Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Наши кошмары, всегда будет нас преследовать, где бы мы не были.» © M.A.S

     ***Кайра 

     Машина тронулась, и меня снова окутал липкий страх. В ушах еще звенит от ударов, кровь пульсирует в висках, а вкус железа на губах напоминает о том, что я бессильна. Я пытаюсь дышать ровно, но каждое движение отзывается болью.

     Руки судорожно сжаты на животе, словно я смогу защитить его от их ненависти, их жестокости. Но я знаю, что нет.

     Они увозят меня. Увозят моего малыша.

     Машина едет слишком быстро. За окном ночь, фонари мелькают мертвенным светом, отбрасывая жуткие тени на лица тех, кто сидит рядом. Водитель молчит. Мужчина, державший меня, смотрит прямо перед собой, но я чувствую его холодное, равнодушное присутствие.

     Грудь сжимает паника, отчаяние рвет меня на части.

     Машина остановилась. Моё сердце сжалось в ледяном тиске, когда дверь фургона распахнулась, и мужчина, который привёз меня сюда, первым вышел наружу.

     — Прошу, госпожа, — спокойно сказал он, делая приглашающий жест рукой.

     Я молча вышла, хотя каждая клетка моего тела кричала, требуя бежать. Это место — мой дом, когда-то. Теперь — лишь гробница воспоминаний, омерзительных, пропитанных болью. Здесь меня пытались продать в чужие руки. Здесь я перестала быть ребёнком. И с тех пор я сюда не возвращалась.

     — Вас ждут, — снова раздался голос мужчины.

     Я сделала шаг вперёд, ноги дрожали, словно от холода, но мне не было холодно. Меня охватывал другой ужас, всепоглощающий, липкий. Словно я снова стала той пятилетний девочкой, которую притащили сюда, сломленную, беспомощную. Только теперь я — мать, которая боится за своего ребёнка.

     Когда я вошла, все уже стояли в гостиной, выстроившись, как судьи, готовые вынести приговор.

     Дед сидел в кресле, его спина прямая, как всегда. Сзади него стояли мои братья — Гекхан и Хакан, безразличные, холодные. Мачеха с жёнами братьев — в стороне. Кроме дяди Джихана и Окана, все были здесь. Мой взгляд вцепился в Акшын, мою племянницу, что стояла у лестницы. Её глаза блестели от слёз, губы дрожали. Она знала. Они все знали…

     Я перевела взгляд на деда, вцепилась в его серые глаза, такие же, как у отца. Только сейчас они были лишены всякого тепла, жестокие, неумолимые.

    — Зачем ты приказал меня привезти? — выдавила я, цепляясь за слабую надежду, что во всём этом есть хоть какая-то логика.

     Дед стукнул тростью о пол так, что я вздрогнула.

     — Из-за твоего позора!

     Я почувствовала, как сжимаются мои внутренности, как будто он стискивает мою жизнь с каждым словом.

     — Что?

     — Я знал, что ты неблагодарная дрянь, которая спит с убийцей своего отца, — его голос был подобен удару хлыста. Я вскрикнула внутри, но снаружи осталась неподвижной. — Но я не думал, что ты настолько бессовестна, что осмелишься забеременеть его выродком!

     Мои колени подогнулись, и страх овладел мной целиком, но хуже всего было то, что этот страх не касался меня. Я боялась за него — за моего малыша, за того, кто ещё не успел появиться на свет, но уже был обречён на гибель по вине этих людей.

     В глазах потемнело. Я отшатнулась, инстинктивно прижимая руки к животу.

— Что ты хочешь от меня? Вы отказались от меня. Чего вам нужно?! — мой голос сорвался. — Зачем ты мешаешь мне уехать?! Чего ты хочешь?

     Когда его холодный взгляд скользнул к моему животу, слёзы, застрявшие на моих ресницах, одна за другой покатились по щекам.

     — В чём его вина? – взмолилась я. — Он ещё совсем маленький.

     Дед поднялся с кресла, и я увидела, как в его глазах вспыхнула безжалостная решимость.

     — Жизнь за жизнь, — произнёс он.

     Я покачала головой, задыхаясь. Его слова, как приговор, прокололи моё сердце. Я почувствовала, как мрак обвивает меня, как холод сковывает каждую клеточку моего тела. Он был готов отнять у меня всё, не понимая, что на кону не моя жизнь, а жизнь невинного, беспомощного создания, которое ещё не сделало ни одного шага в этом мире.

     Моя рука инстинктивно потянулась к животу, пытаясь защитить его, но что я могла сделать? Как остановить этих чудовищ, которые не видят разницы между мной и тем, кто ещё ничего плохого не сделал? Мой голос сорвался, и слова вырвались из груди с мольбой, которая звучала как отчаяние:

     — Он ещё совсем маленький… он не виноват…

     Грудь сжимает паника, отчаяние рвет меня на части.

     — Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого…

     Молчание.

     — Он совсем крошечный… Он ничего вам не сделал…

     Ноль реакции.

     Горло жжет. Плечи трясутся. Слезы уже не текут — их будто высушил страх.

     Я знаю, что они хотят сделать.

     Они не оставят мне выбора.

     Они вырвут его из моего тела, убьют, сотрут любое напоминание о нем, о нас…

     — Прошу…

     — Арман убил моего первенца, моего сына. Будет справедливо, если я заберу его ребёнка.

     Я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

     — Нет… — прошептала я, едва удерживаясь на ногах. — Прошу, дедушка… Этот ребёнок… он твой правнук… Внук твоего сына..

     — Этот ублюдок — никто моему сыну! — рявкнул он так, что мне захотелось сжаться в комок.

     Я обвела взглядом всех, моля о помощи.

     — Пожалуйста… Гекхан… Хакан… прошу вас…

     Пустота. Ноль эмоций.

     Я видела, как они смотрят на меня, на моё тело, как если бы я была ничем, просто объектом их мести. Они не хотели понять, что я стала матерью. Они не могли понять, что я стала человеком, для которого этот малыш — не просто частичка Армана, а частица моей надежды, моего спасения.

     — Мы тебя отпустим, но только когда избавимся от этого, — дедушка кивнул на мой живот.

     Я зашаталась. Кулаки сжимаются. Если я не выберусь — он погибнет. Мой малыш. Моя маленькая жизнь. Я дрожу, прижимая руки к животу, как щит, как последнее укрытие.

     — Нет…

     Я отступила назад, но мужская рука легла мне на плечо, удерживая на месте.

     — Прошу… — я перевела взгляд на мачеху. — Нилуфер, ты ведь тоже мать…

     Она скривила губы.

     — Я не мать, которая носит в утробе ребёнка убийцы своего отца.

     Холод. Бездушие. Жестокость.

    — Ты затоптала нашу честь!

     — Честь?! — закричала я, срываясь. — Вы меня продали Эмирханам за место за столом! Вам не нужна моя честь, вам нужна месть! Если бы я была беременна от кого-то другого, вам было бы наплевать! Всё дело только в том, что это ребёнок Армана!

     — Правильно, — дедушка двинулся ко мне, и я замерла. — Этот выродок — плод его семени. И я не позволю, чтобы он родился! Из моей крови не родиться ещё один ублюдок этой семьи!

     Меня охватила паника. Я развернулась, толкнула мужчину за спиной и бросилась к двери. Но не успела. Боль пронзила кожу, когда меня схватили за волосы и дёрнули назад. Я закричала, но тут же замолчала, когда удар вспыхнул на лице. Голова откинулась, тело подкосилось.

     Передо мной стоял Хакан, его глаза были пустыми.

     — Уведите её и избавьтесь от ребёнка! Останется она жива или нет, мне всё равно! — дедов голос звучал как приговор.

     Руки подхватили меня, тащили, а я не могла бороться. Голова кружилась, тело налилось свинцом. Когда его слова прорезали воздух, они не оставили ничего живого внутри меня. Моя душа была уже мертва, но тело продолжало бороться.

     — Отпустите меня, умоляю… — я не знала, как это будет, но я не могла оставить малыша, не могла допустить, чтобы этот бесчеловечный мир лишил его жизни.

     Но мои слова не дошли до них. Ни одна просьба, ни одна слеза не затронули их сердца. Я была одна, в одиночестве, перед лицом собственной семьи, готовой отнять у меня всё.

     Я почувствовала, как мне сделали укол. Мрак поглотил меня, и я потеряла сознание.

     ***Арман

     Гоню с такой скоростью, что кажется, будто сам воздух сопротивляется, пытаясь замедлить меня. 420 км/ч, я не вижу дороги, я вижу только время, которое утекает сквозь пальцы. Чувствую, как сердце сжимается от ужаса. Я не могу опоздать. На этот раз — нет.

     Если с ними что-то случится… Если наш малыш… Я не смогу жить с этим. Кайра не выдержит. Она никогда не простит.

     Сжимаю руль до боли в пальцах, вдавливаю педаль газа в пол. Мир вокруг превращается в размытый хаос — гудки машин, вспышки фар, предостерегающие сигналы сзади. Арслан и Азат следуют за мной, но сейчас мне плевать на всё, кроме одного: спасти их.

    Через час бешеной гонки передо мной появляется загородный дом, окружённый лесом. Чёртов Сезер выбрал идеальное место для убийства. Но сегодня этот дом утонет в крови.

    Я хватаю два пистолета, перезаряжаю их, вышвыриваю дверь машины и тут же открываю огонь. Охрана у входа даже не успевает среагировать — первая пуля пробивает горло одному, второй получает заряд в грудь, падает, захлёбываясь собственной кровью. Их крики заглушает звук выстрелов.

     — Дерьмо! — слышу сзади, раздаётся визг тормозов, машина Арслана и Азата останавливается, и они тут же вступают в бой. Справа слышатся выстрелы — Рамо и Тарык заходят с тыла.

     Но их слишком много. Сезер знал, что я приду.

     Краем глаза замечаю движение. Охранник выскакивает из-за стены, целится в меня — но Арслан опережает его.

     — Иди в дом, мы прикроем тебя! — кричит он, отправляя очередную пулю в цель.

     Я киваю, перехватываю пистолет удобнее и несусь к дому.

    Стоило мне ворваться внутрь, как на меня сразу бросаются двое. Один пытается выбить оружие из рук, но я блокирую его удар, одновременно стреляя в другого. Первый замахивается снова, но я хватаю его за голову и с такой яростью вдавливаю её в стену, что слышу, как трескается череп. Раз. Два. Три. Кровь стекает по штукатурке, а я бросаю его на пол и бегу дальше.

     Пусто. Дом — ловушка.

     На втором этаже никого, но когда мой взгляд падает на закрытую дверь, внутри поднимается холодная ярость. С одного удара ногой выбиваю её. Пусто.

     Нет. Нет. Нет.

    Я несусь вниз. Подвал. Здесь должны быть подвальные помещения. Где-то…

     Нахожу лестницу и прыгаю вниз по ступеням, едва не падая. Как только оказываюсь в подвале, моё сердце останавливается.

     Кайра.

     Она лежит на койке, её кожа бледная, губы чуть приоткрыты. Безжизненная.

