Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

     «Я был как пластырь, залечивающий чужие раны, пока сам истекал кровью». 

     ***Кайра

     — Арман? Арман?!

     Мои дрожащие пальцы обхватывают его лицо. Он был холодным, будто ледяной. Мои пальцы соскользнули к его шее, и когда дотронулись до его пульса, мое сердце замерло. У него нет пульса.

     — Нет-нет! Арман! Помогите кто-нибудь! — Из моей груди вырывается отчаянные крики, но никто не приходит. — Никого нет?! Помогите, пожалуйста! Арман!

      Мои внутренности сжимаются от отчаяния, которое охватило моё тело. Он никак не реагирует. Его тело холодное, пульса нет, сердце не бьется. Он мертв?

     — Нет, прошу, пожалуйста… Боже, нет. Арман? — Склонившись над его телом, я беру его лицо в свои руки. — Не поступай так со мной. Прошу тебя. Открой глаза. Арман? Любимый, прошу тебя, открой свои глаза, — нет никакой реакции, лишь душераздирающая тишина. — Ты не можешь умереть. Не можешь меня вот так оставить. Ты обещал. Арман!

     В одну секунду в моем сердце поселилось такая мучительная боль, что я кричу, так отчаянно и громко, что мой голос эхом отдается повсюду.

     — Кайра? Кайра! — в меня будто вдыхают жизнь, и я с криками открываю глаза. — Моя Кайра, ты меня слышишь? — раздается у моего виска голос Армана, но я ничего не могу видеть, будто нахожусь в каком-то трансе. — Кайра, посмотри на меня. Скажи что-нибудь.

     Я медленно обвожу взглядом всё вокруг, я нахожусь в нашей спальне, в нашей постели, и когда мой взгляд останавливаются на глазах цвета темного моря, моё сердце начинает биться быстрее.

     — А-Арман? — моя рука дрожит, когда я протягиваю и осторожно дотрагиваясь до его лица. Теплый. — Ты жив?... — я не могу понять, что именно говорю, потому что не чувствую свои губ. — Ты…умер… сердце не билось…я не чувствовала пульса…— выдавила я отрывисто из-за вырывающегося из груди рыдания.

     — Нет, нет. Я жив, смотри, — Арман нежно берет мою руку и прикладывает её на свою грудь.

     Тук-тук…тук-тук.. раздается под моим пальцами. Отчаянно и очень быстро, будто он чего-то испугался.

     — Вот почувствуй, — он так же берет мою другую руку и прижимает мои пальцы к своей шей, там где билось его пульс. — Чувствуешь? Моей сердце бьётся, и пульс есть. Я не умер, я жив. Это был всего лишь страшный сон. Я рядом с тобой, моя красавица.

     Я ничего не могу сказать, лишь смотрю на него глазами полными слез, и остро ощущаю как бьётся его пульс и сердце под моими пальцами. Но осознание этого приходит ко мне спустя какое-то время, и только потом я убираю руку, и качаю головой.

     — Я видела твою смерть…— Я с трудом сдерживала рвавшиеся из груди рыдания и, закрыв ладонями рот, судорожно хватала воздух, дрожа всем телом.

     Это была так реально. Так больно, что я до сих пор чувствую эту боль в сердце, и во всем теле.

     — Нет, милая. Я не умер, я жив. Это был всего лишь кошмар. Ты видела кошмар, но я жив, — Арман прижал меня к своей груди, и как только его теплое тело прижалась к моему, ко мне пришло осознание всего, и я наконец-то разрыдалась.

     Сначала это были тихий всхлипы,  горячие слезы покатились по холодным щекам, всхлипы стали громче. Я понимала, что это была истерика, который разрывают меня.

     Страх потерять его был самой болезненной вещью, которую я когда-либо испытывала в своей жизни.

     — Все хорошо, все кончено. Ты здесь, рядом со мной, — тихо шепчет он мне в висок, поглаживая спину успокаивающим движением руки.

     — Если с тобой что-нибудь случится, я умру, — рыдая ему в шею, говорю я и чувствую, как все его тело каменеет от моих слов. —Моя жизнь без тебя не имеет смысла.…

     — Не говори глупостей, — Арман слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, но по-прежнему крепко прижимал меня к себе. — Где бы я ни был, чтобы не случилось,  ты будешь жить, понятно? — Это прозвучало не как просьба, а как приказ, как будто он хотел, чтобы я дала ему обещание.

     — Когда мое сердце остановилось…— С трудом произношу я, и каждый мускул в его теле напрягается от моих слов. Казалось, он вспоминает тот день. — Что ты тогда почувствовал? — Я смотрю ему в глаза, и даже при тусклом освещении комнаты я вижу, как меняется выражение его глаз.

     Прямо сейчас в его глазах бушевало море, печаль, казалось, окутала все, и его глаза потеряли свой прежний блеск. В них отражаются боль и отчаяние.

     — Я думал, что моя жизнь закончилась перед этими дверями. Все остальное не имело смысла, — Арман провел рукой по моей щеке и улыбнулся мне так красиво, что у меня защемило сердце. — Я никогда в жизни не испытывал такой боли, как когда твое сердце перестало биться.

     — И для меня тоже, Арман. Послушай, — я хочу отстраниться от него, но Арман качает головой, давая понять, что не отпустит меня, и тогда я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Когда ты чуть не потерял меня, жизнь перестала иметь для тебя смысл, несмотря на то, что у тебя замечательная семья, родные, люди, которые любят тебя и которых любишь ты. Неужели в тот момент все это не имело смысла? — Арман качает головой.

     — Все это не имеет смысла без тебя, Бабочка. Мир теряет все свои краски, как будто все окутано тьмой, и не останется ничего, кроме боли. Без тебя нет ничего. Пусто и холодно.

       — Видишь? У тебя есть все, но ты не хочешь двигаться дальше, что мне делать? — Его брови хмурятся из-за моего вопрос. — У меня нет никого и ничего, кроме тебя.

     Это не было преувеличением. У меня действительно ничего не было. Ни семьи, ни друзей, ни дома, ничего, что заставляло бы меня хотеть жить.

     — Ты – все, что у меня есть, Арман. У меня ничего не осталось. Ни дома, ни семьи, ни друзей. Я совсем один в этом мире.

     — Ты не одна, я есть, — Арман улыбнулся мне и поцеловал в лоб. — Ты никогда не будешь одна, я всегда рядом. Я сделаю все, чтобы выжить ради тебя. Я твой дом, твоя семья, твой друг и твоя опора в этой жизни.

     — Обещай мне, что ты не бросишь меня, — сказала я, снова глядя ему в глаза.

      — Я обещаю, моя Кайра, — сказал он, а затем наклонился и поцеловал меня в губы. — Давай поспим, тебе нужно отдохнуть, — сказал он, а затем лег на спину. — Иди ко мне, — сказал он, притягивая меня к себе и прижимая к груди.

     Я поудобнее устроилась у него на груди, слушая биение его сердца. Мой взгляд останавливается на лекарствах, которые лежали на прикроватном столике, и что-то сжимается у меня в груди.

     Прошлой ночью, когда у Армана случился приступ и он потерял сознание, я подумала, что умру там же. Мне было так страшно. Пока не пришел Азат и его не вытащили, пока не пришел врач и не осмотрел его, все это время мне казалось, что я не дышу, как будто мое сердце не бьется. Как же я была напугана, что, когда вышел Док и сказал, что это из-за проблем с сердцем, которые он проигнорировал, я потеряла сознание от шок. Я пришла в себя уже в комнате, Арман лежал под капельницей, я смотрела на него еще несколько часов и только после этого заснула, но снова проснулась от кошмара.

