Глава 5
Утро прошло в спешке — Джей почти не завтракал, перекидывал документы, быстро отдавал распоряжения.
Перед уходом он даже не посмотрел в сторону подвала — ему казалось, что девчонка сейчас, наконец, сдастся и поест.
Он уехал.
Он вернулся только поздно ночью — уставший, раздражённый.
Стол был накрыт. Дом пуст и тих.
Он сел ужинать, не спеша.
— Она ела? — бросил он не глядя, будто спрашивал чисто из интереса.
Домработница опустила глаза и покачала головой.
На секунду в воздухе повисла тишина.
Джей медленно поднял взгляд.
— Нет?
— Н-нет, господин Пак.
Он замер.
Ожидал, что она сломается на второй день.
На третий — тем более.
Но она... всё ещё держалась?
Его брови опасно дёрнулись.
Он резко отбросил салфетку на стол, стул громко заскрипел.
— Проклятье...
Он быстрым шагом направился вниз.
Дверь подвала распахнулась.
Там было так же холодно, как всегда.
А Дэиль — лежала на узкой кроватке, всё ещё в пальто, свернувшись калачиком.
Она не подняла головы.
Даже не шелохнулась.
Джей нахмурился.
Он подошёл ближе, медленно, напряжённо — будто впервые за три дня позволял себе хоть каплю тревоги.
— Эй. — Он тихо пнул кровать ногой. — Ты что, умерла?
Тишина.
Он наклонился и слегка толкнул её плечо.
Никакой реакции.
Тогда он аккуратно повернул её лицо к себе — и замер.
Её губы были бледные.
Дыхание — слабое.
Всё тело дрожало.
Лоб горячий, как будто обжигал его ладонь.
Он резко втянул воздух.
— Чёрт...
Он дотронулся до её рук. Холодные. Ледяные.
— что с тобой? Проснись.— его голос впервые дрогнул. — Эй! Девчонка!
Она чуть пошевелилась, будто во сне. Даже не открыла глаз.
— Прекрасно... умудрилась заболеть...
Он выругался так тихо, как будто злился на самого себя.
Потом поднял её на руки — легко, будто она весила меньше воздуха.
Она не сопротивлялась. Просто тихо выдохнула, склонившись к его груди.
Он поднимался по лестнице быстрым, почти бегущим шагом.
— Позвоните доктору Чхве! Быстро! — его голос был громким, резким, непривычно нервным.
Охрана тут же кивнула и исчезла.
Джей внёс её в комнату для работниц — тёплую, уютную, с пледом и мягким светом.
Осторожно положил её на кровать, поправив подушку.
На её лице появился слабый румянец — от жара.
— Её переодеть, — приказал он сухо. — Снимите всё мокрое, наденьте что-то лёгкое и тёплое. Быстро.
Домработницы поклонились и поспешили исполнять.
Джей вышел в коридор.
Но, отойдя всего на два шага... остановился.
Он сжал кулаки, развернулся к двери и прошипел:
— Зачем ты вообще голодала?.. Глупая девчонка...
Но ждать доктора он остался прямо здесь — возле двери её комнаты.
______________________________________
Доктор Чхве вошёл в комнату тихо, осматривая Дэиль с профессиональной внимательностью.
Джей стоял рядом, неподвижно, плечи напряжены, глаза не сводили взгляда с девочки.
Доктор покачал головой, присев на корточки:
— девочка ... без сознания, — тихо, но достаточно громко, чтобы Джей услышал каждое слово. — Очень слаба. У неё температура. Возможно, низкий иммунитет... простуда.
Он достал небольшой набор — термометр, лекарства, маленький шприц и таблетки.
— Сварите суп. Подготовьте его горячим. Дайте ей эти таблетки. Пусть отдохнёт.
Постарайтесь проследить за ней, чтобы не перегружалась.
Джей кивнул, не говоря ни слова, словно впитывал каждое слово как приказ для себя, а не для других.
Доктор встал, кивнул охране.
Охрана молча проводила врача до двери.
Джей остался один в комнате.
Он подошёл к кровати, посмотрел на её лицо. Бледное, горячее, чуть дрожащие губы. Он прищурился, сжимая кулаки.
— Присмотрите за ней, — сказал он домработнице строго, почти хрипло. — И вы, охрана... никто не покидает эту дверь. Ни один шаг в сторону, поняли?
Домработница кивнула.
Охрана развернулась и заняла свои позиции, словно невидимые стены, охраняющие каждое её движение.
Джей последний раз посмотрел на Дэиль, глубоко вдохнул и медленно вышел из комнаты.
На лице была смесь раздражения, нетерпения и странного... беспокойства, которое он не собирался признавать даже себе.
За дверью его шаги исчезли, оставив её в тишине, но под пристальным, невидимым контролем.
______________________________________
Дэиль медленно открыла глаза. Слабый солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, отражаясь на холодных стенах комнаты. Её тело ещё дрожало от температуры, но сознание возвращалось.
Домработницы тихо зашептались у двери и докладывали Джею:
— Девушка пришла в себя. Кушает, лекарства приняла.
Джей, сидя за столом наверху, едва заметно улыбнулся.
В его холодном лице мелькнула редкая эмоция — облегчение, что она жива, и хоть немного ест. Но он не спускался. Нет, он наблюдал издалека, оставляя контроль за ней чужим глазам.
Тем временем Дэиль лежала на кровати. Лицо всё ещё бледное, голова тяжёлая, тело слабое. Каждое движение давалось с усилием, каждый вдох был заметным.
Домработницы ухаживали за ней. Они помогали ей есть, давали лекарства, следили, чтобы она пила воду. И среди всех них была одна женщина, к которой Дэиль невольно почувствовала тёплое доверие — милая, спокойная, около пятидесяти лет.
Дэиль посмотрела на неё, тихо улыбнувшись:
— Как вас зовут, госпожа?
Женщина опустила взгляд, смягчённо улыбнувшись:
— Я... Хиджин.
— Очень приятно, — сказала Дэиль, стараясь выдавить из себя голос. — Меня Дэиль зовут.
Хиджин ответила улыбкой, такая же мягкая, как и её глаза, полные заботы.
— А где он? — спросила Дэиль, осторожно, почти шёпотом.
Хиджин посмотрела на неё и тихо сказала:
— Господин Пак? Он у себя.
— Он приходил ко мне? — спросила Дэиль, всматриваясь в лицо женщины.
— Нет, — ответила Хиджин. — Но спрашивал про ваше состояние.
Дэиль вздохнула, опустив глаза на простыню.
— Вы не боитесь его? — голос дрожал.
— Нет, — спокойно сказала Хиджин. — Он строг с теми, кто нарушает его правила, кто встаёт на его пути.
Дэиль почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Тихо всхлипнула:
— Мне страшно... я боюсь его... Я хочу домой...
Хиджин посмотрела на неё с мягкой грустью. В её глазах была жалость, но и твёрдость, словно она пыталась передать силу маленькой девочке, которая оказалась в чуждом мире:
— Возможно, он отпустит тебя... потерпи немного, девочка.
Дэиль закрыла глаза и слабо кивнула, чувствуя слабость, но впервые за эти дни — маленькую искру надежды, что не всё потеряно.