Пленённые Враг [18+]: «Любовь, рожденная местью» Мафия!

«Чувство вины - это такая вещь, от которой разбиваются даже самые жестокие сердца.» © M.A.S 

     Кайра

     — Зачем вы врёте? — Слышу я голос Армана, когда подхожу к веранде, и только хочу войти, как его следующие слова буквально выбивают из меня воздух. — Вы были в той больнице. Вы даже ездили туда с господином Доганом, чтобы поместить Кайру в ту клинику, чтобы изолировать ее от мира!

     Его последние слова громким эхом отдавались в моей голове. Первые несколько секунд мой мозг не мог понять, что именно я только что услышала, но когда смысл этих слов наконец дошел до меня, меня словно молнией пронзило.

     — Что?...— мой голос заставляет их посмотреть на меня. — Это ты мне отправила в ту клинику? — с трудом разлепив пересохшие губы, кое-как выдавила из себя.

     И в этот момент когда этот вопрос сорвался с моих губ, и я поняла, что отчаянно хотела, чтобы все это оказалось кошмаром. Да, моя тетя была худшим человеком, но она же не могла все эти годы дурачит меня? Я же... Я же ей рассказала о том, что чувствовала…

     — Ты знала, что я не сумасшедшая, но все равно сделала это?.. Я доверяла тебе..— я чувствую как крупный слезы скачиваются по моим щекам.

     Я остро почувствовала жгучее разочарование, удушливый ком застрял  в горле, я попыталась сглотнут, но заболело сердце, я почувствовала резкий укол в области груди и боль. Пошатнувшись, я чуть не упала, на мгновение в глазах потемнело.

     — Кайра? — но Арман тут же подбежал ко мне, подхватив меня, я смертельной хваткой вцепилась ему в руку, а потом медленно подняла голову и взглянула в его глаза.

     В его бездонных как море глазах была столько сожаление и жалости ко мне, что это заставляет мое ущербное сердце сжиматься от жалости к самой себе.

     — Кайра, дочка, послушай, — голос моей тети слышен на заднем плане, в то время как в моей голове царит хаос.

     В одну секунду вся боль и страдания, через которые я была вынуждена пройти, промелькнули перед моими глазами. И я думала, что моя тетя была единственной, кто не имел к этому никакого отношения, я думала, что она была единственным добрым и светлым человеком в моей семье, но я так ошибалась. И теперь вкус этого разочарования был еще более горьким, чем то, через что заставили меня пройти мои родители.

     — Кайра, давай уйдем? — с нежностью прошептал Арман, в его глаза была это бесконечное беспокойство и страх за мою жизнь. — Она того не стоит. Прошу тебя, любимая. 

     — Дай мне пять минут, — тихо сказала я, а затем высвободилась из его объятий и на дрожащих ногах подошла к своей тете, встала перед ней, глядя ей в глаза, и задала один-единственный вопрос.:— За что ты так со мной?

     — Кайра, малышка, я была вынуждена. Это была только для твоего благо. Я боялась, что ты можешь навредить себе. — я рассмеялась от её слов.

     — Для моего благо? Ты для моего благо отправила меня в тот ад? Чтобы меня сводили с ума?!

     — Нет, конечно. Тебе была нужна помощь. Ты была больно.

    — Да, мне нужно была помощь. Помощь моей семьи! — закричала я, ощущая как мой голос дрожит, но я не буду снова плакать. — Мне нужно была чтобы ты, папа и моя мать были рядом, чтобы хоть кто-то из вас меня понял, и поддержал. Но что вы сделали? Вы смотрели на меня как на сумасшедшую. Как будто я – это она.

     — Но ты была похожа на неё горазда больше чем может себе представить, Кайра. Ты была почти ее копией, — я мотаю головой.

     — Нет, я не она!

     — Для нее все началось точно так же. Просто депрессия, которая стала началом нашего конца. Если бы ей вовремя помогли, возможно, она бы этого не сделала, — говорит моя тетя, чуть не плача, и я прищуриваюсь. — Я боялась за тебя. Да, я поступила с тобой неправильно, но все, что я делала, я делала только для того, чтобы защитить тебя от тебя же самой. Как и твой отец. Мы хотели для тебя самого лучшего и не дать тебе совершить ту же ошибку.

     — Как же меня достало уже это сравнение! — Я закрываю уши, не в силах ее слушать.

     — Хватит, ты просто морочишь ей голову, — сказал Арслан, со стуком ставя стакан на стол.

     — Ты не знаешь всего, так что не стоит вмешиваться. Кайра знает, что я права.

     — Мне плевать, права ли ты, или нет. Ты сейчас же покинешь мой дом, — это был голос Армана

    — Поверь мне, если бы ты знал все, ты бы сделал то же самое, Арман, — я открыла глаза и посмотрела на свою тетю.

      — Не смей…— сквозь зубы прошептала.

     — Расскажи им. Расскажи что и как твоя семья пережила. И чего мы боялось, что так поступили.

     — Хватит! Хватит уже! — Закричала я, хватая ее за плечи.— Не сравнивай нас. Я не она! Я не эта больная. Я не сумасшедшая! Я не убийца! Я..— Я качаю головой, одна слезинка скатывается по моей щеке. — Я бы никогда не убила себя!

    Я отпустила ее и медленно отступила назад, пока не упала на диван. Подняв голову, я посмотрела на Армана и Арслана, они оба смотрели на меня, выражение их лиц было бесстрастным, холодным, как будто они ничего не слышали прямо сейчас, но я знала, что они оба очень хорошо умеют скрывать свои эмоции за маской.

     — Прекрати уже сравнивать нас. Ты так долго мне это твердила, что я боюсь своего отражения в зеркале, понимаешь? —  Спросила я, снова посмотрев на тетю. — Я не Джанан, меня зовут Кайра. Я никогда в жизни не хотела покончить с собой. У меня даже мысли такой не было. Ты хоть знаешь, как я пыталась выжить, несмотря на всю ту боль и ад, через которые мне пришлось пройти? Ты даже не представляешь себе какого была мне, но я никогда не сдавалась, и не собираюсь! Так что перестань нас сравнивать. Мне достаточно знать, что в моих жилах течет твоя грязная, больная кровь, чтобы не спать по ночам.