     У него были какие-то проблемы из-за сердца, они появились после того, как у него случилось приступ в больнице из-за меня. И он это скрывал от всех. Даже от меня. Одновременно я и злилась на него, и очень хорошо понимала. Злость была из-за того, что он игнорировал эту проблему, которая могла стать больше, и понимала почему он не хотел говорить нам. Он не хотел чтобы мы волновались, от то что он игнорировал свои проблемы со здоровьем слишком сильно меня злила. И нам нужно была это обсудить.

     ***Арман

     Проснувшись ранним утром, я пошел в ванную, принял контрастный душ, вышел оттуда и сразу же пошел одеваться. Кайра все еще спала, поэтому я старался ее не разбудить. Прошлой ночью она была так напугана моим приступом, что ей всю ночь снились кошмары, и она была беспокойной. Вот почему я не хотел, чтобы она стала свидетелем моих приступов. Было бы лучше, если бы она вообще об этом не знала. Но теперь, когда она знает, я более чем уверен, что она будет беспокоиться об этом.

     Переодевшись, я подошел к Кайре, присел на край кровати и осторожно убрал пряди волос с ее лица. Когда ее лицо поворачивается ко мне, мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Наблюдать за тем, как она спит, было одним из самых прекрасных зрелищ, которые я когда-либо видел. В такие моменты на ее лице было нехарактерное для неё спокойствие и умиротворенность. Больше часть времени с ее лице не сходило выражение беспокойства или грусти. Она всегда была где-то в другом месте.

     За все это время, которые я её знаю, могу сказать, что она постоянно о чем-то беспокоилась, постоянно о чем-то думала, переживала, и особенно, когда оставалась наедине с собой. Могу предположить, что это было связано с ее болезнью. На протяжении всей своей жизни ей либо приходилось быть свидетельницей того, насколько ужасной была ее наследственная болезнь, либо ей говорили, что она станет такой же.

     Изабелла рассказала мне, что Кайра была маниакально одержима идеей, что однажды она станет такой же, как они. Она постоянно анализировала свои поступки и себя, и сравнивала их со своей семьей. И как только находила что-то общее, сразу начинала ненавидеть себя за это. Я прекрасно помню, что это было потому, что ей говорили, что она такая же, как они, но я с ними не согласна. Судя по тому, какими были ее мать и тетя, и их действиям, Кайра была другой. Она не такая как они. У Кайры очень доброе и милосердное сердце. И первым доказательством этого был я.

     Я убил ее отца собственными руками, хотя и не хотел этого, но я разрушил ее жизнь, она страдала из-за меня. Но, несмотря на то, что она ненавидела меня, Кайра не раз спасала мне жизнь. Она думает, что ее темная сторона может взять над ней верх, но у нее слишком доброе сердце для этого.

     Кайра меняет позу, и мой взгляд останавливается на отметинах на ее руках, я протягиваю руку и касаюсь ее ладони. Ночью, когда ей приснился кошмар, она так сильно плакала и кричала во сне, что я никак не мог ее остановить. И в какой-то момент она начала причинять себе боль во сне, потому что была слишком напугана. И как бы я ни старался, я не мог это остановить, и теперь у меня появилась ещё один страх. Она могла причинить себе боль во сне. Ее психиатр сказал, что вначале, когда болезнь Кайры обострилась, у нее был сонный паралич, и она даже ходила во сне, неосознанно нанося себе вред.

     Изабелла сказала, что у нее может быть рецидив, и болезнь может вернуться с новой силой. И я боюсь, что все, что происходит сейчас, может вызвать новую волну стресса и привести к ухудшению ее состояния. Но удержать ее в стороне от всего этого невозможно, потому что текущие проблемы были связаны между нашими семьями. И чем глубже мы увязаем в секретах прошлого, тем труднее держать ее на расстоянии от всего этого.

     — Моя красавица, — я наклонился и поцеловал ее в щеку, тепло и сладкий запах, исходящий от ее нежной кожи, заставили меня замереть на несколько секунд, чтобы подольше вдохнуть ее аромат.

     Я никогда не был так одержим женским ароматом, как сейчас. Когда я вдыхаю ее аромат, мне кажется, что я вдыхаю в себя жизнь. Это чувство было непередаваемо.

     — Я очень сильно люблю тебя, — шепчу я, жадно изучая каждую черточку на ее прекрасном лице.

     Боже, как может женщина быть такой красивой? Существует ли вообще такая красота?
    
     Кайра была так прекрасна, что мое сердце физически сжималось, когда я смотрел на нее. Прекрасна до боли в груди. Я мог бы, по крайней мере, сидеть вот так весь день и смотреть, как она прекрасно спит, и даже не устать, но, к сожалению, у меня были дела, которые мы должны были закончить. Поэтому я в последний раз поцеловал ее в щеку, укрыл одеялом и вышел из комнаты.

     Наша с Лаей комната была на втором этаже, но, поскольку я не хотел, чтобы Кайра случайно увидела в эту комнату, я попросил их приготовить для нас комнату на первом этаже. Хоть наша спальня была закрыта, но внутри ничего не трогали. Я не мог прикоснуться к вещам Лайи или выбросить их, хотя и знал, что мне нужно это сделать и закрыть старую страницу в своей жизни, иначе Кайра может расстроиться из-за этого. И она была бы права, на ее месте я бы, наверное, сошел с ума от мысли, что моя любимая женщина хранит хоть что-то от своего покойного мужа. Но моя проблема была в том, что я не мог решиться на этот шаг. И это не из-за любви, а из-за чувства вины, которое гложет меня каждую ночь. Может быть, никто не знал, но мне до сих пор снится Лайя, и день ее смерти все еще стоит у меня перед глазами.

     Я  живу одном и том же дне уже столько месяцев. Оказывается, чувство вины – это такая штука, от которой ты никогда не сможешь избавиться, пока у тебя есть хотя бы крупица совести. Сначала я чувствую вину за смерть отца Лайи, потом я чувствую вину за ее смерть, потом я чувствую вены на перед Кайрой, а теперь я чувствую вены из-за моей матери. Это были те люди, с которыми я обошелся несправедливо, и они пострадали от моих рук.

     — Почему ты встал? — Спрашивает Амиран, как только я вхожу в кабинет, где все собрались

     — И тебе доброе утро, братишка, — вымолвил я, подходя и занимая свое место.

     — Как ты себя чувствуешь? — отрываясь от документов, поинтересовался Арслан.

     По его покрасневшим и усталым глазам могу сказать, что он не спал всю ночь. А его одежда была вчерашней, значит, он провел ночь здесь, в кабинете. Это была одна из черт его характера. Арслан не мог нормально спать или есть, если ему в голову приходила какая-нибудь идея. И теперь он отчаянно ищет все улики, кто и как был связан с этим делом. Теперь мы прекрасно знаем, что ничто из того, что произошло за эти три года, не было простым совпадением. Ренар, заговор нашего дяди, возвращение Арыка и нашей матери, смерть Лайи и вмешательство семьи Серез. Все было продумано до последнего. Но кем и почему, мы так и не смогли понять. Кто-то играл с нами, точнее, со мной.