     Нет.

     Ярость захлёстывает меня, срывает с цепи.

     Рядом стоит врач, он вводит что-то в её вену. Медсестры дрожат в углу, охранники поворачиваются, но я не даю им шанса.

     Один. Выстрел — кровь брызжет на стены.

     Второй. Пуля пробивает голову, тело падает на пол.

     Врач замирает, его руки дрожат.

     Я направляю на него ствол.

    — Убери свои грёбаные руки от неё.

     Он отшатывается, шприц падает на пол.

     Подхожу ближе, слышу, как медсестры тихо всхлипывают. Мне плевать. Всё, что имеет значение — она.

    Опускаюсь на колени перед койкой.

    — Кайра.

     Тишина.

     Я наклоняюсь ближе, ищу её дыхание, сердце бешено стучит в ушах.

     — Кайра, чёрт возьми, очнись!

     Её веки дрогнули.

     — Чёрт…

     Я хватаю её за руку. Она холодный, но пульс отчаянно бьётся. Я ещё успел.

     Гнев, боль и страх

     — Что ты, мать твою, дал ей?! — мой голос гремит, раскалывая тишину, как гром, несущий за собой смерть. Я не вижу ничего, кроме этого ублюдка-врача, не слышу ничего, кроме грохота ярости в своей голове. В груди бушует пожар, опаляя каждую клетку.

     — Анестезию… Мы ещё не успели начать операцию… У неё был приступ сердца… — дрожащий голос врача прерывается, когда мой палец нажимает на спусковой крючок.

     Выстрел. Второй. Третий.

     Он не успевает договорить. Его тело дёргается, как марионетка на оборванных нитях, а затем обмякает, расплескав кровь по холодному полу.

     И вдруг…

     — А…Арман…

     Я застываю.

     Её голос.

     Резко поворачиваюсь, и в груди что-то рвётся.

     Кайра открыла глаза. Слёзы струятся по её бледному лицу, её губы дрожат, глаза полны ужаса.

     — Наш малыш… Они хотят его убить… — её голос ломается, превращаясь в шёпот, наполненный болью.

     Чувствую, как мир вокруг рушится. Как будто меня ударили в грудь, выбив весь воздух.

     — Моя Кайра… — я склонился над ней, провожу рукой по её волосам, стирая слёзы, но они не перестают литься. Она боится. Чёрт, она боится за него. За нашего ребёнка.

     — Они ничего не сделали, я успел. Я покончу с этим, слышишь?

     — Спаси нашего малыша… — её рука хватает мою, её пальцы дрожат, сжимая мои. — Я не хочу его терять… Прошу…

     Её рыдания разрывают меня. Медленно, мучительно, как тупым ножом по сердцу.

     Я чувствую, как её страх переплетается с моим. Я тоже боюсь. До чёртового безумия.

     Я не могу её потерять. Я не могу потерять их.

     — Ты его не потеряешь. Ты слышишь меня? — мой голос твёрд, но внутри меня рвёт на куски. — Наш малыш жив, и ты в порядке.

     Я подхватываю её, поднимаю, прижимаю к себе. Она такая хрупкая, её голова падает мне на плечо, её дыхание слабое, прерывистое.

     Нет. Только не она.

     Шаг. Второй. Мир сжимается в узкую точку. Только она. Только наш ребёнок.

     — Арман! — раздаётся голос Арслана, и в подвал вбегают мои люди.

     — Отдай её мне. Тебе нельзя, ты ранен.

     — Не трогай. — Я прижимаю её крепче, чувствуя, как её тепло проникает в меня. — Я сам.

     Мне плевать на свои раны. На боль. На кровь, что стекает с меня, капля за каплей.

     Я её никому больше не доверю.

     Я смотрю на людей, что стоят передо мной. Мои люди.

     — Убейте их всех. Никого не оставляйте в живых!

     Мой голос звучит как приговор.

     Я делаю шаг к лестнице, а затем бросаю через плечо последнее приказание:

     — А потом сожгите этот дом. Пусть сгорит вместе с ними. Никто, кто смеет покушаться на мою семью, не должен дышать этим воздухом. У них даже могил не будет.

     Я поднимаюсь, держа Кайру в руках.

     Её сердце бьётся рядом с моим.

     И пока оно бьётся, я не позволю никому забрать её у меня.

     ***Арман

     Мы приехали в Каденцию. Док и гинеколог уже ждали нас. Я ни на секунду не колебался – осторожно поднял Кайру на руки и отнёс в свою спальню. Она была бледнее мела, безжизненная, словно тень себя самой. Если бы всю дорогу я не чувствовал её пульс и не слышал её слабое дыхание, я бы решил, что…

     Нет. Даже думать об этом не смел.

     Док первым осмотрел её. Я напряжённо следил за каждым его движением, но ничего не спрашивал – не мог. Грудь сдавило так, что казалось, я вот-вот задохнусь.

     — Если закончил, выйди. Пусть она осмотрит Кайру, — выдавил я, не отрывая взгляда от её лица.

     Док коротко кивнул и вышел, оставив меня с гинекологом.

     Когда врач начала осмотр, моё сердце едва не остановилось. Я замер, затаил дыхание, вцепился пальцами в край кровати, пока она водила допплеровским датчиком по животу Кайры. В комнате повисла напряжённая тишина, будто время остановилось.

     А если что-то не так? Если я потеряю их обоих?..

    И вдруг…

     Тук-тук.

     Я замер.

     Слабый, но отчётливый звук.

     Тук-тук.

     Моё сердце словно сорвалось с места, а дыхание сбилось, застряло где-то в горле.

     Этот звук.

     Биение сердца.

     Маленькое. Хрупкое. Но живое.

     Я едва не рухнул на колени, потому что осознание этого удара обрушилось на меня с невыносимой силой.

     Тук-тук.

     Бьётся так отчаянно, так уверенно.

     Я закрыл глаза, позволяя этому ритму проникнуть в меня. Впервые в жизни мне казалось, что мир остановился. Что всё вокруг — шум, хаос, даже страх — исчезло. Осталось только это биение.

     Биение моего ребёнка.

     Нашего малыша.

     Оказывается, в этом мире есть ещё одна маленькая жизнь, чьё крошечное сердце звучит громче всего. Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал, после биение сердца его матери. И в то же время… самый пугающий.

     А если оно остановится?

     Моё дыхание сбилось, сердце пропустило удар, в груди сжалось что-то болезненно-острое.

     Нет. Нет.

     Я не позволю.

     Я не позволю этому сердцу замолчать. Не позволю миру забрать у меня ещё кого-то.

     Где-то вдалеке врач продолжала осмотр, говорила что-то об их состоянии, но я уже не слышал. Я был поглощён этим биением.

     Каждый новый удар — как подтверждение.

     Наш малыш жив.

     И я сделаю всё, чтобы так было всегда.

    — Оно бьётся, — тихо сказала врач, продолжая осмотр. Потом измерила давление Кайры, прощупала её живот.

     — Есть проблемы? — мой голос прозвучал слишком резко, слишком нетерпеливо.

     — Нет. Мама и малыш в порядке, — с лёгкой улыбкой ответила она.

    Я выдохнул. Долго, с дрожью.

     Они в порядке. Оба.

     Я закрыл глаза, на мгновение позволяя этой мысли заполнить меня, прежде чем повернулся к двери. Когда мы с врачом вышли в холл, там уже собралась вся моя семья. Их лица были напряжёнными, встревоженными.

     — Кайра и наш малыш в порядке, — сказал я, и все с облегчением выдохнули.

     — Слава Аллаху… — Руя опустилась на диван, прикрыв лицо руками.

     — Как в целом её состояние? — обратился я к Доку и гинекологу.

     — Нужно провести полное обследование, — ответил Док. — Сейчас ничего критического, но беременность может осложниться. Ты знаешь.

     Я кивнул. Знал. И если вдруг появится угроза…

     Нет. Я этого не допущу.

     — Мы приедем на обследование, когда она немного окрепнет. А с малышом точно всё в порядке? — я посмотрел на гинеколога, не скрывая тревоги.

     — Пока да. Но для уверенности нужно обследование. Сейчас их жизни ничего не угрожает.

    Я кивнул, собираясь сказать что-то ещё, но тут внезапная острая боль пронзила бок. Я пошатнулся, выругался сквозь зубы.

     — Чёрт…

     — Блядь, Арман! — голос Арслана прозвучал громко и яростно. В следующее мгновение он оказался рядом и дёрнул мою майку вверх. — Ты серьёзно?! У тебя все швы разошлись, придурок!

     — Да чтоб вас всех… — прорычал Док, быстро осмотрев меня. Он сорвал с себя пиджак и пошёл вниз, в подвал. — Спускайся. Немедленно.

     Арслан тут же подставил плечо, но я отмахнулся:

     — Я сам могу идти.

     — Заткнись. Или я сломаю тебе хребет, и тогда точно придётся тебя лечить, — рявкнул он, грубо обхватывая меня за плечи.

     Я тихо выдохнул, признавая поражение, и всё-таки оперся на него.

     — Камилла, побудь с Кайрой, пока я не вернусь, — бросил я сестре перед тем, как Арслан потащил меня в лифт.

     Она тут же сорвалась с места и побежала в спальню.

     А я стиснул зубы, чувствуя, как с каждым шагом по телу разливается горячая, тупая боль.

     ***Кайра 

     Тьма сгущалась за спиной, тяжелая, безжалостная. Она накатывала, как лавина, скручивая все внутри холодными, липкими щупальцами. Я бежала, не чувствуя ног, не слыша ничего, кроме оглушительного стука сердца. Оно билось так громко, что заглушало даже звук моего собственного дыхания. Паника сжимала горло, но я не могла остановиться — не могла позволить этой тени настигнуть меня.

     Но она настигла.

     Острая, звериная сила обрушилась на меня, выбив воздух из легких. Я закричала, но звук тут же поглотила пустота. Земля ушла из-под ног, и я провалилась вниз — в ледяную бездну, где не было ничего.

     А потом свет.

     Я моргнула, тяжело дыша, и увидела перед собой комнату. Детская. Светлая, залитая мягким золотистым сиянием, с тихой, еле слышной музыкой — словно доносящейся из музыкальной шкатулки. В воздухе витал слабый запах ванили и детской присыпки.

     Я подняла руку и коснулась живота.

     Пусто.

     Тишина взорвалась болью.

     В груди все сжалось, дыхание сбилось. Нет. Нет, этого не может быть.

     — Малыш? — мой голос задрожал, сломался на первом же слове. — Где ты?

     Тишина. А потом — крик.

     Детский плач, полный беспомощности и страха. Он бил по нервам, разрывал сердце. Я повернулась, лихорадочно оглядывая комнату, но она была пуста.

     — Малыш! — Ягода страха перекатилась в животе, затопила грудь ледяной волной. — Где ты?

     Я бросилась к двери и, открыв её, оказалась в длинном, темном коридоре. Узнала его сразу. Каденция. Дом Эмирханов.

