Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«В нашей истории нет победителей. Мы оба проигравший.» © M.A.S 

***Кайра

     Я сижу на краю кровати, одетая, жду, когда приедет такси. Водить я не в состоянии — руки дрожат, слабость в теле ещё не прошла, хотя боль уже ушла. Я чувствую себя пустой, словно что-то выжгло меня изнутри.

     — Госпожа Кайра, ваше такси вас ждёт, — в палату входит медсестра. Я поднимаю голову, встречаюсь с её взглядом и улыбаюсь.

     — Спасибо.

     Она отвечает мне такой же тёплой улыбкой, а за ней появляется Нихаль с моей выпиской в руках.

     — Всё готово, можешь ехать домой. Придёшь на осмотр через несколько дней.

     — Договорились.

     Я поднимаюсь на ноги, но тут же чувствую, как мир вокруг качается. Ноги слабые, голова кружится, и прежде чем я успеваю что-то сказать, медсестра поддерживает меня за локоть.

     — Ты всё ещё чувствуешь слабость? — спрашивает Нихаль.

     Я молча киваю.

     — Если хочешь, можешь остаться. Не стоит уходить в таком состоянии.

     — Нет, я пойду домой. Эти стены… — я обвожу взглядом палату, и у меня внутри все сжимается. — Они давят на меня.

     — Может, подвезти тебя на коляске?

     — Нет. Я могу идти сама, — упрямо отвечаю и обнимаю ее. — Спасибо за все, правда.

     — Не благодари меня, это моя работа, — сдержанно говорит она, но все же отвечает на объятие.

     Я знаю, что это просто ее долг, но почему-то мне хочется верить, что она поняла меня.

     Я выхожу в коридор и направляюсь к лифту. Спускаться по лестнице — не вариант, не в моем состоянии. Лифт приходит быстро, и через несколько мгновений я оказываюсь на первом этаже.

     Как только мои ноги ступают в главный холл больницы…

     Воздух застывает.

     Сердце пропускает удар, когда я вижу, как Арман входит внутрь. Он был одет в свободную одежду, волосы растрёпанный, он выглядит не так как обычно. Его вид очень слабый, бледный, и уставший. Рядом с ним Азат, а с другой — высокая блондинка в строгом деловом костюме. Она что-то говорит ему, а он лишь кивает. Всё моё внимание приковано к нему. Он с трудом идёт, его лицо искажает боль при каждом шаге.

     Почему он ходит, если ему так больно?

     Его раны будут заживать не так как у обычного человека из-за его болезни. Если здоровому человеку будет нужно месяц, чтобы раны зажили, то ему понадобится несколько месяцев, чтобы хоть как-то прийти в себя после такого. Поэтому я не могу понять, почему врачи ему разрешили вставать?

     И кто эта женщина рядом с ним?

     В этот момент он поднимает взгляд и замечает меня.

     Всё вокруг замирает. Он смотрит на меня так, словно не видел целую вечность. Его глаза бегают по моему лицу, будто пытаются убедиться, что я действительно перед ним, а потом задерживается на губах. Я вижу, как он едва шевелит губами, шепча моё имя.

     Кайра…

     И сердце сжимается.

     Он делает шаг ко мне, но в этот момент в больницу врываются санитары с экстренным пациентом. Один из них случайно задевает Армана в бок. Он резко корчится от боли, а я невольно вздрагиваю. Хочу броситься к нему, но…

     Эта женщина.

     Её руки держат его за талию.

     Я чувствую, как укол ревности вспыхивает во мне, сжигая всё внутри. Она скользит рукой по его телу, как будто это её право.

     Он мой.

     Я сжимаю зубы, впиваюсь взглядом в её руки, которые медленно скользят по его телу. Но Арман замечает это, и его реакция молниеносна. Он резко убирает её руку, отходит, несмотря на боль. Азат хочет помочь ему, но Арман качает головой, не сводя с меня глаз.

     — Кайра?

    Я вздрагиваю от неожиданности. Поворачиваюсь и вижу перед собой доктора Демира.

     Он улыбается мне той самой обворожительной улыбкой, но я не могу сейчас улыбнуться в ответ. В этот момент я чувствую напряжённый взгляд Армана, прожигающий дыру мне в спине.

     — Доктор Демир? — удивлённо произношу я.

     — Да, он самый. Как вы?

     Он внимательно осматривает меня, словно пытается прочитать мои эмоции.

     — В порядке, — коротко отвечаю я.

     — Но так не выглядит, — его голос полон заботы. — Вам плохо? Может, стоит еще раз обследоваться? — предлагает он, и я покачала головой.

     — Я не ваша пациентка, доктор Демир, — в моём голосе больше резкости, чем я хотела. — Благодарю за то, что спасли меня, но мне не нравится, когда меня анализируют.

     Я чувствую, как взгляд Армана становится ещё тяжелее. Он кипит. Я знаю, что это его раздражает.

     Он поджимает губы. — Мне жаль, если вы так почувствовали. Единственное, чего я хочу, — помочь вам.

     Я глубоко вздыхаю. — Знаю. И я не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы.

    А у него они точно будут, судя по тому, как мой затылок сейчас горит от взгляда Армана.

     Я бросаю быстрый взгляд в его сторону — и понимаю, что он уже идёт ко мне.

     Чёрт.

     — Рада была увидеть вас. Берегите себя. Мне пора, — поспешно говорю я и, не дожидаясь ответа, направляюсь к выходу.

     — Кайра!

     Я слышу его голос, но не останавливаюсь.

     Я не могу. Я не должна.

     Я подхожу к такси, открываю дверь, но прежде чем сесть, поворачиваюсь.

     Он идёт ко мне. Несмотря на боль. Несмотря на раны.

     — Поговори со мной, — его голос полон боли.

     Мы в метре друг от друга. Я встречаюсь с его взглядом… и качаю головой. Сажусь в машину и хлопаю дверью. Такси трогается с места, и я не могу удержаться — оглядываюсь.

     Арман стоит там, на месте, где я его оставила. Он смотрит мне вслед. Впервые в его взгляде столько потери. И мне становится жаль его. Но я была не лучше.

     ***Арман

     Гнев кипел в моей крови, растекаясь по венам, словно яд, пожирающий меня изнутри. Я сжимал кулаки так, что ногти врезались в ладони, но боль не могла отвлечь меня от главного — я её упустил.

     — Кто вообще разрешал тебе вставать, а тем более ходить? — раздражённо выдохнул Док, склонившись надо мной, пока зашивал рану, которая открылась, когда я бросился за Кайрой.

     Я не обратил на него внимания, повернувшись к Азату:

     — Узнай, кто этот тип рядом с ней. Мне нужно знать всё. Как его зовут, где работает, чем дышит, как они познакомились. Всё до последней мелочи.

     — Особенно, женат он или нет, — усмехнулся Док, закатывая глаза.

     Я резко вскинул на него взгляд, полный ледяного раздражения.

     — Док, займись своей чёртовой работой. Лучше сделай что-нибудь, чтобы эти раны наконец зажили. Мне надоело чувствовать себя беспомощным! — голос почти сорвался от злости.

     Но я злился вовсе не на боль и не на раны. Я злился, потому что не смог поговорить с Кайрой. Что-то было не так. Женщина, которую я встретил сегодня, не была моей Кайрой. Это был кто-то другой. Её движения, взгляд, даже дыхание — всё изменилось. Что-то случилось, пока меня не было…

     — Всё это время, пока меня не было, ничего не случилось? — спросил я, когда Док закончил и молча вышел из палаты.

     Азат насторожился:

   — Что именно ты имеешь в виду?

     — Кайра. Ты всё время следил за ней? С ней не случилось ничего… необычного?

     Если они допустили ошибку, если она пострадала… Я убью их. Первым умрёт Азат.

     — Что-то случилось, и твои идиоты это упустили, — раздался голос Арслана, и я повернулся к нему. Он вошёл в палату, сверля Азата убийственным взглядом.

     — Что это значит? Что случилось? — моё сердце заколотилось сильнее, но не от страха — от ярости.

     Если она пострадала…

     — В день, когда Кайра приехала в больницу, я заметил у неё на руке отметины, — Арслан сел на диван, кидая Азату презрительный взгляд. — Красные следы, будто её пытались удержать силой.

     Внутри меня взорвалась волна гнева.