     — Я в полном порядке, — пробормотал я, просматривая документы, которые лежали на столе.

     Там были отчеты за последние десять лет, задолго до смерти моего отца. Пример из того времени, когда мы были разбросаны по всему миру.

     — Ты что-нибудь нашел? — интересуюсь у Арслана и беру одну из папок, лежащих передо мной.

     — Нет, это то же самое, что мы изучали, — устало вздохнул Арслан и откинулся на спинку стула.

      Он выглядит ужасно, а черные круги под глазами указывают на то, что он не отдыхал должным образом уже  нескольких дней. Вернее, с того момента, как увидел маму в больнице. Арслан вел себя так, словно ему было все равно, как будто его не волновали некоторые вещи, но я слишком хорошо знаю своего брата. Сейчас в его голове царит хаос, он потерял контроль над своим прошлым, и это преследует его.

     В Арслане было кое-что еще, несмотря на то, что он мог казаться бесчеловечным, бессердечным, он был гораздо добрее к нашей семье, чем я. Он прощал то, за что другие могли бы убить. Он баловал наших сестер, защищал наших братьев и защищал меня. Именно благодаря ему я сейчас жив. После смерти Лайи я настолько не заботился о себе, что постоянно бродил без людей и защиты. Но Арслан поставил за мной людей, которые не раз спасали мне жизнь и вытаскивали из засад. В этом и был весь Арслан. Он может не показывать своего беспокойства и даже прятаться за маской монстра, но на самом деле он слишком много сделал для нашей семьи. Именно благодаря ему мы все остались живы, и именно он смог восстановить руины после смерти нашего отца.

     — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может провести полное обследование ещё один раз? — положив руки на стол и слегка наклонившись ко мне, спросил он.

     — Не волнуйся так сильно. Я не собираюсь умирать, — отвечаю я с улыбкой, и его и без того мрачное лицо становится суровым.

     — Послушай, ребенок, если ты умрешь, я убью тебя собственными руками! — Произнес он рычащим голосом и сел обратно. Я улыбаюсь еще шире.

    Возможно, я был сильным стороной моего брата, но, с другой стороны, я был его слабым местом. В детстве я был очень привязан к нему. Несмотря на то, что у него были Арык, Арас и Ария, он относился ко мне по-другому. Все они были старше его, в то время как я был младшим. И он чувствовал себя страшным братом и защитником. После, конечно, он сорвался с цепи и натворил черт знает что, но все равно, когда он брал на себя роль старшего брата, это было одновременно и самым страшным, и самым замечательным, что он делал.

     — Ты всегда говоришь, что убьешь нас, если мы умрем, но если мы умрем, как ты нас убьешь? — Задаёт вопрос Амиран, и мы двое смотрим на него. — Чего так смотрите? Мне просто всегда это интересовала.

     — Я объясню, как это будет, — Арслан поднялся со своего места и, обойдя стол, подошел к Амирану, встал у него за спиной, положив руки ему на плечи. Амиран смотрит на него с интересом ребенка. — Представим, я сказал тебе не умереть, но ты умер, — Амиран кивает, и Арслан продолжает: — Тогда я вырву твою душу из рук Азраила, верну ее обратно, а затем убью тебя, — сказал он, а затем схватил его сзади за шею и укусил за голову.

     Крик Амирана разносится по всему кабинету, сопровождаемый смехом остальных. Я рассмеялся, опустив голову, и внезапно почувствовал, как у меня внутри все сжалось. В последний раз мы так смеялись в день моей свадьбы. Арслан укусил Амирана, и тот закричал на весь дом. Я помню, как мы тогда смеялись, дом был полон смеха и радости. Дети играли, мы веселились и танцевали «Халай». После того дня мы больше не радовались и не смеялись, были только похороны, и я отдалился от своей семьи.

     — Арслан, блядь, отстань! — закричал Амиран, встал со своего места.

     Смех Арслана разнесся по всей комнате, и я снова улыбнулся. Я скучаю по старым временам. Мой взгляд блуждает по кабинету и останавливается на нашей семейной фотографии, которую мы сделали, когда тройняшкам исполнилось полгода. Такая же была и в гостиной.

     Руя сидела в кресле, у нее на руках была дочь, Арслан стоял позади нее, держа на руках обоих сыновей, я сидел в кресле с другой стороны, Лайя была рядом со мной, держа меня за руку, Амиран стоял у камина с бокалом вина, Ария была посреди нас с сыном, Кенан и Камилла стояли по обе стороны от нее. Я помню, как мы потратили целый день на эту фотосессию, хотя и были против, но девочки хотели, и нам пришлось согласиться. В конце концов, Арслан и Руя даже успели поссориться, как и Кенан с Камиллой. Под конец даже я был настолько уставшим, что когда сказали «снято» и камеру убрали, я упал на диван от усталости.

     — Завтра новый год, — голос Кенана вырывает меня из моих мыслей, и я поворачиваюсь к нему.

     — Господи, наконец-то в этом доме будет праздник! — Закричал Амиран во весь голос, и все мы прищурились от громкости его голоса.

     — Самолет Адама приземлится через два часа, нам нужно его встретить, — сказал Арслан, откидываясь на спинку кресла, и посмотрел на Кемаля.

     — Понял, я заберу его, — кивнул Кемаль и, взяв Туфана с собой, вышел из кабинета.

     — Девочки уже готовятся, весь дом уже украшен гирляндами, стеклянными и пластиковыми елочными игрушками, — с улыбкой сказал Кенан.

     — Это ещё хорошо, что они в начале месяца не сделали все это, как в прошлом году, — смеясь говорит Арслан.

     Да, в прошлом году девочки уже украшали весь дом 5 декабря, и каждый раз, когда мы возвращались домой, у нас было ощущение, что мы попали на рождественскую ярмарку в Европе. В тот год дети Арслана сломали половину всех дорогих игрушек, Кенан и Амиран опрокинули десятиметровую елку, и все разбилось. В тот день у Руи чуть не случился нервный срыв, Лайя упала в обморок, а Камилла и Арий побежали за Амираном и Кенаном с ножом и пистолетом. Конечно, после того, как девочки легли спать, мы купили новую ёлку и украшения, и собрали все заново до своего утра, проклиная Амирана и Кенана, которые кое-как удалось спастись от моих сестер.

    — Кстати, твои дети умудрились разбить целый сервиз, Руя кричала утром, — смеётся Амиран.

     — Моих детей можно простить, если они что-то натворят, но вы двое, — Арслан бросил испепеляющий взгляд на Кенана и Амирана, — держитесь подальше от этого дерева. В этом году я ничего из-за вас собирать не буду, — я рассмеялся.

     — Если в этом году что-то разобьёте, будете уверены либо Руя вышвырнет вас из особняка, либо Камилла и Ария  убьют вас обоих, — говорю я, все еще смеясь.

     Эти двое натворили столько всего, что девочки затаили на них злобу. Если я скажу, что мне не доставляло удовольствия наблюдать за их избиением, я солгу, потому что это были самые смешные моменты в нашей жизни.

     — Вам лучше держаться подальше друг от друга, — приказал Арслан. Кенан и Амиран в шоке уставились на него.

     — Конечно, я понимаю, но разлучать влюбленных – грех, брат, — парирует Амиран в своей обычной манере, и Кенан тут же швыряет в него какой-то книгой.

     — Закрой свой рот, идиот!