     Сквозь тишину вновь раздался плач. Я пошла на звук, сердце колотилось в рёбрах, дыхание стало рваным. Коридор был длинным, бесконечно темным, казалось, что стены сжимались, превращая проход в узкий лабиринт.

     Но я дошла.

     Дверь. За ней мой ребёнок.

     Я резко распахнула её и замерла.

     В кресле у окна сидела женщина. Длинные светлые волосы спадали волнами на её плечи. Она держала на руках малыша, а одна её грудь была оголена — она кормила его.

     — Кто ты? — хрипло прошептала я, не узнавая свой голос.

    Она подняла голову.

     И мир рухнул.

     — Лайя…? — воздух застрял в лёгких, будто в грудь вонзился нож.

     Это была она. И в её руках — мой ребёнок.

     — Отдай его! — Я шагнула вперёд, но наткнулась на невидимую стену.

     Лайя улыбнулась. Холодно. Безжалостно.

     — Он мой.

     Тон был настолько спокойным, что меня затрясло.

     — Нет… нет! Это мой малыш! — я ударила в невидимую преграду, слёзы застилали глаза.

     И тогда я увидела его.

     Рука легла на плечо Лайи, и я сразу узнала её.

     Эти пальцы, эти сильные, знакомые до боли руки.

     Я подняла взгляд.

     Арман.

     Он стоял позади неё. Его глаза были полны нежности.

     Нежности, которой он смотрел только на меня.

     — Арман? — мой голос дрогнул, сломался. — Арман?!

     Он даже не взглянул на меня.

     — Моя Лайя, — тихо прошептал он, проводя рукой по её волосам. Он зовёт ее так как меня. Меня…

     Затем он наклонился и поцеловал её шею.

     Так, как когда-то целовал меня.

     Меня вырвало в бездну боли.

     — Нет… нет… нет! — я закричала, но он не слышал. Не видел. Будто меня никогда не существовало.

     — Арман! Посмотри на меня! Я здесь!

     Ничего.

     Я обернулась к Лайе, захлёбываясь рвущимися из груди рыданиями.

     — Ты лжёшь… Он мой… Этот ребёнок мой… Арман мой!

     Она взглянула на меня.

     И улыбнулась.

     — Арман никогда не был твоим.

     Её голос был мягким, но в каждом слове звучала отравленная уверенность.

     — Он всегда был моим. И этот ребёнок — наш.

     Я замерла, не в силах дышать.

     — Нет… нет… это ложь…

     — Разве? — её улыбка стала шире.

     — Нет…!

     — Поздно.

     Она прижала малыша ближе. Арман наклонился и поцеловал её. Я разорвалась на части.

     — НЕТ! АРМАН! МОЙ МАЛЫШ!

     Но он так и не взглянул на меня. И тогда я поняла. Меня здесь никогда не было.

    Тьма. Влажная, липкая, как смола, она обволакивает меня, давит на грудь, не давая вздохнуть. Я бегу. Нет, меня несёт вперёд отчаянный, слепой страх. Звук шагов позади – тяжелые, размеренные, будто кто-то играет в мучительную игру, растягивая неизбежное. Я знаю этот ритм. Я знаю этот голос.

     — Ты потерялась, Кайра.

     Слова разрывают воздух, касаясь моего затылка холодным дыханием. Я вздрагиваю и оборачиваюсь – он. Серые глаза, пустые и безжалостные, смотрят прямо в меня, прожигая насквозь.

     — Ты?! — мой голос дрожит. Отступаю назад, но страх уже впился в тело, цепляясь за каждую клетку, сковывая движения. — Ты умер! Я тебя убила!

     Смех. Глухой, страшный, чужой. Он медленно идёт ко мне, а я пятюсь, пока что-то не ударяется о мою ногу. Я теряю равновесие и падаю… но не на землю.

     Я падаю в кошмар.

     Холодный шёлк постели. Глухие удары сердца. Запах соли и дорогого виски. Нет… нет… я не здесь… я не могу быть здесь.

     Но стены каюты сжимаются вокруг, их тяжесть душит, погружая в лихорадочный ужас. Его тень закрывает свет, руки – горячие, крепкие – находят моё тело, как будто это их право.

     Горло перехватывает, губы немеют. Я пытаюсь крикнуть, ударить, но мои руки словно налиты свинцом. Он наклоняется, губы касаются моей шеи.

     Нет. Нет!

     Крик разрывает мою грудь, но он будто тонет в вязком воздухе, поглощается стенами.

     — КАЙРА?!

     Чужой голос. Далёкий, глухой.

     — ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!

     Свет вспыхивает резко, ослепляя. Вода. Тёплая, обволакивающая. Она стекает по коже, смывая… что? Сон? Или реальность?

     Я моргаю, с трудом переводя дыхание. Передо мной Арман. Его ладонь касается моего лица – настоящая, живая.

     — Кайра… — шёпот срывается в мольбу.

     Но я всё ещё там. В той каюте. В той тьме. Его руки на моем теле. Его дыхание на моей шее.

     — Моя Кайра, скажи мне что-нибудь… — голос Армана дрожит, он прижимает лоб к моей щеке, его дыхание горячее на моей коже.

     Я сижу на холодном кафеле под струями душа. Вода стекает по моим плечам, пропитывает одежду, но я почти не чувствую этого. Руки Армана крепко держат меня, но даже его тепло не может пробиться сквозь ледяную пустоту внутри.

     Я поднимаю взгляд, пытаясь увидеть его лицо, но перед глазами всё плывёт. Туман становится плотнее, обволакивает меня со всех сторон, затягивает в свою серую бездну.

     — Кайра… — Арман встряхивает меня, но я уже не слышу его.

     Мир растворяется. Последнее, что я ощущаю, — это его сильные руки, его страх. А затем — темнота.

     ***Кайра

     Тишина была тяжелой, давящей, почти мертвой. Она сжимала пространство, лишая его воздуха, наполняя его напряжением, которое невозможно было игнорировать.

     Арман стоял у окна, спиной ко мне, широкий, молчаливый, словно вырубленный из камня. Его поза была напряженной, плечи чуть подрагивали, выдавая его гнев, но он не поворачивался, не смотрел на меня. И это было страшнее любых криков.

     Я сидела на кровати, обхватив руками колени, чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую ткань одежды. Хотелось завернуться в плед, спрятаться среди подушек, спрятаться от его гнева, но я не могла оторвать взгляд от его фигуры.

     Комната казалась чужой. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые кремовые шторы, но их света было недостаточно, чтобы рассеять напряжение, висящее в воздухе. Они скользили по полу, ласкали поверхность ковра, отражались в стеклянной вазе с цветами на тумбе, но вся эта уютная, теплая картинка разбивалась о ледяную стену между нами.

     Моя рука скользнула по мягкой ткани покрывала — оно было гладким, приятным на ощупь, но я почти не чувствовала его под пальцами. Всё вокруг словно теряло свои очертания, становилось призрачным, несуществующим на фоне реальности, которая сейчас состояла только из его злости.

     Он молчал.

     И от этого было больнее всего.

     Я крепче сжала пальцы, пытаясь унять дрожь.

     Он зол. В ярости.

     Потому что я скрыла от него малыша.

     Внутри меня все сжималось от ужаса, от чувства вины, но еще больше от страха перед тем, что будет дальше. Он мог сказать что угодно, мог уничтожить меня одним взглядом, одним словом.

    Я хотела разорвать эту тишину, но знала — если я скажу хоть что-то, это будет похоже на спусковой крючок.

     — Когда ты узнала? — Его голос разрезает эту тишину, как лезвие ножа, и я вздрагиваю.

     — Ч-что?..

     Я не вижу его глаз. Он все еще стоит спиной, но даже так его холодное безразличие пробирает меня до костей.

     — Когда ты узнала, что беременна? — повторяет он, ровно, без намека на эмоции.

     Мое сердце сжимается.

     — Недавно, — шепчу я, едва выдавливая слова.

     — Когда ты собиралась мне рассказать?

     Я задерживаю дыхание.

     Нет. Вопрос не в том, когда. А в том, собиралась ли я вообще?

     Конечно, нет.

     — Не собиралась, — отвечает он сам за меня, и, наконец, поворачивается.

     Мое сердце падает.

     Его глаза… Боже. Я никогда не видела, чтобы Арман смотрел на меня так. Ледяные, пустые, будто он выжигает во мне все, что еще осталось.

     — Ты собиралась украсть моего ребенка и увезти его, — он делает шаг ближе, его голос режет меня изнутри. — Настолько далеко, чтобы я никогда его не нашел.

     Я всегда восхищалась его умом и проницательностью. Но сейчас… Сейчас ненавижу его за это.

    Он все понял. Он всегда все понимает.

     — За что ты так со мной, Кайра? — Вдруг его голос меняется. Больше не холодный. Теперь в нем боль. — Кроме как любить и защищать тебя… что я тебе сделал?

     Я горько усмехаюсь.

     — Хочешь, чтобы я перечислила?

     — Не смей говорить мне про своего отца или Лайю! — Его резкий голос пронзает меня, словно удар. — Твой отец был предателем, как ни смотри на его поступок. А то, что случилось, когда я был в коме, не оправдывает твоего предательства! Я был под лекарствами, Кайра! Я даже не помню, что сказал, но я точно помню, что видел тебя, а не ее!

     Я вздрагиваю.

     — Не ори на меня! — мой голос дрожит, но я все равно встаю. — У тебя нет на это права!

     Гнев закипает в крови, пульс бьет в висках. Я резко спускаюсь с кровати.

     — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, пока ты был в тюрьме и в коме!

     Арман делает шаг вперед.

     — Тогда расскажи мне. Чтобы я понял.

     Я чувствую его тепло, но оно не греет. Он возвышается надо мной, и вдруг я осознаю, насколько мы разные. Я — слишком маленькая по сравнению с ним. Он — слишком большой. Слишком сильный.

     — Что случилось в тот день, когда меня ранили?

     Я замираю.

     Он знает что-то.

     Или догадывается.

     Конечно. Это же Арман. От него скрывать что-то почти невозможно.

     — Что это значит?.. — я напрягаюсь.

     Он берет мою руку. Его пальцы теплые.

     Он медленно поднимает рукав моего черного платья, и я чувствую, как холодный воздух касается кожи.

     Моя тайна открывается.

     На запястье — темный след. Почти незаметный, но он видит его. Он замечает все.

     Арман замирает.

     — Кто это сделал с тобой?..

     Он произносит эти слова так тихо, что от этого у меня бегут мурашки.

     — Что ты пережила в ту ночь, Кайра?

     Его взгляд теперь не холодный. В нем ярость. Глухая, опасная, бурлящая под кожей. И еще что-то.

     Страх.

     Страх за меня.

     Я не успеваю отдернуть руку — его пальцы сжимаются крепче, и между нами пробегает молния.

     Я чувствую, как мир рушится.

     Только он и я.

     И этот момент.

     — Отпусти меня, — шепчу я, но мой голос дрожит.

     Арман не двигается.

     — Кто тронул тебя?

     Его дыхание обжигает мою кожу. Я закусываю губу, но молчу.

     Он ждет. И в этот миг я понимаю — он не отпустит, пока не узнает правду.