     — Я же говорил тебе оставить её в Каденции под моей защитой. Но нет, ты решил, что лучше оставить её под наблюдением этих бездарей, — напомнил Арслан, не скрывая сарказма.

     Я знал, что он был прав. Он хотел оставить её в особняке, но Кайра даже слышать не хотела. Она не желала жить в Пентхаусе, не желала нашей защиты, и нам оставалось только поставить людей, следящих за ней. Людей, которые, судя по всему, провалились.

     — Азат, — процедил я, и тот поднял на меня взгляд. — Я доверил тебе её. Что случилось?

     Азат молчал.

     — Ничего не известно, — снова вмешался Арслан, его голос был наполнен раздражением. — Я проверяю всё, но зацепок нет. В день, когда тебя ранили, Кайра пришла на работу, задержалась допоздна… и пропала. В больнице её не было. Будто испарилась.

     Я впился в него взглядом, в груди закипало яростное беспокойство.

     — Ни одна камера в больнице в тот день не работала, — Арслан усмехнулся, но в его голосе была чистая ненависть. — Какое удобное совпадение, не так ли?

     Я стиснул зубы, пульс гремел в висках.

     — Машина Кайры исчезла вместе с ней. Её телефон тоже пропал с радаров. Несколько часов — пустота. А потом, как по волшебству, её машина появляется у дома, телефон — в квартире, а Амиран находит её там. Живую. Но сказать, что невредимую — не уверен, — Арслан повернулся к Азату с таким взглядом, словно готовился разорвать его в клочья.

     Я дышал тяжело, грудь сдавило от ярости.

     — Пока всё это происходило, где был ты? — мой голос был спокойным. Опасно спокойным.

     — В тот день наш склад взорвали. Мы потеряли товар на несколько миллионов и двадцать пять человек. Я был там, разбирался. — Его голос был ровным, но я чувствовал напряжение.

     Отлично. Мой склад уничтожен, люди погибли, и я узнаю об этом только сейчас. Но главное — с Кайрой что-то случилось, и никто не знает, что именно.

     Я закрыл глаза, пытаюсь сдержаться.

     — Кайра заметила Тарыка и Рамо, когда они следили за ней. Устроила скандал. Не хотела никого видеть. Нам пришлось сменить людей, чтобы она не поняла, что за ней всё ещё следят, — тихо добавил Азат.

     Я резко повернул голову. Взгляд упал на графин с водой. В следующее мгновение я схватил его и со всей силы швырнул в Азата. Он успел увернуться, и стекло разлетелось об стену.

     — Ты идиот! — рявкнул я, чувствуя, как злость взрывается внутри. — Вы все тупые?! Я следил за ней несколько месяцев! Не выпускал из виду, защищал! И стоило мне исчезнуть на две недели — вы её упустили?!

     Я резко поднялся на ноги, боль полоснула по телу, но сейчас она ничего не значила.

     — Как, чёрт возьми, вы не смогли уследить за одной женщиной?! — мой голос эхом разнесся по палате.

     Азат молчал.

     — Я виноват, — выдавил он.

     — Да, ты виноват, — зло процедил я. — И если я узнаю, что с ней хоть что-то случилось…

     Я сделал шаг вперёд.

     — Клянусь, Азат, я убью тебя.

     Мой голос был твёрд.

     — В этот раз точно. Даю слово чести: если она пострадала — ты труп.

     Тяжесть клятвы повисла в воздухе. Я никогда ещё так не злился на него. Но если с Кайрой действительно что-то случилось…

     Азат умрёт от моей руки.

     — Пошёл вон! — рыкнул я, и он вздрогнул. — Я не хочу больше видеть тебя рядом с собой.

     В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Он понимал: лучше бы я его убил.

     — Арман…

     — Вон, я сказал! — заорал я, в воздухе осталась разлитая ярость, пропитанная страхом за Кайру.

     Азат сжал кулаки, но ничего не сказал. Он молча вышел, оставляя после себя пустоту.

     Арслан усмехнулся:

     — Лучше бы ты его просто убил.

     Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат.

     Если с Кайрой что-то случилось…

     Нет.

     Я узнаю правду. И тогда в этом городе будет кровавая ночь.

     — Ты не спросил её, откуда следы? — после долгого молчания спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет от предчувствия.

     Арслан тяжело вздохнул, потирая переносицу:

     — Она пыталась избежать этого разговора. А ещё… в тот момент она была слишком убита твоим состоянием, — его голос прозвучал тихо, почти с горечью. — Когда я увидел следы, сразу поручил Кемалю узнать, что случилось. Но, как я уже говорил, мы потеряли несколько часов её жизни, о которых ничего не знаем. Часы, о которых мы ничего не знаем. Будто её в этот промежуток времени не существовало. Ни одного упоминания, ни одной зацепки… Пустота.

     Моё сердце сжалось так резко и сильно, что я невольно качнулся, теряя равновесие. Арслан тут же вскочил, его рука сомкнулась на моём предплечье.

     — Ты в порядке? Это рана или сердце? — в его голосе звучало беспокойство, и мне пришлось быстро взять себя в руки, чтобы стереть это выражение с лица.

     — Я в порядке, — сказал я, хотя это было далеко от правды. — Лучше скажи Доку, чтобы подогнал всё к моему выпуску. Я выхожу отсюда.

     — Ты издеваешься?! — Арслан раздражённо вскинул брови. — Куда ты в таком состоянии?

     — К Кайре, — просто ответил я.

     Арслан выругался и провёл рукой по лицу.

     — Арман, ты серьёзно?..

     — Оказывается, я единственный человек в этом мире, кто мог её действительно защитить, — проговорил я, чувствуя, как внутри всё горит. — Мне нужно быть рядом с ней. Даже если она меня ненавидит.

     Эта мысль ударила по мне сильнее, чем боль в груди. Она меня ненавидит.

     И она права. Я себя тоже ненавижу.

     — Мои люди уже у её дома. Кемаль сам следит за ней, — попытался возразить Арслан, но я только покачал головой.

     Я покачал головой. Нет, никто не сможет её защитить так, как я. Никто не сможет чувствовать её страх, её боль, её отчаяние, так, как чувствую я.

     Арслан нервно зашагал по комнате, а затем резко обернулся ко мне:

     — Это самоубийство, понимаешь? — в его голосе звучало отчаяние. — Сколько раз мне ещё терять тебя, чтобы ты, наконец, остановился?

     Я посмотрел на него и усмехнулся:

     — Быть братом, который всё время спасает твою задницу, непросто, Альпарслан. — Арслан цокнул языком, его губы дёрнулись в кривой ухмылке.

     — А давай её просто украдём? — вдруг предложил он, и я резко поднял на него глаза.

     — Что? — переспросил я, не веря, что он это сказал.

     — Ну, серьёзно, — он пожал плечами. — Привезём её в Каденцию, будет злиться, кричать, ненавидеть нас всеми силами, но зато будет в безопасности. Ну и ты заодно не сдохнешь.

     — Нет, — покачал я головой. — Я никогда не смогу заставить её снова пережить что-то подобное. Её психика может не выдержать. Я не могу так рисковать.

     Арслан фыркнул.

     — Брат, ты сейчас говоришь, как будто её психика не рушится прямо сейчас.

     Я проигнорировал его слова. Арслан устало опустился на стул, сцепив пальцы.

     — Что тогда будешь делать? — спросил он, внимательно глядя на меня.

     Я закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями, а затем тихо, но уверенно ответил:

     — Вымаливать прощение, — прошептал я. — Сделаю всё, что она захочет… лишь бы она смогла простить меня.

     ***Кайра

     Я сижу на постели, ноутбук греет мои колени, но внутри – лед. Листаю одну статью за другой, вчитываюсь в каждое слово, будто пытаюсь запомнить, будто это что-то изменит. Сердце сжимается каждый раз, когда на экране мелькают фотографии беременных женщин и улыбающихся малышей. Я не знаю, зачем я это делаю. Может, это мой способ наказать себя.

     «9-я неделя беременности?»

     Я печатаю это в поисковике, и тут же передо мной открывается список статей. Щелкаю на первую.

     “На 9-й неделе беременности плод размером примерно 2–3 см и весит около 2 граммов. Его можно сравнить с виноградиной или вишней…”

     Я вчитываюсь, чувствуя, как внутри что-то дрожит, ломается.