      — Разве это не правда, любовь моя? — Амиран кокетливо поддразнила его, хлопая глазами. Что-то пролетела мимо меня, кажется, на этот раз это был нож, но Амиран исчез под столом. — Какие страсти, я перевозбудился.

     — Держи своего гребаного дружка подальше от меня, псих, — кричит Кенан, а мы с Арсланом смеемся.

     — Не делай этого, малыш. Ты разбиваешь мое хрупкое сердце, — сказал Амиран, но в него тут же полетел еще один нож, и он снова исчез. — У нас с тобой любовь с перчинкой, мой единственный.

     — Все еще болтаешь, все еще, — психанул Кенан.

     — Ты отвергаешь мое сердце. Ах, мое сердце разбито, — сказал Амиран драматичным голосом.

     — Блядь! — Кенан сорвался с места, но Арслан удержал его.

     — Всё, дети не ругаться, — приказал Арслан строгим родительским голосом, но затем рассмеялся и добавил: — Свои любовный ссоры решаем за закрытыми дверями. Стыдно, — я громко рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

     — И ты туда же, Арслан, — говорит Кенан почти обиженно, и Арслан качает головой.

     — Все, все, я молчу, — Арслан отпустил Кенана и отвернулся, снова тихо рассмеявшись, чтобы он не услышал, я сжал губы, чтобы снова не рассмеяться, хотя это было трудно.

     — Всё, успокоился? Я могу выйти? — из-под стола выходит рука Амирана с белой бумагой, и машет ею. — Капитуляция.

     Кенан не сдержался и сам рассмеялся. После руки из-под стола показывается его серий глаза, и они улыбаются. Если бы я не знал этой улыбки, я бы сказал, что сейчас он милый. Но на самом деле он улыбался как Джокер.

     — Я тебя тоже люблю, сладкий, — сказал Амиран, подмигнув Кенану, и мы снова рассмеялись.

     — Ты не исправим, Амиран!

     — Я чудо, и ты любишь меня за это, — уверенно сказал он и, наконец, вылез из-под стола.

     У моего младшего брата нет никаких проблем с самооценкой. 

    Мы просидели в офисе до десяти утра, Арслан пошел принять душ, а я пошел в комнату, чтобы разбудить Кайру. Она уже должна позавтракать и принять лекарства. Но когда я вошел в комнату, Кайра уже встала и теперь красилась перед зеркалом. Кажется она старательно пыталась скрыть свои мешки под глазами.

     — Ты проснулась уже, — я подхожу к ней сзади и, наклонившись, целую в шею. — Доброе утро, красавица.

     — Доброе утро, — сухо ответила она, продолжая наносить крем на лицо.

     — Мы в ссоре? — Посмотрев на неё через зеркало, спросил я. Это поведение была нехарактерное для неё. — Кайра, что-то случилось? — уже серьезным тоном произнес я. И только сейчас она посмотрела на меня. И, черт возьми, мне не нравится этот взгляд.

     — Я это должна у тебя спросить, — она положила губку, и флакон крема на стол. — Я спросила тебя, есть ли какие-нибудь проблемы, ты сказал «нет». Почему ты солгал мне, Арман?

     Я поворачиваю ее лицом к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. Я ненавижу, когда она разговаривает со мной и избегает смотреть мне в глаза.

     — Объяснить более четко. Когда это я тебе врал?

     — Проблемы с сердцем. Ты солгал мне, глядя прямо в глаза, — сказала она с упреком.

     Черт! Это проблема с сердцем.

     — Я не лгала тебе. Я действительно в порядке. Ничего страшного, — ее губы растянулись в злобной усмешке от моих слов.

     — Ты ребенка пытаешься обмануть, Арман? — Я хмурюсь от её слов. — Или я кажусь тебе дурой?

     Кайра оттолкнула мою руку, встала со своего места, подошла к прикроватной тумбочке, открыла ящик и достала лекарства. Я следил за каждым ее шагом. Она сердита. 
    
     — Что это? — она показывает мне тюбик с лекарствами, которые я принимаю уже почти месяц после того случая. — У тебя сердечная недостаточность?

     — Нет, милая. Я принимаю эти лекарства, чтобы предотвратить это.

     — Как ты можешь так легко лгать мне, глядя мне в глаза? — её голос дрогнул, как и моё сердце. Черт. — Ты думаешь, я не знаю, зачем нужны эти лекарства?! В тот день, когда у тебя инфаркт, у тебя был разрыв сердца?

     — Нет, не была. У меня чуть не случился сердечный приступ. Сначала были такие подозрения, хотели сделать операцию, но после обследования они не подтвердились. У меня нет разрыва сердца, — я пытаюсь говорит как можно спокойнее.

     — Но? — Ее глаза наполняются слезами. Она знает.

     — Существует вероятность инфаркта миокарда, который может привести к острой сердечной недостаточности.. — Я замолкаю, не знаю, как сказать это вслух.

     — Летальный исход..— шепчет одними губами, и слезы катятся по ее бледным щекам. — Ты можешь умереть. — Кайра прижала руку к груди и прищурилась. Ей больно!

     — Кайра? — я быстро подхожу к ней, беру за плечи. — Ты в порядке? Сердце? — Кайра подняла голову, и слезы снова хлынули из ее глаз. Будь все проклято. — Не надо. Не плачь, прошу, — с трудом выговариваю я, потому что ее слезы буквально вонзались мне в сердце, как нож.

     Я, черт возьми, не могу смотреть, как ей больно, как она плачет. Это сводит меня с ума.

     — Давай сядем здесь, — я усадил ее на кровать, она все еще крепко сжимала в руках мои лекарства. — Дай это мне, — я осторожно беру лекарства из ее рук и бросаю их на прикроватный столик. — Ты в порядке?

     — Это случилось из-за меня, — Кайра снова плачет, и это разрывает меня на части.

     — Это не из-за тебя. Не плачь, — я нежно смахнул ее слезы, а затем поцеловал ее в щеку. — Ты не можешь причинить мне боль. К тому же, я в порядке. У меня чуть не случился сердечный приступ, но меня вовремя госпитализировали. И сейчас меня лечат, чтобы этого больше не повторилось. Опасность существует, но если будем следовать указаниям врачей, все будет в порядке. И, кроме того, у меня очень здоровый организм. Я справлюсь с этим.

     — Почему ты мне не рассказал? — спросила она, шмыгая своим маленьким красным носиком.

     — Именно из-за этого. Ты будешь волноваться, переживать, изводить себя. Но ты не можешь, Кайра. Тебе нельзя. Может, у меня и проблемы с сердцем, но они не идут ни в какое сравнение с твоими. Ты ведь понимаешь? — спросил я, Кайра вздыхает.

     Она прекрасно это осознает. Она знает, что ее сердце подобно бомбе замедленного действия. И одному Богу известно, как я проверял ее пульс каждую ночь, опасаясь, что ее сердце может остановиться в любой момент. Кайра даже не подозревала, что каждая ночь после остановки ее сердца была для меня пыткой. Это был мой кошмар наяву. Кажется, она даже не замечает, что, когда мы вместе, я всегда держу руку на ее пульсе, каждую секунду слежу за ее сердцебиением и живу в страхе.

     Она думает, что я преувеличиваю, собирая целую команду врачей, чтобы позаботиться о ее здоровье. Кайра никогда не сможешь понять, какого мне приходится жить с осознанием того, что могу потерять свою любимую женщину в любой момент, будь то из-за болезни сердца или психического расстройства.