     Это была правда. Я до безумия боялась этого. Я боюсь этого больше чем смерти. Проснуться в одно утро и понять что я не знаю кто я. Потерять себя и свой разум. И по этой причине я не хочу никогда становится матерью. Я четко решила для себя что никогда не принесу в этот мир ребенка с такой генетикой. И поэтому причине я ненавидела себя и свой происхождение больше чем что-то ещё в этом мире.

     — Ты же говоришь сейчас, что хотела спасти меня? — тетя кивнула, а потом медленно подошла ко мне, и села передо мной на колени, взяла мою руки и сжала их, у меня была такое чувство, будто она сжимает моё сердце в своей руке.

     — Я всегда хотела тебя только защитит…

     — Тебе только нужно была меня укрыть от них под своим крылом, тетя, — шепотом, ели слышно шепнула я, с наших глаз одновременно хлынули слезы. — Тебе нужно была только обнять меня. Может быть тогда я бы не стала такой сломленной, ущербной, неполноценной, брошенной..

     — Моя Кайра.. — тетя разрыдалась и положила голову мне на руки. — Мне так жаль, малышка. Я так виновата перед тобой. Боже, прости меня. Я думала, что помогаю тебе…мне так жаль.

   — Если ты мне действительно любишь и хочешь мне помочь, сделай для меня кое-что в последнее раз, — тихо сказала я, и тетя посмотрела на меня.

     — Да-да, конечно, все что захочешь.

     — Исчезни из моей жизни навсегда, — тетя замирает от моих слов, качает головой.

      — Кайра, нет, прошу тебя. Не делай так. Да, я ошиблась, но я исправлю свою ошибку.

     — Ошибку исправить и простить можно, но предательство нет, — резко сказала я, и отбросив её руки, встала на ноги. — После всего что я узнала о тебе, после всего что ты сделала, я не желаю тебя знать. Я ничего общего с тобой не хочу иметь. Уходи из моей жизни, просто исчезни! — я только хочу уйти как она хватает меня за руку.

     — Не поступай так. Я не могу отказаться от тебя. Ты моя семья, Кайра.

     — Я не твоя семья, никогда не была ею. У тебя есть своя семья, и если ты не хочешь, чтобы они узнали об всем, просто уходи. Не появляйся в моей жизни больше никогда, или твоя семья об всем узнает! — бросила я, и быстро вышла от туда.

     Стоила мне только выйти наружу, как  резкий ветер бьёт прямо в лицо, и я чувствовала, как замерзаю, как холод обнимает каждую частичку моего тела. Мне просто хотелось выть от боли, которая пронзала мою душу до самого дна. Кажется у моего разочарование действительно не будет конца.
    
     С какой стороны моей жизни не смотри, но в ней к сожалению нет ничего хорошего. Моя жизнь и судьба была уже решена в утробе моей матери. Ещё даже не родившись они разрушили мою жизнь и будущие, и сейчас я выживала в этих руинах.

     Я почти пересекла сад, когда меня кто-то схватил за руку, остановив на пол пути к дому. Я замираю, точно зная, что это Арман, но не хочу смотреть на него. Я так устала видеть свой жалкое отражение в его глазах. С первой нашей встречи он всегда видел меня в жалком и слабом состояние. Хоть я всю жизнь скрывала это от людей, всегда показывала себя сильной и смелой, но он один видел другую версию меня.

     Маленькую девочку, сломленную куклу, которую топтали ногами, девочку, которую не любила даже её родная мать, ребенка, которого не принимала даже собственная семья. И я так ненавижу этого ребенка!

     — Бабочка? — Арман осторожно поворачивает меня лицом к себе, и нежно, будто боится спугнуть, касается моего лица. — Моя единственная, ты в порядке? — я почти задыхаюсь от его вопроса, потому что я не в порядке.

     Мне чертовский плохо. Я хочу кричать от боли, но заставлю себя проглотит эту боль. Хватит с меня слез.

     — Я в порядке! — выдаю из себя, а потом осторожно убрала его руку. — Я не буду плакать, не буду позволять этому сломать меня. Я…— чувствую как внутри колит, так сильно, что мне приходится стиснут зубы.

     — Не делай так, — Арман возвращает свою руку на мою щеку, и нежно водит большим пальцем по ней. — Ты не одна, я здесь, я с тобой, моя красавица, — Арман прижался лбом к моему лбу, я закрыла глаза.

     Боже, когда он так делает, я хочу дать слабину, хочу быть слабой и просто укрыться в его объятиях.

     — Помнишь наш договор? — с закрытыми глазами шепнул он, я покачал головой, хоть и знаю о чем он. — Ты не обязана быть сильной, моя Кайра. Ты достаточно страдала, и была сильной. Хватит, оставь это мне уже. Двадцать лет это слишком много, остановись, дыши уже полной грудью. Я со всем разберусь.

     — Я…— шёпотом говорю я, мой голос дрожит, то ли от холода, то ли от страха.

     — Тебе большое не нужно убегать. Передохни, просто доверься мне. Отдай мне всю свою боль, я буду носить этот груз, прошу тебя, — его голос был таким успокаивающим, но к сожалению, голоса в моей голове были сильнее.

     — Арман, — зову я его, и он открывает глаза, смотреть на меня своими красивыми холодными как эта зима глазами, и у меня пробегает мороз по коже. — У меня к тебе просьба.

     — Всё что угодно, — без колебаний говорит он.

     — Я хочу побыть одна, — выражение его лица помрачнело, ему не нравится моя просьба.

     — Кайра..

     — Я хочу немного времени наедине с собой. Несколько часов. Мне это сейчас нужно. Прошу, — его будто разрывает колебание между тем чтоб согласиться и отказаться. — Ты дал слова, — добавляю я, и он вздыхает.

     — Хорошо, но прошу тебя, не делай ничего что причинить тебе вреда. Ты ещё не поправилась, твои раны ещё не зажили, поэтому не напрягайся, — Арман снова прижался лбом к моему, и в этот раз прошептал шепотом: — Ты можешь сейчас пойти спрятаться от всего мира, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями, но просто помни, что за теми дверями тебя всегда жду я. Не исчезай в той теме, возвращайся ко мне, договорились?

     — Договорились, — обещаю я, и он целует меня в лоб.

