной женой? — с ленивым интересом спросил мужчина в сером костюме, его глаза скользнули по мне чуть дольше, чем следовало бы.

Прежде чем я успела ответить или даже изменить выражение лица, раздался спокойный, но пугающе-холодный голос Армана:

— Держи свои глаза при себе, Кирилл. Пока я их тебе не выколол.

Комната на секунду замерла. Кирилл усмехнулся, но в его взгляде мелькнула осторожность. Арман посмотрел на меня и тут же, будто переключившись, улыбнулся, касаясь моей руки — так естественно, будто этим прикосновением ставил невидимую границу между мной и остальными.

— Милая, — его голос стал мягче, — это Влад Ястребов, пахан Братвы. Его брат Кирилл. И Роман.

Трое мужчин обменялись со мной короткими кивками. В их взглядах не было ни дружелюбия, ни неприязни — просто холодное любопытство.

А затем Арман перевел взгляд на Катерину.

— Катерина Ястребова, кузина пахана Братвы, — представил он её так же бесстрастно, без тени той нежности, с которой только что говорил обо мне. — А это моя прекрасная жена, Кайра Сезер Эмирхан, — произнес он уже с теплом, вызывая у меня легкую улыбку.

Катерина.

Я почувствовала её взгляд на себе — изучающий, пронзающий.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — сказала я, хоть в глубине души понимала, что это ложь. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла вообще не знать их. Особенно её.

— Нам тоже, госпожа Эмирхан, — ровно ответил Влад, голос его был ровным, но цепким.

Арман провел рукой по моим плечам, чуть сжав их, будто напоминая, что я здесь не одна.

— Милая, ты пойдешь к девочкам? — мягко спросил он, но я знала, что это не просьба, а вежливый способ избавить меня от их разговора.

Я хотела было возразить, но понимала, что здесь мне не место. Они будут говорить о бизнесе. И, конечно же, на русском, в котором я не разбиралась.

— Хорошо, — коротко ответила я, а затем, бросив последний взгляд на Катерину, сказала: — Ещё раз приятно было с вами познакомиться, господа.

Я развернулась и ушла.

Но спиной ощущала, что её взгляд все еще следит за мной.

***Арман

Яман возник рядом со мной так стремительно, что мне захотелось развернуться и отправить его обратно туда, откуда он пришел. Но этот болван уже ухмылялся, явно довольный своей новостью.

— Твоя бывшая здесь, — сообщил он с широкой улыбкой, будто только что объявил мне о начале скидок в моем любимом магазине часов.

Я медленно повернул голову и смерил его взглядом, который в некоторых странах приравняли бы к объявлению войны.

— Закрой рот и не трепись об этом где попало, — медленно, сдержанно, делая глоток из бокала шампанского, предупредил я. — Если моя жена узнает, я тебя убью.

Яман развел руками, словно невинное дитя, но в его глазах плясал дьявольский огонек.

— Твоя жена кажется уже в курсе, — протянул он с трудом скрываемой ухмылкой. Затем кивнул головой в сторону зала.

Я проследил за его взглядом — и увидел её.

Кайра.

Она стояла в конце зала, бок о бок с женой Мурада, но вся её суть в этот момент не принадлежала светской беседе. Нет. Она смотрела. Охотничий взгляд хищной птицы был направлен на Катерину, а пальцы её медленно сжимали бокал.

Проклятье.

Почему, из всех женщин на этой земле, я женился именно на той, которая сразу всё понимает?

Яман, явно наслаждаясь этим спектаклем, сделал невинное лицо и шепнул:

— Советую тебе начать читать дуа за упокой своей грешной жизни, Арман.

Я прищурился.

— Отвали, Яман, пока я не сорвал злость на тебе.

Но в этот момент я заметил ещё кое-что — Катерина. Она тоже смотрела. Прямо на меня. Чёрт бы её побрал!