     — Знаю, — Кайра положила руку себе на грудь, туда, где был этот чертов шрам. — Мое сердце как бомба. Врачи же так сказали тебе?

     — Да, — киваю я, и она вымученно улыбается.

      — Я привыкла к этому. Я живу в этом страхе уже почти шестнадцать лет. А может это случится сегодня? Этой ночью?

     — Не говори так, — я прижал указанный палец к её губам, и она замолчала. — Я не отдам тебя. Никому, даже смерти. Никто в этом мире не сможет отнять тебя у меня.

     — Будешь сражаться за меня? — Спросила Кайра с теплой улыбкой, и я улыбнулся.

     — До последнего вздоха. Я никогда не откажусь от тебя, — уверенно сказал я. Кайра положила голову мне на плечо.

     — Только не умирай раньше меня, — мое сердце сжалось от ее слов.  — Моё сердце этого точно не выдержит, — я ничего не говорю, просто прижимаю ее к себе и целую в макушку.

     Эта женщина даже не знает, что она значит для меня. Она не может понять степень моей любви и защиты. Если бы у меня был выбор отдать ей свое сердце, чтобы она могла жить, я бы сделал это без колебаний. Но ей необязательно знать об этом.

     Если такой выбор когда-нибудь будет, я собственноручно вырву свое сердце из груди и одам ей…

     ***Кайра

     Я поднимаю голову и смотрю на эту волшебную ёлку. Красный, зеленый и золотой цвета придают ей такой великолепный вид, что у меня захватывает дух от одного взгляда на нее. Елка такая красивая.

     Я никогда в жизни не понимала, что в нашем доме была ёлка или что мы как-то отмечали праздники. Маме было не до этого, а у моего отца была другая семья. Я помню, как однажды увидела украшенную рождественскую елку в доме соседей, дети играли вокруг нее, и я не могла понять, что это такое. В тот момент мне так сильно захотелось того же, что я побежала к маме и сказала, что хочу праздник. И то, что она мне сказала, я запомнила на всю оставшуюся жизнь. 

     «Если ты умрешь, тогда, может быть, мы устроим большую вечеринку».
    
     Я была ребенком, а в этом возрасте дети едва ли знают, что такое смерть. Но моя мама так сильно хотела, чтобы я умерла, что говорила мне об этом каждый день.

     Я медленно подхожу к елке и беру хрустальную елочную игрушку. Она была такой красивой, такой сияющей, но такой легкой, пустой внутри. Прямо как я…

     «Зачем тебе ёлка и эти игрушки? Ты сама как елочная игрушка. Красивая и блестящая снаружи, но пустая внутри. Ничего из себе не представляешь»

     Голос моей матери эхом отдается в моей голове. Она была настолько права, что это причиняет мне боль. Пустая. Я действительно пустая. У меня нет никаких хороших воспоминаний о моем детстве или юности. В моей жизни никогда не происходило ничего хорошего, кроме появления Армана. Все остальное пустое и бессмысленное.

     Иногда мне кажется, что до встречи с ним меня вообще не существовало. Как будто я только сейчас начала жить, и это так грустно.

     Интересно, что было главной причиной, по которой моя семья ненавидела меня? Иногда я задаюсь вопросом, ненавидели ли они меня из-за моего происхождения. Или это было потому, что я была живым доказательством их грехов и ошибок?

     — Да, они уже в пути.

     — Не могу поверить, мы собираемся вместе спустя столько месяцев.

     — Это здорово.

     Я слышу голоса где-то на заднем плане своих мыслей, но не могу оторвать взгляд от этой стеклянной игрушки. Сейчас я увидела в ней себя.

     Пустая. Красивая, но пустая…

     «— Мамочка, — я держу в руках елочную игрушку цвета темного моря. Она такая блестящая, такая красивая.
     — Что у тебя в руках, ребенок? — мама подходит ко мне, у нее в руках бокал вина. Она снова была пьяна, потому что ели как стояла на ногах. — О, что это за красота?
     — Это игрушка в виде рождественского шара, мне ее подарила соседка. Она красивая, правда? — Я протягиваю ей игрушку, мама улыбается, берет ее, рассматривает с разных сторон. В тот момент она показалась мне такой красивой. — Мамочка?
     Мама снова посмотрела на меня, и улыбнулась. Это улыбка…
     — Да, она очень красивая. Такая же красивая как ты, — Она проводит своими длинными пальцами по моему лицу, и я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.
     Мне снова будет больно, да?
     Мамочка снова сделает мне больно?
     — Мама, я больше не буду…— тихо шепнула я, мама кивнула.
     — Что я говорила насчёт твоей улыбки? — Она слегка сжимает мой подбородок, и я прищуриваюсь. Болезненно. Но плакать нельзя, мама расстроится
     — Мне не следует так много улыбаться, — повторяю я ее слова, и мама снова улыбается.
    — Если ты снова будешь так радоваться жизни, мама расстроится, а потом сделает тебе больно, — ее руки опускаются к моему горлу, и я с трудом сглотнул. Я не могу плакать. — Я ненавижу, когда ты так наслаждаешься жизнью, в то время как я корчусь от боли.
     Она произносит это все с той же улыбкой, и мое сердце трепещет.
     — Ты не должна быть счастливой. Я сказала, что нет никакого праздника. Ни елки, ни дня рождения, ни радости, ни игрушек. Это ясно?
     — Да, никакой радости. Я не должна улыбаться, — говорю я, проглатывая слезы. Их нельзя выпускать.
     — Кроме того, зачем тебе рождественская елка и эти игрушки? — мама улыбнулась и снова провела пальцем по моему лицу, но на этот раз вонзила свои острые длинные ногти в мою кожу. — Ты сама как елочная игрушка. Красивая и блестящая снаружи, но пустая внутри. Без эмоций, без радости, без чувств. Ты ничего из себе не представляешь»

     — Кайра, ты в порядке? — Мне кажется, чей-то голос звучит рядом с моим ухом, но я не могу понять, чей это голос. Кажется, это женский голос. Руя?

     — Она кажется не слышит. С ней точно все в порядке? — Я узнаю этот голос, думаю, это Ария.

     Мой взгляд все еще был прикован к ёлочной игрушек, я не могу оторвать от нее взгляда, а в голове эхом звучит голос моей матери.

     — Она не реагирует на голос, — Камилла кому-то говорит.

     — Пустая как ёлочная игрушка…— тихий шепот срывается с моих губ.

     — Вернись ко мне, Кайра. Слышишь?

     Голос Армана проникает в мое сознание, я чувствую, как он прикасается ко мне. Его руки обхватывают мое лицо, и я отвожу взгляд от игрушки.

     — Я здесь. Смотри на меня. Моя Кайра? Слышишь мой голос? Выйти оттуда!

     Я слышу его голос, чувствую его тепло и прикосновения, но не могу ничего сказать. Я как будто потеряла контроль над своим телом. Как будто моя душа отделилась от тела.

     — Кайра? — мой взгляд сфокусируется на глазах Армана. Он напуган. До смерти. Я никогда не видела столько эмоций в его глазах — Черт возьми, выходи оттуда! — кажется, он кричит, но слова доносятся до моих ушей как сквозь вату. — Я сойду с ума! Скажи что-нибудь! Кайра?! Бабочка, скажи хоть что-нибудь, умоляю.

     Я хочу. Очень сильно, но губы не шевелятся. Я не могу это контролировать.