     — Вернись ко мне, Бабочка, — прошептал он, а потом отпустил меня.

     Это была сложно для него, оставлять меня одну в таком состояние, но мне действительно сейчас это была нужна. Мне нужно пережить эту боль наедине с собой. Мне нужно оплакивать ещё одну потерю без чужих глаз. Сегодня я потеряла последнего члена своей семьи. Я похоронила ещё одна часть себя под землю.

     ***Арман

     Я возвращаюсь обратно на веранду, чтобы окончательно выгнать эту женщину, но в этот раз не только из моего дома, но и из нашей жизни. Я больше не позволю даже её тени быть рядом с Кайрой.

    — Через что вы заставили пройти эту бедную девочку, что сейчас она настолько нестабильная? — слышу голос брата, когда вхожу.

     Арслан все ещё стоял у барной стойки, держа в руках стакан, в то время как это женщина сидела на месте где только что сидела Кайра, и плакала.

     — Вы оба, — Сибель посмотрела сначала на Арслана, а потом на меня, и  охрипшим голосом сказала: — не знайте, насколько состояние её психики сломлено. К сожалению это наследственное, и Кайра страдает очень сильным психозом.

     — Так она была права, всё дело вашей грязной больной крови, — злорадствует Арслан. — Я думал, что у меня это от отца, а оказывается мой инкубатор нечем не лучше.

     — Арслан! — закричала женщина, явно оскорблена его словами.

     В этом был вся сущность Арслана. Если он испытывает боль, то заставить страдать и других, и в особенности тех, кто стал причиной этой боли.

     — О, я задел твою гордость? — Арслан положил руку на грудь, и сделал грустное лицо. — Мне так жаль. Хоть нет, мне просто плевать на твои чувства.

     — Ты слышала, что хочет Кайра. Поэтому уходи из нашего дома, и её жизни навсегда, — спокойно говорю я.

     — Арман, послушай, ты можешь думать об мне все, что хочет…

     — Я о тебе ничего не думаю! — резко пересёк я её. — Ты заставила страдать двух моих любимых женщин. Ты свела с ума их обоих. Они из-за тебя страдали и были взаперти от всего мира. Поверь, я ничего не думаю. Я только хочу убить тебя!

     — Я никогда не пыталась свести с ума Кайру. Арман, она действительно очень больно. Может быть не сейчас, но однажды, что-то пробудить её болезнь снова. И если это случится, она попытается либо убить кого-то, либо убьет себя.

     — Кайра не сумасшедшая! — закричал я, настигая ее в два шага. — Хватит это говорит.

     Я ненавижу то, что они все пытаются сделать из неё какую клинический не устойчивую личность. Да, у Кайры есть проблемы, я это вижу, и знаю, но она не сумасшедшая. И я не позволю ей сойти с ума. Не позволю.

     — Хорошо, но когда она сойдёт по-настоящему с ума, ты поймёшь меня. Ты будешь вынужден запереть её, чтобы она не вредила людям и себе.

     — Чтобы не случилось, какие бы трудности она не проживала, я никогда не поступлю так низко с ней. Я никогда не упеку её в психушку! — я схватил ее под руку, и поднял так, что теперь она смотрела в мои глаза. — Это моё первое и последнее предупреждение: держишь подальше от моей матери и любимый женщины, — я медленно перевел взгляд с неё на Арслана. — Делай с ней, что хочешь, но она больше на пушечный выстрел не должна подходить к моей семье, или я её убью! — отпустив ее, я вышел, составив их одних.

     Я не знаю, что Арслан решит для себя. Может он захочет простит эту женщину, или принять, мне была без разницы. Единственное, в чем я был уверен, я никогда больше не позволю этой женщины навредить маме и Кайре. Они оба слишком страдали из неё.

     Как же это иронично, я влюбился в женщину, которая похожа на мою мать. Только сейчас я понимаю, что Кайра ужасно похожа на мою мать. Нет, не внешностью, а характером, и болезнью. Я всю жизнь был свидетелем страданий своей матери, я видел как она мучилась,  видел как она ночами бродил во сне, как она страдала от сильнейший депрессии и алкоголизма, я собственными глазами видел как она угасает, как затухает свет в её глазах. Я был свидетелем всего этого, и поэтому я в свое время выбрал Лайю…

     Она была не так эмоционально, была более сдержанной, не любила конфликты, была покорной и самое главное психический устойчивой во всем. Я был уверен, что именно такая женщина должна была быть рядом со мной, ради блага моих будущих детей и семьи. Я думал, что выбрал лучше вариант, что если мы оба не такие эмоциональный, значит мы сможем избежать участи моих родителей.

     Но с Кайрой это не сработало. У Кайры действительно были проблемы, такие же как вначале были у моей матери, она страдает от психоза. У неё галлюцинации, клиническая депрессия, и много чего другого, но меня это не останавливает. Я осознана иду на это. Моя старая версия явно бы этого никогда не сделал бы, но ему не была понять это чувство: когда кто-то становится для тебя всем на свете. Кайра была не просто женщиной с которой я хочу провести остаток жизни, она была для меня той, ради которой я пойду на любой риск. Даже на риск разрушать свои же принципы и взгляды на жизнь.

     Если я скажу, что мне не страшно, я совру. Я боюсь, что то, что эти люди говорят может быть правдой, я боюсь, что что-то может случиться, и я могу потерять Кайру навсегда, а я не могу ее потерять. Если это случится, вероятно я тоже сойду с ума.

     Я так задумался, что не сразу понял где я. Оглянувшись вокруг, я понимаю что нахожусь в чаще леса. Это то, место куда я приходил в детстве. Это именно то, место где я потерял свою невинность, где впервые убил, забрав невинную жизнь.

     — Ты вырос, но остался таким же слабы, — раздался голос сзади меня.

     Моё тело напрягается, каждая моя мышца сжимается, рука тут же тянется за пояс к моему оружию, медленно вытащив его, снимаю с предохранителя.

     — Ты же говорил, что не похож на меня. Но сейчас хочешь прожить мою  судьбу связавшись с такой же женщине как и твоя мать!

    — Я никогда не стану таким как ты! — Я резко повернулся направив на него пистолет. Но вместо него там стоит Арслан, который явно был в шок от моих действий.