— Катерина каждые двадцать секунд бросает на тебя взгляд, — заметил Яман, которому, кажется, жилось слишком легко.

— Раз мы это заметили, значит, мы туда вообще не смотрим, Яман. — Я резко повернул его голову в сторону от Катерины.

— Скажи честно, — хмыкнул он, — у тебя хоть что-нибудь ёкнуло, когда ты увидел её спустя столько лет?

Я даже не дал себе труда ответить сразу. Вместо этого поднял руку и практически ткнул ему в глаз своим обручальным кольцом.

— Видишь это? — процедил я. — Это кольцо. Это значит, что других женщин нет.

Яман фыркнул.

— Да ладно тебе, твой брак менее стабилен, чем курс валюты. Может, уже сейчас начнёшь привыкать к тому, что Кайра тебя рано или поздно бросит? И сними это кольцо.

Я выдохнул и посмотрел на него с искренним разочарованием.

— Ты правда думаешь, что мне есть дело до других женщин? Слушай внимательно, приятель, — я наклонился ближе и холодно усмехнулся. — Есть Кайра. И есть остальные. Не женщины. Просто люди. Понимаешь? Для меня все эти женщины — просто люди. А Кайра — единственная женщина.

Яман притворно нахмурился, делая вид, что пытается осмыслить мою философию.

— Глубоко, — протянул он. — То есть, если она тебя бросит, ты станешь монахом?

Я усмехнулся и снова поднял руку, демонстрируя кольцо.

— Это кольцо снимается только с моего холодного трупа. Этот брак закончится только после моей смерти. Понятно?

Яман медленно покачал головой и усмехнулся.

— Если у тебя и есть чему учиться, то это верности, дружище.

Я глотнул ещё шампанского и скосил взгляд в сторону Кайры. Она всё ещё наблюдала. Катерина тоже.

Будь всё проклято.

Будь проклят Влад Ястребов, за то, что притащил сюда свою кузину.

Сцена: Катастрофа в приближении

— Арман, будь всё проклято, Катерина идёт сюда, — сквозь зубы пробормотал Яман.

Я резко повернул голову. Чёрт. Она действительно шла в нашу сторону. Прямо, уверенно, словно мне уже вынесен приговор, а она просто пришла его озвучить.

— Яман, даже не смей уходить, — бросил я ему, пока натягивал на лицо улыбку.

Он изобразил оскорблённое выражение.

— Арман, как ты мог такое подумать? Я твоя тень, твоя поддержка, твоя…

— Заканчивай спектакль, она уже здесь.

Катерина остановилась напротив нас, её взгляд был мягким, но цепким — она внимательно изучала мою реакцию.

— Мы можем поговорить? — спросила она.

Я молча повернулся к Яману, в надежде, что он вмешается. Тот, конечно же, сделал вид, что только что оглох.

— Она не мне говорит, а тебе, — усмехнулся он, когда я продолжал сверлить его взглядом.

Я снова посмотрел на Катерину. Ну что ж, выбора нет.

— Конечно, давай поговорим, — ответил я ровным голосом.

Она кивнула, а затем перевела взгляд на Ямана.

— Оставишь нас?

Яман несколько секунд глядел на неё, потом на меня, словно решая, кому из нас двоих сочувствовать.

Наконец, он склонился к моему уху и тихо прошептал:

— Я никогда в жизни не бросал своих товарищей на поле боя, но в сердечных делах я бессилен. Обещаю, что прочитаю дуа за тебя, брат.

Затем он театрально хлопнул меня по плечу, одарил Катерину последней улыбкой и ретировался, будто предчувствовал надвигающийся ураган.

Придурок.

— О чем ты хотела поговорить? — Я медленно поставил бокал на стол, ощущая, как стекло отдает прохладой в ладонь. Взглянул на нее.

— Просто хотела узнать, как ты.

Как я? Дерьмово. До чертиков дерьмово. И все из-за ее присутствия. Потому что я чувствую на себе взгляд Кайры, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы представить, какие мысли роятся у нее в голове. Тысячи сценариев — как убить сначала Катерину, а потом и меня.