     — Ответь мне, черт возьми! — Его голос прорезает тишину, как лезвие. — Что случилось той ночью? Откуда эти синяки? Кто причинил тебе боль?!

     — Тебя это не касается! — яростно бросаю я, пытаясь оттолкнуть его. Бесполезно. Его тело — глыба камня, но он даже не пытается меня удержать, будто боится, что я рассыплюсь в его руках.

     — Если так хочешь знать, узнай сам. Мне нечего тебе рассказывать. Понял? — мой голос срывается, и я почти кричу ему в лицо.

     Арман прищуривается. В его глазах полыхает что-то темное, опасное.

     — Ты думаешь, я не узнаю? — он делает шаг вперед.

     Мое тело реагирует раньше сознания — я мгновенно отступаю назад. Арман замечает это и вдруг застывает, как будто я его ударила.

     — Ты боишься меня? — его голос дрожит от потрясения.

     Я не боюсь его. Никогда. Я знаю, что даже в худшем состоянии он не причинит мне вреда. Но мое тело помнит чужие руки. Чужую боль. Оно реагирует не на него… а на того, кого я так отчаянно пытаюсь забыть.

     — Ты боишься, — на этот раз это не вопрос, а холодное, режущее утверждение.

     Я сжимаю кулаки. — У меня должны быть причины бояться тебя? — бросаю встречный вопрос, стараясь сохранить голос ровным.

     Арман ухмыляется, но в его глазах нет веселья.

     — Они явно есть, раз ты так шарахаешься от меня, — он смотрит прямо в душу, видит больше, чем я хочу показать. — Но мы оба знаем, что даже если бы ты вырвала мне сердце, я бы и пальцем тебя не тронул.

     Его слова ударяют по мне сильнее, чем любой удар. Я судорожно втягиваю воздух, ощущая, как внутри что-то ломается.

     Он никогда не причинит мне физической боли. Он скорее умрет, чем позволит себе даже случайно задеть меня.

     И это делает всё еще сложнее.

     — Будь по-твоему. Я сам узнаю всё, что нужно. — Его голос звучит глухо, напряжённо, будто внутри него бушует ураган, но снаружи он остаётся холодным и собранным. — Умойся, переведи себя в порядок, а потом спастись.

     Арман идёт к двери, проходя мимо меня, и я чувствую, как от него исходит сдержанная ярость. Мне нужно его остановить.

     — Зачем? — мой голос звучит тише, чем я хотела.

     Он останавливается. Несколько долгих секунд просто смотрит на меня, его тёмные глаза полны огня и решимости, но в них же — страх.

     — Хочу спасти твою жизнь и жизнь нашего ребёнка, Кайра.

     Эти слова обрушиваются на меня, словно гром.

     Прежде чем я успеваю ответить, он резко открывает дверь и выходит, с силой захлопнув её. Громкий хлопок отдаётся эхом в моей груди, заставляя меня вздрогнуть.

     Я остаюсь одна в комнате, наполненной напряжением, которое только что разрезал его уход. В груди всё сжимается.

     Мне страшно.

     Но больше всего страшно за моего малыша…

     ***Кайра

     Я вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

     — А вот и невеста, — голос Арслана пробежался по моей коже, как по льду.

     Невеста?

     Я почувствовала, как внутри меня разгорается огонь. Это что, какая-то глупая шутка?

     Гостиная была освещена мягким тёплым светом, но атмосфера здесь казалась ледяной. Воздух был насыщен напряжением, которое, казалось, можно было разрезать ножом. В центре комнаты стоял небольшой стол, покрытый белой тканью, на нём лежали бумаги, печати и массивная чернильница с пером. Рядом — мужчина в алой мантии, по его жёсткому взгляду было ясно: он здесь не для обсуждений. Это не обычная церемония. Это сделка. Это приговор.

     Я не могла дышать. Грудь словно сдавило.

     Рядом с диваном стояли девочки — их взгляды метались между мной и Арманом. Они знали. Они всё знали, но не сказали ни слова. Арслан, уверенный и самодовольный, стоял у стола, как будто он был главным режиссёром этого спектакля. И Арман… Он стоял прямо, плечи напряжены, глаза сверкают сталью.

     — Что? Какая ещё невеста? — мой голос звучит резче, чем я ожидала. — Арман, что здесь происходит?

     Он не ответил сразу. Он выпрямился, медленно перевёл взгляд со стола на меня, будто взвешивая каждое слово, и наконец сказал:

     — Мы женимся, Кайра.

     Мы женимся?...

     Слова вонзились в меня, как кинжал.

     Мир замер. Сердце забилось в бешеном ритме, кровь застыла в жилах.

     — Что?.. — это был не вопрос, это был шёпот неверия. — ЧТО?!

     Моя кожа вспыхнула от жара гнева, пальцы сжались в кулаки.

     — Ты… Ты с ума сошёл?! — я сделала шаг вперёд, почти подлетела к нему. — Что ты несёшь, Арман?! На ком ты собрался жениться?!

    — Конечно же на тебе, — его голос был спокойным. Слишком спокойным.

     Это подлило масла в огонь.

     — Я давала на это согласие?! — мой голос дрожал, но не от страха, а от чистой ярости. — Кто ты такой, чтобы решать за меня?! Что за бред, Арман?! Откуда вообще взялась эта свадьба?! Ты надо мной издеваешься?

     Я не могла поверить. Это было безумие. Это был абсурд!

     Он не моргнул. Не дрогнул. Только склонил голову на бок, словно изучая мою реакцию.

     — У нас нет выбора, Кайра, — его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Я не позволю им добраться до тебя. До нашего ребёнка.

     — «Не позволю»? — я рассмеялась, но в этом смехе не было радости, только яд. — Ты хочешь сказать, что единственный выход — женить меня на себе?! То есть сделать меня своей пленной? Одеть на меня оковы! 

     Он ничего не ответил, просто смотрел.

     Я сжала челюсти, глаза метали молнии.

     — Ты даже не удосужился спросить меня! Просто решил, просто поставил перед фактом! Это что, твоё новое хобби — играть в моего хозяина?!

     — Мне плевать, согласна ты или нет, — отрезал он.

     Его слова пронзили меня, как лезвие.

     — Ах, вот как? — я шагнула вперёд, почти вплотную. — Значит, тебе плевать? Отлично. Тогда смотри внимательно, Арман. Потому что я тоже умею делать неожиданные вещи.

     Я схватила со стола бумаги и резко разорвала их пополам. Бумажные обрывки медленно упали на пол.

     В комнате наступила гробовая тишина. Глаза Армана вспыхнули, дыхание стало резким.

     — Ты зря это сделала, — его голос был почти срывом.

    Я встретила его взгляд, моё сердце стучало так громко, что заглушало всё остальное.

     — Нет, Арман, — я прошипела, — зря ты решил, что можешь командовать мной. Я не твоя чёртова жена, чтобы ты мне указывал, что делать. Я не твои люди, чтобы ты играл со мной, как с игрушкой. Нет… нет, я даже не так выразилась, — я зло усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Я не твоя Лайя, чтобы быть твоей марионеткой!

     Губы Армана дёрнулись, но он не сказал ни слова.

     — Ты не смеешь играть с моей жизнью, как тебе вздумается! — моя грудь тяжело вздымалась, в голове шумело от ярости. — Я не выйду за тебя! Запомни это раз и навсегда!

     Он смотрел на меня так же спокойно, слишком спокойно.

     — Закончила? — голос его был ровным, хрипловатым, с едва уловимой угрозой.

     Я стиснула зубы.

     — Если да, — продолжил он, — то давай приступим. Скоро здесь будут представители кланов, включая твою семью.

     Я сделала шаг назад.

     — Мне плевать. Не будет никакой свадьбы. Я ухожу. Даже из этой страны.

     Развернувшись, я пошла к выходу. Сердце стучало в висках, руки дрожали, но я не дала себе замедлиться. Только не сейчас.

     Но не успела я пересечь порог, как сильная рука сжала мой локоть, рывком притянув обратно. Я ударилась грудью в его твёрдую грудь, ощущая жар его тела сквозь ткань.

     — Не своди меня с ума, Кайра. Войди обратно в дом, — низко прорычал он мне в ухо.

     Я попыталась вырваться.

     — Не хочу! Отпусти меня!

     Но он даже не шелохнулся.

     — Арман!

     — Кайра.

     Мои руки сжались в кулаки.

     — Отпусти! Логан, вероятно, уже ищет меня!

     Арман замер на долю секунды, а затем я увидела, как у него дёрнулся глаз.

     — Логан уже в Лас-Вегасе, — сказал он, пристально наблюдая за моей реакцией. — Я его отправил.

    Воздух с силой вырвался из моих лёгких.

     — Что?!

     — Сказал, что ты передумала. Что хочешь остаться.

     Я резко оттолкнула его, но он не дал мне уйти.

     — Ты больной! Как ты можешь так поступать?! — голос мой сорвался. — Ты сам дал мне свободу! Сам сказал, что отпускаешь!

     Я видела, как его ноздри раздулись, а мышцы на шее напряглись.

     — Ты угрозой заставила меня дать тебе слово, — хрипло ответил он, и его взгляд скользнул вниз…

     На мой живот. Я вздрогнула и тут же прикрыла его рукой.

     Чёрт.

     Его глаза вспыхнули каким-то тёмным, опасным светом.

     — Но теперь, когда я знаю о его существовании… — он сделал шаг ближе, и мне вдруг стало трудно дышать, — не быть такому, Кайра.

     — Арман…

     — Я не отпущу тебя, — в его голосе было что-то необратимое. — Я беру свои слова обратно.

     Мир качнулся.

     Нет.

     — Но я не останусь здесь!

     — А я не отпущу, — его рука скользнула по моему запястью, сжала, как кандалы. — Ты не уйдёшь. Тем более с моим ребёнком.

     Мурашки побежали по коже от его последнего слова.

     Ребёнком.

     Теперь я не просто Кайра.

     Теперь я мать его ребенка, которую он хочет сделать своей женой, чтобы на законных правах контролировать мою жизнь. И он никогда не отпустит меня.

    Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не выдать дрожь, разливавшуюся по телу. Арман стоял напротив, его васильковых глаза вспыхивали в полумраке, как угли, скрывающие пламя. Он был слишком близко, слишком спокоен — и это только злило меня сильнее.

     — Это мой ребёнок, — процедила я сквозь зубы. — Я его мать, и у меня больше прав на него, чем у тебя!

     Арман медленно наклонил голову, словно изучая меня. Губы тронула ухмылка.

     — Как будто ты сделала его одна, без моего участия.

     Я сжала зубы, ненавидя эту самодовольную наглость.

     — Если бы я могла вырвать из него твою кровь, стереть любое напоминание о тебе, я бы это сделала!

     Ложь. Я могла бы избавиться от любого ребенка. Любого, но не его.

     Арман усмехнулся, поймав моё выражение.

     — Но ты не можешь, Кайра, — мягко, почти с лаской, сказал он, шагнув ближе. — Как бы ты ни старалась, истина остаётся неизменной. Ты носишь моего ребёнка. В его венах течёт моя кровь. Он будет носить мою фамилию.