     — Боюсь спросить кого ты представляешь, — сказал он, а потом кивнул на мой пистолет: — убери его от греха подальше, и от меня тоже.

     — Извини, — я сразу же засунул пистолет обратно. — Зачем ты так тихо подкрался?

     — Подкрался? — повторил он, а потом ухмыльнулся. — Я тебя несколько раз звал. Так стоп, — улыбка сошла с лица Арслана. — Ты что не понял, не почувствовал, как я приближался?

     Он одновременно и обеспокоен и удивлен. Между нами мои рефлексы были лучше всех. Я был лучше этим обучен, поэтому моя реакция, слух и все остальные рефлексы были сильнее их.

     — Просто задумался.

     — Ты задумался, или слышал кого-то другого? — мой брат явно понял, что я слышал голос нашего отца.

     — Нет, просто думал о Кайре. У меня внимание расценивается когда в мыслях она.

     — Никогда не думал, что скажу это, но скажу: ты теряешь голову из-за девушки, братец, — криво усмехнулся он.

     — Не от какой-то девушки, а от любимой женщины, — поправлю я его, а потом медленно обвёл взглядом всё вокруг. Ничего нет. Это была минутная помутнения.

     — А, да, я же забыл, ты же у нас теперь знаешь, что такое эмоции, — я заказываю глаза на его слова, и мой брат смеётся. — Как думаешь, настолько всё была плохо? — я замираю от его вопроса, и он продолжает: — Мама.. думаешь, что все действительно правда? Она могла пережить настолько ужасный вещи? — я вижу как его кадык дёргается от напряжения его собственных слов.

     — Не знаю, — честно отвечаю я, потому что действительно не знаю, где правда, а где ложь.

     Мы столько лет жили во лжи, нас обманывали самого детства, внушали что-то другое, когда на самом деле в нашем доме творились такие ужасный вещи с нашей матерью. И честно говоря, я боюсь, что все окажется правдой.

     — Арман, — тихий голос моего брата выводить меня из транса, я вопросительно взглянул на него. — Что мы будем делать если это всё окажется правдой? Как будем потом смотреть ей в глаза, ты думал об этом?

     Я медленно качаю головой, засунув руки в карманы своего пальто, я поднял голову и посмотрел на небо. С небо красивыми танцами падали снежинки, я закрываю глаза, и вздыхаю полной грудью, чистый зимний воздух сжигает мои внутренности.

     Самое ужасное для была то, что в отличие от всех своих братьев и сестер, именно я хотел её смерти. Я так отчаянно пытался её убить, что если бы нашел в свое время, ничего бы меня не остановила. В отличие от них, мои мысли и желание были слишком жестокими. Я всей душой хотел мести, хотел убить её так же как и убил своего отца. Моя животная сторона жаждала её крови.

     — Тебя не знаю, но я, — я медленно перевел взгляд с небо на своего брата, который с болью в глазах смотрел на меня, — не смогу никогда себя простит. Если это окажется правдой, то, я не смогу до конца своей жизни простит себя, — с болью выдавливаю из себя, а потом сморщился от того, с какой болью это отзывалось в моем сердце.

     В жизни намного легче винить кого-то другого в своих бедах и несчастных, нежели принять тот, факт, что ты можешь быть сам причиной всего этого. Мне было легче жить с мыслью, что мой отец мерзавец, а мать нас не любила. Так была лучше, я мог кого-то ненавидеть, и не оправдывать каждый его поступок. Но сейчас когда жизнь раскрыла все тайны один за другим, я вдруг почувствовал себя наихудшим злодеем этой истории.

     — Ты не знал, — говорит мой брат, пытаясь как-то оправдать мои поступки, я рассмеялся.

     — Ты тоже не знал, — я показал на шрам на его шее. — Даже после всего этого, ты продолжал любит и оправдывать её. Я же был ослеплён своей злобой и местью. Если бы мы продолжили свои поиски, мы бы нашли её. Но ты же знаешь, что тогда было?

     Арслан молчит, он ничего не может сказать, потому что знает правду. Я бы убил ее прямо там, на месте, и глазом бы не моргнул. Вот поэтому и молчит.

     — Я гораздо худшее чудовище, чем ты, брат. Ты был более способен к любви и прощению, чем я. Думаю, я только что понял, что я больше похож на нашего отца, чем ты.

     — Арман, не говори так. Ты не он и никогда им не был.

     — Нет, это ты ошибался. Ты был похож на отца только внешне, в то время как я был его копией. Как отражение его монстров.

     Я чувствую, как все внутри сжимается, вызывая болезненные спазмы. Мою грудь сжимает, и с губ срывается сдавленный стон. Я стискиваю зубы от этого звука. Прежде чем Арслан успевает отреагировать, я выпрямляюсь и качаю головой.

     — Я в порядке, — хрипло сказала я.

     — Ты уверен? — Арслан подходит ко мне и пытается уловить хоть какие-то изменения в моем лице. — Арман, может поехать в больницу? Или нам стоит позвать Дока, чтобы он осмотрел тебя?

     — В этом нет необходимости. Я в порядке, — на этот раз говорю я более убедительно, но мой брат мне не верит.

     — У тебя недавно был сердечный приступ, помнишь?

     Честно говоря, я забыл об этом, из-за стольких проблем я тоже не мог думать об этом. Хотя я знаю, что это опасно, мое недавнее обследование было ужасным. У меня начались серьезные проблемы с сердцем, но я пока не могу им об этом рассказывать.

     — Послушай, Арман, ты будешь вести себя как гребаный мальчишка, я буду вести себя соответственно. Если понадобится, я потащу тебя в больницу против твоей воли, — в гневе сказал мой брат, я кивнул, я не хочу сейчас с ним спорить.

     — Я действительно в порядке. Давай покончим с этим. Давай узнаем всю правду и закроем эту страницу нашей жизни.

     Я не знаю точно, как это будет, или какой будет реакция моего подсознания на правду, но одно я знаю точно: моя совесть будет мучить меня за то, что я сделал.

     ***Кайра

     Я лежала в постели и чувствовала себя так, словно вынырнула из очень плохого сна, только я не видела снов, может быть те самый кошмары, но точно не просто плохой сон. Это был первый раз, когда я не могла плакать. Я не плакала, не устраивала истерик, ничего не крушила, я просто лежала в постели и смотрела в одну точку на потолке. 