— Прекрасно, — отвечаю ровно, потому что знаю: правду она все равно не примет. — А ты?

Катерина слегка улыбается, но в этой улыбке нет тепла. Только старые призраки.

— Сколько прошло с нашей последней встречи?

Я напрягаюсь. Моя маска соскальзывает, пусть всего на долю секунды.

— Восемь лет, — произношу, и голос звучит чужим.

— Восемь… — Она задумчиво кивает, скользя взглядом по моей ладони. — За эти восемь лет ты только сейчас нашел ее?

Она смотрит в сторону Кайры, которая продолжает наблюдать за нами.

— Тогда ты уехал, чтобы найти ее. Ту, которая подарила тебе этот шрам, — ее взгляд останавливается на линии, пересекающей мою ладонь.

Катерина помнит. Черт возьми.

Я надеялся, что она забыла. Что время стерло прошлое, но нет.

— Так сложились обстоятельства, — мой голос спокоен, но внутри я чувствую, как что-то сжимается.

— Ты уехал, женился на Лайе, жил своей жизнью… А потом спустя столько лет нашел ее и снова позволил ей войти в свою жизнь. Что это, если не судьба?

Что-то меняется в ее голосе, в осанке. Катерина больше не улыбается, но я вижу в ее глазах слишком много.

— Интересно, если бы Лайя не умерла, и ты снова встретил Кайру… Кого бы ты выбрал?

Я замираю.

Почему? Почему каждый, кому не лень, пытается поставить меня перед этим выбором? Почему все хотят знать ответ, если он ничего не изменит?

— Мы этого никогда не узнаем, — говорю сдержанно, но Катерина лишь качает головой.

— Ты бы выбрал Кайру.

Мое сердце болезненно сжимается.

— Как выбрал ее тогда, бросив меня. Как выбрал бы ее снова, даже если бы Лайя была жива. Потому что выбора нет, Арман. Ты всегда будешь выбирать ее.

Я смотрю в ее глаза и молчу. Потому что черт возьми… Она права.

Катерина делает шаг ближе, но я отступаю.

— Держи дистанцию. Мы на людях.

Она улыбается, но в этой улыбке горечь.

— Тебе плевать на людей. Тебе важна только Кайра.

— Ты умна как и всегда. Поэтому держись от меня подальше, — я впиваюсь в нее взглядом. — Я не хочу, чтобы моя жена чувствовала дискомфорт из-за тебя.

— Почему она? Хм? — Катерина чуть склоняет голову, словно изучая меня. — Почему среди всех женщин, которые были в твоей жизни, всегда она?

Она выжидает, но я молчу.

— Пятнадцать лет, Арман. Ты грезил ею, искал ее в снах, находил утешение в воспоминаниях о ней. Почему? Что в ней такого?

Я закрываю глаза на секунду, но от этого ее голос только звучит громче в голове.

— Почему Кайра, Арман?

Медленно открываю глаза.

— Почему другие, когда есть она?

Катерина моргает.

— Я никогда не хотел никого другого, — говорю тихо, но твердо. — Не хочу. Кайра была первой и последней. Любовь всей моей жизни. Пойми это.

Катерина не отвечает сразу. Просто смотрит.

— Но человеку свойственно терять, — наконец произносит она. — Это природа. Это причиняет боль.

— Но в конце концов оно того стоит, — на моем лице появляется легкая улыбка. — Кайра стоит всего. Она — величайший подарок, который мне преподнесла жизнь.

Катерина тоже улыбается, но на этот раз ее улыбка разбита.

Она делает шаг назад.

— Я все поняла, — тихо говорит она. — Это я и хотела узнать.

Она протягивает руку, и я, не колеблясь, сжимаю ее ладонь.

— Будь счастлив, Арман, — ее голос дрожит, но она держится. — Ты заслуживаешь счастья.