     «Ее состояние ухудшалось так быстро, что в какой-то момент она просто перестала понимать, где реальность, а где воображение. Она застряла в своих плохих воспоминаниях. И со временем она больше не могла контролировать этот процесс и свое тело».

     Боже… Нет, я не могу… стать такой же. Что если тетя была права? Могу ли я стать такой же как она?... Я медленно схожу с ума…

     И в конце концов я сойду с ума и покончу с собой?..

     Я перестала дышать, до боли сжав игрушек в руках. Что-то острое пронзает мою кожу, и крик срывается с моих губ. Перед глазами мелькает что-то, я на секунду чувствую себя так будто сейчас упаду, но прихожу в себя.

     — Кайра? — Я слышу голос Армана и медленно поднимаю голову.

     Почему у него такое выражение лица?

     Я перевела взгляд с него на свою руку, моя рука была вся в крови. Я сломала игрушку? В голове туман.

     — Ты маня слышишь? — снова спрашивает Арман.

     — Да, руку поранила. Как я это вообще сделала? — смотря на свою руку, в недоумение спрашиваю я. И снова посмотрела на него. Арман как-то странно смотрит на меня, как будто видит в первый раз? — Ты в порядке? — спрашиваю я.

    Он сглотнул. Я уже видела этот взгляд раньше. В ту ночь, когда он поранил руку, он смотрел на меня точно так же.

     — Арман? — я прикоснулась к его лицу. — Жизнь моя, ты в порядке? — Спрашиваю я с беспокойством. Арман улыбнулся и кивнул.

     — Я в порядке. Конечно, я в порядке, — он обнял меня, я на мгновение замерла, а затем обняла его одной рукой.

     Я чувствую, как он тяжело дышит, как будто только начинает дышать. Его сердце билось так быстро, что я ощущала каждый его удар, как свой собственный.

     — Посмотри на меня, — попросила я, и он посмотрел на меня. Он улыбается, но его глаза все те же. — Ты какой-то странный. Что-то случилось?

     — Нет, ты была погружена в свои мысли, я позвонил, ты не услышала. Я немного волновался, — спокойно сказал он, а затем нежно провел рукой по моим волосам, его взгляд был таким печальным.

     — Да, кажется я о чем-то думала.. — Сказала я, пытаясь вспомнить, о чем я думала, но не могу. Последнее, что я помню, это как я пришла сюда, в гостиную, и все.…

     Провал. У меня в голове как будто туман. Я не могу точно вспомнить, что я делала или о чем думала. Неужели у меня снова провели в памяти?

     — Я взяла это, — я показываю на сломанный шарик. — Я не знаю, как я его сломала. Руя будет сердиться, — Арман посмотрел на мою руку и, кажется, только сейчас понял, что я поранился.

     — У тебя кровь! — Он посмотрел на мою ладонь, а потом поднял меня на руки.

     — Куда? — это все, что я могла сказать, когда он вынес меня на руках.

     Прежде чем уйти, я заметила, что все собрались в гостиной. И по какой-то причине они смотрели на меня в шоке. Это из-за воздушного шарика?..

Почему сердце моё с болью сжалось, как бы от предчувствия чего-то недоброго?

     ***Арман

     Мы сидели в ванной в полной тишине. Кайра сидела на столешнице, а я стоял у нее между ног и молча обрабатывал ее рану на ладони.

     Деперсонализация. Кайра потеряла всякую связь с реальностью, а когда пришла в себя, у нее снова случился провал в памяти. Теперь она молча наблюдает за происходящим и даже не помнит, что несколько минут назад напугала всех до смерти. Мы были в кабинете, когда прибежала Руя и сказала, что с Кайрой что-то не так.

     Когда я вбежал в гостиную, то увидел такую картину: Кайра стояла перед елкой, держа в руках хрустальный шар, но в тот момент ее с нами не было. Я знаю, что она была погружена в свои мысли, в свои воспоминания, и было что-то пугающее в том, что она просто стояла там и, казалось, даже не дышала.

     Как бы я ее ни звал, она никак не реагировала, просто смотрела сквозь этот чертов шар. Моя семья была в таком ужасе, что смотрела на нас обоих, недоумевая, что же все-таки происходит. В нашей семье у всех были разные психологические расстройства, но никто из нас не страдал наследственным психозом. У Кайры было гораздо больше психологических проблем, чем у нас вместе взятых.

     — Я чувствую будто что-то забыла, — ее нежный голос вырывает меня из задумчивости, и я перевожу взгляд с ее ладони на ее прекрасное лицо.

     — Почему ты так думаешь, милая? — Я стараюсь говорить как можно более бесстрастно, хотя в горле у меня встает комок.

     — Не знаю. У меня такое бывает при провали в памяти, —задумчиво пропела она, а затем резко посмотрела на меня. Мне не нравится это выражение. — Я что-то сделала? — Я кожей чувствую её страх. Она боится, что могла причинит кому-то боль.

     — Ты? — Я поставил дезинфицирующее средство на столешницу, а затем посмотрел в ее прекрасные голубые глаза. — Ты не можешь навредить кому-то. Ты же моя Кайра. Женщина с самым прекрасным сердцем, — я провожу большим пальцем по ее нежной коже и говорю это таким уверенным голосом, чтобы она поверила.

     — Осознано нет, но когда я не контролирую свой разум и тело? — её голос дрожит.

     Черт бы все это побрал! У меня все внутри сжалось от ее слов и выражения ее лица. Она боится самой себя. 

     — Я буду рядом, когда это случится. И я не дам тебе случайно причинить себе боль, — прошептал я и поцеловал ее в щеку.

     Если она случайно причинит кому-то боль, у нее всегда в такие момент случаются провалы в памяти. Она ничего не запомнит, так что это будет легко скрыть.

     — Больно? — Спросил я, когда закончил обрабатывать ее рану. Кайра склонила голову набок и робка улыбнулась мне. От этой прекрасной улыбки у меня защемило сердце.

     — Ты у меня есть, как мне может быть больно? — Кайра прижалась свои телом к моему, я не раздумывая обнимаю её за талию. — Как ты думаешь нам уже можно? — Прикусив нижнюю губу, спросила она.

     Я знаю, что она говорила о сексе, но я до сих пор к ней не прикасался. И для этого была только одна причина – я боялся, что могу причинить ей боль.

     — Нет, нельзя, — качаю головой, Кайра хмурится.

     — Что значит «нет»? Причина? — Я слышу нотки недовольства и властности в ее голосе, и, черт возьми, это чертовски возбуждает.

     — Ты еще не полностью восстановилась. Тебе может быть больно. Я не хочу причинять тебе боль, - прошептал я, заправляя прядь ее волос ей за ухо.

     — Нет, это не причина. Я в порядке, я действительно хорошо себя чувствую. Я хочу, и я скучаю по тебе, а ты не скучаешь по мне? Ты не хочешь меня? — Она спрашивает это с таким милым выражением лица, что я не могу удержаться от смеха, уткнувшись ей в шею. — Не смейся. Я вообще-то тут о серьезным говорю, — она начнет злится.

     В гневе она выглядела ещё прекраснее, в ней бушевала страсть, глаза сверкали, и мне вдруг захотелось прижаться к её губам в поцелуе.

     — Арман, не издевайся.

     — Ах, Кайра, — я провожу носом по ее шее, когда ее пульс учащается под моими губами, я целую ее в шею. — Если бы ты знала, что со мной происходит, когда я вдали от тебя..