     Я словно окаменела, внутри пустота и полное непонимание происходящего. Слез нет. Только огромная дыра, которая пожирает меня изнутри, съедает все мои внутренности, а я не могу издать и звук. Я чувствую, что это предел моих эмоций и боли. Мне было слишком жалко себя сейчас, потому что у меня была надежда. Я думала, что раз моя тетя смогла стать нормальной женой, матерью и обычным человеком, то у меня есть все шансы. Но она разрушила все мои надежды на нормальную жизнь, когда я узнала о ней все.

     В тот момент эта боль и разочарование были настолько сильны, что оставили после себя только глубокую пустоту, похожую на черную дыру в моей груди, и мне приходится с этим жить.

     Я повернулась на левый бок, крепко прижимая одеяло к груди, как будто это был мой спасательный круг.

    — Всё ещё не хочешь никого видеть? — доносится откуда-то незнакомый голос, я вздрагиваю, приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь, комната пуста.

     Я снова слышу голоса? Подумала я про себя, сглотнув, но голос раздался снова. 
    
     — Я тут, внизу, — говорит голос, я наклоняюсь, смотрю вниз, и вдруг из-под кровати высовывается голова моего кролика — Мне тут птички напели, что ты тут одна, уже несколько часов, и никого не хочешь видеть, — говорит кролик фальшивым мультяшным голосом. И я знаю, кому принадлежит этот голос. Арман.

     — О, правда? — удивленно спрашиваю я, сдерживая улыбку. — И как ты здесь оказался? Я помню, что оставила тебя в нашем доме, — спросила я, подперев подбородок рукой.

     — Как только услышал, что тебе плохо, прибежал к тебе. Если не хочешь говорить с людьми, то, может мне расскажешь? — Я вижу только его руку, играющую с кроликом, и мысль о том, что он заполз под кровать, вызывает у меня улыбку.

     Это, наверное, была самая прекрасная черта его характера. Арман мог заставить меня улыбнуться в любом состоянии. Он мог найти выход, чтобы быть со мной.

     — Думаю, если я расскажу тебе все сейчас, Арман может расстроиться из-за того, что какой-то кролик знает больше, чем он, — подыгрываю я.

     — Нет, нет, — кролик качает головой и более серьезным голосом говорит мне: — Забудь об этом Армане. Представь, что здесь только мы, и ты рассказываешь мне свои секреты, как в детстве. Что сделал опять этот оболтус Арман?

     Я смеюсь с его словам и падаю на кровать. Это похоже на то, что мой парень притворяется моей лучшей подругой, чтобы я могла пожаловаться на него.

     — Давай будем честными. Этот Арман зануда, — говорит мой кролик, и я улыбаюсь. — Он тебя не заслуживает. Может быть, ты вообще бросишь его и будешь встречаться со мной?

     — О, как, — я снова наклонилась и посмотрела на него. — Но нечестно говорить у него за спиной, когда он не может защитить свое имя. Я думаю, это будет нечестный бой.

     — В любви, как и на войне, все средства хороши. Вот почему я собираюсь тебя добиваться. Что скажешь?

     — Прости, но я люблю его. И я всегда буду выбирать его, так что возвращайся в мир игрушек и освободи моего мужчину из плена, — смеясь, говорю я и слышу тихий смех Армана. — Давай, вылезай из-под кровати, — я ударила его по руке.

     Арман издает странный звук, кровать подо мной двигается, и затем, с некоторым усилием, Арман вылезает оттуда. Вся его одежда была скомканный, а волосы растрепаны, я впервые видела его таким непричесанным.

     — Что ты делал под кроватью? — Спрашиваю я, смеясь. — И как ты вообще туда залез, я так и не поняла?

      — Ты не хотела меня видеть, поэтому пыталась найти выход, — сказал он, поправляя одежду и волосы, а потом посмотрел на меня и тяжело вздохнул. — Я пришел, но ты была вся в своих мыслях, не заметила меня. Я волновался. Ты в порядке?

     — Иди ко мне, — я протянула руку, Арман тут же взял меня за руку, сел рядом, а затем поднес мою ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

     — Как ты себя чувствуешь? — Тихо прошептал он, и я улыбнулась, коснувшись его лица кончиками пальцев.

     — У меня есть ты, так что я могу справиться со всем. Мне сейчас тяжело, но пока ты держишь меня в своих объятиях, я смогу справиться с любой болью. — положив обе руки ему на лицо, я улыбаюсь сквозь боль, которая сейчас сковывает мое сердце.

     — Я рядом с тобой, — Арман накрыл мои ладони своими и поцеловал. — Моя Кайра, — он посмотрел на меня с такой тоской, что внутри меня что-то дрогнуло.

     У Армана была еще одна особенность: никто в этом мире не мог так красиво любить глазами. Его глаза были такими прекрасными, они могли смотреть на вас с такой любовью, что ваше сердце могло растаять. Только он мог так смотреть, только его глаза были такими прекрасными.

     — Я люблю тебя, моя Бабочка. И мне не хватит всей моей жизни, чтобы показать всю степень моей любви к тебе. Вот почему я хочу, чтобы ты кое-что запомнила: что бы ни случилось, какие бы трудности ни возникли, и как бы сильно ты на меня ни злилась, просто помни, что все это не меняет моей любви к тебе. Я люблю тебя больше всех на свете. Сильнее всех.

     — Ты тоже помни, что бы ни случилось, мне не хватит всей моей жизни, чтобы забыть тебя. И именно поэтому ничто не может встать между нами. Как бы плохо мне ни было, я справлюсь с этим ради тебя, ради нас.

     — Иди ко мне, — Арман прижал меня к себе, я положила голову ему на грудь и закрыла глаза, слушая биение его сердца.

     Осознание того, что это сердце принадлежит мне, делает меня самой счастливой женщиной на свете. Да, возможно, я потеряла всех, кого любил, но у меня все еще есть один человек, который готов разрушить этот мир ради меня, и я буду бороться за то, чтобы стал лучше для него.

     — У тебя нет никаких боли? Живот не болит? — Нежно прошептал он, поглаживая мои волосы.

     — Нет, боли нет. Я просто немного устала, но со мной все в порядке, — говорю я, рисуя пальцем узоры на его груди.