     Я подняла подбородок, бросая ему вызов.

     — Кровь — да. Фамилия — это ещё вопрос.

     В его глазах что-то вспыхнуло — нечто опасное, тёмное.

     — Не провоцируй меня, Кайра, — его голос стал низким, напряжённым. — Ты не знаешь даже одного процента моей жестокости. И ты не представляешь, на что я готов пойти, чтобы получить то, что мне принадлежит.

     Мурашки пробежали по коже, но я не отступила.

     — Я не отдам тебе своего малыша.

     — Я не про ребёнка, Кайра. Я про тебя.

     Мир качнулся, словно кто-то выбил из-под меня землю. Его слова ударили прямо в грудь.

     — Меня ты тем более не получишь, — прохрипела я, но голос предательски дрогнул.

     Он усмехнулся, склонившись ко мне ближе, настолько, что его дыхание скользнуло по моей коже.

     — Мы ещё посмотрим.

     Я знала этот тон. Это не было пустой угрозой. Это было обещание.

     — Делай что хочешь. Я ухожу!

     Я резко развернулась, но едва успела сделать шаг, как Арман снова поймал меня, его сильные руки обхватили меня, прижимая к себе.

    — Пусти! Отпусти меня! Арман! — я рванулась, но он лишь крепче сжал мои запястья.

     — Хватит, Кайра! — его голос прозвучал хрипло, срываясь на злость, но я услышала в нем что-то еще — отчаяние. — Перестань провоцировать меня. Я не хочу применять силу против тебя.

     — Тогда отпусти! — я подняла на него взгляд, полыхающий гневом, но он не дрогнул.

     — Иди в дом, — его подбородок дернулся в сторону особняка.

     Я снова попыталась вырваться, но он мгновенно схватил меня за плечи, его пальцы вжались в мою кожу, отправляя жаркий импульс по всему телу.

     — Кайра! — прошипел он сквозь зубы, его дыхание обожгло мою щеку. — Не своди меня с ума. Зайди в дом.

     — Ты и так больной, Арман! — я задохнулась от злости, а затем вскинула подбородок и впилась в его взгляд.

     Глаза. Глубокие, темные, опасные. Они смотрели на меня так, будто он пытался проникнуть внутрь, сорвать все мои защиты и доказать, что у него есть власть надо мной.

     — Я вернусь в дом, но не сяду за этот стол. Никогда, — мой голос был ледяным, но внутри меня бушевал ураган.

     Его челюсть сжалась.

     — Если ты действительно думаешь о нашем ребенке, ты сядешь.

     — Я думаю о нем, именно поэтому я не сяду! — я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Я не позволю тебе взять верх над нами.

     Он сузил глаза, его руки сильнее сжали мои плечи, и я почувствовала, как к горлу подступает паника.

     — Пока у тебя нет законных прав, ты будешь долго бороться за совместную опеку, — продолжила я, стараясь звучать уверенно. — А законный брак даст тебе слишком много власти. Власти над мной. Власти над нашим ребенком.

     — Ты считаешь, что я способен забрать его у тебя? — в его голосе прорезалась боль, но я не поверила в нее.

     — Если тебе будет выгодно — да.

     Тишина между нами накалилась, воздух стал тяжелым, пропитанным ненавистью, страхом и чем-то еще — чем-то опасным, чем-то темным, что всегда связывало нас.

     — Вот что ты обо мне думаешь, — Арман усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья. — Пока я боюсь даже случайно сделать тебе больно, боюсь, что твоя болезнь может отнять у меня тебя, боюсь, что ты просто исчезнешь, ты в своей голове превратил меня в монстра.

     Я резко сглотнула, но не отвела взгляд.

     — Прекрасно, Кайра, — он усмехнулся шире, его губы дрогнули. — Если я чудовище в твоих глазах, то, возможно, стоит оправдать твои ожидания.

     Внезапно он резко схватил меня за запястье и дернул к себе, я вскрикнула, но он не дал мне шанса вырваться — просто потащил к дому, а потом внутрь, захлопнув дверь.

     — Ты сумасшедший! — я рванулась, но он не ослабил хватку.

     — Я просто играю свою роль, милая, — его голос опутал меня, обжигая кожу.

     Он затащил меня в холл, а затем развернул, заставляя посмотреть ему в глаза.

     — Поднимайся наверх. Одевайся. И спустись вниз. Мы сядем за этот стол и поженимся, Кайра. Хочешь ты этого или нет.

     Я замерла, наши взгляды сцепились в смертельной схватке.

     — Я лучше умру, чем выйду за тебя замуж! Понял?! — я вздернула подбородок, сердце бешено колотилось. — Делай, что хочешь! Хочешь — убей! Хочешь — бей! Но я не сяду за этот стол!

     Развернувшись, я взлетела по лестнице, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь.

    Я просидела в комнате до самого вечера. Арман так и не пришёл. Сначала я пыталась не плакать, уговаривала себя, что это глупо, но слёзы всё равно пробивали оборону. Они текли без остановки, пропитывая подушку солью, пока не оставили после себя лишь усталость.

     Когда в дверь постучали, я не сразу отреагировала. Просто зажмурилась, сделала глубокий вдох, словно это могло вытеснить изнутри пустоту.

     — Уходи, Арман! — выкрикнула я, но дверь всё равно открылась.

     Я резко поднялась, собираясь снова накричать, но увидела, что в проёме стоит не он.

     — Руя... — мой голос сорвался, когда я увидела её светлые волосы, сияющие в приглушённом свете лампы.

     — Я могу войти?

     — Конечно, — я села на кровать и поспешно вытерла влажные щеки.

     Руя подошла ближе, присела рядом и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был мягким, но в нём читалась твёрдость человека, который видел слишком многое, чтобы заблуждаться.

     — Как ты?

     — Дерьмово, — призналась я, не пытаясь скрыть правду.

     Она печально улыбнулась, чуть покачав головой.

     — Я понимаю. Проходила через что-то похожее, хотя наши ситуации разные.

     — И сколько по твоему в этом мире женщин, которые выходят замуж за любимых против своей воли? — горько усмехнулась я, пригладив волосы. — Я знаю только одну. И это я.

     Руя посмотрела на меня с сочувствием, но не с жалостью. В её взгляде не было ни капли слабости, только осознание того, как устроен этот мир.

     — Почему ты не хочешь выйти за него? — спросила она мягко. — Ты ведь любишь Армана.

     Вопрос был правильным, но ответ на него жёг моё сердце.

     — Потому что в его сердце не только я, Руя.

     Я увидела, как в её глазах мелькнуло понимание.

     — Лайя... — её голос дрогнул, будто это имя отзывалось в ней самой болью. Я кивнула.

     — Сначала я думала, что смогу это выдержать. Думала, что любовь сильнее. Но...

     — Ты не хочешь делить его сердце, — закончила она за меня.

     Слеза скатилась по моей щеке, но я даже не пыталась её вытереть.

     — Не хочу, — прошептала я. — Не хочу, чтобы в его мыслях была другая женщина. Не хочу, чтобы её призрак жил между нами. Даже если он любит меня, Лайя была первой. А я всегда буду после неё. Даже эта свадьба… моя первая, а его вторая.

     Я сжала руки в кулаки, борясь с комом в горле. Руя опустила взгляд.

     — Я не могу сказать, что понимаю это полностью, — она вздохнула. — Я была первой во всём для Арслана. Но если бы оказалась на твоём месте... наверное, я бы сошла с ума.

     Она осторожно взяла меня за руку.

     — Но знаешь, Кайра, есть то, чего ты, кажется, не видишь. Арман никогда в жизни не был влюблён. Ты для него не просто первая. Ты единственная.

     Я судорожно выдохнула и покачала головой.

     — Это не делает мне легче.

     — Я понимаю. Но этот брак не про любовь, Кайра. Он про защиту.

     Она потянулась и, не отрывая взгляда от моего лица, аккуратно коснулась моего живота.

     — Ты должна быть матерью, а не женщиной.

     Я вздрогнула от этих слов.

     — Ты хочешь, чтобы я просто отказалась от себя?

     — Я хочу, чтобы ты выжила. И чтобы выжил твой ребёнок.

     Я посмотрела на неё в замешательстве, а она продолжила, тихо, спокойно, но с такой уверенностью, что меня пробрала дрожь.

     — Скоро здесь будет правление кланов и старейшин. Твоя семья, по их законам, может потребовать избавления от ребёнка. Они заявят, что это вопрос чести. И если Арман не вмешается, они отдадут тебя на расправу.

     У меня перехватило дыхание.

     — Что за чёртово средневековье?! Это мой ребёнок! И только я решаю, родить его или нет!

     — Конечно, — Руя сжала мою ладонь. — И Арман не отдаст тебя. Никто из нас не отдаст. Мы будем бороться за тебя. Но этот брак — твоя единственная защита. Если ты станешь Эмирхан, никто не посмеет поднять на тебя руку. Потому что это будет означать предательство. А за предательство Арслан и Арман убьют их всех.

     Я судорожно сглотнула.

     Вот почему Арман так настаивал. Вот почему он был так решителен. Этот брак — не капкан, а единственный выход.

     Но всё равно...

     — Ты бы согласилась на моём месте? — спросила я. Руя даже не моргнула.

     — Да. Не секунды бы не думала. Ради своих детей я готова пройти через ад. И ты тоже пройдёшь.

     Я закрыла глаза, вбирая в себя её слова. Как бы ни было больно, как бы ни было страшно, внутри меня билось ещё одно сердце. И я не могла его предать. Я глубоко вздохнула, а потом медленно кивнула.

     — Хорошо.

     Руя мягко улыбнулась и поднялась с кровати.

     — Я принесу тебе одежду. Белое платье будет в самый раз.

     Я покачала головой.

     — Чёрное.

     Она посмотрела на меня долгую секунду, но не стала спорить.

     — Хорошо.

     Я смотрела, как она уходит, и вдруг осознала, что больше не одна.

     — Спасибо, Руя. Ты мне очень помогла.

     Она обернулась и подмигнула.

     — Мы, женщины, должны поддерживать друг друга. Это единственный способ выжить в этом мире.

     И когда дверь закрылась, я впервые за весь день почувствовала, что, может быть, ещё не всё потеряно.

     ***Арман

     — Она не согласится, — протянул Амиран, развалившись на диване, закинув ноги на стол, всем своим видом показывая, что его это особо не волнует.

    — Ноги убери, — Ария без церемоний скинула его ноги, поморщившись, будто дотронулась до чего-то мерзкого. — И сядь нормально, а не как..— она вздыхает, и Амиран сразу сел ровно.

     — У нас это уже как семейное хобби — жениться на женщинах, которые нас не хотят, — вздохнул он и покосился на нас с Арсланом. — Чего так уставились? Разве не правда?

    — Хотеть тех, кто нас не хочет — наследственное у Эмирханов, — Камилла скрестила руки на груди и бросила взгляд на Кенана. Тот мастерски делал вид, что не слышит её.