     Когда я потерся носом о ее нежную кожу и вдохнул ее аромат, мое сердце заколотилось так, словно вот-вот взорвется. Мои глаза закрылись от запаха, который я чувствовал на ее гладкой коже. Запах Кайры мог оказать афродизиак на любого, кто его вдохнул. Её нежная кожа имела очень приятный запах. Вот почему мне так нравилось целовать ее шею, потому что место, где я сильнее всего вдыхал ее аромат, находилось на сгибе ее шеи.

     — Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом, — шепчу я ей в шею и снова целую.

     Это была правда. Я не мог понять с чем это на самом деле связано, но моя тоска по этой женщины не проходит с того момента как она появилась в моей жизни. Все время скучаю по ней, и даже сейчас, когда она буквально находится в моих объятиях, я скучаю по ней. Мое сердце постоянно разрывается от этой неутолимой тоски. У меня всегда было чувство, что я могу потерять ее в любой момент, как будто однажды утром я проснусь и это окажется моим миражом.

     — Я не могу насытиться тобой, даже когда ты в моих объятиях, — я снова прижался носом к изгибу ее тонкой шеи.

     Когда я вдыхал аромат кожи в сочетании с мягкой текстурой ее духов, мое тело как будто производило дополнительное количество серотонина и дофамина. Это было чувство, которое я не мог объяснить. Когда мой нос потерся о изгиб ее шеи, я услышал, как ускорилось ее дыхание.

     — Арман…— щебечет она, обхватив ее шею одной рукой, я прижался к её губам.

     Я тихо застонал, когда она приоткрыла губы, и сжал ее в своих объятиях. Мой язык скользнул в ее рот, и внезапно я понял, что хочу большего. Намного больше.

     — Адам уже в пути, они должны быть здесь с минуты на минуту, — говорю я, продолжая целовать ее.

     — Двадцати минут нам хватит, — сказала она с усмешкой, снимая с меня костюм и бросая ее куда-то.

    — Договорились.
    
     Я снова прижался к ее губам крепче, поцелуй стал более глубоким, требовательным, даже голодным. Тело затрепетало от жаркого желания, и Кайра охнула, стискивая волосы мои сильнее. Одна моя рука погладила бедро Кайры, язык снова скользнул в её рот – и в мире не осталось ничего, кроме острого, почти невыносимого удовольствия.

     Господи, я мог бы целовать эту женщину всю жизнь и никогда не устать от этого.

     ***Кайра

     Мы все стояли на крыльце дома, ожидая, когда приедет машина. Сегодня младший брат Армана вернулся из Лондона, и, честно говоря, я была немного взволнована. Я знала всех членов его семьи, кроме Адама. По рассказам Армана, он совершенно другой, он не похож на них. Он сказал, что Адам очень добрый и отзывчивый человек, у него мягкое сердце и всегда чистые намерения.

     — Тебе не холодно? — Спросил Арман, обнимая меня за плечи.

     Мы только что вышли из душа, он заставил меня высушить волосы, а потом одел меня, как маленького ребенка, сказав, что я могу заболеть из-за своей слабой иммунной системы.

     — Напротив, мне жарко, — говорю я, указывая на свою одежду. На мне был пуховик, но он накинул мне на плечи плед.

     — Прекрасно, — он удовлетворенно улыбнулся, а затем поправил мою шапку и поцеловал меня в лоб.

     — Мы что в Арктике? Почему они одеты как обычно, а я нет? — Я разозлилась и показала на девочек. На них были только пальто, без шапок и вот этого пледа.

     — Потому что это у тебя три пулевых ранения, — говорит Арслан, обнимая жену за шею.

     — Кроме того, ты недавно подхватила вирус. Тебе нужно беречь себя, милая, — это уже был Амиран.

     — Ты привыкнешь к их дерьму, не волнуйся, — сказали девочки в унисон, и я вздохнула.

     — Он здесь, — воскликнула Камилла, и я посмотрела в сторону машины, которая подъехала к крыльцу дома.

     Когда машина остановилась, водитель вышел первым, но прежде чем он успел ее обойти, дверь открылась и из нее вышел молодой человек, на вид ему было шестнадцать или семнадцать лет. Его темно-русые волосы, уложенные в стиле «curtains» были в беспорядке. На нем было бежевое твидовое пальто, черная водолазка, лаконичные брюки, на ногах оксфорды и солнцезащитные очки.

     — Адам! — Руя вырвалась из объятий мужа и подбежала к нему, Адам тут же подхватил ее на руки.

     — Я как всегда в пролете, — недовольно сказал Арслан.

     — Как ты поживала без меня, принцесса? — Адам поставил ее на ноги и снял очки.

     И теперь я вижу его сходство с братьями. В особенности с Арманом. У них одинаковый разрез глаз, носа и губ, только у Армана черты лица более резкие. Но их главной отличительной чертой был цвет кожи и волос. Цвет кожи Армана был бледным, и, по контрасту с его васильковыми глазами и черными волосами, его внешность была холодной. В то время как Адам – его противоположность. У него светлые волосы, молочный цвет кожи и глаза теплого голубого оттенка, как в самый теплый летний день.

     — Я скучала по тебе. Очень сильно, — Руя обнимает его за руку и тащит в нашу сторону.

     Их отношения кажутся такими теплыми и милыми, что я не могу сдержать улыбку.

     — Наконец-то ты приехал, а то у меня яйца замерзли на таком холоде, — сказал Амиран, заключая младшего брата в объятия.

     У этого парня такой грязный рот, что он не может произнести ни слова без сленга.

     — Твоя будущая невестка останется бездетной из-за тебя, — сказал он, а затем рассмеялся собственной шутке.

     — Ты же вроде не хотел жениться и заводить детей, — сдвинув бровь, говорит Адам.

     Они с Амираном были уже одного роста, просто фигура Амиран была в несколько раз крупнее него, поэтому на его фоне Адам выглядит как мальчишка.

     — Не можешь ты без своего привычного недовольство, — поморщился Амиран.

     — Эй, отвали. Вы поздоровались, и хватит, — Ками оттолкнула его от Адама и сама обняла его.

     — Ведьма! — шепнул Амиран и отошёл.

     Адам прижимает сестру к себе, раскачиваются из стороны в сторону, словно в танце. Пока они приветствовали друг друга, Арслан и Арман ждали своей очереди  будто родители, глядя на них с такой любовью, что мое сердце наполняется теплом. Я впервые вижу, чтобы эти двое так улыбались.

     — Может сегодня очередь дойдёт до нас, господин Адам? — Недовольно спрашивает Арслан, Адам несколько секунд смотрит на своего старшего брата, а затем улыбается и подходит к нему.

     — Брат, — сказал он, губы Арслана растянулись в ехидной улыбке.

     — Малыш, — он тут же обнял брата, прижимая его к груди.

     Если на фоне Амирана Адам выглядел мальчиком, то на фоне Арслана он выглядит как его ребенок. Арслан был крупнее и выше всех своих братьев. Его телосложение было настолько впечатляющим, что ни один мужчина в этом доме не выглядел так устрашающе, как он.

     И вот очередь доходит до Армана. И в этот момент, когда Адам подходит к своему брату, я вижу в его глазах волнение и обеспокоенным. Вероятно, это было связано со смертью Лайи. Арман сказал, что почти не видел Адама после ее смерти, так что это была их первая встреча после стольких месяцев.