     — Тебе нужно что-нибудь съесть, затем поставить капельницу, выпить лекарство и отдохнуть.

     — Мы не можем сделать перерыв на один день? — Я подняла голову и посмотрела на него. Арман покачал головой.

     — Нельзя. Речь идет о твоем здоровье, так что это не обсуждается. И, самое главное, о твоих сердечных лекарствах, — я киваю, тяжело вздыхая.

     Теперь, когда Арман знает о моих проблемах с сердцем, которые также усугубились из-за клинической смерти, я чувствую себя заложницей в больнице. Куча лекарств, анализы, целая команда врачей, которые следят за моей болезнью, - это было ужасно. Все это душит меня, но я ничего не говорю, потому что знаю, что все, что Арман пытается сделать, делается только для моего блага. Он хочет спасти меня, и я не могу это игнорировать.

     — Так удобно? Ты не чувствуешь никакого дискомфорта?  - Спросил Арман, ставя мне капельницу.

     «Все в порядке, — я качаю головой, Арман справился с этим лучше меня.

     Я не могу себе представить, сколько талантов может быть в одном человеке. Он лучший, чем я, и он настолько хорош в этом, что иногда я думаю, что из него вышел бы хороший врач.

     — Хочешь посмотреть фильм, пока не закончится капельница? — Я радостно киваю, Арман улыбается, наклоняется и целует меня в лоб. — Какой жанр ты хочешь? Комедия, драма, романтика, детектив, приключения?

     — Может быть, триллер или хоррор? — с предвкушением предлагаю я.

     — Я думаю, в нашей жизни достаточно ужасов и триллеров, — Арман сел рядом со мной и пристроил свой ноутбук на бедре. – Может быть, комедию?

     — Мы можем посмотреть «Головоломку 2»?

     — Мультфильм? — Спросил Арман, нахмурившись.

     — Почему бы нет? — Говорю я, смеясь, и Арман смотрит на меня несколько секунд, затем молча ищет мультик. — Ты действительно собираешься посмотреть со мной мультфильм? — немного в шоке, спрашиваю я.

     — Если ты этого хочешь, почему бы нет? — Он нашел нужный фильм и нажал кнопку воспроизведения.

     — А тебе не будет скучно?

     — Ничто, связанное с тобой, не может быть скучным, — он посмотрел на меня и улыбнулся. — Если просмотр мультфильма делает тебя счастливой, для меня это не проблема. Все, что угодно, для моей прекрасной женщины, — сказал Арман, убирая челку с моего лица, а затем наклонился и поцеловал меня в нос. — Давай посмотрим твой мультик.

    — Давай, — Арман прижался спиной к спинке кровати, а потом похлопал себя по груди, я поудобнее устроилась у него на груди и улыбнулась.

     Какой бы трудной ни казалась мне жизнь, какие бы проблемы ни возникали, я знаю, что в конце дня смогу спать в своей постели в объятиях мужчины, который защитит меня и спрячет от всего мира.

     ***Арман

     — Хорошо, допустим, это все правда. Но как вы можете оправдать то, что она сделала с вами обоими? — Раздраженно спросил Амиран, указывая на нас двоих. — Она отравила одного из вас, а другому перерезала горло.

     — Ты знаешь, что когда человек находится под воздействием психотропных веществ или того хуже, он теряет связь с реальностью и не может контролировать ситуацию? — спросил я его.

     Я могу понять Амирана, никто не испытывал ненависти к нашей матери и не сделал того, что сделал я, чтобы убить ее. Но есть кое-что, чего он не знает. Я был единственным свидетелем того, как она сходила с ума. Я видел, как ее глаза становились безумными, и она вела себя так, словно у нее раздвоение личности. Но я игнорировал это много лет, не хотел вспоминать и оправдывать. Но с появлением Кайры в моей жизни все изменилось. Я взглянул на это с другой стороны.

     Люди с психическими расстройствами – просто жертвы своей болезни. Я своими глазами видел, как Кайра страдает, и мучается от этого. Этого она боялась больше всего, но как только болезнь брала над ней верх, она перестала что-либо видеть или контролировать. И она пострадала от этого больше всех. И если посмотреть на это со стороны моей матери, если все же отец травил ее годами (а он это делал), то, конечно, она ничего из этого не понимала.

     — Когда она сделала это с Арсланом, она была под воздействием лекарств. А мое отравление было вызвано тем, что она хотела избавить себя и меня от нашего отца.

     Оба эпизода мелькают у меня перед глазами. Я видел как безумна была наша мама, когда сделала это с Арсланом. После этого она подошла и села перед зеркалом, как будто была сама не своя. А в мой день рождения она была такой грустной, все время смотрела на меня со слезами на глазах, а когда я съел торт, она съела его со мной, всхлипывая, а потом крепко прижала меня к груди, умоляя о прощении. Теперь я смотрел на это под другим углом. Нет, это не делает ее хорошим человеком, но она была не единственной, кто виноват, как твердила нам наша семья.

     — Я все равно не верю. Все это вам рассказали незнакомые люди. Никто из нас не был свидетелем всего этого. Мы не видели, как ее отвезли в психиатрическую больницу, как давали ей эти чертовы лекарства. Может, она сама это придумала и даже поверила в это? — Все еще не успокаивается Амиран.

     Если он примет этот факт, то, мы будет ненавидеть себя за то, что ненавидел её все это время.

     — Помнишь, как доктор и медсестра сказали, что в последний раз ее перевозили из-за попытки самоубийства? —  Внезапно спросил меня Арслан, поднимая голову.

     — Да, я думаю, она пыталась застрелиться, но ее остановили, и пуля попала ей в шею, — соглашаюсь я.

     — Кто её остановил? — я впадаю в ступор от его вопроса.

     — Не знаю. Насколько я знаю, в то время в доме была только она и несколько слуг. Ария была в бегах.

     — Камилла? — Арслан резко встал со своего места. — Почему мы никогда не спрашивали ее, о чем она говорила каждый раз, когда у нее случались приступы?

     — Что ты имеешь ввиду? — Озадаченно спросил Амиран.

     — Она всегда говорила одно и то же: «Папа убил ее». Но кого? — Мы с Амираном переглянулись, а затем резко посмотрели на Арслана.