     “Формируются черты лица… глаза становятся более выраженными… ручки и ножки удлиняются, пальцы разделяются, но пока соединены перепонками… Сердце уже полностью сформировано и бьется с частотой 140–170 ударов в минуту… Хотя движения плода уже есть, мама пока их не ощущает.»”

     — Движется? — мой голос звучит тихо, словно чужой.

     Мой взгляд падает на сумку. Я протягиваю руку, достаю оттуда маленький черно-белый снимок. Осторожно, будто боюсь, что он рассыплется в пыль.

     — Ты уже движешься? — шепчу, прижимая фотографию к груди.

     Моя ладонь скользит к животу. Тепло. Я чувствую что-то… Нет, не движение, а осознание. Он там. Он живой.

    Улыбка касается моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить. А затем… слёзы. Тихие, горячие, предательские. Я закрываю глаза, позволяя им течь.

     — Любовь моя… — голос срывается, но я не прекращаю говорить.

     Flashback:

     «— Всё закончилось?

     Мой голос дрожит, как осенний лист на ветру.

     — Да, Кайра. Всё закончилось, — тихо отвечает Нихаль.

     И я разрываюсь.

     Рыдания вырываются из моей груди, сотрясают всё тело. Никогда раньше я не плакала так сильно. Никогда раньше не чувствовала такую боль.

     Я убила своего ребёнка.

     Осознание разрывает меня изнутри, каждую клетку, каждый уголок души. И сожаление… Оно душит меня. Как я могла? Как посмела?

     — Этот кошмар закончился для тебя, — вдруг говорит Нихаль.

     Я не понимаю её слов.

     Она медленно садится рядом, берет мою руку в свою, осторожно кладёт её на мой живот.

     — Кайра, мы не сделали аборт.

     Всё замирает.

     Мир. Звук. Время.

     Я перестаю дышать. Перестаю плакать.

     Медленно убираю руки от лица и смотрю на неё.

     — Ч-что? Как? То есть… — мой голос слабый, слёзы снова наполняют глаза, но теперь они иные.

     — Он жив, — мягко говорит она. — Мы не сделали аборт. Ты отказалась.

     Я? Когда?

     Я моргаю, пытаясь собрать мысли в единое целое.

     — Мы начали операцию, но во время анестезии ты… начала плакать, — её голос становится ещё тише.

     Двумя часами ранее:

     Прости меня, малыш….

     Кайра лежала на холодном операционном столе, её тело, как и душа, готово раствориться в туманной пелене анестезии. Мелькали обрывки мыслей, но они уже казались такими далекими. Шум в операционной стихал, как если бы она становилась частью этого безмолвного мира, где её присутствие уже не имело значения. Её пальцы сжались в кулаки, пытаясь удержать реальность, которая всё быстрее ускользала.

     Доктор Нихаль был готова. Кайра чувствовала, как она настраивает оборудование, слышала её голос, звучавший откуда-то издалека, будто она говорила не с ней, а с какой-то чужой женщиной. «Дыши спокойно, Кайра», — сказал она. И она пыталась, но в её груди росло нечто большее, чем просто страх. Это было ощущение, что всё потеряно, и её жизнь, как осенний лист, падает вниз, обречённо и безвозвратно.

     Но вдруг, едва Кайра почувствовала, как её сознание уходит в тень, что-то внутри неё вскрикнуло — этот крик не был из её уст, он был из самой глубины её души.

    — Пожалуйста… умоляю… не делайте этого… — слова сорвались с губ, как слабый, дрожащий шёпот, ползущий по её горлу, обжигающий внутренности. Она не знала, была ли это реальность или её тело просто боролось с уходом, но всё, что она чувствовала, было правдой. — Я…не хочу этого…Я хочу этого ребёнка. Пожалуйста, не забирайте его у меня…

     Её глаза наполнились слезами, и хотя мир вокруг неё продолжал исчезать, её боль не могла быть поглощена анестезией. Это была не просто физическая боль. Это было чувство утраты, страха, что она лишается чего-то, что её держит, что спасает её от полного разрыва.

     «Я не могу. Не могу больше быть одинокой, не могу потерять его. Он — единственное, что осталось от моей любви». Мысли путались, Кайра не могла найти нужных слов, только слёзы, которые катились по её щекам, и ощущение, как её сердце снова и снова ломается на части.

     Её тело уже не было её. Оно слушалось доктора, поддаваясь анестезии. Но душа… душа продолжала бороться. И в этот момент, когда она, казалось, теряла связь с миром, она почувствовала, как нечто большее, чем просто желание, захватывает её: это было отчаяние и любовь. Это был её ребёнок.

    Тогда она услышала голос, который был настолько слабым, что её уши почти не уловили его, но этот голос был её.

— Пожалуйста, не убирайте его. Я хочу его. Я не хочу терять своего малыша… Я хочу его…

     Её сознание всё больше поглощала темнота, и этот голос — её последний зов — едва успел скрыться в тени.

     — Доктор Нихаль? — спрашивает ее ассистентка, женщина посмотрела на неё, а потом на Кайру и улыбнулась.

     — Операция отменяется. Пациентка хочет своего малыша.

     ***Кайра

     — Ты повторяла одно и то же: «Не забирайте его. Пожалуйста. Я хочу его. Я не хочу терять своего малыша…» И я… Я не смогла это сделать.

     Я не дышу.

     — Если бы я это сделала, ты бы пожалела, Кайра.

     Моё сердце бьётся где-то в горле.

     Я опускаю руку на живот, ожидая снова ощутить ту пустоту, которую чувствовала раньше… Но её нет.

     Вместо этого я чувствую тепло.

     Что-то там есть.

     Кто-то там есть.

     — Он жив?.. — перехватывает дыхание.

     — Да, — кивает Нихаль. — Он жив.

     Слёзы снова начинают течь по моим щекам, но теперь это не слёзы боли.

     — У тебя есть время подумать… Если ты всё же хочешь…

     — Нет! — резко перебиваю её. — Нет… — голос срывается на шёпот. — Я хочу его… Я хочу его родить…

     И впервые после ухода Армана я улыбаюсь. Я смеюсь сквозь слёзы, прикрывая рот рукой.

     Я живу.

     — Я не пожалею, — выдыхаю. — Никогда. Я буду любить его, Нихаль.

     Она улыбается, гладит меня по плечу.

     — Оказывается, когда ты улыбаешься, ты ещё красивее.

     Я хохочу, не сдерживаясь, и крепче обнимаю свой живот.

     — Мне жаль… Мне жаль, что я была такой плохой мамой…

     — Ты не плохая мама, Кайра. Ты сильная. И очень стойкая. Ты боялась, но не сломалась. Ты выбрала его. И ты станешь лучшей матерью на свете.

     — Стану, — киваю, всхлипывая. — Я стану той мамой, которой у меня никогда не было…

     Я провожу ладонью по животу, чувствуя тепло. Жизнь.

     — Нихаль, спасибо… Ты дала мне жизнь.

     — Нет, Кайра. Это ты сама дала себе жизнь. Ты остановила это.

     Я задерживаю дыхание, а затем, не веря своим словам, прошептала:

     — Я могу его увидеть?..

     Моё сердце взрывается теплом при одной только мысли.

     — Хочешь УЗИ?

     Я быстро киваю, боясь, что если медлю, то это окажется всего лишь сном.

     Нихаль улыбается.

     — Тогда я принесу аппарат.

     И я знаю — через несколько минут я услышу самое дорогое для меня сердце.

     Я не знаю, сколько времени проходит. Может, секунды. Может, вечность. Но в этот момент я понимаю: этот маленький человек внутри меня уже стал всем, что у меня есть.

     ***Кайра

     — Какая бы жизнь ни была трудной, мама даёт тебе слово, что я буду тебя защищать, любовь моя, — прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы, и прижала ладонь к своему животу.

     Внутри меня билось крошечное сердце, которое не знало боли, страха и предательства. Оно не знало, в каком мире ему суждено родиться. Но я знала. Я не позволю этому миру его сломать.

     Я защищу его. Чего бы это ни стоило.

     Первый шаг — бежать.

     Я дрожащими пальцами взяла телефон. Вечер. За окном сгущался мрак, словно отражение моей души, но в Калифорнии ещё день. Значит, он поднимет трубку.