     — Ну, видимо, от матери нам это досталось, — фыркнул Амиран.

     — Отец недалеко от матери ушёл, — лениво добавил Арслан, пожимая плечами.

     — Заткнитесь хотя бы на пять минут! — рявкнул я, и в комнате повисла тишина.

     Все тут же посмотрели на меня, будто только что заметили, что я тоже здесь. Амиран открыл рот, чтобы снова вставить свою гениальную мысль, но я быстро пресёк это.

     — Нет. Молчи. Просто закрой свой рот и не открывай его до конца дня. Меня уже раздражает один только звук твоего голоса.

     Амиран театрально прижал руку к груди, будто его смертельно ранили, но кивнул.

     — Наконец-то, — буркнула Ария. — Запишем в календарь этот знаменательный день: Амиран замолчал по собственной воле.

     — Ты меня недооцениваешь, — он ухмыльнулся. — Я могу молчать целых…

     — Молчи! — одновременно рявкнули мы с Арсланом.

     И, как ни странно, он действительно замолчал. По крайней мере, на пять секунд.

     Когда в комнату вошла Руя, Арслан мгновенно поднялся, его движения были резкими, наполненными тревогой. В глазах вспыхнула надежда, смешанная с беспокойством.

     — Ну? Что случилось, Ангел? — его голос был тихим, но в нём звучал интерес. — Что она сказала?

     Моё сердце сжалось в груди. Руя улыбнулась, но в её глазах читалось больше, чем просто радость.

     — Невеста согласна, — произнесла она мягко, словно боялась разрушить хрупкий баланс. — Приготовьте всё обратно. Она скоро спустится, одевается.

     Я почувствовал, как напряжение слегка отпустило плечи. Но не исчезло. Арслан выдохнул, провёл руками по лицу, словно только сейчас позволил себе расслабиться. Затем наклонился к жене, бережно взял её лицо в ладони и запечатлел поцелуй на её губах.

     — Ты чудо, знаешь же, мой Ангел?

     Руя улыбнулась, её глаза засветились теплом.

     — Конечно же, я чудо, любимый, — прошептала она, кокетливо хлопнув ресницами, а затем её взгляд сместился на меня.

     Она ненадолго замолчала, словно выбирая слова, а потом произнесла, уже серьезно:

     — Не дави на неё слишком. Ей и так тяжело. К тому же она беременна… гормоны — опасная штука.

     Я ничего не ответил.

     Я и так всегда старался уберечь её от стресса, свести к минимуму тревоги, не допустить боли. А теперь, когда она носит моего ребёнка, мысль о том, что она может страдать, невыносима. Но этот шаг был неизбежен. Единственный выход. И я сделаю всё, чтобы защитить их обоих. Любой ценой.

     Гостиная замерла, как будто кто-то перекрыл воздух. Кайра спускалась по лестнице медленно, словно смакуя каждую секунду. В этот момент время растянулось, а я… я не мог оторвать от неё взгляд.

     Чёрное.

     Не белое, не символ чистоты, не иллюзия раскаяния или смирения. Нет. Она выбрала траурный цвет. Цвет власти. Цвет, который кричал: «Я принадлежу только себе».

     Я чувствовал, как мои плечи напряглись, как пальцы сжались в кулаки. Она знала, что делает. Каждый элемент её образа был вызовом. И, чёрт возьми, она сделала это красиво.

     Жакет подчёркивал изгибы её тела, но не делал её хрупкой — наоборот, он лишь усиливал её силу. Высокие брюки вытягивали силуэт, делая её выше, недосягаемее. А туфли… Чёрные, с металлическими деталями, ремешками, похожими на оружие.

     Она шла не ко мне — она шла на казнь. Или на войну.

     Тишина в комнате становилась всё тяжелее. Я чувствовал взгляды своей семьи — шок, интерес, растерянность. Но для меня существовали только она и её ледяное, безупречное спокойствие.

     Когда Кайра подошла ближе, я наклонился, и наш мир сузился до этого мгновения.

     — Ты правда пришла в этом, Кайра? — мой голос был тихим, но в нём звучало напряжение, скрытый укол злости, непонимания… и, чёрт возьми, восхищения.

     Она подняла на меня глаза. Ни капли сожаления. Ни капли сомнений.

     — А ты правда думал, что я приду в белом, Арман?

     В её голосе не было насмешки. Не было злости. Только спокойная, холодная уверенность, которая пробрала меня до самого нутра. Я задержал дыхание.

     Это не просто вызов. Это её способ сказать: «Я не твоя собственность. Не твоя игрушка. Не твоя покорная жена. Я Кайра.»

     Мои пальцы невольно дрогнули. Я должен был злиться. Должен был раздражаться. Но вместо этого я чувствовал, как по венам разливается что-то совсем другое. Что-то, от чего перехватывает дыхание.

     Я провёл языком по внутренней стороне щеки, подавляя усмешку.

     — Прекрасно, — сказал я, отступая на шаг, но не отрывая от неё взгляда. — Давайте начнём.

     Кайра даже не моргнула. Но я видел, как уголок её губ едва заметно дёрнулся вверх. Она выиграла этот раунд. Прекрасное начало семейной жизни…

     Я отодвинул стул для нее, и Кайра, не глядя на меня, плавно опустилась, грациозно отбросив назад длинные черные волосы. Ее движения были механическими, без единой эмоции, как будто она была лишь тенью самой себя. Я сел рядом, и воздух между нами сделался тяжелым, наполненным всем, что мы не сказали друг другу.

     Регистратор, сухой и формальный, развернул перед собой документы и заговорил:

     — Вы, господин Арман Эмирхан, принимаете ли вы в жёны госпожу Кайру Сезер по собственной воле, без какого-либо принуждения?

     Его голос прозвучал как приговор.

     Я поднял взгляд на Кайру, надеясь увидеть хоть что-то в её глазах — сомнение, боль, злость. Но там была только пустота. Это ледяное безразличие разрывало меня изнутри.

     Так не должно было быть.

     Я мечтал увидеть её в белом платье, сияющую, счастливую, как она улыбается мне, как в её глазах отражается любовь… А не это. Не этот кошмар, где она сидит передо мной, будто жертва, вынужденная пожертвовать собой ради спасения.

     Но выхода не было.

     — Да, — сказал я.

    Голос был твёрдым, но сухим. Будто это не брак, а сделка.

     Регистратор перевел взгляд на Кайру.

     — Вы, госпожа Кайра Сезер, принимаете ли вы в мужья господина Армана Эмирхана по собственной воле, без какого-либо принуждения?

     Тишина.

     В комнате повисла мучительная, обжигающая тишина, в которой слышалось только наше дыхание. Кайра не отвечала. Я видел, как её пальцы медленно сжались на коленях, как напряглись плечи. Ее дыхание стало чуть тяжелее. Она боролась. Я знал, что в этот момент она могла всё закончить. Просто сказать «нет». Она могла уйти.

     Но спустя долгую, тянущуюся, как пытка, минуту, она подняла голову и произнесла:

     — Да.

     Её голос был тихим, но твёрдым. И тогда она посмотрела на меня. Этот взгляд разрезал меня изнутри.

     В нем было всё. Разбитое сердце. Боль. Ненависть. И что-то ещё. Что-то, что я не мог прочитать. Сердце глухо стукнуло в груди. Черт возьми, я ненавижу этот момент.

     — Свидетели, вы подтверждаете? — раздался голос регистратора.

     — Да, — ответили Арслан и Руйя, их голоса прозвучали единым эхом.

     — Пусть будет благополучным и удачным.

     Регистратор передал нам документы. Кайра молча взяла ручку и поставила подпись, не задержавшись ни на секунду, словно хотела поскорее покончить с этим фарсом. Я взял ручку после неё. Кровь стучала в висках.

    Роспись.

     Моя подпись легла рядом с её именем. Навсегда.

     Документы перешли к свидетелям. Арслан быстро поставил свою подпись, следом Руйя. Регистратор сложил документы и, глядя на нас, громко произнёс:

     — Властью, данной мне законом Турции, объявляю вас мужем и женой!

    Слова прозвучали как выстрел. Кайра вздрогнула. Я медленно встал, она тоже.

    — Поздравляю вас, госпожа Эмирхан.

     Регистратор протянул ей красную книжку — наше свидетельство о браке. Кайра даже не взглянула на него. Просто бросила на стол.

— Если спектакль окончен… — её голос прозвучал ледяным шёпотом. — Забирай это и покажи этим кровожадным убийцам, чтобы они наконец отстали от меня и моего ребёнка.

     Я напрягся.

     Мой ребёнок. Не наш, а мой. Она всегда повторяет это.

     Но прежде чем я успел хоть что-то сказать, она развернулась и вышла. А я остался стоять, держа в руках эту чёртову книжку, словно смертный приговор.

     Арслан сжал кулаки и резко обернулся к Кемалю:

     — Усиль охрану на всей территории. Страшнейший и правление кланов скоро будут здесь. — Голос его был холоден, отточен, как сталь. Затем он посмотрел на жену, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства. — Ангел, забери детей и веди в библиотеку. Никто не выходит, пока я не скажу. Это касается всех.

     Камилла и Ария молча кивнули, их лица застыли в тревоге, но они не задавали лишних вопросов. Они знали правила.

     — Тугче! — позвал я.

     Она тут же появилась в дверях, настороженная и собранная.

     — Иди наверх, забери Кайру и веди в библиотеку. Что бы ни случилось, не выходите.

    — Поняла, — не колеблясь, Тугче скрылась на лестнице.

     Женщины быстро поднялись наверх. Их шаги затихли, когда за ними закрылась массивная дверь библиотеки. Черная комната. Тайное сердце дома. Отсюда вел проход, соединяющий все основные части Каденции, и если ситуация выйдет из-под контроля, он же станет выходом в неизвестность — единственным шансом на спасение. А если и он будет заблокирован… Тогда внизу их ждёт бункер, спрятанный под древними стенами, защищающий от любых угроз.

     — С поста сообщили, что на территорию занижают машины. Они здесь, — сообщил нам Кемаль.

     Когда мы с Арсланом вышли на террасу второго этажа, впереди раскинулся безупречно ухоженный внутренний двор, просторный, идеально чистый. По его периметру расставлены люди — одетые в тёмные костюмы, с оружием, которое даже не пытались скрывать. Они не просто охраняли территорию — они были её неотъемлемой частью, как тени, прячущиеся за каменными стенами.

     Чёрные внедорожники медленно въезжали во двор, их моторы урчали, наполняя ночь густым, напряжённым звуком. Люди у ворот получили приказ пропустить гостей, но каждый их шаг был под пристальным наблюдением. Здесь не было места случайностям — каждое движение контролировалось, каждая деталь была частью тщательно продуманной системы.

     Каденция снова наполнилась чужим присутствием, когда в поле зрения одна за другой начали заезжать машины. Фары резали ночной воздух, выхватывая из тьмы массивные колонны особняка, строгие силуэты охранников и идеально вымощенный внутренний двор. Двигатели урчали, словно предупреждая, что за этими дверьми собралось нечто большее, чем просто гости.