     Он прав. Почему мы никогда не пытались понять, что именно она имела в виду? Или мы просто боялись, что это может ухудшить ее состояние.

     — Мы боялись, что это может причинить ей боль, — обеспокоенно сказал Кенан.

     — Камилла в тот день была дома. Она может быть свидетелем, — Арслан быстро вышел из кабинета, и мы побежали за ним.

    Когда мы вошли в гостиную, девочки о чем-то болтали. Когда они увидели нас в таком виде, они выглядели обеспокоенными.

     — Ками, — Арслан подходит к ней. Камилла сидела на диване у камина рядом с Кайрой.

     — Брат, что такое? — Ками в недоумении смотрит на нас всех.

     — Арслан, лучше не надо. Давайте не будем принуждать ее,— запротестовал Амиран. Он не хочет, чтобы ей причиняли боль. И мы тоже. Но если она знает правду…

     — Сестренка, я хочу тебя кое о чем спросить, — Арслан проигнорировал слова Амирана и нежно взял руки Камиллы в свои ладони. — Можно я тебе кое-что спросит?

     — Что происходит? Ты пугаешь меня, — тихо сказала она, Арслан покачал головой и нежно погладил ее по щеке.

     — Все в порядке. Все хорошо. Мне нужно, чтобы ты мне кое-что сказал.

     — Арслан, я не знаю, что ты хочешь узнать, но ты пугаешь ее, — Руя встала со своего места и подошла к Камилле. — Что происходит? Почему вы все в таком виде?

     — Расскажешь мне, милая? — Арслан снова игнорирует всех. Ему нужно было это сейчас, чтобы наконец во всем разобраться.

     — Что рассказать?

     — Когда ты переживаешь преступны, ты же всегда говоришь: «папа убил её» что ты имеешь ввиду? — Камилла замирает от его слов. — Кого папа убил? Что ты видела?

     — Я…— Камилла сглотнула, прищурившись, было очевидно, что воспоминания давят на нее.

    — Арслан, ты оказываешь на нее давление. Хватит! — Ария резко вскочила на ноги, но Арслан посмотрел на нее так, что она застыла на месте.

     — Пусть никто не вмешивается! —  Арслан снова посмотрел на Камиллу. — Моя единственная, ты можешь мне сказать? Это очень важно.

     — Это, черт возьми, не важнее ее здоровая! — Амиран закричал, Кайра вздрогнула и посмотрела на меня в замешательстве. Она, как и все остальные, не может понять, что происходит. — Чтобы оправдать эту женщину, ты хочешь навредить нашей сестре!

     — Какой женщине? —  Ария перевела взгляд с Амирана на меня, а затем на Арслана. Ее лицо покраснело от гнева. — Ты делаешь это сейчас, чтобы оправдать ее?! Ты с ума сошел?! Как ты можешь пытаться защитить ее?

     — Ария, помолчи, — прошептал Арслан сквозь зубы, не сводя глаз с Камиллы. — Это чертовски важно. Если это правда, то мы всю жизнь ненавидели не того человека!

      — Нет, ты просто хочешь верить в ее невиновность. А ты? — Моя сестра посмотрела на меня. — Ты была против этого больше, чем все мы. Ты хотела ее смерти, а теперь пытаешься оправдать ее?! — ее слова отдаются дикой болью в моей груди.

     Ария не может себе представить, как мне сейчас трудно. Она даже представить не может, что бы со мной было, если бы это оказалось правдой. Я останусь под рунами этой правды.

     — Мы…— Камилла вдруг издала какой-то звук, и мы все замолчали и посмотрели на нее. — В тот день мы с мамой играли в ее спальне. Вдруг в доме раздались голоса, это были отец и Рустем…— она замолчала, закрывает глаза, пытается дышать.

     — Ты, мать твою, не видишь, что ей плохо?! — схватившись за голову кричит Амирана. Его разрывает на части когда он видел это выражение на лице Камиллы. — Прекрати это!

     — Когда мама поняла, что они идут в ее комнату, она быстро заперла меня в шкафу. Она сказала, что, что бы ни случилось, я не должна выходить оттуда. Я слышала голоса, они о чем-то спорили. Рустем сказал, что мама помогла сестре сбежать, а папа кричал, что предупреждал ее… — Камилла замолчала, покачав головой.

      — Хватит! Ты делаешь ей больно! — Ария дернулась к ним, но я удержал ее. — Арман?

     — Не вмешивайся. Он знает, что делать.

     — Что случилось потом?
    
     — Рустем ушел, а мама с папой ругались. Нет, они дрались…— Камилла стискивает зубы. — Я приоткрыла дверцу шкафа и увидела перед собой такую картину: мама направила на него пистолет, папа засмеялся, сказав, что у нее не хватило смелости, мама нажала на курок, но выстрела не последовало. Она нажала на него несколько раз, но ничего не вышло, и тогда отец вытащил пистолет, приставил его к голове матери и сказал: «Я думал, что свести тебя с ума – лучший способ, но я должен был просто убить тебя». Помню, как мама согласилась с ним, и сказала, чтобы он стрелял, но папа сказал, что она так легко от него не избавится. Они снова начали драться, и в какой-то момент папа нажал на курок. Выстрел в маму, она упала… — на последнем слове она громко разрыдалась. Кайра обняла её.

     Арслан медленно перевел взгляд на меня. Его глаза были налиты кровью, но в них было что-то еще, осознание того, что мы сделали. Осознание того, что я сделал.…

     — Он убил ее…было так много крови…вся комната была залита ее кровью…Папа забрал маму, и я больше никогда ее не видела… Он сказал, что мама сбежала, но он убил ее…— повторяла она одно и то же.

     «Может быть, мы плохие дети и оставили нашу маму на растерзание этому тирану? Что, если мы злодеи в этой истории, а не она?»

     Слова Арслана эхом отдаются у меня в голове, а за ними следуют слова моей матери.

     «Ты даже не представляешь, насколько жесток был твой отец. Годы спустя я поняла, что я не было больна, это все из-за действия лекарств. Он хотел свести меня с ума, и ему это удалось. Он убил моего сына и решил натравить вас друг на друга, чтобы вы боролись за свои жизни».