— Ты тоже, Катерина, — отвечаю мягко. — Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно. И не хочу.

— Знаю…

Катерина выдыхает, отводит взгляд.

— Твоя жена идет сюда, — говорит она, кивая в сторону Кайры. — Я лучше пойду.

Я смотрю, как она разворачивается и уходит, и чувствую, как в груди нарастает странная пустота.

Но я не останавливаю ее.

— Это же она, твоя первая девушка? — голос Кайры был тихим, но в нем скользнула едва уловимая напряженность. Она подошла ближе, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и медленно повернулся к ней лицом.

— Откуда ты это узнала?

— Какая разница? — она чуть приподняла бровь, но в ее взгляде промелькнуло что-то большее, чем простое любопытство. — Почему вы расстались?

Я молча посмотрел на нее. Какой в этом смысл? Какой смысл объяснять что-то, что уже давно погребено под слоем времени?

— Потому что все закончилось, Кайра, — я пожал плечами, заглядывая в ее глаза. — Иногда отношения заканчиваются просто потому, что теряют смысл. Катерина — это прошлое. Давно закрытая глава. Поэтому чтобы ты не придумала в своей прекрасной голове выкинь это.

Кайра внимательно изучала меня, словно пыталась прочитать не только слова, но и мысли.

— Тогда не улыбайся другой женщины, — сказала она, и я прищурился.

— Почему это тебя так беспокоит?

Она медлила, но потом тихо выдохнула:

— Потому что я могу справиться с миллионами женщин, которые смотрят на тебя, но проиграю той, на кого посмотришь ты.

Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Ее голос был спокоен, но я знал, сколько чувств скрывалось за этой фразой.

— Поэтому не смотри на них, не улыбайся им, — добавила она, и в ее словах было не требование, а мольба.

Я медленно улыбнулся, сделал шаг к ней и мягко положил руки на ее талию, притягивая ближе.

— Весь мир видит мой взгляд на тебе, кроме тебя, Кайра. Все вокруг говорят о моей любви к тебе, все ее чувствуют, кроме тебя.

Она тяжело сглотнула, но не отстранилась, позволяя мне провести костяшками пальцев по ее скуле.

— Я люблю тебя, Бабочка, — прошептал я, наклоняясь ближе, так, что наши дыхания слились. — И мои глаза не видят никого, кроме тебя. Пойми уже. Для меня не существует других женщин. Есть только ты.

Она глубоко вздохнула, словно впитывая мои слова, а потом кивнула.

— Тогда смотри только на меня. Улыбайся только мне. Я не хочу видеть, как кто-то становится центром твоего мира.

— Ты центр моего мира. Но все равно, договорились, — улыбнулся я, ловя ее губы в легком, но наполненном теплом поцелуе. — Я не буду смотреть ни на кого кроме тебя. Только ты, только для тебя. Но и ты не расстраивайся, хорошо?

Кайра кивнула, и я провел пальцем по ее запястью.

— Кстати, твой дядя здесь. Ты виделась с ним?

Ее глаза вспыхнули живым светом.

— Дядя Джихан здесь?

Я кивнул.

— Да. Пока что твоя семья все еще часть структуры, но чтобы не причинять тебе дискомфорт, мы выбрали Джихана, чтобы он представлял их.

— Арман… — она взяла мою руку и легонько сжала. В ее глазах мелькнула вина. — Я злилась, вела себя как капризный ребенок и даже не успела поблагодарить тебя.

— За что?

— За все. За то, что не отказался от меня. За то, что спас меня и малыша. За то, что защитил нас и очистил мое имя.

Я нежно взял ее лицо в ладони, пальцами скользя по мягкой коже.

— Моя Кайра, свет моих очей, моя жена с прекрасным сердцем… — я улыбнулся, чувствуя, как ее руки скользнули вверх по моим плечам. — Не благодари меня за это. Я не отказался от тебя и никогда не откажусь. Я защищал тебя и нашего малыша, потому что это мой долг как мужа и отца. И я никогда не позволю, чтобы твое имя было запятнано. Твоя честь — это моя честь. И всегда буду защищать вас. Тебя и нашу дочь.