     Гудки. Один. Второй. Сердце бешено колотится. И вот наконец…

     — Логан Шэнь слушает, — его голос звучит спокойно, уверенно, с лёгким английским акцентом.

     Я закрываю глаза, с трудом проглатываю ком в горле.

     — Логан, это я. Кай, — мой голос слабый, но я заставляю себя звучать твёрдо.

     — Кай? — в его голосе удивление, потом тепло. — Привет. Как ты? Всё в порядке? Эль говорила, что ты была в больнице. Ты сейчас как?

     Его забота согревает.

     Я с трудом заставляю себя улыбнуться.

     — Всё хорошо, не переживай, — лгу я. — На самом деле, я звоню, потому что мне нужно одолжение…

    Лёгкая пауза.

     — Конечно. Всё что угодно, — без колебаний отвечает он.

     Глубокий вдох. Сейчас или никогда.

     — Ты можешь помочь мне вернуться в Штаты так, чтобы никто не узнал?

    Я не могу рисковать. Если Эмирханы узнают, меня поймают. И я потеряю всё.

     Логан молчит, но я слышу его тихий вдох.

     — Я помогу. Когда ты хочешь уехать?

     — На этой неделе, — голос дрожит. — Я начну собираться завтра. В конце недели хочу улететь.

     Тишина. Только моё собственное сердцебиение оглушает меня.

     — Тогда я в пятницу буду там и заберу тебя, — говорит он наконец.

     Пятница. День, когда я навсегда исчезну.

     Но смогу ли я?

     Мозг кричит, что это правильное решение. Но сердце… Оно словно кричит в ответ. Оно не хочет оставлять Армана.

     Не хочет уходить.

     — Кай? — голос Логана выдёргивает меня из мыслей.

     — Да… я здесь, — торопливо отвечаю.

     Я смотрю на свою руку. Кольцо всё ещё там. Оно жжёт мне кожу, как раскалённое клеймо.

     А колье… Я потеряла его. Оно осталось в тот день, в той яхте. В тот момент, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после».

     — Тогда увидимся в пятницу, — мягко говорит Логан.

     — Хорошо… — я выдыхаю. — Спасибо тебе… за всё.

     Я сбрасываю звонок, но телефон так и остаётся в моей руке.

     Я закрываю глаза.

     Где-то там, в другой части города, живёт мужчина, которого я люблю. Который предал меня.

     В пятницу я уйду.

     Навсегда.

     Я встаю с постели, натягивая на плечи тонкий халат, и подхожу к окну. Открываю его, и ледяной воздух сразу обжигает кожу. Я вдыхаю полной грудью, позволяя холоду проникнуть в лёгкие.

     Снова снег.

     Белые хлопья падают с неба, кружатся в свете фонарей, медленно опускаясь на белоснежном асфальт. Это так необычно для Стамбула — снег здесь редкость, но этой зимой город будто решил замереть в этой белоснежной тишине.

     Я люблю все времена года, но зиму — особенно. В эти моменты, когда снег ложится на землю, я забываю обо всём.

     Обо всём, кроме него.

     Я закрываю глаза, и образ Армана вспыхивает в сознании, обжигая меня изнутри. Боль сжимает грудь. Я касаюсь пальцами живота, ощущая дрожь в пальцах.

     — Всё должно было быть по-другому, — шепчу я, а горло сжимает судорожный спазм.

    Открываю глаза — и застываю.

     Арман.

     Он стоит под моим окном, опершись на капот машины. Снег падает ему на плечи, тает в его тёмных волосах. Он даже не шелохнётся. Просто смотрит на меня.

     Сумасшедший.

     Как он может?! После операции прошло всего несколько дней! Он едва стоит на ногах, но всё равно здесь.

     Злость вспыхивает внутри.

     — Больной! — шиплю я, захлопываю окно и бросаюсь к шкафу. Натягиваю куртку, шарф. Чёрт возьми, как он может так беспечно относиться к себе?!

     Я выбегаю на улицу.

     Арман тут же выпрямляется. Его лицо кривится от боли, но он пытается скрыть это.

     — Ты тупой?! — кричу я, подбегая к нему. — Почему ты вышел из больницы? Ты еле стоишь на ногах!

     Он молчит. Просто смотрит. Его тёмные глаза впиваются в моё лицо, словно он не видел меня вечность.

     — Я хотел увидеть тебя, — его голос тихий, но каждый звук отзывается эхом в моей душе.

     Я сжимаю кулаки, пытаясь справиться с бешено скачущим сердцем.

     — Уходи, Арман, — говорю я, но голос предательски дрожит. Я не хочу, чтобы он уходил.

     — Не могу, — он качает головой. — Пока ты здесь, я не могу никуда уйти.

     Моё сердце сжимается.

     — Ты выбрал Лайю. Ты отказался от меня, так? — ухмыляюсь я, но горечь разъедает изнутри. — Всё кончено, Арман. Ты поставил точку в тот момент, когда предпочёл её.

      Я разворачиваюсь, собираясь уйти.

     — Кайра, ты должна меня выслушать! — он резко хватает меня за руку, и его пальцы обжигают кожу. — У меня не было выбора! Я не выбирал её! Чёрт возьми, у меня никогда не было другого выхода, кроме тебя!

    Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Если он будет так держать, следы, которые я так старательно пыталась влечет, чтобы скрыть, снова появляется. Они ещё не полностью зажили, но плотный консилер хорошо скрывает следы. Его пальцы на моём запястье сжимаются сильнее, и я пытаюсь держать лицо, не позволяя тревоге выдать меня. В этом жестоком моменте скрыться за фальшивой уверенностью — единственный способ выжить.

     — Отпусти меня! — требую я, борясь с предательской дрожью в голосе. — Я не собираюсь слушать твои лживые оправдания. Иди и расскажи всё это своей Лайе!

     Я вырываюсь. Его пальцы соскальзывают, оставляя за собой тепло на моей коже. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ним глазами. Глубокими, тёмными, бесконечными…

     И в этот момент я понимаю, что чем сильнее я любила его, тем глубже он меня ранил.

     — Я никогда не была первой женщиной в твоём сердце… как и в твоей жизни, — слёзы обжигают щёки. Они капают вниз, стекая по шее, но я не вытираю их. Пусть. — Ты был всем для меня, Арман. А я? Я была никем. Ты был моим домом… моей семьёй.

     Его лицо исказилось от боли.

     — Ты всё ещё мой единственный дом, — голос хриплый, сломленный.

     Я горько усмехаюсь сквозь слёзы.

     — Нет. Человек не разрушает свой дом. А ты разрушил меня.

     Арман делает шаг ко мне, медленно поднимает руку, словно боится, что я исчезну.

     — Моя Кайра…

     Я отворачиваю голову. Впервые я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Впервые боюсь, что его прикосновение принесёт мне ещё больше боли.

     Он сглатывает. Его взгляд опускается к моей шее, туда, куда стекали мои слёзы. Он сжимает кулаки.

     — Кайра, ты не можешь просто уйти. Ты не можешь оставить меня вот так!

     Я улыбаюсь сквозь боль.

     — Арман, так не должно быть.

     Он смотрит на меня с отчаянием, его губы дрожат, но он не произносит ни слова.

     — Я была готова отдать за тебя свою жизнь, — голос мой ломается, но я продолжаю, — а ты… ты только искал новые способы, как сделать мне больнее.

    Мои плечи вздрагивают от рыданий.

     — Я знаю… — хрипло говорит он. — Я причинил тебе боль. Но клянусь своей любовью, я никогда не хотел этого… Я люблю тебя, Бабочка.

     Я зажмуриваюсь, а слёзы текут с новой силой.

     — Кайра, умоляю… не плачь, — его голос — сплошная мольба.

     Я убираю руки с лица и смотрю на него.

     — Арман… после этого у нас не может быть дороги вместе.

     Он судорожно втягивает воздух, словно мои слова разбивают его изнутри.

     — Не надо…

     — Это больно, это разрывает меня, но это правда. Оказывается, я просто шла по тупику, не зная этого. Я верила в тебя, любила тебя, а ты… ты заставил меня почувствовать, насколько я ничтожна.

      Я быстро стираю слёзы и улыбаюсь. Горько. Обречённо.

      — Спасибо за всё.

     За нашего малыша…

     Он судорожно втягивает воздух. Его губы шевелятся, но он не может сказать ни слова.