     Адам молча подошел и обнял Армана. Арман на секунду замирает, а затем обнимает его в ответ, прижимаясь головой к его шее, вдыхая его запах.

     — Братишка, — Арман погладил его по голове.

     Кажется, только сейчас он осознал всю силу своей тоски по младшему брату. И от этой сцены у меня щемит сердце. Арману больно, он все это время был один, и если бы так продолжалось вероятнее всего они могли не удивится никогда больше.

     — Ты в порядке? — Осторожно спросил Адам. Арман улыбнулся.

     — Я в порядке, а ты как? Как твое здоровье? — Арман все еще держал руку на лице брата, как будто не мог насытиться им.

     — Не волнуйся, я в порядке. Со здоровьем у меня все в порядке, — отвечает Адам, уже расслабившись.

     — Это прекрасно. Адам, — Арман посмотрел на меня, и Адам тоже. — Я хочу представить тебя моему самому важному и любимому человеку. Это Кайра, — представил он меня.

     Адам смотрит на меня несколько секунд странным взглядом, и мне становится не по себе от мысли, что сейчас он может сравнивать нас с Лайей. Потому что именно так поступают люди, когда узнают твою бывшую жену, девушку, мужа или парня.

     — Приятно познакомиться, Адам. Я Кайра, — я беру инициативу в свои руки, потому что мне не нравится быть объектом его пристального взгляда

     — Адам?

     Арман вопросительно посмотрел на него, Адам посмотрел на него. И тут между ними произошел какой-то диалог, который я не поняла. Кажется, все в этом доме понимали его, кроме меня. И это неприятно.

     — Прошу прощения, — Адам оторвал взгляд от своего брата и улыбнулся мне. Не могу сказать, была ли это искренняя улыбка или фальшивая. — Приятно познакомиться, Кайра, — он пожал мне руку. — Я много о тебе слышал.

     — О, правда? Надеюсь, только хорошее? — С сомнением говорю я, и Адам улыбается.

     — Ну, если не считать то, что ты застрелила Армана, и была рекордсменом в списке людей, которых все хотели убить. Я не сказала ничего плохого,— опираясь на колонны, сказал Амирана.

     — Противный! — сказала я, все рассмеялись.

     — Я тебя тоже люблю, милая, — отвечает он мне в своей обычной манере, и Арман бросает на него испепеляющий взгляд.

     — Мне говорили, что ты как солнце, взошедшее в самую темную ночь, — сказал Адам, глядя на Армана, и я посмотрела на него.

     «Ты — моё сердце, которое взошла в самую темную ночь в моей жизни»

     Это были его слова. Он говорил их мне, значит он рассказывал своему брату об мне. И это радует меня.

     — Я пойду. У меня есть дела, — холодно сказал Кенан, и спустившись быстро ушел.

     Выражение лиц у всех меняется, и особенно у Армана. Он смотрел, как тот уходит, и теперь я вижу в его глазах отблеск боли.

     Я не могу понять, что именно произошло и почему у всех так быстро испортилось настроение. Но по какой-то причине я чувствую себя виноватой.

     — Давай зайдём в дом. Ты замёрзла, — слышу голос Армана и приходу в себя.

     Все уже зашли, но я все еще смотрела вслед Кенану, который уже давно скрылся из виду.

     — Я не нравлюсь Кенану, да? — повернувшись к Арману, спросила я. Я повернулась к Арману и спросила. У него на лице выражение, которого я не понимаю. И я ненавижу это выражение!

     — Нет, конечно. Дело не в тебе, — Арман берет мою руку.

     — Как не во мне? Человек ненавидеть меня в прямом смысле.

     Только сейчас я понимаю, что мы никогда не разговаривали. Кроме «привет» и «пока», мы почти не обменивались фразами. Иногда я замечала его странный взгляд, но думала, что это его обычное выражение лица. Но, думаю, я ошибалась.

     — Он на дух не переносить моё преступление, — говорю я, чувствуя, как у меня сжимается горло. Я ничего ему не сделала, поэтому не могла понять его поведения.

     — Дело не в тебе, а в Лайе.

     Мое тело замирает, как и сердце. Моя рука сама собой выскользнула из его хватки. Арман посмотрел сначала на мою руку, а потом на меня. Мое тело напряжено до предела.

     — Лайя? — переспрашиваю я, чувствуя горечь на языке.

     Каждый раз, когда мне приходилось произносить это имя или я думал о ней, мне становится невыносимо дышать. Я никогда в жизни не видел эту женщину лично, но ее тень не покидает мою жизнь.

     — Кенан – двоюродный брат Лайи. Их матери были сестрами. Именно мама Лайи воспитывала Кенана, когда его мать была убита, — эхо его слов звучит у меня в голове так быстро, что я не могу дышать.

    Холодный, липкий пот проступил на моей коже, и я, ощутила, как воздух стал слишком тяжелым для того, чтобы легко дышать им. Я срываю это надоедливый плед, отбрасываю его в сторону и лихорадочно начинаю расстегивать пуховик.

     — Кайра? Ты в порядке?

     Я в одном доме с братом женщины с чьим мужем с сплю. И даже в ее доме. Это её дом. Я так старалась это отрицать, но правда заключалась в том, что каждый уголок этого дома был наполнен воспоминаниями о ней. Я знаю, что ее комната где-то рядом. Спальня где они жили, создавали семью, зачали ребенка.  

     От этой мысли меня начинает тошнит, я, чувствуя подступающую к горлу тошноту, спешно зажала рот ладонью, и я бегу в дом. Вбежав в комнату, я захожу в ванную, закрываю за собой дверь и, склонившись над унитазом, начинаю выворачиваться наизнанку. Меня так сильно тошнило, что под конец я начинаю плакать.

     Боже, что я здесь делаю? Как я могла попасть в такую ситуацию? Я чувствую себя любовницей, которая пыталась увести мужа из семьи. В нашей жизни всегда была другая женщина, я это знала, но все равно согласилась. Я сама подписалась на этот ад. Делит своего любимого мужчину с другой…с той кто уже мертв.

     — Кайра, ты в порядке? Открой пожалуйста, дверь, — раздается голос Армана с другой стороны, и я проглатываю слезы.

     — Д-да, я в порядке… Сейчас выйду…— стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

     О чем я вообще думала когда приходила в этот дом? Это настолько нужно была быть дурой, и не уважать себя, чтобы приходить в дом, где когда твой любимый человек жил с другой. И этой дурой была я.

     К горлу снова поступает рыдания, ни я изо всех сил зажала рот ладонью, но с губ все равно сорвался судорожный всхлип. Он был таким тихим, но Арман его все равно услышал, потому что спустя секунду он снова случиться в дверь.

     — Кайра! Кайра, открой эту чертову дверь. Немедленно! — кричит он.

     Я встаю на дрожащие ноги, подхожу к раковине и начинаю умываться. Когда вижу свое жалко отражение в зеркале, меня начинает тошнит от самой себя.

     — Ты никогда не будешь первой женщиной в его жизни. Всегда вторая, как и тетя с мамой.

     Думаю, я только сейчас это поняла. Всегда на втором месте. Как пластырь на рану, чтобы она зажила. Лайя оставила после себя кровоточащую рану, а Кайра стала пластырем, чтобы залечить эту рану. Какая ирония судьбы.

     Дочь ее убийцы стала пластырем для её мужа, чтобы залечить рану от ее потери…