     «— Я же…я чуть не убил тебя.
     — Знаю, ты бы сделал это если бы нашел меня…»

     Я чуть не убил ее… если бы я нашел ее, я бы убил ее.…

     Я медленно разворачиваюсь и иду на дрожащих ногах. Я не знаю, куда именно, но я иду куда угодно, лишь бы подальше от самого себя.

     — Я убийца…— моё тело кажется дрожит, я от силы могу ходить.

В моей голове было так много звуков, так много голосов, так много эпизодов, когда я параноидально искал ее, чтобы лишить жизни. Но все эти годы она была в психиатрической больнице. Она сходила с ума, а я был настолько ослеплен своей жаждой мести, что не обращал внимания на все остальное.

     Боже, это такая пытка — жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать! Быть… В данные момент даже дышать пытка..

     — Арман?... — Я слышу голос Кайры позади себя и замираю на месте, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Куда ты идешь в таком состоянии?

     — Кайра, иди в комнату. Держись подальше от меня, хорошо? — с трудом прошу я, потому что сейчас я не в себе.

     Я не знаю, что могу сделать в таком состоянии, и не хочу, чтобы она хоть как-то пострадала из-за меня.

     — Нет. Я никуда не пойду. Куда ты, туда и я, — с уверенностью сказала она, я качаю головой.

     — Не иди за мной. Оставь меня одного, уходи, — говорю я и продолжаю идти.

     Никогда в жизни мне не было так больно от осознания своих ошибок. Я никогда не был так раздавлен, планируя убить собственную мать.

     Через несколько минут ходьбы я замираю на месте, оказываюсь на веранде, поднимаю голову и закрываю глаза.

      «— Он заставил меня убить её, — говорю я, плача, и моя мать смотрит на меня с грустью в глазах. — Я её убил..
     — Мой мальчик, иди ко мне, — она положила кисточку с красками на стол, и подошла ко мне. — Мой красивый сыночек, не плачь.
     — Мамочка, я ведь теперь стану таким же монстром, как он, правда?  — Испуганно спрашиваю я.
     — Нет, конечно, нет. Мой прекрасный сын никогда не убьет невинных. Ты мой милосердный ангелочек.
     — Но я убил её. Она так скулила от боли, — разрыдался я, и мама ту же прижала меня к своей груди. — Мамочка, я не хочу быть убийцей.
     — Ты никогда не станешь убийцей. Ты никогда не запачкаешь свои руки невинной кровью. Тебя заставили это сделать, ты просто хотела, чтобы она не страдала.
     — Значит я не буду таким же как он? — Я снова спрашиваю, мама так красиво улыбнулась, что для меня в тот момент словно солнце взошло.
     — Нет, ты никогда не станешь таким монстром, как он. Ты мой сын, ты мой мальчик с самым прекрасным сердцем на земле. И я уверена, что ты никогда не станешь убийцей».

     Ее слова эхом отдаются в моей голове с такой силой, что я начинаю смеяться.

     — Я стал хуже… Я стал чудовищем, монстром…— мой истерический смех эхом разносится по комнате.

     Смехом, что присущ лишь тем, кто балансирует на грани безумия.

     Кровь пульсировала в висках, распространяясь по всему телу, причиняя смертельную боль. Я чувствую, что я на грани, как будто я стою на краю пропасти.

     Я сорвался… и теперь я летел в пропасть, падая. В самый ад.

     Я не понимаю, как я срываюсь с цепи и начинаю крушить все вокруг себя. Я ломал и разбивал вдребезги все, что попадалось под руку.

     Мой вымышленный мир был словно сделан из хрусталя. Один удар – и он разлетится вдребезги. Все мои воспоминания о матери проснулись с такой силой, что разрывают меня на части. Физическая боль смешивается с моральной. Боль утраты. Она возвращается каждый раз, и это становится невыносимым. Я не мог понять, что причиняет мне больше боли.… Мое прошлое, счастливые моменты с мамой, которые я помнил, или настоящее время, когда я осознал, что натворил?

     «Я уверена, ты никогда не будешь убийцей» — я хрипло засмеялся, в глазах начали блестеть слезы, смешные с острой болью в области груди, уже в который раз за эту бесконечную ночь.

     Я с таким удовольствием представлял как найду её и буду убивать раз за разом. Я так мечтал об этом. Я хотел убить собственную мать…

     Эта горькая правда слова ядовитая жидкость неприятно жгла слизистую горла, заставляя закашляться. Лицо моей матери вспыхнуло перед глазами, то как она улыбалась мне в детстве…

     Миллионы иглы вонзились в сердца разрывая на части, только от одной этой улыбки. Я проиграл.

     Болезненно. У меня комок в горле. Мое тело не двигается, ноги немеют от напряжения, внутренности скручиваются в тугой узел, из-за чего становится трудно дышать, а легкие горят. Только не сейчас. Не сейчас. Нет. У меня голова раскалывается от голосов, а руки начинают трястись, как от холода.…

     Я едва смогла сделать шаг, схватилась руками за стену в попытке удержаться на ногах и прислонился к ней. Я кулаком начал бить по груди чтобы хоть как-то унять эту боль.

     — АРМАН! — я слышу крики Кайры, но ничего не могу сказать, только отчаянно пытаясь хватать воздух, но безуспешно. — Арман, посмотри на меня. Ты слышишь? Скажи, что-нибудь!

     — Дышать…я не могу дышать…—  Я издаю хриплый звук, похожий на тот, которым режут горло ножом. Я падаю спиной на пол, Кайра хватает меня и прижимает к своей груди.

     — Нет-нет. Арман. Помогите! Азат!!

     Громкий и болезненный стон вырывается из моей груди, уносясь с собой, вырываясь наружу и растворяясь в воздухе с новым порывом холодного ветра, который дует с улицы.

     От боли в груди мне приходится стиснуть зубы до неприятного скрежета и, издав грудной рык, схватиться за сердце в попытке унять боль, но она не проходила, прочно закрепившись в ощущениях. Мое сердце горело так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я начал очень сильно кашлять, так сильно, что стало больно дышать, в глазах потемнело, и как бы я ни сопротивлялся, мое тело не выдерживает, мои глаза закрываются, я чувствую, как из них скатываются слезы, и последнее, что я слышу, - это мучительный крики Кайры. Оглушительный… и темный.