     — Спасибо… но всё кончено. Мы закончились. Нас больше нет, Арман.

     Я делаю шаг назад.

     — Ты своей дорогой, я своей. Моя любовь к тебе закончилась. Это всё. Закончилось.

     — Не делай этого с нами… — Он резко делает шаг ко мне, но я поднимаю руку, останавливая его.

     — Уходи из моей жизни. Иди в свой дом. К воспоминаниям о своей жене, которую ты выбрал вместо меня.

     Я отворачиваюсь и ухожу. Он больше не пытается меня остановить. А я больше не оглядываюсь.

     Все закончилось. Нас больше нет.

     ***Арман

     Снегопад разрывает ночь на миллионы белых осколков. Лобовое стекло моего автомобиля покрыто тонким слоем инея, дворники трут его снова и снова, но не справляются с бушующей стихией. Холод проникает внутрь, сжимает грудь, сковывает пальцы. Я опускаю голову на руль, закрываю глаза, вдыхаю ледяной воздух. Боль в теле — тупая, ноющая — отдается в каждом нерве, но это неважно. Я не могу уйти. Не могу оставить её.

     Из-за окна на втором этаже снова появляется силуэт. Кайра. Её тёмные глаза ищут меня в снегопаде, и я вижу, как она тревожится. Чёрт, да она уже раз сорок подходила к окну. Она злится, но переживает. Она не умеет быть равнодушной, особенно когда дело касается меня.

     Телефон мигает. На экране высвечивается имя: «Моя Кайра».

Быстро беру в руки и открываю сообщение:

     Моя Кайра: «Арман, прошу тебя, уходи. Погода испортилась, тебе может стать хуже.»

     Я улыбаюсь. Даже когда она зла, в ней столько заботы. Как же я люблю её. Она может не смотреть мне в глаза, может прятаться за своими словами, но я знаю: она не может игнорировать меня, когда мне плохо.

     Пальцы скользят по экрану.

     Арман: «Я не могу уйти, ты знаешь. Ты здесь, значит, моё место рядом с тобой.»

     Она отвечает сразу:

     Моя Кайра: «Это сумасшествие! Уходи, прошу. Или я не смогу заснуть, а мне нужно спать. Прошу, уходи.»

     Чёрт. Она действительно устала.

     Я знаю, что ей нужен отдых, но как мне её оставить? Как уйти, если она здесь, за этим окном, в нескольких метрах от меня, но бесконечно далеко?

      Арман: «Ты спи, я буду охранять твой сон, Бабочка.»

     Моя Кайра: «Я не могу заснуть, пока ты на улице. Ты погоду видел?»

     Я невольно усмехаюсь. Её упрямство всегда сводило меня с ума.

     Арман: «Тогда пусти меня в квартиру, если ты так переживаешь за меня.»

     Моя Кайра: «Мечтай! Знаешь, я тут подумала, делай что хочешь! Мне нет дела! Хоть замёрзни там!»

     Я смеюсь. Боже, как я скучаю по ней. По её голосу, её взгляду, её теплу.

     Арман: «Если я умру, ты будешь счастлива?»

     Ответ приходит не сразу. Минута. Две.

     Моя Кайра: «Единственное, что ты ещё не заставил меня пережить, — это твоя смерть. И это ты хочешь, чтобы я пережила?»

     Чувствую, как что-то внутри сжимается. Я сплошная боль в её жизни. Ненавижу себя за это.

     Арман: «Если бы я знал, что моя смерть может облегчить твою жизнь, что ты будешь счастлива, я бы без раздумий отдал бы свою жизнь, Бабочка.»

     Тишина. Несколько секунд, кажется, что бесконечных.

     Моя Кайра: «Не умирай. Где бы ты ни был, мне достаточно, чтобы ты был в порядке и жил. Поэтому не умирай.»

     Закрываю глаза, тяжело выдыхаю. Почему её слова звучат как спасение?

     Арман: «Без тебя я не в порядке. Без тебя эта жизнь не имеет смысла. Ты — смысл моего существования. Без тебя даже смерть будет для меня подарком.»

     Отправлено. Доставлено. Прочитано.

     Тишина.

     Она не отвечает.

     И я чувствую, как медленно, неумолимо пустота поглощает меня.

     Салон автомобиля окутал полумрак, освещаемый лишь тусклыми уличными фонарями, отбрасывающими расплывчатые тени на приборную панель. Тишина давила, заполняя пространство глухим, настороженным молчанием. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, но покоя не было.

     Внутри меня что-то скреблось, словно острые когти сомнений раздирали сознание. Я не мог выбросить из головы её взгляд — короткий, почти испуганный, когда мои пальцы сомкнулись на её запястье. Не мог забыть, как её кожа была чуть прохладной, как она едва заметно напряглась, когда я медленно приподнял рукав. Но там ничего не было. Чистая кожа. Ни следа. Ни одной царапины.

     Грудь сдавило тревожное предчувствие. Либо она их замазала, либо спрятала под слоем тонального крема. Либо они уже зажили. Но они были. Арслан не мог ошибаться. Он не стал бы говорить мне это, если бы не был уверен. Тогда что она скрывает?

     Я резко открыл глаза, разглядывая пустую улицу сквозь запотевшее стекло. Всё тело было напряжено, словно я стоял на краю обрыва, не зная, упаду ли вниз или успею ухватиться за край. В висках пульсировала тяжёлая, давящая мысль — я узнаю. Узнаю, что случилось в тот день. Узнаю, кто причинил ей боль. Если она не скажет мне правду — я найду её сам.

     ***Кайра

     Пятница.

     Этот день настал. Сегодня вечером я покидаю Стамбул — навсегда. Покидаю город, который когда-то казался мне домом, и жизнь, в которой был Арман.

     Последние несколько дней прошли в спешке и раздумьях. Вещи были собраны, но в голове царил хаос. Каждый предмет, который я брала в руки, напоминал о прошлом, заставляя сомневаться, взвешивать, а затем снова убеждать себя, что другого пути нет. Вдобавок ко всему утренние недомогания становились всё сильнее. Теперь я знала причину — беременность.

    Раньше я не обращала на это внимания, списывая слабость и головокружение на последствия операции. Но теперь, когда я знала, что во мне зарождается новая жизнь, всё стало иным. Всё, что я делаю, думаю, чувствую — теперь связано с ним. С моим малышом.

     Я стою перед зеркалом у входной двери, проводя ладонью по своему пока ещё плоскому животу.

     — Любовь моя… — шепчу, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.

     По мне не скажешь, что я почти на десятой неделе беременности. Возможно, даже к двадцатой никто не заметит. Но это неважно. Важно то, что внутри меня растёт маленькое чудо.

     Я знаю, что, возможно, не стану идеальной матерью. Я понятия не имею, какой должна быть мама, какая должна быть семья, но знаю точно, какой она не должна быть. И, дав себе слово в тот самый момент, когда впервые увидела маленькое пятнышко на экране УЗИ, я поняла одно: что бы ни случилось, мой ребёнок никогда не почувствует себя нелюбимым. Ради него я буду сильной. Ради него справлюсь со своей болезнью.

     Я беру чемодан. Оглядываю квартиру в последний раз. Полгода назад я была так счастлива здесь. Казалось, что вот он — мой уголок, моя маленькая, но такая важная часть жизни. Теперь же этот дом кажется мне чужим. Как и город. Как и вся эта жизнь рядом с ним.

     Закрыв дверь, я решительно берусь за ручку чемодана и направляюсь к лифту. Спустившись вниз, вижу такси, которое уже ждёт меня у подъезда. Но я знаю, что жду не только я.

     Арман.

     Он следил за мной все эти дни, и сегодня — не исключение. Стоит выйти за дверь, как его машина тут же оказывается рядом.

     Я встречаюсь с ним взглядом. Несколько секунд — и я отворачиваюсь, садясь в такси.

     — Езжайте быстрее, — тихо говорю водителю.

    Машина трогается, а в зеркале заднего вида я вижу, как Арман заводит двигатель и едет следом. Я ждала этого.

     Сначала я хотела просто исчезнуть. Исчезнуть так, чтобы он не нашёл меня. Но сейчас я понимаю: если я не расставлю точки, он не остановится. Будет искать. Всю жизнь.

     Значит, у меня есть только один выход — сделать так, чтобы он сам меня отпустил.