     Спустя несколько минут двери машин открылись, и во дворе уже стояло более двадцати человек. Десять из них — члены Круглого стола, элита, вершители судеб, люди, чьи слова определяли ход событий в криминальном мире. Остальные — их сопровождающие, телохранители, обученные молчать и убивать, если потребуется, тени, не способные оторваться от своих хозяев. Но среди всех них выделялись три взрослых мужчины — старейшины.

     Это были те, кто всегда оставался в тени, но чьи решения имели больше веса, чем все остальные десять человек. Их фигуры, полные мудрости и опасности, казались неподвижными, как каменные статуи, но каждый их взгляд был метким и точным, как нож в руках опытного убийцы.

     Они пришли не только как воины, но и как хранители самого глубокого порядка, тех, кто сдерживает баланс власти. Они стояли уверенно, с выверенной расслабленностью, но их взгляды скользили по периметру, оценивая охрану, оружие, расстановку сил. Здесь, в стенах резиденции Эмирхан, правила были иными. Здесь никто не смел нарушить порядок, потому что каждый знал — этот дом не прощает ошибок.

     В последний раз столько людей входило сюда лишь на церемонии передачи власти, когда Арслан занял свое место. И сейчас — впервые за долгие годы — чужаки вновь пересекли границы нашей территории.

    Я встал рядом с Арсланом, глядя на собравшихся людей. Их лица казались чужими, даже те, кого мы знали годами, сейчас вызывали сомнения.

     Доверять нельзя никому.

     Мы не знали, кто из них мог оказаться предателем. Мы не знали, кто пришел сюда с ложной клятвой на устах и ножом за спиной.

    — Если кто-то попытается сделать шаг в сторону запрещенной зоны… — тихо сказал Арслан. Кемаль кивнул, понимая его без слов.

     Выстрел без предупреждения.

     Тот, кто бы не осмелился шагнуть в запретную зону, не успев бы понять, что происходит, уже не успел бы и сдвинуться с места. Наши гости не видят, но в этот момент они находятся под прицелом. Снайпер, скрытый в тени, следит за каждым движением, и каждый шаг, нарушающий границы, может стать последним. Они под их мишенью, и если кто-то осмелится приблизиться к дому, они не получат ни предупреждения, ни второго шанса. Без колебаний. Без раздумий.

     — Идёмте вниз.

     Арслан шагнул вперёд первым, и я последовал за ним. За мной шли Кенан, Амиран, Кемаль и Азат. Мы вышли из массивных дверей особняка, и как только наши фигуры появились под светом фонарей, во дворе воцарилась тишина. Все взгляды устремились на нас. Казалось, даже ночной воздух сгустился от напряжения, пропитанного ожиданием.

     — Ассаляму алейкум, — раздался глубокий голос Чикыра Аги, главы старейшин. Высокий мужчина в безупречном костюме, с чётками в руках, которые он медленно перебирал пальцами.

     — Ва алейкум салам, Чикыр Ага, — спокойно ответил Арслан, спускаясь вниз.

     У Арслана была одна черта характера: Он редко проявлял уважение к кому-либо, но Чикыр Ага был исключением. Один из немногих, кого Арслан действительно уважал, его наставник в начале пути.

     Мой взгляд замер на Джавиде Сезере. Эта тварь. Эта гниль. Он хотел убить моего ребёнка. Он заставил Кайру пережить кошмар, о котором она никогда не сможет забыть. Какое бы сегодня ни было принято решение, я всё равно убью его. Я сотру с лица земли эту семью, каждого, кто хоть как-то причастен к тому, что случилось с Кайрой. Но сначала — я защищу честь своей жены и нашего нерождённого ребёнка.

     — Ассаляму алейкум, Босс, — раздалось в унисон.

     Люди во дворе говорили это одновременно, почти как армия, отдающая честь своему командиру. Арслан кивнул, скользя по ним холодным взглядом, а затем жестом пригласил всех двигаться к купольному залу.

     Мы шли вперёд, и воздух вокруг дрожал от напряжения. Тени от ночных фонарей метались по стенам, словно предчувствуя грядущую бурю. Шаги гулко раздавались по мраморному полу. Купольный зал ждал нас — место, где вершилась судьба, где принимались решения, которые меняли жизни и перечёркивали их.

     Сегодня здесь будет вынесен приговор.

     Купольный зал.

     В центре комнаты возвышался массивный стол из красного дерева, за которым собиралась мафия. Арслан сел первым — как всегда, первым и главнее всех. Остальные последовали за ним, занимая свои места в тишине, в которой можно было слышать только тяжелое дыхание некоторых старейшин.

     Я занял место справа от Арслана, напротив Джавида. Наши взгляды встретились. Мое лицо ничего не выражало — привычная маска пустоты. Но внутри меня разрывала ярость. Если бы я опоздал, он бы убил моего ребенка. Возможно, и Кайру тоже…

     От одной только мысли об этом меня захлестнуло такое бешенство, что я с трудом удерживал руку от того, чтобы не выхватить пистолет и не пустить ему пулю в лоб прямо сейчас. Но если я хочу защитить Кайру, нашего малыша и найти предателя — мне нужно терпение. Мне нужен контроль.

     — Начинайте, — голос Арслана, тяжелый, как удар молота, прорезал тишину.

     Чикыр Ага кивнул.

     — Мы собрались здесь по просьбе клана Сезер. Они утверждают, что их честь была опозорена, а имя семьи втоптано в грязь из-за связи их дочери с Арманом. Это правда? — он повернул голову ко мне, его тяжелый взгляд изучал меня. — Арман, ты имел связь с дочерью семьи Сезер? Это правда, что она носит твоего внебрачного ребенка?

     Я сжал кулак. Маска на моем лице оставалась прежней — холодной и бесстрастной.

     — Клан Сезер в свое время отказался от девушки в обмен на место за этим столом. Я не понимаю, почему мы снова возвращаемся к этой теме? — хищно усмехнулся Мурад Караханлы.

     Его голос звучал сдержанно, но в нем ощущалась явная насмешка. Семья Караханлы была одной из самых сильных в мафии после Сезеров, и их влияние было огромным. Мурад был молод для такой власти, но его ум и сила заставляли даже старейшин считать его равным.

     — Это было до того, как она забеременела ублюдком Армана! — вдруг выплюнул Джавид, его взгляд метнулся ко мне, словно он ждал моей реакции.

     Рука сама потянулась к оружию под пиджаком, но холодный, резкий голос Арслана остановил меня.

     — Я вырву твой язык за слова, которыми ты оскорбляешь мою семью, Джавид.

     В зале стало тихо. Гробовая, давящая тишина.

     — Тот ребенок, о котором ты говоришь, — продолжил Арслан, вставая со своего места, — моя кровь.

     Он медленно двинулся вокруг стола. Движения неторопливые, но в них ощущалась опасность. Как у зверя, приближающегося к добыче. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Когда Арслан остановился прямо за спиной Джавида, я заметил, как тот с трудом сглотнул, но не посмел даже повернуть голову.

     — Прежде чем сообщить мне об этой проблеме, ты решил самостоятельно вынести приговор? — голос Арслана был спокойным, но от него стыла кровь. Он оперся одной рукой на спинку стула Джавида, а другой — на стол. Медленно наклонился вперед, так близко, что их лица оказались почти на одном уровне.

     Джавид замер. Даже перестал дышать.

     — Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому умереть? Тем более тому, кто носит мою кровь?

     — Это закон! — вдруг вмешался Давуд Ага, старейшина с резкими чертами лица. — Закон мафии, Арслан. Девочка должна была умереть, как и этот ребенок  Так велит порядок, который был установлен задолго до твоего рождения!

     Арслан медленно повернул голову к нему. В его темных глазах вспыхнул холодный гнев.

     — Я прекрасно знаю эти законы, Давуд Ага. — Его голос стал ледяным. — Но есть один закон, который стоит выше остальных. Никто не смеет выносить смертный приговор без моего ведома. Это первый закон.

     Арслан снова посмотрел на меня.

     — Пусть Арман ответит сам.

     — Арман, — обратился ко мне Чикыр Ага, — эти обвинения в твой адрес правда?

     Я медленно перевел взгляд на него.

     — Нет. Я не чью честь не пятнал.

     Джавид резко развернулся ко мне, недоверие исказило его лицо. Остальные за столом тоже напряглись.

     — Ты врешь! — процедил он. — Ты опозорил мою семью, сделал ей ребенка, а теперь отказываешься от нее, чтобы не запятнать свое имя!

     Я наклонился вперед, позволив легкой усмешке появиться на моем лице.

     — Кто ты такой, чтобы запятнать мое имя?

     Тишина. Джавид сжал кулаки.

     — Как я уже сказал, — произнес я медленно, — я не имею никакого отношения к семье Сезер.

     Чикыр Ага нахмурился.

     — То есть ты отрицаешь связь с Кайрой? Ты хочешь сказать, что ребенок не твой? Значит, его отец — кто-то другой?

     Мой взгляд остался ледяным, голос ровным.

     — Кайра и я состоим в законном браке.

     В зале воцарилась мертвая тишина.

     — И да, она беременна моим наследником, — продолжил я. — Законным во всех смыслах. Но Кайра больше не Сезер. Она Эмирхан.

    Я сделал паузу, позволяя этим словам осесть в сознании всех присутствующих.

     — Кайра Эмирхан, жена Армана Эмирхана, член правящей семьи.

     Я посмотрел на Джавида, и его лицо исказилось от бессильной злости. Он понял, что проиграл.

     За столом напряжение достигло своего пика. А потом, словно по сигналу, старейшины начали переглядываться, осознавая, что игра для семьи Сезер окончена.

     — Кайра моя жена. — Голос мой прозвучал хлёстко, как удар кнута. Я медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда с Джавида.

     Он дернулся, словно ему врезали по лицу.

     — Ты врёшь! — взревел он, шагнув вперёд, но тут же остановился, осознав, что я даже не шелохнулся.

    Я ухмыльнулся, позволяя ему захлебнуться в собственном негодовании. Достал из внутреннего кармана пиджака красную книжку и, небрежно развернув его, бросил прямо ему под ноги.

     Свидетельство о браке.

     — Смотри сам.

     Джавид схватил бумагу дрожащими руками, его взгляд метался по строкам, пока не наткнулся на дату. Дать поставлена задним числом. Два месяца назад.

     Тишина нависла над залом, будто воздух стал вязким и тяжёлым. Я наклонился вперёд, наблюдая, как на его лице появляется ужас.

     — Мы поженились два месяца назад, — проговорил я медленно, наслаждаясь тем, как осознание его собственного поражения заползает в его сознание, как ядовитая змея. — Значит, Кайра не могла опорочить честь семьи, к которой уже не принадлежит. Она не Сезер. Она Эмирхан.

     Я сделал паузу, позволяя его разуму переварить сказанное. Затем добил его:

     — Моя жена. Мать моего наследника, которого ты пытался убить!

     Голос мой взорвался, отразившись эхом от мраморных стен.

     Джавид дёрнулся, сжал свидетельство в кулаке, словно мог сжечь реальность одной лишь силой своей воли.