Я опустил руку на ее живот, чувствуя тепло под ладонью, и Кайра, не сводя с меня глаз, накрыла мою руку своей.

— Знаю, — тихо сказала она, и в этом одном слове было больше, чем тысячи признаний.

***Кайра

Глава

— Дядя? — я застыла, увидев его в конце зала.

Он стоял, легко улыбаясь мне, и в тот же миг вся моя тревога ослабла, будто цепи на груди ослабли хоть на мгновение.

— Моя красавица, как ты? — тепло спросил он, раскрыв руки.

Я шагнула к нему, и его объятия сомкнулись вокруг меня, укрывая от всего мира. Запах… Такой знакомый, такой родной — смесь свежего ментола и лёгкого аромата древесины. Почему-то он пах так же, как когда-то пах отец.

Глубоко вдохнув, я зажмурилась. Сколько бы я ни убеждала себя, что не скучаю по человеку, которого никогда не было в моей жизни, — пустота внутри всё равно напоминала о себе.

— Я в порядке. А ты? — я посмотрела на него, отстраняясь, но не до конца, словно боялась потерять эту секундную иллюзию безопасности.

Дядя провёл рукой по моим волосам, как когда-то в детстве.

— Я в порядке, моя единственная. Я очень волновался за тебя. Всё это произошло, пока меня не было… Чёрт, Кайра, я бы сделал всё, чтобы этого не случилось.

Я кивнула, не в силах сказать, что в любом случае ничего бы не изменилось.

— Знаю, ты бы попытался найти выход.

Он был единственным человеком в семье, кроме Акшына, кто действительно заботился обо мне. Кто не осуждал, не обвинял, не пытался подавить, а просто был рядом.

— Кстати, где ты был? — мы направились к столу, где уже собралась вся семья.

— В Англии, навещал Тугая.

— Тугая? — повторила я, задумавшись.

— Ты, наверное, его уже не помнишь. Тугай — мой сын. Твой кузен.

— А, точно. Как же я могла забыть? — я улыбнулась, и дядя усмехнулся.

— Конечно, забыла. Вы виделись в последний раз пятнадцать лет назад. Хотя в детстве отлично ладили.

Я рассмеялась, вспоминая маленького Тугая. Он был… забавным. Немного странным, но, кажется, именно это нас и сближало.

— Пойдём, познакомлю тебя с ним снова.

— Он здесь? — удивилась я.

— Да. В нынешней ситуации мне нужна помощь, чтобы восстановить бизнес.

Я понимающе кивнула. Эмирханы отняли у них почти всё, и теперь компания дяди стояла на грани банкротства.

Когда мы подошли к столу, я увидела Арслана и Армана, беседующих с кем-то. Высокая фигура мужчины, стоял спиной к нам.

— Тугай, сынок, хочу снова познакомить тебя с Кайрой, — сказал дядя, подходя ближе.

Я остановилась рядом с Арманом, с интересом глядя на кузена.

— Приятно познакомиться снова, Тугай, — улыбнулась я.

— И мне, Кайра, — его голос…

Лёд окутал моё тело.

Мир застыл.

Холод, липкий, парализующий, вонзился в меня, как лезвие.

Он повернулся.

Воздух вытянуло из лёгких.

В голове — вспышка.

«Сдохни, тварь.»

Выстрел.

— Ты… — прошептала я на вдохе.

Он улыбнулся.

Той самой мерзкой, отвратительной улыбкой.

Той, что преследовала меня в кошмарах.

Той, что была последним, что я видела в ту ночь.

— Давно не виделись, Кайра, — склонив голову, он продолжил смотреть на меня, играя уголками губ.

Быть того не может.

Я убила его.

Я же его убила!