     Такси останавливается, и я сразу узнаю этот дом. Сердце болезненно сжимается. Наш дом. Я глубоко вздыхаю, прежде чем открыть дверь.

     — Я скоро вернусь, — бросаю водителю, а затем выхожу.

     Чем ближе я к входной двери, тем сильнее ощущение, что я задыхаюсь. Но я не остановлюсь. Я вошла в этот дом, чтобы поставить точку.

     Дрожащими руками я достаю ключи и открываю дверь. Запах нашего дома обрушивается на меня волной, горячей и болезненной, словно ожог. Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю, вдыхая это напоминание о прошлом, которое сжимает сердце железным обручем.

     Делаю несколько шагов вперёд, слышу звук шин, скользящих по мокрому асфальту. Арман. Он приехал.

     Поднимаюсь по лестнице в нашу спальню — ту, что мы создавали вместе. Осторожно толкаю дверь, и, едва переступив порог, меня накрывает. Воспоминания вспыхивают перед глазами, захлёстывают меня, как волны в шторм. Я зажмуриваюсь, но это не помогает.

     Мы с Арманом выбираем обои, спорим, смеёмся. Он неожиданно целует меня в нос, и я фыркаю, отмахиваясь. Мы украшаем спальню, заваливаясь на кровать от усталости, но не перестаём смеяться. Здесь же, в этом самом месте, мы любили друг друга, делили ночи, просыпались в утреннем полумраке, глядя в глаза друг другу. Сидели у окна, укутанные в одеяло, наблюдали за звёздами, мечтали…

     А теперь всё это только призраки прошлого.

     — Ты пришёл, — мой голос — всего лишь тихий шёпот, но я знаю, что он слышит.

     — Ты звала меня, — так же негромко отвечает Арман.

     Он понял. Как всегда. Единственный человек в этом мире, который читает меня без слов. Как же больно.

     Я медленно поворачиваюсь к нему и встречаю его взгляд.

     — Нам нужно поговорить в последний раз.

     Арман качает головой. В его глазах молчаливая просьба, мольба.

     — Ты же не хочешь сказать?..

     Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри всё обрывается.

     — Да, — кивок даётся с трудом, слова застревают в горле. — Я уезжаю, Арман. Навсегда.

     Мир замирает.

     Он смотрит на меня молча, не дыша. Я вижу, как осознание пронзает его, как сердце сжимается в кулак.

     — Ты решила меня бросить?

     Его голос ломается, раскалывается, как тонкий лёд весной. В нем столько боли, что я ненавижу себя.

     — Ты обещала… Обещала, что не оставишь меня.

     Я отвожу взгляд.

     — Ты тоже обещал, что не оставишь. Но ты ушёл.

     Арман вдруг смеётся. Глухо, горько, с ноткой безумия.

     Я сжимаю кулаки, пытаясь не задохнуться от этого момента, от этой неизбежности. Всё закончилось. Или… было обречено с самого начала?

     Его голос разрывает меня, каждое слово — будто лезвие, проникающее глубже в рану, которая никогда не заживёт.

     — Я никогда не отказался от тебя. Не на секунду в своей жизни. Клялся, давал слово, что буду держаться подальше, что не буду любить…

     Я сжимаю кулаки. Как легко ему говорить эти слова! Как просто звучит его правда, когда моя душа уже истерзана.

     — Но всё было бесполезно, Кайра. Я нарушал ради тебя свои клятвы, нарушал слова, которые дал… но от тебя не отказался! Это ты отказалась от меня . От нас.

     Я?

     Гнев вспыхивает во мне, поднимается к горлу горячей волной.

     — Я?! — голос дрожит, наполняясь горечью. — Что в этой проклятой жизни я ещё не пережила из-за тебя и любви к тебе?! Ты отказался от меня, Арман!

     — Нет. Это ты отказалась. И сейчас пытаешься сделать меня виноватым.

     Он делает шаг вперёд, и я вижу, как его глаза сверкают отчаянием.

     — Я виноват во всём, что случилось с тобой, но только не в этом.

     Я слышу, как дрожит его голос, но это не останавливает меня.

     — У меня был один выбор — спасти тебя, и я его сделал! — его крик пронзает воздух, как удар грома.

    — Единственное, что ты должен был сделать — это быть рядом! — я тоже кричу, ярость пульсирует в моей крови. — Выбрать меня. Нас! Нашу семью!

     Глаза Армана полны боли, но я не могу остановиться. В этой боли тонет вся моя жизнь.

     — Знаешь, я кое-что понял… — его голос стал тише, почти сломанным. — Ты смотрела на меня, но никогда не видела меня, Кайра.

     Эти слова — не просто удар. Они — трещина в самом моём существе. Я замерла, но внутри меня всё рушилось. Этот крик, наполненный болью, касается моей души, но не может полностью достичь её.

     — Я могу бороться с каждым. Я могу сражаться со всем миром ради нас.

     Он делает шаг вперёд, в его глазах — мольба.

     — Но если ты стоишь по ту сторону… Я обречён на поражение. А сейчас ты напротив меня. Против нашей любви, против нас!

     Я сжимаю губы. Его слова скользят по моему сердцу, как тонкий нож, но внутри меня вспыхивает нечто большее. Гнев. Я понимаю его боль, но моя рана — моя боль — слишком глубока. Она поглощает меня.

     — На самом деле, это ты смотрел на меня, но никогда не видел.

     Я вижу, как его зрачки расширяются от шока, но мне уже всё равно.

     — Ты видел того, кого хотел видеть.

     Я сделала шаг к нему, чувствуя, как мой гнев разрастается.

     — Свою жену. Лайю. Меня никогда не было. Была только твоя драгоценная Лайя.

     Его лицо меняется.

     Как будто кто-то выключил свет в его глазах. Он замер, тяжело дыша, его грудь вздымалась так, будто он только что получил смертельный удар.

     — Как ты можешь так говорить? — его голос срывается. — Как ты можешь так думать?

     Я глубоко вдыхаю.

     Я озвучиваю правду, которую носила в себе слишком долго.

     — Когда ты назвал меня Лайей… Я закончила борьбу за нас, Арман.

     На его лице появляется замешательство.

     — Что ты говоришь, Кайра? Какая Лайя?

     Его взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти ответ.

     — Когда это я называл тебя её именем?

     Я смотрю в его глаза и понимаю: он не осознаёт этого. Он даже не помнит. И это самое страшное.

     — Когда… — он запнулся, его голос дрогнул, будто он боялся своих же мыслей. — Когда это было?..

     Я смотрю на него и понимаю, что он действительно не помнит. Внутри меня что-то ломается ещё сильнее.

     — В тот день, когда ты пришёл в себя.

     Я делаю шаг назад, но его взгляд не отпускает меня.

     — В тот момент, когда я подумала, что жизнь снова прекрасна. Когда ты посмотрел на меня, и я поверила, что ты видишь меня. Но потом ты сказал…

     Я сглатываю комок в горле.

     — «Не уходи, Лайя».

     Тишина между нами становится густой, будто воздух внезапно насытился тяжестью прошлого.

     — Разве может мужчина вспомнить свою покойную жену, когда над его головой стоит та, которую он якобы любит больше жизни?

     Лицо Армана темнеет. Его спокойствие исчезает, уступая место напряжению.

     — Неужели… такие слова действительно вышли из моих уст?..

     Я больше не могу держать эту боль в себе.

     — День, когда я думала, что я самая счастливая, стал для меня настоящей катастрофой.

    Он молчит, но в его глазах появляется тень сомнения. Я тяну его за собой в этот кошмар.

     — Ты перевернул мой мир с ног на голову, Арман!

     Я хочу, чтобы он увидел всю мою боль. Чтобы почувствовал её.

     — А знаешь, что самое больное? — мой голос становится колким, как лезвие.

     Он смотрит на меня, затаив дыхание.

     — Я даже не могу злиться на тебя.

     Его брови слегка поднимаются, но я продолжаю, вбивая истину прямо в его сердце.

     — Потому что тогда ты был болен. Ты был не в себе. Твоя голова была полна Лайи… а я была просто пустым местом.

     — Кайра… — он качает головой, его голос срывается, он отказывается верить.

     — Это не так.

     — Ты ведь сам не помнишь, да?

     Я смотрю на него — его васильковые глаза полны безнадёжности, попытки схватиться за ускользающее воспоминание.