     — Нет! Это ложь! — его голос сломался, он выглядел, как зверь, загнанный в угол. — Если она твоя жена, почему она пыталась сбежать?!

     Я вскинул брови, изобразив на лице удивление.

     — Сбежать? Кто тебе это сказал?

     Он сжал челюсти, но я уже знал ответ. Он сам выдал свою слабость.

     — Моя жена хотела навестить подругу в Штатах. — Я пожал плечами, будто это была обыденность. — Вы её похитили. Угрожали ей. И в довершение всего — отправили на аборт.

     Я потянулся к кобуре, и прежде чем кто-то успел среагировать, вытащил пистолет, снял с предохранителя и выстрелил Джавиду в плечо.

     Звук выстрела разорвал воздух.

     Он взвыл, рухнул на колени, сжимая окровавленное плечо, а я без единой эмоции направил ствол ниже и выстрелил снова.

     Пуля раздробила его колено, заставив его заорать так, что у некоторых в зале мурашки побежали по коже.

     Два его охранника бросились вперёд. Я не дал им ни шанса.

     Выстрел.

     Первый рухнул с дырой во лбу. Это был тот, кто увёл Кайру из аэропорта.

     Выстрел.

     Второй захрипел, заваливаясь назад с простреленной грудью.

     Смерть пришла к ним прежде, чем они успели осознать её приближение.

     Я щёлкнул предохранителем и неспешно убрал пистолет.

     — Арман! — кто-то вскрикнул.

     Но я даже не посмотрел в сторону голоса.

     Я вернулся за стол, поправил пиджак и осмотрел всех присутствующих. В глазах старейшин мелькала тьма, они внимательно изучали меня, как хищники, увидевшие в стае нового альфа-самца.

     Я перевёл взгляд на Джавида, который корчился на полу, его лицо исказилось от боли, а кровь алела на мраморе.

     — Никто не смеет угрожать моей семье. Моей жене. Моему ребенку.

     Я наклонился вперёд, скрестив пальцы перед собой.

     — И это касается всех.

     Тишина. Я медленно выдохнул, давая им насладиться этим моментом. Пусть прочувствуют, пусть осознают, что отныне власть принадлежит не им.

     Пусть поймут, что имя Эмирхан означает нечто большее, чем просто наследие.

     Я перевёл взгляд на старейшин.

     — Вы здесь по его просьбе. Но теперь вам решать судьбу его семьи. Кайра не принадлежит им. Она моя жена и мать моего ребенка. А что это значит?

     Я оставил вопрос висеть в воздухе. Тишина тянулась. Пока не прозвучал голос Арслана.

    — Смерть.

     Он произнёс это так, словно смаковал каждую букву.

     Я кивнул, едва заметно.

     — Итак… кто за казнь семьи Сезер?

     Рука Мурада взметнулась первой. Арслан усмехнулся.

     — Мы ещё не голосуем, Мурад.

     Мурад пожал губы и нехотя опустил руку.

    — Жаль.

     Я усмехнулся.

    — Ты скрыл свой брак, — голос Чикыра звучал спокойно, но в нём сквозило непоколебимое убеждение. — Сезеры не знали. Они действовали в рамках законов, доступной им информации. Если бы ты сообщил им о своём браке — возможно, всего этого бы не случилось.

     Его слова были резкими, но справедливыми. Арслан молчал, позволяя им проникнуть внутрь.

    — Они приняли решение, основываясь на том, что имели в руках. Поэтому казнить их за незнание мы не можем.

    Арслан медленно опустился в кресло, скрестив пальцы перед собой. Взгляд был тяжёлым, безжалостным.

     — Да… — Он выдержал паузу, отсекая последнее сомнение. — Поэтому я принял другое решение. Сезеры исключаются из совета правления и Круглого стола. Я лишаю их всех полномочий — они больше не имеют права владеть портом, вести торговлю, участвовать в наших делах. С этой минуты они вне ближайшего круга нашей семьи.

     По залу прокатился низкий гул. Кто-то задержал дыхание, кто-то склонил голову, признавая силу приказа. Но Арслан не закончил.

    — Если они совершат ещё одну ошибку — это будет стоить им жизней всех мужчин их семьи. Их имущество будет конфисковано, а их родственники изгнаны из страны как предатели, как когда клан Ханов!

     Гробовая тишина.

     Джавид, опираясь на подлокотник, попытался подняться, но боль скрутила его, не дав вымолвить ни слова. Он лишь качнул головой, опускаясь обратно.

    Арслан посмотрел на меня — и улыбнулся.

    Вот чего мы добивались. Сначала — разоружить их, убрать их власть. Затем — вытащить их связь с тем ублюдком. А когда всё будет ясно… они умрут.

     Сезеры уже покойники. Просто пока их тени ещё двигаются.

    — Собрание окончено. Можете разъезжаться по домам, — твёрдо заключил Арслан, вставая. Остальные последовали его примеру. — И отвезите его уже в больницу, — добавил он, проходя мимо Джавида.

    Он уже шагнул к выходу, но Чикыр ага окликнул его.

     — Поговорим, Арслан?

     Арслан чуть приподнял подбородок, взгляд остался непроницаемым.

     — Конечно, Чикыр ага. Прошу.

     Они вышли.

     Один на один со своими демонами

     Когда зал опустел, я медленно сел, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, оставляя после себя тупую, ноющую боль.

     Мраморный купол над головой был холодным и бесстрастным, как и всё, что окружало меня.

     Я думал, что, когда приму решение, станет легче.

     Но легче не стало.

     Я буду отцом.

    Эти слова должны были вызывать радость, трепет, эйфорию. Но вместо этого…

    В груди пустота.

    Как я могу радоваться, когда жизнь моей жены и моего ребёнка висит на волоске?

    А самое страшное — я сам создал эту опасность.

     Я — тот, кто поставил их под удар.

     Я знаю, что нужно сделать. Чтобы они жили, мне придётся выпустить своих демонов наружу. Придётся разрушить столько жизней, сколько потребуется.

     И я это сделаю. Без колебаний. Потому что если я не спасу их… никто не спасёт.

     ***Кайра

     Мой первый день как Кайра Сезер Эмирхан.

     Если честно, я представляла это утро совсем иначе. В моих мечтах мой муж должен был бы быть рядом, целовать меня в висок и шептать что-то приятное на ухо, но реальность, как всегда, была далека от фантазий. Вместо этого он заперся в своём кабинете, а я осталась одна в их огромном доме, где всё ещё чувствовала себя чужой.

     Приняв душ и одевшись, я спустилась вниз. Семья уже сидела за завтраком. Все, кроме Арслана и Армана — их, как всегда, не было.

     — Кайра, ты проснулась? — с улыбкой спросила Руя, и все разом посмотрели на меня.

     — Доброе утро, — я натянуто улыбнулась, а Амиран отодвинул для меня стул рядом с собой.

    — Спасибо, — пробормотала я, садясь.

     — Как ты себя чувствуешь? — спросил он с заботой, которая звучала так неестественно, что даже казалась пугающей.

     Ну да, конечно. Все переживают. Вчера я пережила похищение, попытку убить меня и моего ребёнка, а потом меня силой усадили за стол бракосочетания. Было бы странно, если бы они не волновались.

     — Держусь, как могу, — честно ответила я.

     — Хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя? — тем же голосом, полным беспокойства и какой-то странной нежности, прошептал Амиран.

     Я наклонила голову набок, пристально глядя на него.

     — Ты такой милый, когда волнуешься за меня, — ухмыльнулась я.

     Амиран хмыкнул.

     — Милая здесь ты, а не я, — он щёлкнул меня по носу, и я улыбнулась. — Поешь. Ты похудела.

     Я посмотрела на завтрак и тут же вспомнила, как утром сидела, обняв унитаз. Желудок сжался. В первом триместре беременности меня тошнит, кажется, от всего… и от всех.

     Тут в столовую вошли Арслан и Арман. Глаза последнего тут же задержались на мне, а затем скользнули к Амирану.

     — Твоё место не там, Кайра, — сказал Арман, отодвигая стул рядом с собой. — Сядь сюда.

     — Не хочу, мне и здесь удобно, — я откинулась на спинку стула.

    — Не заставляй меня тащить тебя сюда вместе со стулом, — недовольно пробормотал он.

     — Арман, у меня токсикоз. И особенно на тебя. Так что я не хочу портить себе аппетит, — я ухмыльнулась, а девочки, сидящие за столом, захихикали, пытаясь сдержать смех, хоть у них это плохо получалось.

     — Кайра…

     — Арман? — передразнила я, глядя на него с невинным выражением лица.

    Арман закатил глаза.

     — Аллах мой, терпения мне.

     — Оно тебе понадобится ещё на семь месяцев, муженёк, — с сарказмом заметила я.

     — Если ты раньше меня не убьёшь своим упрямством, — буркнул он, садясь на своё место.

     — Да, мы с тобой прямо пара, созданная Богом.

     За столом повисла тишина, но я видела, как все едва сдерживают смех.

     — Госпожа Кайра, — ко мне подошла Мине.

     — Да?

     — Вам пришла посылка, — она протянула мне небольшой конверт.

     Я протянула руку, забрала его и улыбнулась.

     — Спасибо большое, Мине.

     — Тайный поклонник? — ухмыльнулся Амиран.

     Я закатила глаза и разорвала конверт. Внутри была маленькая бумажка.

     “Возвращаю твою потерянную вещь, Кайра.”

     Что?..

     Я перечитала ещё раз, а затем засунула руку в конверт и достала то, что было внутри.

     В тот же миг мой мир рухнул.

     Я вскочила на ноги, едва не опрокинув стул.

     — Кайра?!

     Все тут же вскочили, а Арман уже стоял рядом со мной.

     — Что случилось? Что это? — он обеспокоенно посмотрел на меня, а потом опустил взгляд на предмет в моей руке. Его лицо тут же изменилось. — Это… — он протянул руку, забрал его и резко посмотрел на меня. — Что твой кулон делает здесь?

     Я смотрела на кулон и чувствовала, как всё внутри меня сжимается. В голове пронеслись кадры той ночи. Его голос. Его руки. Его лицо. Его дыхание.

     Нет. Это невозможно.

     — Это невозможно… — прошептала я, качая головой, а из глаз сами собой хлынули слёзы.

     — Что невозможно? Кайра? — Арман крепко взял меня за плечи. — Что происходит? Почему твой кулон здесь, а не на твоей шее?

     — Это невозможно… я его…

     Я не могла оторвать взгляд от кулона.

     Я потеряла его той ночью. На той яхте.

     Что он делает здесь?

     Кто отправил его?

     Я… я убила его.

     Или же… он?

     Я резко подняла взгляд на Армана.

     — Арман…

     — Кайра, что происходит?!

     Что теперь? Как объяснить, где я потеряла кулон? Как сказать, кто его прислал? И, что ещё страшнее, что значит эта записка?

     Этот человек… он не умер? Или кто-то знает?

     Кто-то знает про ту ночь.

     Мне конец.

     Если об этом узнают… если Арман узнает… мне конец.