     — Мой разум… — он запинается. — Я помню ту ночь. Помню, как очнулся. Но сейчас… я вспоминаю совсем другое. Там была ты.

     Я сжимаю губы.

     — Ты можешь помнить всё, что хочешь, но это не изменит правду.

     Я хорошо помню, что чувствовала той ночью. Как моё сердце не просто болело — оно кричало.

     В тот день я впервые в жизни совершила отчаянный поступок. Я чуть не убила себя. И своего малыша.

     Он не знает. Никогда не знал. И теперь уже не узнает.

     — Я отстраняюсь от тебя. От Лайи. От всего, что с тобой связано.

     Я смотрю ему прямо в глаза.

     — Я уезжаю. Оставляю тебя и твою любовь к Лайе.

     Что-то внутри меня разрывается, когда я произношу это вслух. Арман резко делает шаг вперёд и хватает меня за запястье, притягивая к себе.

     — После таких слов ты не можешь просто уйти!

     Я сталкиваюсь с его грудью, его дыхание горячо касается моей кожи.

    — Как ты могла молчать столько времени?!

     Его голос дрожит от гнева.

     — Как ты могла носить в себе такую боль, Кайра? Почему ты не сказала мне?!

     Я срываюсь.

    — Что я должна была сказать, Арман?!

     Его хватка крепче.

     — Ты ничего не помнил! Ты был в тумане от лекарств! Ты принял меня за свою бывшую жену!

     Я горько усмехаюсь.

     — А знаешь, что я сделала потом?!

     Арман смотрит на меня, но не отпускает.

     — Почему ты не спросила меня, почему я так сказал?! — его голос стал резким, как удар хлыста. — Ты могла бы спросить, Кайра! Почему ты скрыла это?!

     Я смотрю ему прямо в глаза.

     — Я уже говорила, Арман.

     Мои слова звучат тихо, но твёрдо, как осколок льда.

     — Я прекратила борьбу за нас.

     Внутри меня бушует буря, но я больше не позволяю ей выйти наружу.

     — Ты не можешь! — его голос срывался, обнажая злость, раненую и слепую. — Неужели отказаться от нашей любви так легко? Это так легко?

    — Это ты виноват! — мои слова были холодным лезвием. — В тот момент рядом с тобой была я, а в твоей голове — кто-то другой. Я не буду бороться за мужчину, который так поступает. Я буду бороться только со своей любовью к тебе!

     Он шагнул ко мне, но между нами стояли стены — невидимые, но непробиваемые. Мы сами их построили, кирпич за кирпичом, пока не оказались в ловушке.

     — Ты меня неправильно понимаешь!

     — Да, — в моей груди что-то сдавило, но я не дала этому выйти наружу. — Я действительно неправильно понимаю. Жаль, что не поняла этого с самого начала и позволила тебе прикасаться ко мне!

     — Не искажай происходящее, Кайра, — взревел он, сжимая кулаки. — Я был в коме, мой разум был туманен, может, мои слова не были точными, но в моих снах была только ты. Ты — единственная, кто был в моём разуме, пока я был между жизнью и смертью!

     Я улыбнулась — горько, надломленно.

     — Вот так? — прошептала я. — То, что ты хотел видеть меня в своих снах, значит ли это, что я должна была стать Лайей для тебя?

     Он побледнел.

     — Не неси бред! Ты переворачиваешь мои слова!

     Я покачала головой.

     — Я чувствую отвращение к тебе, Арман. И теперь ты для меня ничто.

     — Молчи, — его голос сорвался, он пытался удержать меня за запястье, но я вырвалась. — Молчи, Кайра. Ты говоришь ерунду.

     — Отпусти меня! — Я ударила его по груди. — Отпусти меня, Арман! Сейчас же!

     — Ты выслушаешь меня! — он схватил меня за плечи, его глаза горели отчаянием. — Ты не уйдёшь, не выслушав меня, Кайра!

     — Ты потерял это право! — крикнула я. — Ты потерял все права на меня, когда ушёл! Я сказала тебе: уйдёшь — меня не будет!

     Он замер, будто мои слова были ножом, вонзённым в его сердце.

     Мы боролись, ни один из нас не хотел сдаваться. Я снова ударила его. В его глазах мелькнула боль — не только физическая.

     Воспользовавшись мгновенной слабостью, я вырвалась.

     — Я совершила эту ошибку один раз. Больше не повторю. Я не дам тебе это права снова!

     — Послушай…— его голос дрожал, словно он не знал, как остановить меня.

     Но я была непреклонна.

     — Я искала любовь в неправильном человеке. Ты не был тем, кого я искала.

     Его лицо исказилось от боли.

     —  То, что я искала, не было в тебе. Я ошибалась, надеясь найти это в тебе. Ты хуже чем Ферман!

     Арман вздрогнул, его руки сжались в кулаки.

     — Не смей! — его голос был хриплым от гнева. — Не смей сравнивать меня с ним! Не смей сравнивать наши отношения с этим ублюдком!

     — Всё кончено, Арман. Отпусти меня.

     — Я не могу! Ты не понимаешь? Я не могу отказаться от тебя!

     Я смотрела ему в глаза, и там, среди мрака и боли, я видела любовь. Ужасную, разрушительную, но любовь.

     — Либо ты отпустишь меня… либо…

     — Либо? — он шагнул ближе.

     — Я убью себя. Прямо у тебя на глазах.

     Он замер.

     — Ты не можешь…

     — Я сделаю! — решительно сказала я, а потом вытащила из сумки его кольцо. — Ты опустишь меня. Откажешься. Я не хочу сбегать, не хочу всю жизнь жить в бегах от тебя в страхе что ты найдешь меня. Отпусти меня, пока я не умерла как и Лайя!

    Одна-единственная слеза скатилась по его лицу, словно последний осколок надежды, разбивший моё сердце на тысячи кусочков.

     — Ты угрожаешь мне своей жизнью? — его голос сорвался, будто что-то внутри него треснуло. — Как ты можешь быть такой жёсткой…

     Я смотрела в его глаза, наполненные болью и отчаянием.

     — Я не блефую.

     Он резко закрыл глаза, стиснув зубы так, что заиграли желваки. Грудь тяжело вздымалась, словно каждый вдох давался ему с трудом. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде не осталось ничего, кроме разбитости.

     — Ты действительно жестокая женщина, Кайра, — голос сорвался на шёпот. — Безжалостная.

     — Отпусти меня, — выдохнула я, дрожащими пальцами сжимая кольцо. — Если ты не отпустишь… у тебя останется только моё мёртвое тело. А больше ты от меня ничего не получишь.

     Арман вздрогнул, стиснул кулаки, будто пытаясь удержать себя от чего-то, чего он не мог позволить себе сделать. Его дыхание стало неровным. Затем он опустил голову, зажмурился, и мне показалось, что он пытается справиться с болью.

     Или с моими словами.

     — Тебе удалось сделать то, чего не смог никто, — хрипло выдохнул он, улыбаясь сквозь отчаяние. Это была самая горькая улыбка, которую я когда-либо видела.

     Моё горло сжалось, словно кто-то сжал его невидимой рукой.

     — Отпусти меня… — повторила я, едва слышно.

     Арман прищурился, его глаза потемнели.

     — Если не отпущу — ты умрёшь у меня на глазах. Убьешь себя, чтобы разбить меня. Если отпущу… умру я.

     Мои губы дрогнули, а потом я не выдержала. Горячие слёзы разом потекли по моим щекам, размывая передо мной его силуэт. Арман смотрел на меня с какой-то обречённостью, а затем… кивнул.

     — Будь по-твоему, моя Кайра, — его голос едва держался. Он медленно раскрыл руки, словно подставляясь под смертельный удар. — Я отказываюсь от тебя.

     Я не могла дышать.

     — Живи спокойно, — его улыбка была сломленной, раздавленной под весом боли. — Если это твоё счастье… я согласен на смерть. Я отказываюсь от тебя, Бабочка. Ты свободна,

     Он закрыл глаза. И в этот момент вторая слеза скатилась по его щеке.

     Только теперь я поняла: она была прощальной.

     Я положила кольцо на стол. Он следил за каждым моим движением. Когда я подошла ближе, его взгляд блуждал по моему лицу, словно он пытался запомнить каждую черту.

     — Прощай, Арман.

Я сделала шаг в сторону двери, но он вдруг схватил меня за руку. Я замираю, одна его рука обводит мою талию, его теплая ладонь касается моего живота. Моё сердце замирает внутри. Что-то обрывается когда он касается моего живота…

     — Можешь в последнее раз поцеловать меня? — тихо произнес он.

     — Прощу, не надо…— умоляю я.

     — Один поцелуй и я отпущу тебя, — я медленно повернулась к нему лицом, когда наши взгляды встретились моё сердце отчаянно начинает биться.

     — Один поцелуй и ты меня отпустишь?

     — Даю слова, — тихо шепнул он.

     Я подошла ближе, встала на носочки, обвила его шею и прижалась губами к его губам. Этот поцелуй был прощанием. Он держал меня так, словно я была его единственной реальностью. Его ладони скользнули по моей спине, сжимая меня в объятиях, его губы жадно ловили мои. Мы целовались, пока не кончился воздух.

     Когда я отстранилась, он прижался лбом к моему, и коснулся моих щёк пальцами.

     — Я отказываюсь от тебя… но не от любви к тебе, Бабочка. — Его голос дрожал. — Чтобы ни случилось, ты всегда будешь моей единственной любимой женщиной.

     Слёзы текли по моим щекам.

    — Прощай, Арман. Береги себя.

     Я вырвалась и выбежала, пока не стало поздно. Когда такси уезжало, я чувствовала, как отдаляюсь от него, оставляя его одного. Но победителей в этой борьбе не было. Мы оба проиграли.

     ***Кайра

     Аэропорт, Стамбул

     Такси остановилось у терминала, я быстро расплатилась, схватила чемодан и вышла. Сердце сжималось от тревоги, но я сделала глубокий вдох. Всё будет хорошо. Должно быть.

     Логан ждал меня у входа, говорит с кем-то по телефону. Я вошла в аэропорт, огляделась. Огромные залы, толпы людей, гул голосов, объявления на турецком и английском. Телефон в кармане завибрировал. Я уже потянулась, чтобы ответить, когда что-то холодное прижалось к моему боку.

     Щелчок. Металл. Пистолет.

     Я застыла.

     — Лучше не двигаться, госпожа.

    Голос. Мужской. Спокойный, но твёрдый. Как холодное лезвие, проведённое по горлу.  Горло пересохло, слова застряли в нём, но я всё же выдавила:

     — К-кто вы?..

     Меня проигнорировали.

     — Вы пойдёте с нами.

     Чужая рука выхватила у меня чемодан.

     — Сейчас вы спокойно выйдете и сядете в машину. Без резких движений, без вопросов.

     Мозг ещё пытался осознать происходящее. Паника поднималась изнутри, как прилив воды, но я заставила себя думать. Кто они? Зачем им я? Почему в аэропорту? Почему сейчас?

     — Зачем? Куда? — мой голос был слабее, чем я хотела.

     — Ваш дедушка ждёт вас.

     Я замерла.

     Дедушка.

     Всё внутри перевернулось. Месяцы тишины, полное безразличие с их стороны — и вот теперь он прислал за мной людей с оружием?

     Пульс рванулся к горлу, в висках забухало. Я обвела взглядом толпу, хаотично ищущую свои рейсы. Если я закричу... если брошу чемодан и побегу... если...

     Нет.

     Я не могу рисковать.

     Я опустила руку на живот. Совсем незаметное движение, но в нём было всё — страх, паника, ужас за малыша.

      Если эти люди узнают, что я беременна...

     Если они поймут, насколько я уязвима...

     Я сделала резкий вдох, пытаясь подавить страх.

     — Хорошо.

     Голос прозвучал ровно, хотя в груди всё сжималось от ужаса.

     Медленно, будто сквозь вязкий туман, я развернулась и пошла к выходу.

    Снаружи стоял чёрный фургон.

     Дверь распахнута. Как пасть зверя.

     Я села внутрь.

    Они сели за мной.

     Дверь захлопнулась.

     Машина тронулась.

     И в этот момент ужас накрыл меня с головой. Я в ловушке.

     Если они узнают о ребёнке — они убьют моего малыша.

     ***Арман

     Я захожу в дом, сбрасываю с себя куртку, и меня тут же обдаёт ледяным воздухом. Всё тело пылает, каждая рана горит огнём, воспаление разъедает меня изнутри, но я едва замечаю боль. Головокружение накатывает, я балансирую на грани обморока, но мысли зацикливаются только на ней. Кайра.

     Она, вероятно, уже уехала. Я должен был её остановить, но риск был слишком велик. Она говорила о смерти так легко, так уверенно, что я не мог позволить себе поставить её жизнь под удар. Даже малейшая вероятность потерять её — слишком высока.

     — Ты в порядке? — голос Арслана резко возвращает меня в реальность.

      Я поднимаю голову. Арслан и Амиран стоят наверху лестницы, изучая меня с тревогой.

     — Да, — голос звучит ровно, но я знаю, что выгляжу отвратительно.

     — Ты бледный, как смерть, — замечает Амиран.

     Да, высокая температура, обострение ран — но всё это сейчас не имеет значения.

     ГЛУХОЙ ХЛОПАЮЩИЙ ЗВУК.

     — Арман! — в дом врывается Азат, задыхаясь, с бешено горящими глазами.

     Я сжимаю кулаки.

     — Что ты здесь забыл? — рявкаю, едва сдерживая злость.

     Я запретил ему появляться передо мной, но, похоже, он больше не подчиняется моим приказам.

     — Есть проблема! — он дышит тяжело, сглатывая воздух.

     — Какая?

     — Кайра сегодня уезжает.

     Я стискиваю зубы.

     — Знаю.

     — Но она не уехала.

     Внутри что-то ёкает. Надежда? Нет. Это не может быть так просто.

     — Как это? Она передумала?

     — Нет, ей помешали. Её забрали из аэропорта.

     Тишина.

     Звук собственного сердцебиения становится гулким, тяжёлым, давящим.

     — Что ты несёшь?! — взрываюсь, приближаясь к нему. — И ты не помешал?!

     — Проблема в этом. Её забрала её семья.

     Сезеры.

     Я сжимаю челюсть до боли.

    — Мы немедленно едем в дом Сезеров!

     Я уже направляюсь к выходу, когда голос Азата вновь режет воздух.

     — Её везут в другое место. Рамо и Тарык следят за ними. Но есть кое-что, что ты должен знать.

     Я разворачиваюсь, глядя на него в ожидании.

     — Говори!

     — Арман… Кайра беременна.

     Беременна.

     Мир останавливается. Земля исчезает из-под ног.

     Я слышу его слова, но не понимаю их.

     Беременна.

     Кайра беременна.

     Моя Кайра станет мамой.

     Моя любимая женщина носить под сердцем нашего малыша…

     В груди что-то взрывается, тысячи эмоций сталкиваются в одно мгновение — шок, неверие, нечто необъяснимое, первобытное, мощное, неистовое.

     Моё сердце.

     Моё дыхание.

     Моё сознание.

     Всё кричит.

     Наш ребёнок.

     Но Азат не даёт мне даже секунды переварить новость.

     — Сезеры узнали.

     Я поднимаю взгляд.

     — Её везут, чтобы сделать аборт.

     Страх вцепляется в моё горло.

     — Они хотят убить твоего ребёнка.

     Гром.

     Грохот.

     Вакуум.

     Ничего не слышу.

     Всё гаснет. Всё становится чёрным.

     Где-то вдалеке звучат ещё слова, но они не доходят. В висках гремит кровь.

     Кайра и наш малыш в опасности.

     Они. Хотят. Убить. Моего. Ребёнка.

     Они хотят убить её.

     Ярость вспыхивает внутри, бушующим ураганом поднимается из самой глубины души. Я не позволю. Никогда. Я бросаюсь к выходу, больше не чувствую боли, не чувствую слабости, не чувствую себя человеком.

     Я — смерть для всех, кто посмеет причинить им вред. Я обрушу этот город им на голову если они тронут их!

     — Где они?!

     — Рамо и Тарык следят за ними.

     — Дай мне адрес.

    Азат кивает, его пальцы судорожно печатают сообщение.

     Я не жду.

     Я не думаю.

     Я мчусь спасать свою семью.
     Я должен спасти мою Кайру и нашего малыш!